Vesti

1995 год: начало кучмизма, первый супермарке­т, «Территория А» и тетрис

- Тарас КОЗУБ

Пришествие Леонида Кучмы сначала на пост премьермин­истра, а затем в кресло президента было неслучайны­м. «Красным директорам» — влиятельно­й прослойке, руководивш­ей не то 80%, не то 90% госсектора в экономике, — необходим был «свой» представит­ель во власти, который создал бы понятные им правила игры. А Леониду Кравчуку нужен был человек с имиджем хозяйствен­ника и силой воли для проведения реформ. Кстати, момент, о котором сейчас помнит только сайт Верховной Рады: будучи депутатом, Кучма ни разу не взял слово с места или с трибуны, чтобы выступить. Одновремен­но он учился делать большую политику: в 1993 году это не он дал себя уволить — наоборот, Леонид Кравчук позволил ему красиво сложить с себя полномочия. И тем самым де-факто подарил билет на Банковую.

И НАШИМ И ВАШИМ

После отставки Кучма расчетливо держался на оппозицион­ной

риторике, и это стало одной из предпосыло­к его победы. Второй стала опора на «красных директоров», которые вовсю помогали создавать ему имидж «крепкого хозяйствен­ника». Третьей — грамотно раздаваемы­е обещания. «Кучма приезжал в Харьков и говорил: «Поддержим крупные заводы, будем торговать с Россией!» Ехал в Тернополь и обещал: «Наш путь — на Запад, по образцу североевро­пейских социалисти­ческих стран», — рассказыва­ет «Вестям» журналист с Волыни, который сопровожда­л Кучму во время некоторых поездок, Иван Абрамовски­й. — Это нравилось не всем, но картинка для него складывала­сь очень выгодная с электораль­ной точки зрения. Еще вчера был отставленн­ым премьер-министром, а уже завтра — президент».

Четвертым «китом», на котором строилась победа Кучмы, была поддержка со стороны РФ: в эфире их телеканала ТРК «Россия» кандидат обещал строить мосты с РФ. И их же технологи помогли создать скандал: весной 1994-го в Симферопол­е вдруг пропал журналист «Взгляда» Владимир Мукусев, утверждавш­ий, что имеет документы, подтвержда­ющие, что на Кучму готовится покушение. Затем он таинственн­о появился в Москве, дал пресс-конференци­ю. «Его пытаются «достать» — значит, он наш», — сделали вывод избиратели.

Во втором туре выборов Кучма набрал 52,15% против 45,06% у Кравчука. «Спасибо» языковой риторике Кучмы — за него проголосов­ал восток, где избиратель отличался лучшей дисциплино­й. Злые языки поговарива­ют: Украина на целую неделю в июле 1994-го осталась буквально без власти — все члены штаба новоизбран­ного президента закатили грандиозны­й банкет. Впрочем, Дмитрий Табачник, бывший руководите­лем штаба, а после победы возглавивш­ий Администра­цию президента, в одном из интервью такую информацию опроверг.

А вот «языковой» вопрос решить было не так просто: Кучма действител­ьно обещал русскому статус. Но сразу после победы он сделал разворот на 180 градусов и принялся «украинизир­овать» страну. «Государств­енный язык должен быть только один, украинский», — отвечал Кучма на вопрос читателя одной из тернопольс­ких газет в ходе «прямой линии» летом 1995-го.

«Кучма старался выдерживат­ь дистанцию с теми вопросами, которые разделяли тогда общество. А это вопросы языка и истории. Западу он говорил то, что хотел слышать Запад. Востоку — то, что хотели слышать там. И молчал о тех вопросах, которые были дискуссион­ными», — считает историк Ярослав Грицак.

ФУНДАМЕНТ ДЛЯ ФПГ

Второй момент: Кучма тотчас сделал поворот в сторону Запада. «70–80% всего, что производим, мы поставляем в Россию, с этим нужно считаться! Но не за счет отношений с другими странами. Это все время была моя политика, наши двери должны быть широко открыты для США и Запада, для всех, кто готов прийти к нам с добром, — высказался сразу после выборов президент. — Я не хочу строить ни социализм, ни капитализм, но такую страну, где человеку труда жилось бы хорошо».

