МУДРЕЦ

Древ­няя ле­ген­да о рож­де­нии глав­но­го мыс­ли­те­ля Под­не­бес­ной

Vokrug Sveta - - СОДЕРЖАНИЕ -

По­сле жар­ко­го дня солн­це по­ду­мы­ва­ло уже об от­ды­хе, ко­гда в две­рях скром­ной хи­жи­ны по­ка­за­лась Конг-Тьен-Тэ, Не­бес­ная Доб­ро­де­тель. Ее му­жем и по­ве­ли­те­лем был куз­нец Конг-ТэЛонг; он лю­бил свою мо­ло­дую же­ну не столь­ко за ее кра­со­ту, сколь­ко за ее вер­ность, рас­су­ди­тель­ность и пря­мо­ду­шие. Ма­те­ри ста­ви­ли ее в при­мер сво­им до­че­рям как жен­щи­ну, в ко­то­рой счаст­ли­во со­че­та­лись все две­на­дцать доб­ро­де­те­лей, и весь народ от­но­сил­ся с по­чте­ни­ем к этим бед­ным, но при­мер­ным су­пру­гам.

Конг-Тьен-Тэ бы­ла вполне счаст­ли­ва: она го­то­ви­лась сде­лать­ся ма­те­рью и те­перь мо­ли­ла бо­гов толь­ко о том, что­бы это был сын. Про­хо­дя сво­им ма­лень­ким ого­ро­дом, Конг-Тьен-Тэ взгля­ну­ла с лю­бо­вью на кро­шеч­ное де­рев­цо, вы­ши­ною с двух­лет­не­го ре­бен­ка, ко­то­рое она с му­жем по­са­ди­ла в день сво­ей сва­дьбы, де­вять ме­ся­цев то­му на­зад. И мо­ло­дая жен­щи­на слег­ка улыб­ну­лась, по­вер­нув го­ло­ву в ту сто­ро­ну, от­ку­да нес­лись зву­ки мо­ло­та, уда­ряв­ше­го по же­ле­зу. Вз­г­ля­нув на солн­це, счаст­ли­вая су­пру­га ре­ши­ла, что час мо­лит­вы еще не настал и что мож­но про­гу­лять­ся немно­го по окрест­ным по­лям и лу­гам.

Мо­ло­дая жен­щи­на не зна­ла, сколь­ко вре­ме­ни она шла, но ша­ги ее са­ми со­бою за­мед­ли­лись, она при­се­ла и, на­ко­нец, усну­ла. Прос­нув­шись, она за­ме­ти­ла не без удив­ле­ния, что солн­це сто­ит все на той же вы­со­те и час мо­лит­вы еще не настал. А го­лод меж­ду тем уже да­вал се­бя чув­ство­вать, и Конг-Тьен-Тэ съе­ла несколь­ко фи­ста­шек. По­сле то­го она сно­ва тро­ну­лась в путь, все вре­мя за­ня­тая сво­и­ми мыс­ля­ми, ста­ра­ясь по­дой­ти как мож­но бли­же к солн­цу, что­бы воз­дать ему долж­ное по­кло­не­ние. Но уста­лость взя­ла свое, и мо­ло­дая жен­щи­на усну­ла вто­рич­но. Про­сы­па­ет­ся и ви­дит, что солн­це все еще сто­ит на той же вы­со­те и час мо­лит­вы еще не настал. «Что это зна­чит и по­че­му этот день не кон­ча­ет­ся?» — спра­ши­ва­ла се­бя мо­ло­дая жен­щи­на, а но­ги ее сно­ва тро­га­лись в путь. И мно­го-мно­го раз еще са­ди­лась она от­ды­хать, за­сы­па­ла и про­сы­па­лась, удив­ля­ясь за­тем непо­движ­но­сти солн­ца. По­не­мно­гу ста­ла она за­ме­чать, что мест­ность во­круг нее из­ме­ня­ет­ся, ста­но­вит­ся незна­ко­мой и со­вер­шен­но не по­хо­жей на ту, ко­то­рую она при­вык­ла ви­деть с дет­ства.

Но солн­це и не ду­ма­ло са­дить­ся, и час мо­лит­вы еще не на­сту­пал! А по­то­му Конг-Тьен-Тэ шла все даль­ше и даль­ше… На­ко­нец она ре­ши­ла, что по­ра уже и воз­вра­щать­ся до­мой, где му­жу мо­гут по­на­до­бить­ся ее услу­ги. На­до толь­ко от­дох­нуть еще ми­ну­точ­ку, что­бы по­том ид­ти уже без­оста­но­воч­но… Про­сы­па­ет­ся Конг-ТьенТэ и ви­дит, что впра­во от нее что-то свер­ка­ет, точ­но по­ло­са по­ли­ро­ван­но­го се­реб­ра. Под­хо­дит и не ве­рит сво­им гла­зам: это мно­го­вод­ная и ши­ро­кая ре­ка, вол­ны ко­то­рой вбли­зи ока­зы­ва­ют­ся жел­ты­ми. Конг-Тьен-Тэ на­пи­лась из нее во­ды и по­ду­ма­ла про се­бя: «Ка­кая чу­дес­ная ре­ка — я ви­жу в ней мое изоб­ра­же­ние с се­ды­ми во­ло­са­ми и стар­че­ским ли­цом!» Она не зна­ла, как пе­ре­брать­ся ей на дру­гой бе­рег ре­ки, но пе­ре­воз­чи­ки крик­ну­ли ей: «Эй, ма­туш­ка! Не пе­ре­вез­ти ли те­бя, по­чтен­ней­шая, на ту сто­ро­ну?» Она да­ла им за это гор­сточ­ку ри­са, но не пе­ре­ста­ва­ла удив­лять­ся то­му, что они на­зы­ва­ют ее «по­чтен­ней­шей» и «ма­туш­кой». Что мо­жет быть по­чтен­но­го в та­кой мо­ло­дой жен­щине, как она, и ка­кая она мать, ко­гда ее ре­бе­нок еще не ро­дил­ся?..

А солн­це все еще сто­я­ло на той же вы­со­те, как и в ту ми­ну­ту, ко­гда она по­ки­да­ла свой дом, и час мо­лит­вы еще не на­сту­пал. И но­ги нес­ли ее все даль­ше и даль­ше. Вот и род­ная де­рев­ня, вот и зна­ко­мая куз­ня, к ко­то­рой Конг-Тьен-Тэ под­хо­дит те­перь, опи­ра­ясь на пал­ку. Как хо­ро­шо от­дох­нуть в те­ни раз­рос­ших­ся де­ре­вьев и вспом­нить все то, что она ви­де­ла во вре­мя сво­ей дол­гой про­гул­ки! Она по­зна­ла доб­ро­ту бо­гов, ко­то­рые на­де­ли­ли лю­дей спо­соб­но­стя­ми и си­ла­ми, нуж­ны­ми для удо­вле­тво­ре­ния вся­ких по­треб­но­стей. Она ви­де­ла по­ве­ли­те­лей, пу­те­ше­ство­вав­ших в бо­га­тых па­лан­ки­нах; она ви­де­ла раз­но­цвет­ные джон­ки, спус­кав­ши­е­ся по ре­кам, те­ку­щим в мо­ре. Она ви­де­ла ро­щи ту­то­вых и апель­си­но­вых де­ре­вьев, сре­ди ко­то­рых рас­ки­ну­лись изящ­ные па­го­ды с кры­ша­ми, при­под­ня­ты­ми у кра­ев. Она ви­де­ла че­ты­рех­уголь­ные баш­ни, под­ни­ма­ю­щи­е­ся у вхо­да в большие

шум­ные го­ро­да, в ко­то­рых про­да­ют­ся раз­но­цвет­ные тка­ни вы­со­кой сто­и­мо­сти. Лю­ди все­гда от­но­си­лись к ней с ува­же­ни­ем и пред­ла­га­ли ей чаю и ри­са. Но те­перь она уста­ла и хо­чет от­дох­нуть в до­ме сво­е­го му­жа.

