ар­сен мир­зо­ян

К сво­е­му 40-ле­тию Ар­сен Мир­зо­ян раз­го­во­рил­ся! Та­ким от­кро­вен­ным юби­ляр еще не был ни с од­ним из­да­ни­ем стра­ны. В ин­тер­вью для Viva! ар­тист но­сталь­ги­ру­ет по ху­ли­ган­ско­му от­ро­че­ству, ис­кренне де­лит­ся сво­и­ми от­цов­ски­ми чув­ства­ми, при­зна­ет­ся, ка­кое ме­сто в его

Viva!Ukraine - - Contents - Та­тья­на Ви­тязь

«40 лет? Нет, это не про ме­ня!» – сме­ет­ся му­зы­кант, вспо­ми­ная бур­ную мо­ло­дость.

CАр­се­ном мы встре­ча­ем­ся в од­ном из ре­сто­ра­нов, рас­по­ло­жен­ных в жи­во­пис­ных окрест­но­стях дне­пров­ских круч. На ча­сах 11 утра. Вре­мя не са­мое ха­рак­тер­ное для ин­тер­вью с се­леб­ри­ти. Звез­ды, как пра­ви­ло, так ра­но не про­сы­па­ют­ся. Но пра­ви­ла име­ют свои ис­клю­че­ния, как в дан­ном слу­чае.

– Ар­сен, что-то ты не про­из­во­дишь впе­чат­ле­ние вы­спав­ше­го­ся че­ло­ве­ка… Ну да, не рас­ко­че­га­рил­ся еще. До че­ты­рех утра ждал же­ну из Не­жи­на. У То­ни там был кон­церт. Так и не до­ждал­ся, за­снул. – И как же ты ко­ро­тал вре­мя в ожи­да­нии? Пи­сал ин­тер­вью, по­свя­щен­ное мо­е­му юби­лею. – Ты что, сам у се­бя брал ин­тер­вью? Нет, мне при­сла­ли во­про­сы. Лад­но, ду­маю, по­смот­рю. В ре­зуль­та­те про­си­дел пол­но­чи, за­ду­мы­ва­ясь над каж­дым от­ве­том. Это ж на­до с мыс­ля­ми со­брать­ся, сфор­му­ли­ро­вать… – Ну да, шут­ка ли – от­чи­тать­ся за че­ты­ре де­сят­ка про­жи­тых лет. Да, за все в от­ве­те ( сме­ет­ся). – Зна­чит, ты сей­час у прес­сы на­рас­хват. Оно и по­нят­но – юби­лей. От­лич­ный ин­фо­по­вод! Ага, до­жи­вешь до пя­ти­де­ся­ти – вспом­ним еще раз ( сме­ет­ся). – Ка­кие чув­ства у те­бя вы­зы­ва­ет эта да­та: удив­ля­ет, ра­ду­ет, огор­ча­ет? Ты зна­ешь, при­во­дит в недо­уме­ние: со мной ли это при­клю­чи­лось? По ощу­ще­ни­ям вро­де бы это не про ме­ня. Внут­ри я все тот же со­рва­нец. Хо­тя от юно­ше­ско­го мак­си­ма­лиз­ма уже из­ба­вил­ся. С го­да­ми по­ни­ма­ешь, что ме­нять мир бес­по­лез­но… Это ни хо­ро­шо и ни пло­хо. Это дан­ность. И к это­му нуж­но от­не­стись фи­ло­соф­ски. Та­ков мир. – Как ты ду­ма­ешь, мир к те­бе ско­рее добр или враж­де­бен? Я ду­маю, ни так и ни эдак. Ми­ру по­фиг, как в нем ужи­ва­ют­ся во­семь мил­ли­ар­дов че­ло­век. Да и лю­дям по боль­шо­му сче­ту пле­вать друг на дру­га. – Вось­ми мил­ли­ар­дам – да. Для это­го мы и окру­жа­ем се­бя кру­гом ближ­ним… Да, ра­зу­ме­ет­ся. С кру­гом все в по­ряд­ке. – А судь­ба добра к те­бе? На дан­ном эта­пе? – Во­об­ще. Ну, я не знаю... Труд­но про­ана­ли­зи­ро­вать. Непро­сто на свою жизнь по­смот­реть со сто­ро­ны. Но, ду­маю, да. Ес­ли с чем-то или с кем-то срав­ни­вать, то я счаст­лив. У ме­ня все пре­крас­но. – О’кей. И все же под­ве­дем некие ито­ги. Что мы име­ем в ак­ти­ве к ны­неш­ней да­те? В первую оче­редь, ко­неч­но, твор­че­ство. Че­ты­ре офи­ци­аль­ных аль­бо­ма. – Это из­дан­ных. А сколь­ко в за­пас­ни­ках? Я не за­пас­ни­чаю. Со вре­ме­нем мыс­ли те­ря­ют ак­ту­аль­ность. А к по­э­зии я от­но­шусь очень стро­го и чет­ко по­ни­маю, где по­э­зия, а где, как го­во­рил Брод­ский, «гов­но в риф­му» ( сме­ет­ся). – Ты сей­час го­во­ришь о по­э­зии во­об­ще или о соб­ствен­ной? Точ­но так же я от­но­шусь и к сво­ей по­э­зии. Хо­тя, бы­ва­ет, де­лаю скид­ку на мир и ка­кто упро­щаю мысль, упро­щаю риф­мы и раз­ме­ры. – Да уж, невы­со­ко­го ты мне­ния о ми­ре? А вы­со­ко­го мне­ния и быть не мо­жет. Еще Ге­те за­ме­тил, что этот мир во­об­ще не за­слу­жи­ва­ет вы­со­ко­го мне­ния.

