Те­одор Мей­нерт

Zdorovye - - СОДЕРЖАНИЕ -

Theodor Meynert

Те­одор Мей­нерт (Theodor Meynert) — не толь­ко ве­ли­ко­леп­ный уче­ный ме­дик; ро­див­шись 15 июня 1833 го­да в Дрез­дене, в се­мье те­ат­раль­но­го кри­ти­ка и пев­ца при­двор­ной опе­ры, Те­одор пи­сал сти­хи, со­чи­нял бал­ла­ды, знал ис­то­рию, те­ат­раль­ную кри­ти­ку, вла­дел пол­дю­жи­ной язы­ков, на ко­то­рых сво­бод­но го­во­рил. Он, по­доб­но Ме­сме­ру, ос­но­вал в сво­ем до­ме са­лон для пи­са­те­лей, му­зы­кан­тов, жи­во­пис­цев, ак­те­ров и яв­лял­ся их по­кро­ви­те­лем.

По­сле окон­ча­ния в 1861 го­ду ме­ди­цин­ско­го фа­куль­те­та Вен­ско­го уни­вер­си­те­та Мей­нерт ра­бо­тал па­то­ло­го­ана­то­мом в Па­то­ло­ги­че­ском ин­сти­ту­те у вы­да­ю­ще­го­ся ана­то­ма про­фес­со­ра Кар­ла фон Ро­ки­тан­ско­го, од­но­вре­мен­но был вра­чом и про­зек­то­ром вен­ской пси­хи­ат­ри­че­ской боль­ни­цы. За­щи­тил в 1865 го­ду док­тор­скую дис­сер­та­цию на те­му «Строение и функ­ция го­лов­но­го моз­га и спин­но­го моз­га».

Пра­ви­ла ,недву­смыс­лен­но, за­пре­ща­ли од­но­му и то­му же че­ло­ве­ку за­ни­мать пост при­ма­ру­са от­де­ле­ния и со­вет­ни­ка уни­вер­си­тет­ской кли­ни­ки, то есть по­лу­чать сред­ства од­но­вре­мен­но и от им­пер­ско­го пра­ви­тель­ства, и от рай­он­ных вла­стей. Про­фес­со­ру Те­одо­ру Мей­нер­ту бы­ло раз­ре­ше­но на­ру­шать эти пра­ви­ла, дабы он мог про­во­дить ис­сле­до­ва­ния моз­га в уни­вер­си­тет­ской кли­ни­ке и уха­жи­вать за пси­хи­че­ски­ми боль­ны­ми в боль­нич­ной па­ла­те.

Те­одор Мей­нерт с 1870 го­да ста­но­вит­ся вне­штат­ным про­фес­со­ром пси­хи­ат­рии, а с 1873 го­да и до кон­ца жиз­ни за­ве­ду­ет ка­фед­рой пси­хи­ат­рии Вен­ско­го уни­вер­си­те­та. Пре­по­да­вая в Вен­ском уни­вер­си­те­те пси­хи­ат­рию, Мей­нерт за­ве­до­вал при Го­род­ской вен­ской боль­ни­це вто­рой уни­вер­си­тет­ской пси­хи­ат­ри­че­ской кли­ни­кой, ко­то­рую его учи­тель Карл фон Ро­ки­тан­ский (пре­зи­дент Ав­стрий­ской ака­де­мии на­ук с 1869 го­да) ор­га­ни­зо­вал в 1875 го­ду, спе­ци­аль­но для него. Со­труд­ни­ка­ми и уче­ни­ка­ми Мей­нер­та в кли­ни­ке бы­ли та­кие из­вест­ные пси­хи­ат­ры, как К. Вер­ни­ке, О. Фо­рель, Ан­тон (G. Anton) и А. Пик. За де­я­тель­ность в об­ла­сти ана­то­мии и фи­зио­ло­гии моз­га Те­одор Мей­нерт по­лу­чил ти­тул «от­ца ар­хи­тек­ту­ры моз­га». Он не пре­тен­до­вал на то, что раз­ра­бо­тал ме­то­ди­ку ана­то­ми­че­ско­го ис­сле­до­ва­ния моз­га. Он от­да­вал эту честь целой пле­я­де пред­ше­ствен­ни­ков: Ар­ноль­ду, Стил­лин­гу, Кел­ли­ке­ру, Фо­ви­лю и в осо­бен­но­сти про­фес­со­ру Кар­лу фон Ро­ки­тан­ско­му, пи­о­не­ру па­то­ло­ги­че­ской ана­то­мии. Он пре­тен­до­вал лишь на зва­ние «глав­но­го раз­ра­бот­чи­ка ана­то­ми­че­ской ло­ка­ли­за­ции моз­го­вых функ­ций». На­чав с ну­ля, он об­сле­до­вал сот­ню жи­вых су­ществ, что­бы опре­де­лить, ка­кая часть моз­га кон­тро­ли­ру­ет ту или иную часть те­ла. Он об­ра­тил вни­ма­ние на ко­ру го­лов­но­го моз­га как «часть, где рас­по­ло­же­ны функ­ции, со­зда­ю­щие лич­ность». Он опи­сал ас­со­ци­а­тив­ные ней­ро­ны и вы­дви­нул по­ня­тие о «пер­вич­ном Я» как «те­лес­ном со­зна­нии», от­лич­ном от со­зна­ния, ко­то­рое изу­ча­лось пси­хо­ло­га­ми и, как из­вест­но, отож­деств­ля­лось с пред­став­ле­ни­ем че­ло­ве­ка о сво­ем бес­те­лес­ном внут­рен­нем ми­ре. Впо­след­ствии исто­ри­ки со­от­нес­ли фрей­дов­ское по­ня­тие о бес­со­зна­тель­ном (ид) с мей­нер­тов­ским «пер­вич­ным Я».

Про­фес­сор па­то­ло­гии Мей­нерт, ко­ре­на­стый, креп­кий муж­чи­на с мощ­ной гру­дью и огром­ной го­ло­вой с пыш­ны­ми волосами, — при­ро­да отыг­ра­лась на че­ре­пе, не спра­вив­шись с ниж­ней ча­стью те­ла, — был экс­цен­трич­ным ин­ди­ви­ду­а­ли­стом, об­ла­дал бой­цов­ским характером и вы­да­ю­щим­ся ин­тел­лек­том. Мей­нерт про­шел слож­ный жиз­нен­ный путь.

На­чи­нал он свою вра­чеб­ную де­я­тель­ность в при­юте для ума­ли­шен­ных в Ниж­ней Ав­стрии, на­хо­див­шем­ся на рас­сто­я­нии двух квар­та­лов, на Шпи­таль­гас­се, на жи­во­пис­ном хол­ме, по­рос­шем де­ре­вья­ми и укра­шен­ном цве­точ­ны­ми клум­ба­ми. Ра­бо­тая там, он за­ни­мал­ся ис­сле­до­ва­ни­я­ми об­раз­цов го­лов­но­го и спин­но­го моз­га, под мик­ро­ско­пом рас­смат­ри­вая па­ци­ен­тов с па­то­ло­ги­ей пси­хи­ки в ка­че­стве хо­ро­ше­го ма­те­ри­а­ла для точ­ных на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний ко­ры го­лов­но­го моз­га, нерв­ных кле­ток, зад­ней цен­траль­ной ча­сти моз­га как чув­ству­ю­щей, пе­ред­ней цен­траль­ной ча­сти моз­га как дви­га­тель­ной.

Имен­но то­гда он всту­пил в кон­фликт с гер­ман­ским дви­же­ни­ем в за­щи­ту пси­хи­че­ских боль­ных, с вра­ча­ми, ко­то­рые счи­та­ли, что их за­да­ча изу­чать ум­ствен­но боль­ных, клас­си­фи­ци­ро­вать симп­то­мы, вос­ста­нав­ли­вать ис­то­рии их се­мей, ибо все ум­ствен­ные за­бо­ле­ва­ния суть на­след­ствен­ные, и об­лег­чать их стра­да­ния. Стар­ший над Мей­нер­том в до­ме для ума­ли­шен­ных док­тор Лю­двиг Шла­гер по­свя­тил де­сять лет то­му, что­бы об­лег­чить судь­бу лу­на­ти­ков, обес­пе­чить им за­щи­ту в усло­ви­ях пси­хи­ат­ри­че­ских ле­чеб­ниц и в тю­рем­ных ка­ме­рах, дать им нор­маль­ное пи­та­ние и уход.

Док­тор Мей­нерт же счи­тал, что толь­ко ра­бо­та в ла­бо­ра­то­рии пред­став­ля­ет цен­ность. Он не был ни гру­бым, ни черст­вым че­ло­ве­ком, но утвер­ждал, что ни один лу­на­тик не был из­ле­чен, что толь­ко бла­го­да­ря ана­то­мии го­лов­но­го моз­га мож­но най­ти пу­ти к улуч­ше­нию со­сто­я­ния боль­ных. Ко­гда он бу­дет знать все о том, как ра­бо­та­ет мозг, что вы­зы­ва­ет рас­строй­ство его функ­ций, он смо­жет из­ба­вить лю­дей от ду­шев­ных за­бо­ле­ва­ний, устра­нив вы­зы­ва­ю­щие их при­чи­ны.