Од­на­ко стран­но, что она не ви­дит ни­ко­го из сво­их со­се­дей: кру­гом все незна­ко­мые ли­ца! Одеж­ды те же, но лю­ди уже не те! Ку­да де­ва­лось кро­хот­ное де­рев­цо, ко­то­рое они с му­жем по­са­ди­ли в день сво­ей сва­дьбы? На его ме­сте вы­сит­ся те­перь ка­кой-то ве­ли­кан, взро­щен­ный сто­ле­тья­ми! Конг-Тьен-Тэ вхо­дит в свою хи­жи­ну и ви­дит, что внут­рен­ность ее ма­ло из­ме­ни­лась, но во­круг оча­га си­дят ка­кие-то незна­ко­мые лю­ди, го­то­вят свой ужин и го­во­рят:

— При­вет­ству­ем вас, по­чтен­ная мать! От­дох­ни­те в на­шем жи­ли­ще. А Конг-Тьен-Тэ от­ве­ча­ет: — По­зо­ви­те сю­да мо­е­го му­жа, Конг-ТэЛон­га: я чув­ствую, что вско­ре про­из­ве­ду на свет мо­е­го сы­на…

— Не­уже­ли в ва­ши го­ды вы на­де­е­тесь еще сде­лать­ся ма­те­рью? Конг-Тэ-Лон­га мы не зна­ем, хо­тя и слы­ха­ли, что в этой хи­жине жил ко­гда-то куз­нец, но­сив­ший это имя. Но это бы­ло дав­но, так дав­но, что это­го не за­пом­нят да­же и на­ши де­ды. Уже не мень­ше ста лет.

— Иди­те, — то­гда ска­за­ла Кон­гТьен-Тэ, — и по­зо­ви­те ко мне бон­за, по­то­му что во всем этом я ни­че­го не по­ни­маю!

По­ка разыс­ки­ва­ли жре­ца, но­во­при­быв­шая сде­ла­лась ма­те­рью, и на свет бо­жий явил­ся маль­чик с огром­ной го­ло­вой, мор­щи­ни­стым лбом и се­ды­ми во­ло­са­ми. Мать с удив­ле­ни­ем смот­ре­ла на но­во­рож­ден­но­го и спра­ши­ва­ла бо­гов, ка­кие ве­ли­кие тайны пы­та­ет­ся раз­га­дать этот за­дум­чи­вый мла­де­нец. А при­шед­ший в хи­жи­ну бонз вос­клик­нул:

— По­чтен­ная мать, вы стран­ство­ва­ли, долж­но быть, не ме­нее ста лет, по­то­му что при­ро­де нуж­но це­лое сто­ле­тие, что­бы со­здать муд­ре­ца!

И мать роб­кою ру­кою при­гла­жи­ва­ла длин­ные бе­лые во­ло­сы, спус­кав­ши­е­ся на хму­рый лоб ее но­во­рож­ден­но­го, а бонз про­дол­жал:

— Этот мла­де­нец усво­ил се­бе ва­ши зна­ния и пи­тал­ся ва­шим раз­ду­мьем: он бу­дет бон­зом мно­гих лю­дей и на­учит их ис­тине.

Ре­бе­нок вни­мал сло­вам жре­ца, но ни­че­го не от­ве­тил. Та­ко­во бы­ло по­яв­ле­ние на свет Конг-Фу-Дзе, муд­ро­сти ко­то­ро­го удив­ля­ют­ся все на­ро­ды и да­же го­лу­бо­гла­зые вар­ва­ры, при­шед­шие с За­па­да. Они на­зы­ва­ют это­го муд­ре­ца Кон­фу­ци­ем. ≠

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.