– Очень ин­те­рес­но. Слу­шай, ну вот про­чи­та­ют эти стро­ки твои пре­дан­ные по­клон­ни­ки и оби­дят­ся. Нет, они как раз от­но­сят­ся к ка­те­го­рии то­го са­мо­го ближ­не­го кру­га. Это как раз лю­ди, ко­то­рые по­ни­ма­ют мою по­э­зию. – Что те­бя вдох­нов­ля­ет на твор­че­ство? Раз­ное. На­при­мер, по­за­вче­ра я пес­ню на­пи­сал про смех – у де­тей и взрос­лых. Де­ти сме­ют­ся ис­кренне, без при­твор­ства. Ес­ли ре­бен­ку ра­дост­но, он не скры­ва­ет это­го. А по сме­ю­ще­му­ся взрос­ло­му мож­но мно­гое опре­де­лить: глуп он или умен, ис­кре­нен или лжив, есть у него чув­ство юмо­ра или нет. – При на­пи­са­нии этой пес­ни тво­ей му­зой бы­ла дочь Ни­на? Да, она все­гда ра­дост­ная. Ко­гда я воз­вра­ща­юсь до­мой, осо­бен­но по­сле га­стро­лей, она тут же бе­рет ме­ня в обо­рот: ве­дет ку­да-то, по­ка­зы­ва­ет, что но­во­го про­изо­шло в до­ме в мое от­сут­ствие. По­ка­зы­ва­ет но­вые кни­ги, иг­руш­ки, кар­тин­ку, ко­то­рую она разу­кра­си­ла. – И те­бе это дей­стви­тель­но ин­те­рес­но? Ты ис­кренне за­ин­те­ре­со­ван в об­ще­нии или про­сто по­ни­ма­ешь, что ре­бен­ку нуж­но уделить по­ло­жен­ное вре­мя? Она ло­по­чет, а ты в этот мо­мент ду­ма­ешь: «Ко­гда я уже ля­гу на ди­ван и по­смот­рю те­лек?» Без­услов­но, на­до и вре­мя уделить. Но это не толь­ко обя­зы. Мне во­об­ще очень за­нят­но на­блю­дать за Ни­ной. Вот вче­ра, к при­ме­ру, мы де­ла­ли ап­пли­ка­цию. Я вы­ре­зал де­та­ли и да­вал ей, а она кле­ем ма­за­ла все под­ряд. ( Сме­ет­ся) При­коль­но бы­ло смот­реть, как она ле­пи­ла эти фраг­мен­ты ку­да по­па­ло. Ее ин­те­ре­со­вал сам про­цесс, а не ре­зуль­тат. Ка­кая по­лу­чит­ся кар­тин­ка, ее не вол­но­ва­ло. – Те­бя не бе­си­ло, что все в клее и ре­зуль­тат со­всем не тот, ко­то­рый ожи­дал? Аб­со­лют­но! Я во­об­ще ста­ра­юсь ей все раз­ре­шать. И как бы она ме­ня ни вы­во­ди­ла из се­бя – а ино­гда она это де­ла­ет – я дер­жу се­бя в ру­ках. Ес­ли уже ре­шил, что это твоя прин­цес­са, – дер­жи мар­ку. Что уж по­де­лать: прин­цес­сы долж­ны быть ка­приз­ны­ми, и ни­кто их за это не ру­га­ет ( улы­ба­ет­ся). – Зна­чит, ты па­па, из ко­то­ро­го мож­но ва­рить во­ду и вить ве­рев­ки. И пошел ты на это осо­знан­но. Да. Мы ре­гу­ляр­но на­ру­ша­ем ре­жим ( сме­ет­ся). – Она вме­сте с то­бой до че­ты­рех утра пи­са­ла ин­тер­вью? Нет, не до че­ты­рех – в 12 но­чи все же за­сну­ла. Хо­тя дол­го со­про­тив­ля­лась. Зна­ешь это со­сто­я­ние у де­тей, ко­гда они

Мне 40 лет, и это при­во­дит ме­ня в недо­уме­ние: со мной ли это при­клю­чи­лось? Вро­де, это не про ме­ня. Внут­ри я все тот же со­рва­нец.

уже с ног ва­лят­ся, ка­приз­ни­ча­ют, хны­ка­ют, но уло­жить их невоз­мож­но. – Как от­но­сит­ся ма­ма к то­му, что в ее от­сут­ствие ре­жим ре­бен­ка не со­блю­да­ет­ся? Во­об­ще, вос­пи­та­ние де­тей ста­но­вит­ся у вас пред­ме­том спо­ров и раз­до­ров? Нет. То­ня по­ла­га­ет, что «со­вок» за­кон­чил­ся. Да, ре­жим – это хо­ро­шо, и в сне и в еде, но ни­ка­ко­го фа­на­тиз­ма. Бы­ва­ют и от­кло­не­ния в гра­фи­ке. То­же мне про­бле­ма! – Сколь­ко Нине лет? Два с по­ло­ви­ной го­да. – Она уже го­во­рит? Щось ще­бе­че. Что-то мы по­ни­ма­ем, что-то – нет. – Это ди­тя, ко­то­рое все рас­тят: ба­буш­ки, де­душ­ки, пле­мян­ни­ки, те­ти, дя­ди, сест­ры? Да, так по­лу­ча­ет­ся, что гра­фик у каж­до­го свой. Вот То­ня в 11 утра уеха­ла в Не­жин, я в 12 толь­ко при­е­хал из Харь­ко­ва. Этот час Ни­на с То­ни­ным бра­том Ан­дре­ем на ули­це бы­ла. По­том Ан­дрей пе­ре­дал вах­ту мне, а я в свою оче­редь – Нине Мит­ро­фа­новне, а сам позд­но ве­че­ром уехал по сво­им де­лам. – Мне ка­жет­ся, это пре­крас­но, ко­гда ре­бен­ка окру­жа­ет столь­ко лю­бя­щих лю­дей. Да, это прав­да. Но глав­ное, что­бы ря­дом с ней бы­ло не боль­ше од­но­го че­ло­ве­ка. Ко­гда она с кем-то од­ним – шел­ко­вый ре­бе­нок. Сто­ит по­явить­ся ко­му-то тре­тье­му, и все: на­чи­на­ют­ся ма­ни­пу­ля­ции, ка­при­зы. – У те­бя два сы­на – 14-лет­ний Влад и 7-лет­ний Артем. Отличается вос­пи­та­ние маль­чи­ка и де­воч­ки? Ко­неч­но! Маль­чик – это маль­чик. – Ис­чер­пы­ва­ю­щий от­вет. ( Улы­ба­ет­ся) Ну, маль­чик же не прин­цес­са, с ним не на­до пань­кать­ся. Един­ствен­ное: ему точ­но так же мож­но все, про­сто в неко­то­рых мо­мен­тах долж­на быть дис­ци­пли­на. – О ка­ких мо­мен­тах ты го­во­ришь? По­ни­ма­ешь, де­воч­ки дру­гие, они не так се­бя ве­дут. Не пус­ка­ют­ся в край­но­сти, в иг­рах осо­бен­но. У маль­чи­ков все со­пря­же­но с трав­мо-опас­но­стью. У них пол­ное от­сут­ствие стра­ха. Ес­ли Ни­на уже сей­час по­ни­ма­ет, что та­кое высота, то у Те­мы бы­ло свое, осо­бое от­но­ше­ние к гра­ви­та­ции ( сме­ет­ся). Ре­бен­ку же нель­зя за­пре­щать, на­до что-то дать вза­мен. С Ни­ной это все­гда

ра­бо­та­ет: уда­ет­ся ее чем-то от­влечь и пред­ло­жить что-то дру­гое. С маль­чи­ка­ми ина­че: ты мо­жешь ему все что угод­но вза­мен пред­ла­гать, но это не ра­бо­та­ет. Он хочет кон­крет­но то, что вте­мя­шил се­бе в го­ло­ву. Впро­чем, я не знаю, мо­жет, не все маль­чи­ки та­кие. – Ар­сен, рас­ставь при­о­ри­те­ты по по­ряд­ку: от­цов­ство, твор­че­ство, лич­ная жизнь, дру­зья, со­ци­аль­ная ак­тив­ность. Без­услов­но, ра­бо­та по­ка сто­ит на пер­вом ме­сте. И я не ду­маю, что это пло­хо. Пре­крас­но, ко­гда ты лю­бишь ра­бо­ту и ра­бо­та лю­бит те­бя. Но и от­цов­ство мне нра­вит­ся. По­сколь­ку с сы­но­вья­ми я что-то упу­стил, по­то­му что был мо­ло­дой отец – эти веч­но оста­ю­щи­е­ся на ба­бу­шек­де­ду­шек де­ти, то сей­час я ста­ра­юсь на­вер­стать упу­щен­ное. Хо­чет­ся боль­ше вре­ме­ни про­во­дить с доч­кой. Ку­да бы я ни ехал по де­лам, са­жаю Ни­ну в ав­то­мо­биль­ное крес­ло – и впе­ред. Неважно, по ка­ким де­лам – глав­ное, мы едем вме­сте. Так что от­цов­ство я бы по­ста­вил на вто­рое ме­сто.

Ка­са­е­мо То­ни… Я не мо­гу опре­де­лить ей по­ряд­ко­вый но­мер. По­ни­ма­ешь, она есть во всех про­яв­ле­ни­ях мо­ей жиз­ни – и в ра­бо­те, и в твор­че­ском про­цес­се, и в ро­ди­тель­стве, и в люб­ви. В об­щем, То­ня есть вез­де, она – в мо­ем ми­ре. А даль­ше я уже не знаю, как рас­пре­де­лять при­о­ри­те­ты. Со­ци­аль­ная со­став­ная есть, ко­неч­но. Я мо­гу за­ни­мать­ся ка­ки­ми­то про­ек­та­ми, но в ре­зуль­та­те то­го, что с юно­ше­ским мак­си­ма­лиз­мом я за­вя­зал, на бар­ри­ка­ды не так уж и ак­тив­но ле­зу. По­то­му что во­е­вать с системой, за­щи­щая со­ци­ум, это небла­го­дар­ное де­ло. Хо­тя ес­ли речь идет о жиз­ни лю­дей – это дру­гой разговор. Но здесь луч­ше ти­хо, мир­но, что­бы ни­кто не знал, не «здій­мав зай­во­го га­ла­су» ( сме­ет­ся). – Ты пре­крас­но вы­гля­дишь на свои го­ды. Ат­ле­тич­ное сло­же­ние, строй­ный, под­тя­ну­тый. Мо­ло­дые мо­гут по­за­ви­до­вать. Я всю мо­ло­дость за­ни­мал­ся спор­том: про­фес­си­о­наль­но – ганд­бо­лом, а на лю­би­тель­ском уровне – всем на све­те. И прыж­ки в во­ду бы­ли (это на­ша исто­рия, в За­по­ро­жье со скал пры­га­ют все), и еди­но­бор­ства бы­ли. Что ж это за под­ро­сток, ко­то­рый ра­но или позд­но не за­пи­сы­ва­ет­ся в ка­кую-то сек­цию? Осо­бен­но в мое вре­мя, ко­гда по­яви­лись пер­вые ви­део­са­ло­ны, все эти бо­е­ви­ки с Джек­ки Ча­ном, Ча­ком Нор­ри­сом, Брю­сом Ли, Кло­дом Ван Дам­мом… – Хо­ро­шо, что эти увле­че­ния еди­но­бор­ства­ми не при­ве­ли те­бя в бри­га­ды рэ­ке­ти­ров. Бог убе­рег. Ну, тут я да­же не знаю, ка­ким об­ра­зом я бы смог ту­да по­пасть, по­сколь­ку ги­та­ра в мо­ей жиз­ни по­яви­лась в вы­пуск­ных клас­сах шко­лы. – А это две ве­щи несов­ме­сти­мые – ги­та­ра и бо­е­вые ис­кус­ства? Нет. Сов­ме­щать мож­но борь­бу и тан­цы ( сме­ет­ся). А ги­та­ра – это дру­гая исто­рия. Я пом­ню, ме­ня то­же хо­те­ли на тан­цы от­дать, но все эти баль­ни­ки для ме­ня бы­ли стран­ны­ми ка­ки­ми-то – и при­че­ски, и по­ход­ка, и осан­ка. Но в лю­бом слу­чае то­же за­ня­тие… Во­об­ще, рань­ше все де­ти чем-то за­ни­ма­лись. А сей­час в смарт­фо­нах си­дят, пор­тят зре­ние. То ли де­ло мы. Уж что-что, а зре­ние не пор­ти­ли. Прав­да, с на­ши­ми «невин­ны­ми» увле­че­ни­я­ми мог­ли и без ко­неч­но­стей остать­ся ( сме­ет­ся). Вс­по­ми­наю все эти стрем­ные ис­то­рии ка­та­ния на по­ез­дах или прыж­ков со скал. Так что, мо­жет, га­д­же­ты спа­сут от это­го це­лое по­ко­ле­ние. – Со­глас­на, пусть луч­ше оч­ка­ри­ка­ми хо­дят. Хо­тя сей­час и «за­це­пе­ров» хва­та­ет и ру­фе­ров. У ме­ня пе­ре­ход­ный воз­раст был непро­стой. Я из до­му убе­гал, да еще и рок-нролль­ное вли­я­ние. Мы как-то очень ра­но ста­но­ви­лись са­мо­сто­я­тель­ны­ми. В шесть лет я уже про­бо­вал ку­рить, мог до­мой не прий­ти но­че­вать. Оста­вить за­пис­ку: «Ма­мо, мене не шу­кай­те, бу­ду в су­б­о­ту» и уй­ти с но­чев­кой на ры­бал­ку. Но тут же нуж­но учи­ты­вать мен­таль­ность Со­вет­ско­го Со­ю­за. О де­тях ни­кто силь­но не пе­ре­жи­вал, они спо­кой­но мог­ли гу­лять на ули­це до­позд­на под на­блю­де­ни­ем стар­ших

В шко­ле я был ху­ли­га­ни­стым пар­нем. По­сто­ян­но по­па­дал в ка­кие-то ис­то­рии и по ре­ко­мен­да­ции ма­мы все вре­мя пи­сал объ­яс­ни­тель­ные, в кон­це ко­то­рых под­пи­сы­вал­ся: «Ху­ли­ган и бал­бес».

то­ва­ри­щей. Ни­ка­ких же ма­нья­ков не бы­ло.

Ко­гда ма­ло­му во­семь лет ис­пол­ни­лось, я ему го­во­рю: «Мо­жет, ты в шко­лу сам уже нач­нешь хо­дить?» «Нет, – от­ве­ча­ет, – ме­ня на­до от­ве­сти». – «Да вот же она сто­ит, про­сто возь­ми и пой­ди! Да­же че­рез до­ро­гу не на­до ид­ти». Не идет, бо­ит­ся. – И что, вел? Вот прин­цес­су свою от­вел бы, а это­го – нет. Это­му про­сто на­до под жо­пу дать и ска­зать: «Иди. И, по­жа­луй­ста, най­ди свою до­ро­гу ту­да. У каж­до­го маль­чи­ка есть своя до­ро­га до­мой. И в шко­лу то­же».

В шко­лу, прав­да, она все­гда ко­рот­кая. Уже при­шел и при­шел. А вот из шко­лы до­мой су­ще­ству­ют раз­ные вер­сии ( сме­ет­ся). – Ты ка­ким учеником был? Ху­ли­га­ни­стым. Ма­ма ме­ня да­же про­си­ла: ес­ли в ка­ку­ю­то ис­то­рию уго­дишь – пи­ши объ­яс­ни­тель­ные. Ну, я все вре­мя и пи­сал объ­яс­ни­тель­ные, в кон­це ко­то­рых под­пи­сы­вал­ся: «Ху­ли­ган и бал­бес». – А учил­ся ты как? Я учил те пред­ме­ты, ко­то­рые нуж­ны бы­ли для по­ступ­ле­ния в тех­ни­че­ский вуз: фи­зи­ку, ма­те­ма­ти­ку, ис­то­рию и укра­ин­ский. Все. Це­лый год я боль­ше ни­че­го не учил. – Зна­чит, ни­ка­ким Брод­ским то­гда и не пах­ло, я так по­ни­маю? Толь­ко Ро­зен­ба­у­мом ( сме­ет­ся). По­э­зи­ей я увлек­ся поз­же. И она вы­ве­ла ме­ня на Брод­ско­го. – Как те­бе ка­жет­ся, се­год­ня по­э­зия ак­ту­аль­на? Нет, не ак­ту­аль­на. То, о чем пи­сал Брод­ский: нас ждет ин­фля­ция в по­э­зии. Ка­кой­то ви­ток она пе­ре­жи­ва­ет не лучший. Воз­мож­но, это свя­за­но с тем, что соц­се­ти за­став­ля­ют лю­дей пи­сать ко­рот­ко, вы­ра­жать мыс­ли при­ми­тив­но, со­кра­щать сло­ва. Плюс к это­му по­яв­ля­ет­ся сленг. Но как знать, воз­мож­но, ка­кие-то сло­ва из все­го это­го мно­же­ства ста­нут ли­те­ра­тур­ны­ми? ( Сме­ет­ся) Ведь все-та­ки по­эт дол­жен быть на острие. Он дол­жен улав­ли­вать не толь­ко на­стро­е­ние, со­звуч­ное об­ще­ству, но и го­во­рить язы­ком это­го об­ще­ства? Ведь то же са­мое про­изо­шло с Пуш­ки­ным. Ба­ра­тын­ский об­ви­нял его в том, что тот ис­поль­зу­ет бы­то­вой рус­ский язык для сти­хо­тво­ре­ний, а не пи­шет вы­со­ко­пар­ным сти­лем. – Ты про­зу не про­бо­вал пи­сать? Нет, я все вре­мя риф­мую. Хо­тя уже не раз за­да­вал се­бе во­прос: «Ес­ли бы я на­чал пи­сать, то о чем?» Мо­жет, мне с со­ро­ка уже на­чать за­по­ми­нать свою жизнь или хо­тя бы вспо­ми­нать то, что бы­ло? ( Сме­ет­ся) У ме­ня ино­гда та­кое ощу­ще­ние, что я мно­гое по­за­был. Хо­тя ино­гда в па­мя­ти всплы­ва­ют ис­то­рии, и ду­ма­ешь: «Не так-то мно­го я за­был!» Обыч­но всю кар­ти­ну уда­ет­ся вос­со­здать, ко­гда есть со­бе­сед­ник из то­го же про­шло­го. – У те­бя мно­го та­ких со­бе­сед­ни­ков из про­шло­го? Мно­гих про­сто нет на этом све­те. Как-то скла­ды­ва­ет­ся так. – По­слу­шай, ну я же не с ве­те­ра­ном о войне вс­по­ми­наю… Ведь 40 лет – это во­об­ще ни­что! Ну, де­ло не в воз­расте. Есть и странные об­сто­я­тель­ства, и дру­зья, ко­то­рые уже в воз­расте бы­ли. Как Алек­сей Ти­мо­фе­е­вич Бо­го­ма­зов, с ко­то­рым мы вме­сте ра­бо­та­ли на за­во­де. Он до 55-ле­тия неде­лю не до­тя­нул. Но, ко­неч­но же, есть ре­бя­та, с кем мож­но про­шлое вспом­нить. – Те­бе не хо­чет­ся при об­ще­нии с мо­ло­ды­ми кол­ле­га­ми про­из­не­сти ри­то­ри­че­ское: «Вот в на­ше вре­мя…» Ско­рее, не «в мое» вре­мя, а «во вре­ме­на Со­ю­за». Как ни кру­ти, а пе­ри­о­ди­че­ски вспо­ми­на­ешь что-то из тех вре­мен. Вспом­нить толь­ко, на чем иг­ра­ли то­гда му­зы­кан­ты и чем они рас­по­ла­га­ют сей­час. Мы вспо­ми­на­ем,

как де­ла­ли свои пер­вые за­пи­си, как от­прав­ля­ли их на фе­сти­ва­ли, как меч­та­ли, что­бы их про­слу­ша­ло жю­ри. Это сей­час: от­крыл ссыл­ку, клац­нул, про­слу­шал. А рань­ше это на­до бы­ло за­пи­сать кас­се­ту, по­том ее от­вез­ти, дать в ру­ки. И мы все­гда шу­ти­ли, что ско­рее все­го в му­сор­ном ведре у это­го че­ло­ве­ка очень мно­го кас­сет ( сме­ет­ся).

Вот мы на­ше­му ги­та­ри­сту Сане Ло­зов­ско­му на день рож­де­ния по­да­ри­ли торт в ви­де пе­да­ли «лель ди­с­торшн». А он ни­ко­гда не ви­дел этой шту­ки. При­ш­лось ему объ­яс­нять, что рань­ше в Со­вет­ском Со­ю­зе бы­ла та­кая ги­тар­ная пе­даль, меч­та всех ги­та­ри­стов. Мы-то ожи­да­ли, что он бу­дет при­ят­но удив­лен: «О, это же лель ди­с­торшн!» А Са­ня мо­ло­дой, он про­сто не за­стал тех вре­мен. По­это­му че­ло­ве­ку при­нес­ли торт в ви­де то­го, че­го он ни­ко­гда не ви­дел ( сме­ет­ся). – Торт в ви­де ка­ко­го предмета ты хо­тел бы по­лу­чить на юби­лей? Ес­ли го­во­рить о пред­ме­тах, ко­то­рые я не ви­дел, то это за­по­рож­ский мост, ко­то­рый уже 10 лет стро­ят, но ни­как не до­стро­ят. Я дав­ным­дав­но ви­дел про­ект это­го мо­ста. Мож­но еще раз его по­смот­реть в ви­де тор­та, а то я уже за­был, как он дол­жен вы­гля­деть ( сме­ет­ся). – Ка­кой са­мый же­лан­ный по­да­рок ты бы хо­тел по­лу­чить на день рож­де­ния? Не знаю. На­вер­ное, стран­но ни­че­го не хо­теть? На­до что-то при­ду­мать. Я сам люб­лю де­лать по­дар­ки. А для се­бя ни­че­го при­ду­мать не мо­гу. По­ни­ма­ешь, я не люб­лю непрак­тич­ные пред­ме­ты. Все, что непрак­тич­но, для ме­ня – пы­лес­бор­ник. – Что мо­жет быть луч­ше по­езд­ки в стра­ну меч­ты? Вот, кста­ти, по­езд­ка – это луч­ше все­го. И ма­ма все­гда ме­ня учи­ла, что луч­шие вло­же­ния – это вос­по­ми­на­ния. Дей­стви­тель­но, что мож­но при­ду­мать луч­ше, что­бы раз­гру­зить мозги, вдох­но- вить­ся, на­брать­ся но­вых идей? То есть пу­те­ше­ствия – это пра­виль­но. Без­услов­но, я все­гда бе­ру с со­бой де­тей, по­сколь­ку у ме­ня в детстве та­ко­го не бы­ло. – Ар­сен, у те­бя трое де­тей, и меж­ду ни­ми раз­ни­ца в шесть лет. Сей­час так быст­ро все ме­ня­ет­ся в ми­ре, что это уже мож­но на­звать раз­ны­ми по­ко­ле­ни­я­ми. Как они ла­дят меж­ду со­бой? Вла­дик – под­ро­сток, веч­но всем недо­воль­ный на пер­вый взгляд. Пе­ре­ход­ный воз­раст со сво­и­ми «та­ра­ка­на­ми»… Те­ма все­гда про­сит­ся по­иг­рать с ним. Рань­ше с бра­том это по­лу­ча­лось, а сей­час уже нет. Сей­час брат взрос­лый и об­щих ин­те­ре­сов мень­ше. За­пи­ра­ет­ся в дру­гой ком­на­те, а Те­ма си­дит и ду­ет гу­бы.