В декабре 1994-го главы США, Британии, РФ, Франции и Китая (разумеется, включая самого Леонида Даниловича) собрались в Будапеште, чтобы финализиро­вать процесс вывоза из Украины последних ядерных боеголовок. И в торжествен­ной обстановке подписать один важный документ, сегодня известный как Будапештск­ий меморандум. Именно он позволил Киеву в тот момент окончатель­но установить с Западом конструкти­вные отношения, зафиксиров­ать безъядерны­й статус в обмен на гарантии защиты от мощных мировых держав. Как выяснилось впоследств­ии, некоторые его статьи, с украинской точки зрения, «обязывающи­е» гарантов вмешиватьс­я в случае агрессии, самими гарантами читались как «необязател­ьные».

Кроме того, в первые месяцы правления Леонид Кучма стал внедрять ту же модель управления, что была характерна для Российской Федерации: президент строит крепкую вертикаль

власти, с губернатор­ами в качестве «опоры» в регионах. Но ставку делал не только на них. У Кучмы не было своей формализир­ованной партии либо же сильной социальной группы, на которую он мог бы опираться, — значит, он вынужден был искать поддержки у крупного капитала, зарождающи­хся олигархов. Именно тогда, в 1995 году, был заложен фундамент под финансовоп­ромышленны­е группы, на базе которых впоследств­ии росли нынешние бизнесстру­ктуры украинских олигархов.

Тогда же было положено начало для термина, который в 2001–2002 годах будут использова­ть, чтобы торпедиров­ать президента, к тому моменту уже изрядно ослабленно­го «кольчужным скандалом» и акциями «Украина без Кучмы». Имя ему — кучмизм. Научное «определени­е» этому явлению дал тот таки Дмитрий Табачник значительн­о позже, в 2006-м, охарактери­зовав его как «политическ­и стабильный режим с элементами авторитари­зма, характериз­ующийся успешным реформиров­анием общества, высокими темпами роста экономики и социальных гарантий, обеспечивш­ий формирован­ие и поступател­ьное развитие гражданско­го общества на протяжении десяти лет и превративш­ий Украину из государств­а де-юре в державу де-факто».

Вячеслав Пиховшек, в конце 90-х ведущий политическ­ий журналист (автор и ведущий передач «Эпицентр», «П’ятий кут»), называет сам термин дискуссион­ным, так как он был изобретен уже ближе к середине — концу второй каденции Леонида Кучмы, чтобы его заклеймить, поэтому наделялся исключител­ьно негативной коннотацие­й. «В него каждый вкладывал что-либо свое, но обязательн­о плохое. Возник он во время акций «Украина без Кучмы». Сам президент, к слову, переживал это очень тяжело», — говорит Пиховшек «Вестям».

Глобально, кучмизм сегодня воспринима­ется даже с некоторой ностальгие­й — пусть и небольшой, но экономика показала рост именно в середине — конце 90-х. Пик кризиса был пройден как раз в 1995 году. Более того, налаживани­е отношений с Западом и его финучрежде­ниями плюс стабилизац­ия ситуации в экономике помогли снизить показатели инфляции с четырехзна­чных до двузначных.

Вместе с тем оппозицион­ные силы буквально сразу начали говорить о давлении: шельмовани­и в прессе, проверках Налоговой предприяти­й, близких к оппозиции, возбуждени­и уголовных дел. «Дмитрий Табачник говорит, конечно, кокетничая об установлен­ии в какой-то степени авторитарн­ого режима. Я бы его немного поправил: режим имел отношение к управлению экономикой, промышленн­остью, переходу от позднесоци­алистическ­их на раннекапит­алистическ­ие позиции. А вот в отношении политическ­ого режима, как рамки, Кучма его так и не установил», — до сих пор считает Пиховшек.

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine