Ири­на Би­лык и аслан ах­ма­дов

Viva!Ukraine - - Contents - Та­тья­на Ви­тязь

О го­сте­вом бра­ке, сур­ро­гат­ном ма­те­рин­стве, о том, кто вы­би­ра­ет одеж­ду для сы­на Та­б­ри­за и по­че­му звезд­ные ро­ди­те­ли счи­та­ют, что он ми­сти­че­ски свя­зан с Люд­ми­лой Гур­чен­ко

Унас прак­ти­че­ски нет фо­то­гра­фий втро­ем, – при­зна­ет­ся Аслан Ах­ма­дов, ре­жис­сер, ак­тер и фо­то­граф, из­вест­ный сво­и­ми уни­каль­ны­ми арт-про­ек­та­ми. – Ли­бо Ира нас с Та­бри­зом сни­ма­ет, ли­бо я ее с сы­ном. А ча­ще все­го мы оба фо­то­гра­фи­ру­ем Та­б­ри­за. Так что фо­то­сес­сия для Viva! ста­нет не толь­ко пер­вой на­шей сов­мест­ной пуб­ли­ка­ци­ей в глян­це и про­фес­си­о­наль­ной съем­кой в на­шем се­мей­ном аль­бо­ме, но и пер­вым опы­том Та­б­ри­ка ра­бо­ты пе­ред ка­ме­рой».

– По-мо­е­му, ре­бе­нок вел се­бя пре­вос­ход­но! И очень про­фес­си­о­наль­но. Да­же иг­руш­ки и сос­ку под цвет одеж­ды под­би­рал. Аслан: Да, у него есть две оди­на­ко­вые по фор­ме, но раз­ные по цве­ту сос­ки – го­лу­бая и фи­о­ле­то­вая. Так вот фи­о­ле­то­вую он не лю­бит. Ири­на: Та­б­риз и одеж­ду под­би­ра­ет сам, хоть и ма­лень­кий еще. Вот та­кую коф­точ­ку на­де­ну, а та­кую – нет. – Ин­те­рес­но, и в ко­го это он по­шел? И.: До­га­дай­тесь! ( Сме­ет­ся) А.: Несколь­ко дней на­зад Ира при­сла­ла мне ви­део, где ма­лой хо­хо­чет, а по­том го­во­рит няне: «Кра­си­вая». Я обал­дел: в два го­да он уже по­ни­ма­ет, что кра­си­вое, а что – нет. Ме­ня просто по­ра­зи-ло, что в та­ком ма­лень­ком су­ще­стве уже за­ро­ди­лось чув­ство пре­крас­но­го. – Ге­не­ти­ка – ве­ли­кая вещь. Да и ва­шу жизнь се­рой не на­зо­вешь… И.: Бес­спор­но, мы ведь в ми­ре кра­со­ты жи­вем и ра­бо­та­ем. Ес­ли у лю­дей в ос­нов­ном се­рые буд­ни, то у нас каж­дый день ме­ня­ют­ся крас­ки, и они по боль­шей ча­сти яр­кие: и грим, и ко­стю­мы, и свет, и съем­ки. И но­вые лю­ди, ко­то­рые, в свою оче­редь, то­же все в гри­ме и в ко­стю­мах. А.: Ну, не обя­за­тель­но, что у лю­дей ар­ти­сти­че­ских долж­ны быть де­ти с та­ки­ми же дан­ны­ми. Хо­тя я и не пи­таю осо­бых ил­лю­зий на счет то­го, что наш сын ста­нет ма­те­ма­ти­ком ( улы­ба­ет­ся).

И.: А, мо­жет, ста­нет ( сме­ет­ся). А.: Мо­жет. Я се­бя во­об­ще ни на что не про­грам­ми­рую. Не хо­чу, что­бы бы­ли об­ман­чи­вые ожи­да­ния. Ка­ким бы Та­б­риз ни по­лу­чил­ся – он ме­ня та­ким устра­и­ва­ет. Но все же при­ят­но, что от нас ему кое-что пе­ре­да­лось. По­ка это ка­кие-то мик­ро­ны, их еще слож­но опре­де­лить, по­то­му что он со­всем еще ма­лень­кий и не очень уме­ет вы­ра­жать свои мыс­ли. Но да­же сей­час мне по­нят­но, что он за­ме­ча­ет кра­со­ту, ка­кие-то мел­кие де­та­ли. Мы се­го­дня еха­ли по го­ро­ду, в окне мель­ка­ют вы­вес­ки, щи­ты ре­клам­ные. Та­б­риз по­ка­зы­ва­ет ку­да­то и го­во­рит: «Уточ­ка». Я уди­вил­ся: «Где уточ­ка? Где ты ее уви­дел?» Смот­рю, на огром­ном ре­клам­ном щи­те – ма­лю­сень­кая уточ­ка. Как он ее раз­гля­дел? Он ви­дит ню­ан­сы, что для его воз­рас­та уди­ви­тель­но. – На­вер­но, это сле­ду­ет раз­ви­вать. И.: Нач­нем раз­ви­тие с ан­глий­ско­го. Уже нашли пе­да­го­га. Па­па вче­ра ему при­вез ан­глий­скую аз­бу­ку, ко­то­рая раз­ви­ва­ет мо­то­ри­ку. Там нуж­но вы­ни­мать бук­вы, по­том вкла­ды­вать их в па­зы. И Та­б­ру­ша сра­зу сори­ен­ти­ро­вал­ся, что к че­му ( сме­ет­ся). – Аслан, при­знай­тесь: вам нра­вит­ся хо­дить по дет­ским ма­га­зи­нам и по­ку­пать ма­лы­шу иг­руш­ки, ве­щи? А.: Во­об­ще-то я нена­ви­жу ма­га­зи­ны. Шо­пинг для ме­ня – это пыт­ка. Ира зна­ет: ме­ня прак­ти­че­ски нере­аль­но за­ста­вить пой­ти в ма­га­зин… Вот ком­би­не­зо­ну, в ко­то­ром я сей­час, лет во­семь, я хо­жу в нем каж­дый день. Он неуби­ва­е­мый, удоб­ный, и ни­кто ме­ня не за­ста­вит пой­ти в ма­га­зин и ку­пить но­вый. Я пой­ду толь­ко то­гда, ко­гда моя одеж­да уже сдох­ла и нуж­но ку­пить что-то но­вое, что­бы одеть­ся во что-то.

Но как же я люб­лю по­ку­пать одеж­ду сы­ну! Мне так нра­вят­ся вот эти дет­ские «тря­поч­ки». Они так класс­но вы­гля­дят, так здорово смот­рят­ся! И.: Я хва­ста­юсь всем по­друж­кам, что на­ше­го сы­на оде­ва­ет па­па. Я в этом плане во­об­ще не па­рюсь, знаю, что Аслан сам все ку­пит, все при­ду­ма­ет. Кур­точ­ки, ту­фель­ки, коф­точ­ки. Та­б­ри­зик хо­дит очень мод­ным. – А кто ви­дит мод­но­го Та­б­ри­за? В ка­ком окру­же­нии он рас­тет? И.: У него есть дру­зья – это де­ти из­вест­ных ро­ди­те­лей, ко­то­рые жи­вут с на­ми по со­сед­ству в го­род­ке. Несколь­ко маль­чи­ков его воз­рас­та. Они друг дру­гу по­ка­зы­ва­ют, у ко­го ка­кие иг­руш­ки. На днях рож­де­ния встре­ча­ем­ся. Ну, и ма­моч­ки на пло­щад­ке мо­гут оце­нить, кто из де­ток са­мый мод­ный ( сме­ет­ся).

А.: Та­б­риз на­хо­дит­ся в со­ци­у­ме, он об­ща­ет­ся с детьми, несмот­ря на то, что мы жи­вем за го­ро­дом и неча­сто вы­хо­дим с ним на пуб­ли­ку. – Точ­нее, ни­ко­гда не вы­хо­ди­те. А.: Де­ло не в том, что мы его пря­чем. Просто для нас это бу­дет раз­вле­че­ни­ем, а для него – дис­ком­форт. Мне ка­жет­ся, в та­ком воз­расте шум­ные ме­ро­при­я­тия не на поль­зу де­тям. Ну, он же не игруш­ка, в кон­це кон­цов.

«Ири­на – че­ло­век необык­но­вен­ной ши­ро­ты ду­ши. Я лю­дей с та­ким чи­стым и доб­рым серд­цем ни­ко­гда в жиз­ни не встре­чал», – при­зна­ет­ся Аслан.

Это че­ло­век, и мы ста­ра­ем­ся сде­лать все, что­бы со­здать ему ком­форт­ные усло­вия жиз­ни.

Мы чут­ко сле­дим за тем, как он се­бя ве­дет в раз­лич­ных об­сто­я­тель­ствах, как ре­а­ги­ру­ет на лю­дей, с кем ему хо­ро­шо. Ира в этом смыс­ле со­зда­ла для Та­б­ри­за просто неве­ро­ят­ные усло­вия. Она так обе­ре­га­ет его по­кой, да­же ино­гда мне за­пре­ща­ет что-то сде­лать. Ино­гда я при­ез­жаю с ка­ме­рой, хо­чу его по­сни­мать, а она го­во­рит: «Ты его лиш­ний раз не фо­то­гра­фи­руй, по­то­му что он воз­буж­да­ет­ся: бу­дет бе­гать, а по­том пло­хо спать». Я от­ве­чаю: «Хо­ро­шо, не бу­ду». И.: Аслан очень мно­го сде­лал фо­то­гра­фий. Но са­мое ин­те­рес­ное, что мы вдво­ем не успе­ва­ем фо­то­гра­фи­ро­вать­ся – толь­ко Та­б­ру­шу успе­ва­ем от­снять. А.: Да, вот та­ких сов­мест­ных фо­то­сес­сий, в об­щем-то, у нас и нет. Спа­си­бо Viva!, что объ­еди­ни­ла нас на фото, про­фес­си­о­наль­но сня­ла. И.: Да, у нас в ос­нов­ном до­маш­ние съем­ки, ко­то­рых нам, в прин­ци­пе, хва­та­ет. Мы же не ре­кла­ми­ру­ем на­шу звезд­ную па­ру. А.: У нас нет в этом необ­хо­ди­мо­сти. А вот сде­лать па­ру кад­ров по слу­чаю и вы­ло­жить в Ин­с­та­грам – это дру­гое де­ло. У нас ведь дру­зья по все­му ми­ру. Уже не го­во­рю о ро­ди­те­лях! Мои вот жи­вут в Ба­ку и все вре­мя го­во­рят: «Где же и ко­гда мы вас смо­жем уви­деть?» Ну, фи­зи­че­ски не по­лу­ча­ет­ся: Ира – на га­стро­лях, я – в Москве или в Аме­ри­ке. Есте­ствен­но, моя род­ня хо­чет ви­деть нас и вну­ка, но по­ка при­хо­дит­ся об­щать­ся при по­мо­щи тех­но­ло­гий. И.: Да мы с Асла­ном и са­ми ча­сто об­ща­ем­ся по скай­пу. И тут смеш­ная си­ту­а­ция скла­ды­ва­ет­ся: каж­дый раз, ко­гда Аслан зво­нит, у ме­ня мас­ка на ли­це. Ну ре­аль­но, я ста­ра­юсь де­лать ее в сво­бод­ную ми­ну­ту, и как спе­ци­аль­но: не успе­ваю я на­не­сти мас­ку – зво­нок ( сме­ет­ся). Каж­дый раз я го­во­рю: «По­до­жди, по­ка я при­ве­ду се­бя в по­ря­док». Ну, не мо­гу же я му­жу по­ка­зать­ся в та­ком ви­де, это непри­лич­но! Как-то он не вы­дер­жал: «Да по­ка­жись уже, ка­кая ты». По­ка­за­лась. – «Му­мия!» ( Сме­ет­ся) А.: Да мне все рав­но, ка­кая там на ней мас­ка, – я люб­лю ее за внут­рен­ние ка­че­ства. А внеш­ние – это уже бо­нус ( сме­ет­ся). – Рас­ска­жи­те, что это за «внут­рен­ние ка­че­ства»? А.: Она со­вер­шен­но уни­каль­ный че­ло­век… ( Гля­дя на Иру) Ну, во­об­ще, при лю­би­мой го­во­рить о ней, на­вер­ное, не со­всем кор­рект­но. И.: Я мо­гу вый­ти! ( От­хо­дит) А.: Ири­на – че­ло­век необык­но­вен­ной ши­ро­ты ду­ши. Я лю­дей с та­ким чи­стым и доб­рым серд­цем ни­ко­гда в жиз­ни не встре­чал. Мы зна­ко­мы уже мно­го лет, и я ни ра­зу не слы­шал от Иры ни­че­го пло­хо­го в чей-ли­бо ад­рес. Зна­е­те, мы же все так или ина­че ко­го-то об­суж­да­ем и осуж­да­ем. Ино­гда я не очень лест­но о ком-то вы­ска­зы­ва­юсь, но это свя­за­но с раз­ны­ми об­сто­я­тель­ства­ми… Мы же ра­бо­та­ем в та­кой ин­ду­стрии, где нас окру­жа­ет нема­лое ко­ли­че­ство лю­дей непо­ря­доч­ных. И я изо всех сил ста­ра­юсь обе­ре­гать свой мир, ограж­дать се­бя от та­ких лю­дей. И го­во­рю об этом. А у Иры нет та­ких лю­дей. Я ни ра­зу не слы­шал, что­бы она о ком-то нелест­но от­зы­ва­лась. И это просто по­ра­зи­тель­но! – А ка­кая Ири­на ма­ма? А.: Иде­аль­ная! Да­же несмот­ря на то, что в си­лу на­шей про­фес­сии мы ча­сто не бы­ва­ем до­ма, не я, а имен­но Ира су­ме­ла со­здать очаг и иде­аль­ные се­мей­ные усло­вия для на­ше­го ре­бен­ка. Зна­е­те, Ира в та­ком ис­кон­ном, об­ще­че­ло­ве­че­ском по­ня­тии Мать. Я аб­со­лют­но уве­рен, что из сы­на вы­рас­тет пре­крас­ный че­ло­век. Ира не вос­пи­ты­ва­ет Та­б­ри­за как свое ча­до. Она его вос­пи­ты­ва­ет как че­ло­ве­ка и со­зда­ет все усло­вия для то­го, что­бы он был счаст­лив. Это очень здорово. Это очень ред­кое ка­че­ство.

Мы же взрос­лые лю­ди, и в на­шей жиз­ни вся­кое бы­ва­ло, бы­ли вза­и­мо­от­но­ше­ния с раз­ны­ми людь­ми. И хо­чу ска­зать, что для ме­ня Ира – иде­ал. Жен­щи­на, у ко­то­рой есть аб­со­лют­но все со­став­ля­ю­щие: кра­со­та, доб­ро­та, так­тич­ность, при­род­ная муд­рость. Она мне ино­гда го­во­рит такие ве­щи... Это да­же не со­вет, а просто де­ли­кат­ное сло­во, ко­то­рое на­во­дит на пра­виль­ную мысль. И вся­кий раз ме­ня это вос­хи­ща­ет, по­то­му что сло­во это звучит со­вер­шен­но в нуж­ный мо­мент, и его так важ­но услы­шать! Все это де­ла­ет ме­ня очень счаст­ли­вым че­ло­ве­ком. ( Под­хо­дит Ири­на) – Ироч­ка, тут Аслан при­знал­ся, что вы иде­аль­ная ма­ма. Для сво­е­го сы­на вы нашли столь же иде­аль­но­го от­ца? И.: Ко­неч­но! Он ни­ко­гда не раз­дра­жа­ет­ся, не по­вы­ша­ет го­лос. Аслан очень лю­бит и за­бо­тит­ся о нас. Лю­ди, ко­то­рые не знают, как мы жи­вем, при­ду­мы­ва­ют раз­ные небы­ли­цы,

Мы по­зна­ко­ми­лись шесть лет на­зад, на 40-й день по­сле ухо­да Люд­ми­лы Гур­чен­ко. И уве­ре­ны, что это она нас по­зна­ко­ми­ла, как это ни стран­но звучит.

ка­кие-то неимо­вер­ные рас­ска­зы о том, что Ира в Ки­е­ве бед­ству­ет, что ей очень тя­же­ло с ма­лень­ким ре­бен­ком на ру­ках. Тя­же­ло – это ра­бо­тать и быть ма­мой, а все осталь­ное во­об­ще за­ме­ча­тель­но, мы дей­стви­тель­но счаст­ли­вая семья. Един­ствен­ное, чего нам не хва­та­ет, – сов­мест­но­го от­ды­ха. Пла­ни­ро­ва­ли в этом го­ду по­ехать на мо­ре, но работа не поз­во­ли­ла. Сей­час же такое непро­стое вре­мя, от за­ра­бот­ка нель­зя от­ка­зы­вать­ся. Ес­ли по­яв­ля­ет­ся работа, мы ее не мо­жем от­ме­нить. У Асла­на очень мно­го за­ка­зов, съе­мок. У ме­ня – кон­цер­тов. По­ка толь­ко меч­та­ем о том, что этим ле­том бу­дем все вме­сте от­ды­хать на мо­ре. А Viva! уже тра­ди­ци­он­но сде­ла­ет с на­ми фо­то­сес­сию ( сме­ет­ся). – С ра­до­стью. Вот вы го­во­ри­те, что зна­ко­мы дав­но. А при ка­ких об­сто­я­тель­ствах вы по­зна­ко­ми­лись? И.: Мы по­зна­ко­ми­лись, ко­гда не ста­ло Люд­ми­лы Гур­чен­ко, шесть лет на­зад, на 40-й день по­сле ее ухо­да. Мы уве­ре­ны, что это уже по­сле сво­ей смер­ти она нас по­зна­ко­ми­ла, как это ни стран­но звучит. А.: Зна­е­те, я че­ло­век очень скеп­ти­че­ски на­стро­ен­ный по по­во­ду ми­сти­ки. Ира не сра­зу мне при­зна­лась, по­то­му что, рас­ска­жи она мне предыс­то­рию на­шей встре­чи, я бы по­ду­мал, что она су­ма­сшед­шая ( сме­ет­ся). Она дол­го мол­ча­ла, да и по­том, ко­гда все рас­ска­за­ла, у ме­ня был мо­мент… Ну, ду­маю, де­воч­ка, лю­бит кра­си­вые ис­то­рии – по­эт, ком­по­зи­тор, ар­ти­сти­че­ская на­ту­ра. Но по­том столь­ко все­го про­изо­шло, что я неволь­но по­ве­рил в ми­сти­ку… – А что слу­чи­лось-то? И.: Аслан, рас­ска­жи, как ты ви­део с Лю­сей на­шел? А.: Это просто по­ра­зи­тель­но. У ме­ня очень мно­го ви­део, сня­тых сов­мест­но с Люд­ми­лой Мар­ков­ной. Мы ез­ди­ли вме­сте в ма­шине, раз­го­ва­ри­ва­ли, и ви­део­ре­ги­стра­тор (я не умел им поль­зо­вать­ся), как ока­за­лось, был раз­вер­нут ка­ме­рой внутрь са­ло­на. И несколь­ко дней, по­ка мы вме­сте ез­ди­ли, на­ше об­ще­ние за­пи­сы­ва­лось на ка­ме­ру.

Мы бол­та­ли обо всем на све­те. Лю­ся мно­го рас­ска­зы­ва­ла о ка­ких-то лич­ных ве­щах, и среди них бы­ла од­на исто­рия, на ко­то­рую я вни­ма­ния не об­ра­тил, по­то­му что мы то­гда еще с Ирой не бы­ли зна­ко­мы. Про­шло по­чти шесть с по­ло­ви­ной лет. И вот сей­час, ко­гда я про­смат­ри­вал эти ви­део для про­грам­мы о Гур­чен­ко, то был по­ра­жен. Лю­ся рас­ска­зы­ва­ла, как ее мно­го лет на­зад пы­та­лись за­вер­бо­вать в КГБ, и со­труд­ник ор­га­нов ска­зал, что она должна ра­бо­тать под вы­мыш­лен­ным име­нем. Он спро­сил: «Ка­кое бы вы хо­те­ли вы­брать имя»? И она го­во­рит: «Мое лю­би­мое жен­ское имя – Ири­на».

А ведь как мы по­зна­ко­ми­лись с Ирой? На 40-й день по Лю­се Ира просто по­зво­ни­ла мне, хо­тя мы и не бы­ли зна­ко­мы. Да и це­ли звон­ка не по­ни­ма­ли ни Ира, ни я. Но­чью раз­дал­ся зво­нок – и она: «Аслан, я хо­чу с ва­ми встре­тить­ся». Я еще по­ду­мал: ка­кой стран­ный зво­нок – де­вуш­ка, ко­то­рая не по­ни­ма­ет, чего са­ма хо­чет. Ну, го­во­рю, при­ез­жай­те в Моск­ву, по­об­ща­ем­ся. При­е­ха­ла: си­дит на­про­тив ме­ня, кра­си­вая, но не по­ни­ма­ет, чего хо­чет. И спра­ши­ва­ет: «А что вы уме­е­те?» Она не зна­ла да­же, чем я за­ни­ма­юсь. Уви­де­ла ме­ня по те­ле­ви­зо­ру в кон­тек­сте Люд­ми­лы Мар­ков­ны. Ира, рас­ска­жи, как это бы­ло. И.: Я уви­де­ла и услы­ша­ла, что это че­ло­век, ко­то­рый вер­нул к жиз­ни Люд­ми­лу Мар­ков­ну по­сле дол­гих лет за­бве­ния. Он со­здал ей но­вый об­раз, но­вое на­стро­е­ние, она бук­валь­но за­си­я­ла во всей кра­со­те. Ста­ла ди­вой. И я по­ду­ма­ла: «Не знаю, сколь­ко это бу­дет сто­ить, и не знаю, со­гла­сит­ся ли он, но я по­про­бую его уго­во­рить по­мочь мне». У ме­ня был непро­стой пе­ри­од: я рас­ста­ва­лась с од­ним, дру­гим, тре­тьим… Не кле­и­лось как в лич­ной жиз­ни, так и в ра­бо­те. Хо­тя, кро­ме ме­ня, это­го ни­кто не знал: пуб­ли­ка та­ких ве­щей не должна знать и за­ме­чать. Пуб­ли­ке мы рас­ска­зы­ва­ем кра­си­вые ис­то­рии. А.: А еще Ира ска­за­ла, что к это­му звон­ку ее под­толк­нул го­лос. И.: Да, у ме­ня в го­ло­ве зву­ча­ли две фра­зы: «Ты должна его най­ти» и «Он те­бе ну­жен». Те­перь вы по­ни­ма­е­те, за­чем он был мне ну­жен ( сме­ет­ся). А.: На­вер­ное, вы по­ду­ма­е­те, что я су­ма­сшед­ший, но мне ка­жет­ся, что это Лю­ся сде­ла­ла так, что мы встре­ти­лись, по­лю­би­ли друг дру­га, и у нас ро­дил­ся та­кой пре­крас­ный маль­чик Та­б­риз. Мне ка­жет­ся, что она – это Та­б­риз. Вот так пе­ре­ро­ди­лась. Я не ве­рю в ми­сти­ку, но в ка­кой-то мо­мент серд­цем по­чув­ство­вал это. – Но внешне Та­б­риз – ва­ша аб­со­лют­ная ко­пия. И.: И я счаст­ли­ва, по­то­му что – не бу­ду скры­вать – все­гда пи­та­ла сла­бость к во­сточ­ным муж­чи­нам. Меч­та­ла, что­бы мой сын был с тем­ны­ми гла­за­ми, куд­ря­вый, смуг­лый. А.: Бог с ним, пусть он бу­дет по­хож на ме­ня, глав­ное, что­бы ха­рак­тер был Иры. ( Сме­ют­ся) И.: Да и ха­рак­тер как раз, Аслан, твой. Точ­нее, тво­е­го па­пы. Я это за­ме­ти­ла, ко­гда де­душ­ка при­ез­жал на кре­сти­ны. Та­б­риз – аб­со­лют­ный азер­бай­джа­нец! – При­ез­жал толь­ко де­душ­ка? И.: Да, ба­буш­ка ждет нас в Ба­ку.

– Ира, у тво­их сы­но­вей боль­шая раз­ни­ца в воз­расте. Ко­гда ро­дил­ся Глеб, ты бы­ла еще со­всем зе­ле­ной. Та­б­ри­зу все­го два го­ди­ка, и для те­бя это уже зре­лое, осо­знан­ное ма­те­рин­ство. И.: Ес­ли чест­но, я от­но­шусь к ма­те­рин­ству оди­на­ко­во от­вет­ствен­но. Ко­неч­но, я слы­ша­ла ис­то­рии, что пер­вен­цы для мо­ло­дых ро­ди­те­лей – это несе­рьез­но. В мо­ем слу­чае это не так. Я все­гда бы­ла се­рьез­на, хо­те­ла, что­бы Глеб все­гда был ря­дом и не чув­ство­вал де­фи­ци­та в об­ще­нии с ма­мой. Меч­та­ла брать сы­на с со­бой на га­стро­ли. Но он не за­хо­тел – не смог сми­рить­ся со зри­тель­ской лю­бо­вью, не хо­тел ни с кем ме­ня де­лить. Он же знал, что лю­бит ме­ня боль­ше всех, а тут уви­дел на кон­цер­тах это обо­жа­ние по­клон­ни­ков: как лю­ди бе­гут, хва­та­ют за ру­ки, про­сят ав­то­граф, за­ва­ли­ва­ют цве­та­ми… Ко­неч­но, он очень рас­стро­ил­ся, при­рев­но­вал ме­ня. А ко­гда на од­ном из кон­цер­тов он со­всем ма­лень­кий крик­нул: «Ма­ма, я здесь!» и за­ма­хал ру­кой, я за­ры­да­ла и ре­ши­ла, что хватит, с экс­пе­ри­мен­та­ми мы за­кон­чи­ли.

Те­перь Глеб зву­ко­ре­жис­сер, ба­ра­бан­щик в рок-группе, ез­дит сам на га­стро­ли и ме­ня, кстати, не пус­ка­ет на свои кон­цер­ты. Я тай­но при­хо­жу, тай­но его сни­маю. Мне нра­вит­ся, как он жи­вет.

Точ­но так, как лю­би­ла я, сво­бод­но. А.: Зна­е­те, по­зна­ко­мив­шись с Гле­бом, я окон­ча­тель­но осо­знал: сво­е­му ре­бен­ку я бы хо­тел та­кую мать, как Ира. Я уви­дел кра­си­во­го мо­ло­до­го че­ло­ве­ка с пре­крас­ной ду­шой, та­лант­ли­во­го пар­ня. Вос­пи­тан­но­го, ум­но­го. Для то­го что­бы вос­пи­тать та­ко­го че­ло­ве­ка, нуж­но иметь внут­рен­ние си­лы и кра­со­ту. Ира ведь вы­рас­ти­ла ре­бен­ка од­на. А ка­кой это ги­гант­ский труд! Я лю­дей счи­ты­ваю мо­мен­таль­но: мне до­ста­точ­но по­смот­реть на че­ло­ве­ка, что­бы по­нять, что он из се­бя пред­став­ля­ет. Бы­ва­ли, прав­да, в жиз­ни слу­чаи, ко­гда ме­ня об­ма­ны­ва­ли, но… И.: Это у нас се­мей­ное ( улы­ба­ет­ся). А.: Да, увы… Но есть ве­щи, ко­то­рые чи­та­ют­ся мгно­вен­но. Вот зна­е­те, ко­гда ты смот­ришь на де­тей, и сра­зу вид­но, в ка­ких условиях рос че­ло­век, что за ним сто­ит, как он се­бя ве­дет, как го­во­рит. Это неве­ро­ят­ный труд – вос­пи­тать хо­ро­ше­го че­ло­ве­ка. Ире это уда­лось. ( Ира ухо­дит сни­мать­ся с Та­бри­зом, раз­го­вор про­дол­жа­ем с Асла­ном). – Та­б­ри­за для вас вы­но­си­ла сур­ро­гат­ная мать. Как вы при­ня­ли такое решение? А.: Ну, во-пер­вых, мы с Ирой уже не де­ти. Мы взрос­лые лю­ди не толь­ко с твор­че­ским бэк­гра­ун­дом, но и с че­ло­ве­че­ским. У каж­до­го из нас бы­ли и ро­ман­ти­че­ские, и про­чие лю­бов­ные от­но­ше­ния. Как у Ири­ны, так и у ме­ня ми­но­ва­ло зна­чи­тель­ное ко­ли­че­ство лю­дей и со­бы­тий. Мы до­ста­точ­но трез­во оце­ни­ва­ли свои воз­мож­но­сти и по­ни­ма­ли, что есть ве­щи, ко­то­рые мы хо­тим, что­бы они про­изо­шли тра­ди­ци­он­но. И мы пы­та­лись. Но в свя­зи с неко­то­ры­ми слож­но­стя­ми нам это за­пре­ти­ли вра­чи. Ска­за­ли, что в на­шем слу­чае вы­но­сить и ро­дить ре­бен­ка так, как мы хо­тим, невоз­мож­но. И мы ре­ши­ли не ли­шать се­бя сча­стья.

Это бы­ло, по­жа­луй, са­мое муд­рое решение, ко­то­рое мы мог­ли на тот мо­мент при­нять, и я счаст­лив, что это про­изо­шло. Ни Ири­на, ни я, ко­гда нам вра­чи пред­ло­жи­ли та­кой спо­соб, не со­мне­ва­лись, что это на­до сде­лать. По­то­му что мы хо­те­ли, что­бы у нас был ре­бе­нок, по­то­му что мы по-на­сто­я­ще­му лю­бим друг дру­га, и, я ду­маю, толь­ко в та­ких условиях лю­ди долж­ны за­во­дить де­тей. Осо­знан­но, а не просто так.

У ме­ня неод­но­крат­но воз­ни­ка­ла мысль, что я со­зрел для от­цов­ства. Но вся­кий раз ду­мал: «А с кем мой ре­бе­нок бу­дет рас­ти?» И вот, ко­гда я уви­дел Гле­ба, по­нял: ес­ли Ири­на, бу­дучи про­фес­си­о­на­лом та­ко­го вы­со­ко­го уров­ня, с та­кой неве­ро­ят­ной за­ня­то­стью и бес­ко­неч­ны­ми по­езд­ка­ми, смог­ла вы­рас­тить та­ко­го пре­крас­но­го че­ло­ве­ка, зна­чит, я на­шел ту, ко­то­рую ис­кал. Ира – ве­ли­ко­леп­ная мать. И я в нее влюб­лен как в жен­щи­ну, как в ар­тист­ку, как в мать мо­е­го сы­на. Кро­ме то­го, я по-че­ло­ве­че­ски к ней при­вя­зан. – С Гле­бом вы дру­зья? А.: Я не мо­гу так ска­зать, по­то­му что друг озна­ча­ет со­вер­шен­но дру­гое. Мы род­ствен­ни­ки. При этом у ме­ня есть род­ствен­ни­ки, с ко­то­ры­ми я да­же не об­ща­юсь. А Глеб – это че­ло­век, к ко­то­ро­му я чув­ствую опре­де­лен­ную сер­деч­ную при­вя­зан­ность. – Как Глеб от­ре­а­ги­ро­вал на по­яв­ле­ние бра­та? А.: Мне ка­жет­ся, он был счаст­лив. Хо­тя я не за­да­вал ему во­про­сов… Это же такие де­ли­кат­ные ве­щи. О них го­во­рят ли­бо на при­е­ме у психолога, что­бы рас­ста­вить все точ­ки над «і», ли­бо ощу­ща­ют на уровне по­зво­ноч­ни­ка. Вот я ощу­щаю на уровне по­зво­ноч­ни­ка, что он счаст­лив. Глеб лю­бит Та­б­ри­за, он с ним иг­ра­ет, очень за­бот­ли­во к нему от­но­сит­ся, по- брат­ски. Та­б­ри­зу по­вез­ло, что у него есть та­кой пре­крас­ный старший брат.

И по­том, су­ще­ствен­ная раз­ни­ца в воз­расте идет в плюс: будь она мень­ше, воз­мож­но, воз­ник­ла бы рев­ность. А так Глеб уже осо­знан­ный че­ло­век, ум­ный, об­ра­зо­ван­ный. Неве­ро­ят­но доб­ро­душ­ный. Вот все Ири­но нут­ро как-то пе­ре­шло, пе­ре­тек­ло в это пре­крас­ное те­ло, а по-дру­го­му просто и быть не мог­ло.