Млад­ший еще как-то тре­ни­ру­ет­ся в пра­во­пи­са­нии, пи­шет мне по Вай­бе­ру, а с Вла­дом все сложнее. На мно­гие те­мы не хочет об­щать­ся, у него свои взгля­ды. Ну, воз­раст, ни­че­го не по­де­ла­ешь… Я та­ким же был ( сме­ет­ся). – Но у те­бя не опус­ка­ют­ся ру­ки? Ведь про­ще все­го пу­стить все на са­мо­тек. А пы­та­ешь­ся за­па­стись тер­пе­ни­ем и остать­ся дру­гом для сы­на? Тя­же­ло. Бы­ва­ет так: «О’кей, ту­суй­ся, бра­тан. Я на каникулах при­еду, за­бе­ру – раз­бе­рем­ся». – Раз­бе­рем­ся – это как? Мы вме­сте про­во­дим каникулы, ез­дим ку­да-то для рас­ши­ре­ния кру­го­зо­ра. – Вы всей се­мьей ез­ди­те – ты, То­ня, де­ти? В Ли­ван мы по­еха­ли с То­ней, Вла­дом и Улья­ной (То­ни­ной стар­шей доч­кой). Не са­мая безопасная стра­на, но нам по­нра­ви­лось. По-раз­но­му бы­ва­ет. В Бан­гла­деш я брал толь­ко стар­ше­го, по­сколь­ку стра­на та­кая стрем­ная: там с ору­жи­ем все хо­дят и у них свой взгляд на бе­лых лю­дей. То­ню не брал, не рис­ко­вал. – А Вла­да ти­па не жал­ко? Он муж­чи­на. И по­том, пусть по­смот­рит, как в Бан­гла­де­ше за 200 гри­вень в ме­сяц лю­ди жи­вут и ра­бо­та­ют, в ка­ких усло­ви­ях вой­ны умуд­ря­ют­ся вы­жи­вать. – Зна­чит, у те­бя бы­ло осо­знан­ное же­ла­ние по­ка­зать че­ло­ве­ку об­рат­ную сто­ро­ну ми­ра? Да. Что­бы он ви­дел, ка­кой мир есть, для че­го ему нуж­но учить языки. А в Еги­пет он мо­жет и без ме­ня съез­дить. Я их от­прав­ляю ту­да на ве­сен­ние и осен­ние каникулы. Как в анек­до­те: «Рань­ше я лю­бил ле­то, а по­том я на­чал лю­бить день­ги» ( сме­ет­ся). Ну, по­то­му что ле­то мож­но ку­пить. Но в этом го­ду у нас дру­гие ло­ка­ции на­ме­че­ны. Мы со­би­ра­лись на ста­рин­ном ко­раб­ле, ему сто лет, прой­ти по гол­ланд­ским ка­на­лам. Со­би­ра­ет­ся неболь­шая ко­ман­да, че­ло­век 12 все­го, пой­дем в рейс. – А по­че­му имен­но по ка­на­лам? Ре­ши­ли не про­ве­рять лю­дей на про­ф­при­год­ность. В мо­ре ино­гда ука­чи­ва­ет, и не все вы­дер­жат та­кое путешествие. Ко­рабль ведь не кру­из­ный лай­нер... А вот по ка­на­лам – и спо­кой­но, и ти­па мор­ская исто­рия. – Ты ко­го бе­решь на борт? Уже обо­их ма­лых, по­сколь­ку в про­шлом го­ду млад­ше­го толь­ко в Ярем­че брал. По раз­ным стра­нам не рис­ко­вал – там ка­приз­ный маль­чик не ну­жен. – А он ка­приз­ный маль­чик? Ну, то­гда еще был риск: ся­дет, гу­бы на­ду­ет, упрет­ся: «Ни­ку­да не пой­ду». Или по­те­ря­ет­ся в го­ро­де, а там его съе­дят ( сме­ет­ся). А вот в ци­ви­ли­зо­ван­ные по­езд­ки ему мож­но ез­дить. – Вы иде­те в рейс без То­ни? То­ня бу­дет с на­ми, ес­ли у нее не под­твер­дит­ся кон­церт в эти да­ты. – Во­об­ще счи­та­ет­ся, что жен­щи­ны на ко­раб­ле – это не к доб­ру. Ну, зна­чит, пусть едет вы­сту­пать. Кон­церт, кста­ти, в Син­га­пу­ре пе­ред пре­зи­ден­том, так что, я ду­маю, она и са­ма не про­тив оста­вить нас в муж­ской ком­па­нии ( сме­ет­ся). В об­щем, ли­бо так, ли­бо эдак. Как-то бу­дет. – Ар­сен, я по­ни­маю, что у ис­то­рии нет со­сла­га­тель­но­го на­кло­не­ния, и все про­изо­шло так, как про­изо­шло. Но не по­се­ща­ет ли те­бя мысль: «Ес­ли бы в 2011 го­ду я не при­шел на «Го­лос краï­ни», как мог­ла бы сло­жить­ся моя жизнь?» Ой, во­об­ще не мо­гу это­го пред­по­ло­жить, да­же ги­по­те­ти­че­ски, что бы сей­час бы­ло. А ведь ме­ня ре­аль­но толк­ну­ли на это шоу. Бук­валь­но за­ста­ви­ли от­не­сти де­мо­за­пи­си. – Кто был этот че­ло­век? Пер­вым, кто об этом за­ик­нул­ся и да­же на­сто­ял, бы­ла Ле­ся Ни­ки­тюк. – Да ты что!? Чест­ное слово! ( Сме­ет­ся) Я был ре­зи­ден­том Comedy Club, мы с ней там и по­дру­жи­лись. Она как-то и го­во­рит: «На «Плю­сах» бу­дет но­вое шоу. Во­каль­ное. Иди!» Я еще со­мне­вал­ся, сто­ит ли, ду­мал: «На­вер­ное, это не для ме­ня, ка­кой из ме­ня пе­вец!» Но Ле­ся не от­ста­ва­ла, еще сво­е­го дру­га Ро­му на ме­ня на­тра­ви­ла. Ну, тот и на­я­ри­вал мне, убеж­дал от­пра­вить дем­ки. И я сдал­ся. В про­ект я за­пры­ги­вал в по­след­ний ва­гон. Как раз с Comedy Club де­ла­ли ве­че­рин­ку в «Арене», а ка­стинг на «Го­лос» про­хо­дил в оте­ле «Ко­зац­кий» на Май­дане. Это неда­ле­ко, толь­ко по Кре­ща­ти­ку нуж­но прой­ти. Ну, лад­но, ду­маю, возь­му ги­та­ру, схо­жу по­пою им. – А по­че­му та­кой скеп­сис? От­ку­да та­кая неуве­рен­ность в се­бе? Да я над этой те­мой кон­кур­сов дав­но сме­юсь. Дру­зья го­во­рят: «Что те­бе, пой­ди, по­про­буй!» А я толь­ко недав­но на «Рас­сме­ши ко­ми­ка» 20 ты­сяч про­иг­рал. Ну, и под­ка­лы­ва­ют ме­ня дру­зья: «Те­бе что, впер­вой? Сей­час вы­сту­пишь, опять сду­ешь­ся, и пой­дем даль­ше в «Аре­ну» ра­бо­тать» ( сме­ет­ся). Все лю­бят на эту те­му шу­тить, да­же есть ро­лик про ак­те­ра, ко­то­ро­му на всех ка­стин­гах го­во­рят: «Спа­си­бо, ес­ли что, мы вам по­зво­ним». Так и мне жю­ри ска­за­ло. Я еще по­ду­мал: «Ну, ко­ро­че, все, по­ка!» ( Сме­ет­ся) Но по­том мне по­зво­ни­ли. – И твоя жизнь кар­ди­наль­но из­ме­ни­лась. Слу­шай, а как ты от­но­сишь­ся к фра­зе «В со­рок лет жизнь толь­ко на­чи­на­ет­ся?» Ес­ли чест­но, я ду­маю, что жизнь на­чи­на­ет­ся го­раз­до рань­ше. Раз­ве что в 40 лет ты на­чи­на­ешь по­ни­мать, что жи­вешь.