По­ни­ма­е­те, все эти ве­щи сум­ми­ру­ют­ся. Это не тот слу­чай, ко­гда просто сел и в гра­фу плю­сов и ми­ну­сов все рас­ки­дал. Это на уровне че­ло­ве­че­ских ощу­ще­ний. Ко­гда серд­цем чув­ству­ешь, что у те­бя нет ни­ка­ких под­вод­ных те­че­ний, ни­ка­ких под­вод­ных кам­ней, на ко­то­рых мож­но по­скольз­нуть­ся. Во­об­ще, семья Ири­ны – это уни­каль­ные, ред­кой ду­шев­ной кра­со­ты лю­ди. Все: ма­ма, па­па, сын. Ме­ня по­ра­жа­ет их от­но­ше­ние к окру­жа­ю­щим, то, как они го­во­рят о лю­дях, очень их ха­рак­те­ри­зу­ет. – И все же вы жи­ве­те в двух раз­ных стра­нах. Ваш брак мож­но на­звать го­сте­вым? А.: Ну, оче­вид­но, так. Прав­да, не на две, а на че­ты­ре стра­ны. Я ча­сто бы­ваю в Аме­ри­ке, в Москве, в Азер­бай­джане, и, ко­неч­но же, в Ки­е­ве. И это по­ми­мо всех мо­их бес­ко­неч­ных пе­ре­ле­тов, пе­ре­ез­дов, свя­зан­ных непо­сред­ствен­но с ра­бо­той. Я, ес­ли чест­но, в ка­кой-то мо­мент по­те­рял по­ня­тие до­ма, у ме­ня его очень дол­го не бы­ло, с тех пор как в 16 лет я стал жить от­дель­но от ро­ди­те­лей. Еще со­всем юным я уехал Ле­нин­град, от­ту­да – в Моск­ву. Стал ра­бо­тать с ар­ти­ста­ми, и на­ча­лись безум­ные га­стро­ли. Бы­ли мо­мен­ты, ко­гда я при­ез­жал в Моск­ву, до­ма гор­нич­ная со­би­ра­ла мне вто­рой че­мо­дан с чи­сты­ми ве­ща­ми, и я сно­ва ехал в аэро­порт. Так бы­ло по­чти до 2007 го­да. – А да­вай­те мы объ­яс­ним чи­та­те­лям, в ка­че­стве ко­го вы со­про­вож­да­ли ар­ти­стов. А.: Спектр мо­ей про­фес­си­о­наль­ной де­я­тель­но­сти ши­рок. Я ра­бо­тал как сти­лист с раз­ны­ми ар­ти­ста­ми: с Лай­мой, с Ази­зой, на­при­мер, в кол­лек­ти­ве сов­ме­щал ра­бо­ту сти­ли­ста и бас-ги­та­ри­ста. По­том я со­здал ком­па­нию Fresh Art, ко­то­рая за­ни­ма­лась сти­лем. Мы де­ла­ли для ар­ти­стов раз­лич­но­го ро­да фото-, ви­део­про­дук­цию, сни­ма­ли ро­ли­ки. И са­ми очень мно­го га­стро­ли­ро­ва­ли, ез­ди­ли на съем­ки, так что бы­ла жизнь на ко­ле­сах. У ме­ня и квар­ти­ры-то сво­ей дол­гое вре­мя не бы­ло. И в ка­кой-то мо­мент я по­ду­мал, что на­до бы ку­пить квар­ти­ру. Что ж, я со­всем как цы­ган? И ку­пил квар­ти­ру в Москве, ку­да воз­вра­щал­ся все-та­ки как до­мой.

А сей­час мой дом здесь. У ме­ня в Ки­е­ве лю­би­мая су­пру­га, наш пре­крас­ный ма­лыш, моя неве­ро­ят­ная, обо­жа­е­мая те­ща. И здесь мне так хо­ро­шо, неза­ви­си­мо от то­го, с ка­кой пе­ри­о­дич­но­стью я сю­да при­ез­жаю. – Как вы про­во­ди­те вре­мя до­ма в Ки­е­ве? У вас уже есть ка­кие-то ри­ту­а­лы? А.: Да ка­кие ри­ту­а­лы?! Мы все вре­мя в до­ро­ге, к со­жа­ле­нию. То­го обыч­но­го сча­стья, ко­то­рое есть у про­стых лю­дей, мы, к со­жа­ле­нию, ли­ше­ны. На­ша несбы­точ­ная меч­та – хоть несколь­ко дней ни­че­го не де­лать! Это са­мое боль­шое счастье! Я так за­ви­дую лю­дям, ко­то­рые ни­че­го не де­ла­ют, ко­гда есть воз­мож­ность просто ле­жать – да­же не чи­тать, не смот­реть филь­мы – просто ва­лять­ся и без­дель­ни­чать. Мне ка­жет­ся, нет боль­ше­го удо­воль­ствия в жиз­ни, чем ни­че­го не де­лать. – То есть у вас нет про­стых до­маш­них ра­до­стей, нет бы­та? А.: Есть, но он дру­гой. Лю­дям вне на­шей про­фес­сии слож­но это по­нять. Мы просто по-дру­го­му жи­вем. Ну вот в этот при­езд я здесь уже неде­лю. Вы ду­ма­е­те, мы каж­дый день си­дим до­ма? Где вы нас за­ста­ли? Пра­виль­но, на съем­ках. И вче­ра мы весь день сни­ма­ли, при­е­ха­ли до­мой и толь­ко ве­че­ром по­це­ло­ва­ли спя­ще­го ма­лы­ша. Утром просну­лись, со­би­ра­ясь на оче­ред­ную съем­ку, бук­валь­но чу­точ­ку по­иг­ра­ли с Та­бри­зом… И так каж­дый день. Со сто­ро­ны: «Ох, ка­кие

Я в Ири­ну влюб­лен как в кра­си­вую жен­щи­ну, как в пре­крас­ную ар­тист­ку, как в иде­аль­ную мать мо­е­го сы­на. И я по-че­ло­ве­че­ски к ней при­вя­зан.

они ро­ди­те­ли! Они сво­е­му ре­бен­ку не уде­ля­ют вре­мя». Так мы это де­ла­ем для то­го, что­бы другие лю­ди ис­пы­ты­ва­ли ми­ну­ты сча­стья на кон­цер­те. Лю­ди не все­гда это осо­зна­ют, они пы­та­ют­ся свою жизнь при­ме­рить на наш об­раз жиз­ни. Нель­зя так де­лать, мне ка­жет­ся. Это просто раз­ный уклад. Они си­дят до­ма – мы на­ма­ты­ва­ем сот­ни и ты­ся­чи ки­ло­мет­ров. И для ме­ня, и для Ири­ны это осо­бен- ность про­фес­сии. Ну, не мо­жет Ира поз­во­лить се­бе несколь­ко лет не ез­дить на га­стро­ли. Это­го не про­стит ее пуб­ли­ка. И я не мо­гу не за­ни­мать­ся сво­ей про­фес­си­ей, по­то­му что просто за­дох­нусь.

Мы не мо­жем оста­но­вить­ся. Ве­ро­ят­но, ко­гда-то это слу­чит­ся. Воз­мож­но, что-то мы в жиз­ни де­ла­ем непра­виль­но. Но кто зна­ет? Кто нам мо­жет ска­зать, что пра­виль­но, а что нет? Это наш лич­ный жиз­нен­ный опыт. И лич­ный опыт на­ше­го ре­бен­ка, ко­то­рый ока­зал­ся в тех условиях, в ко­то­рых мы жи­вем. Ну, вот так. И ко­гда это вдруг осо­зна­ешь – ни­ка­ких про­блем то­гда не су­ще­ству­ет. По­то­му что по­ни­ма­ешь: есть че­ло­век, ко­то­ро­го ты ис­кренне, всем серд­цем лю­бишь. Не­важ­но, где он сей­час на­хо­дит­ся, хоть в Ан­тарк­ти­де! Мож­но ведь и ту­да при­ле­теть, по­ни­ма- ете? Он же не на Мар­се, в кон­це кон­цов. И.: Ес­ли бы наш об­раз жиз­ни как-то нас не устра­и­вал, оче­вид­но, мы бы что-то по­ме­ня­ли. Но это воз­мож­но, толь­ко ко­гда мы уй­дем на пен­сию. Вот то­гда мы где-ни­будь ося­дем и по­се­лим­ся на бе­ре­гу мо­ря, Аслан бу­дет бе­гать с со­ба­кой, а я – гу­лять с вну­ка­ми и на­сла­ждать­ся об­ще­ни­ем с ни­ми. Но это в бу­ду­щем.

У ме­ня неод­но­крат­но воз­ни­ка­ла мысль, что я со­зрел для от­цов­ства. Но вся­кий раз ду­мал: «А с кем мой ре­бе­нок бу­дет рас­ти?» И вот, ко­гда я уви­дел Гле­ба, по­нял: ес­ли Ири­на, бу­дучи про­фес­си­о­на­лом та­ко­го вы­со­ко­го уров­ня, с та­кой неве­ро­ят­ной за­ня­то­стью и бес­коне

Мы жи­вем и ра­бо­та­ем в ми­ре кра­со­ты. Ес­ли у лю­дей в ос­нов­ном се­рые буд­ни, то у нас каж­дый день ме­ня­ют­ся крас­ки, и они по боль­шей ча­сти яр­кие: и грим, и ко­стю­мы, и свет, и съем­ки. И но­вые лю­ди, ко­то­рые, в свою оче­редь, то­же все в гри­ме и в ко­стю­мах.

«Сей­час я чув­ствую, что мой дом в Ки­е­ве. Здесь у ме­ня лю­би­мая су­пру­га, наш пре­крас­ный ма­лыш, моя неве­ро­ят­ная, обо­жа­е­мая те­ща. И здесь мне так хо­ро­шо, неза­ви­си­мо от то­го, с ка­кой пе­ри­о­дич­но­стью я сю­да при­ез­жаю», – при­зна­ет­ся Аслан.

«Аслан ни­ко­гда не раз­дра­жа­ет­ся, не по­вы­ша­ет го­лос. Он очень лю­бит и за­бо­тит­ся о нас. Лю­ди, ко­то­рые не знают, как мы жи­вем, при­ду­мы­ва­ют раз­ные небы­ли­цы о том, что Ира в Ки­е­ве бед­ству­ет, что ей очень тя­же­ло с ма­лень­ким ре­бен­ком на ру­ках. Тя­же­ло – это работа

Ес­ли чест­но, я от­но­шусь к ма­те­рин­ству оди­на­ко­во от­вет­ствен­но, хо­тя меж­ду мо­и­ми сы­но­вья­ми су­ще­ствен­ная раз­ни­ца в воз­расте. Ко­неч­но, я слы­ша­ла ис­то­рии, что пер­вен­цы для мо­ло­дых ро­ди­те­лей – это несе­рьез­но. В мо­ем слу­чае это не так. Я все­гда бы­ла се­рьез­на, хо­те­ла, что­бы Глеб все­гда был ря­дом и не чув­ство­вал де­фи­ци­та в об­ще­нии с ма­мой. Он по­лу­чал столь­ко же вни­ма­ния и люб­ви, как сей­час по­лу­ча­ет Та­б­риз.

Мы до­ста­точ­но трез­во оце­ни­ва­ли свои воз­мож­но­сти и по­ни­ма­ли: есть ве­щи, ко­то­рые мы хо­тим, что­бы они про­изо­шли тра­ди­ци­он­но. И мы пы­та­лись. Но в свя­зи с неко­то­ры­ми слож­но­стя­ми нам это за­пре­ти­ли вра­чи. Ска­за­ли, что в на­шем слу­чае вы­но­сить и ро­дить ре­бен­ка так

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.