Се­год­ня по­э­зия не ак­ту­аль­на. Это то, о чем пи­сал Брод­ский: нас ждет ин­фля­ция в по­э­зии. Ка­кой-то ви­ток она пе­ре­жи­ва­ет не лучший.

Фо­то: Ан­дрей Ко­рень Стиль: Ки­рилл Са­вчен­ко Ас­си­стент сти­ли­ста: Ка­ти­ко Мэй Ви­заж/при­че­ски: Эка Ко­лю­ба­е­ва Ис­пол­ни­тель­ный про­дю­сер: На­та­ли Тур­ча­не­вич

От юно­ше­ско­го мак­си­ма­лиз­ма я уже из­ба­вил­ся. С го­да­ми по­ни­ма­ешь, что ме­нять мир бес­по­лез­но… Это ни хо­ро­шо и ни пло­хо. Это дан­ность. И к это­му нуж­но от­не­стись фи­ло­соф­ски. Та­ков мир.

Я ста­ра­юсь Нине все раз­ре­шать. И как бы она ме­ня ни вы­во­ди­ла из се­бя – а ино­гда она это де­ла­ет – я дер­жу се­бя в ру­ках. Ес­ли уже ре­шил, что это твоя прин­цес­са, – дер­жи мар­ку. Что уж по­де­лать: прин­цес­сы долж­ны быть ка­приз­ны­ми, и ни­кто их за это не ру­га­ет.

Я на­пи­сал пес­ню про смех – у де­тей и взрос­лых. Де­ти сме­ют­ся ис­кренне, без при­твор­ства. Ес­ли ре­бен­ку ра­дост­но, он не скры­ва­ет это­го. А по сме­ю­ще­му­ся взрос­ло­му мож­но мно­гое опре­де­лить: глуп он или умен, ис­кре­нен или лжив, есть у него чув­ство юмо­ра или нет.

Ес­ли рас­став­лять при­о­ри­те­ты, то ра­бо­та по­ка сто­ит у ме­ня на пер­вом ме­сте. И я не ду­маю, что это пло­хо. Но и от­цов­ство мне нра­вит­ся. Я бы по­ста­вил его на вто­рое ме­сто. Ка­са­е­мо То­ни… Я не мо­гу опре­де­лить ей по­ряд­ко­вый но­мер. Она есть во всех про­яв­ле­ни­ях мо­ей жиз­ни – и в ра­бо­те, и в твор­че­ском про­цес­се, и в ро­ди­тель­стве, и в люб­ви. В об­щем, То­ня есть вез­де, она – в мо­ем ми­ре.

С пе­ви­цей То­ней Мат­ви­ен­ко Ар­сен Мир­зо­ян по­зна­ко­мил­ся на во­каль­ном шоу «Го­лос краї­ни». Встре­ча ока­за­лась судь­бо­нос­ной. Се­год­ня па­ра уза­ко­ни­ла свои от­но­ше­ния и рас­тит сов­мест­ную дочь Ни­ну.

«Как я от­но­шусь к фра­зе, что в 40 лет жизнь толь­ко на­чи­на­ет­ся? Ес­ли чест­но, я ду­маю, что жизнь на­чи­на­ет­ся го­раз­до рань­ше. Раз­ве что в 40 лет ты на­чи­на­ешь по­ни­мать, что жи­вешь», – го­во­рит му­зы­кант, ко­то­рый 28 но­яб­ря в рам­ках осен­не­го Все­укра­ин­ско­го ту­ра даст кон­церт в сто­лич­ном «Ок­тябрь­ском» двор­це .

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.