Про­ти­во­сто­я­ние при­ня­ло на­столь­ко ост­рые фор­мы, что Мей­нерт был уво­лен. Он про­дол­жал ра­бо­тать в оди­ноч­ку в сво­ей лич­ной ла­бо­ра­то­рии, за­ни­ма­ясь вскры­ти­я­ми, за­бы­тый кли­ни­че­ской шко­лой уни­вер­си­те­та; его об­хо­ди­ли сто­ро­ной, словно он под­хва­тил за­раз­ную, смер­тель­но опас­ную бо­лезнь. Лишь два че­ло­ве­ка под­дер­жа­ли его: же­на, ко­то­рая счи­та­ла его ге­ни­аль­ным, и его на­став­ник Ро­ки­тан­ский, ав­тор трех­том­ной «Па­то­ло­ги­че­ской ана­то­мии» (1842). Ка­би­нет со­вет­ни­ка Мей­нер­та на­по­ми­нал ча­сов­ню с ря­дом неболь­ших око­шек, рас­по­ло­жен­ных в ни­шах под по­тол­ком, вы­хо­дя­щих на за­рос­ли каш­та­нов. На полках, на фло­рен­тий­ском сто­ле, ин­кру­сти­ро­ван­ном ли­ли­я­ми гер­ба Ме­ди­чи, вез­де, где толь­ко бы­ло мож­но, ле­жа­ли кни­ги и ру­ко­пи­си. Хо­зя­ин ка­би­не­та важ­но вос­се­дал в крес­ле-шез­лон­ге, об­тя­ну­том крас­ным вен­ским да­мас­ком, с по­пе­реч­ной до­с­кой для пи­са­ния, опи­ра­ю­щей­ся на руч­ки крес­ла. На этой дос­ке он ра­бо­тал над сво­и­ми бес­чис­лен­ны­ми ру­ко­пи­ся­ми. Он был пол­ным, а ко­гда со­сре­до­то­чен­но ку­рил свои лю­би­мые га­ван­ские си­га­ры, на его по­ка­тый лоб спа­да­ли тем­но-се­рые во­ло­сы.

По­ми­мо учеб­ни­ков по пси­хи­ат­рии Кре­пе­ли­на и Крафт-Эбин­га, в ме­ди­цин­ских на­уч­ных мо­но­гра­фи­ях бы­ло немно­го ма­те­ри­а­ла о нев­ро­зе. Го­во­ри­лось об этой бо­лез­ни в «Ар­хи­вах» Шар­ко, в ра­бо­те аме­ри­кан­ско­го нев­ро­ло­га С.В. Мит­че­ла, ро­до­на­чаль­ни­ка из­вест­но­го «ле­че­ния нев­ра­сте­нии от­ды­хом», и в кни­ге ан­гли­ча­ни­на Дж. Бр­э­да «Ней­ро­гип­но­ло­гия» (1843). В немец­ко­языч­ном ми­ре вра­чи все еще опре­де­ля­ли нев­роз как на­чаль­ное су­ма­сше­ствие, вы­зы­вав­шее у вра­чей от­ча­я­ние. Про­фес­сор Мей­нерт по­ла­гал, что нев­ро­зы бы­ва­ют ли­бо на­след­ствен­ны­ми, ли­бо вы­зы­ва­ют­ся фи­зи­че­ски­ми по­вре­жде­ни­я­ми моз­га.

Про­фес­сор Те­одор Мей­нерт, пер­вый раз­ра­бот­чик ме­то­дик ис­сле­до­ва­ния моз­га и ав­тор «Ме­ха­ни­ки ду­шев­ной де­я­тель­но­сти», без уста­ли по­вто­рял, что «все эмо­ци­о­наль­ные рас­строй­ства и ум­ствен­ные сдви­ги вы­зва­ны фи­зи­че­ски­ми за­бо­ле­ва­ни­я­ми, и ни­чем иным». Он был про­тив­ни­ком пред­став­ле­ния о че­ло­ве­че­ской ду­ше, утвер­ждая, что вся ра­бо­та пси­хо­ло­гов, пы­та­ю­щих­ся най­ти ей ме­сто в те­ле, не толь­ко бес­по­лез­на и бес­плод­на, но и вво­дит в за­блуж­де­ние. Труд­но воз­ра­зить Мей­нер­ту, так как по­ни­ма­ние про­цес­сов, по­рож­да­ю­щих пси­хи­че­скую ак­тив­ность и со­зна­ние, пред­став­ля­ет­ся за­га­доч­ным и на­хо­дит­ся на на­чаль­ном пу­ти. Ос­нов­ным ар­гу­мен­том в поль­зу слож­но­сти этой нере­шен­ной про­бле­мы счи­та­ет­ся тот факт, что до сих пор не вы­яс­не­но, как мозг про­из­во­дит пси­хи­че­ские про­цес­сы, а по­след­ние — со­зна­ние, и в моз­ге ли оно во­об­ще воз­ни­ка­ет. Не из-за это­го ли Эйн­штейн ска­зал, что «пси­хо­ло­гия слож­нее фи­зи­ки»?..

Про­фес­со­ру Мей­нер­ту при­над­ле­жат от­кры­тия, ка­са­ю­щи­е­ся про­во­дя­щих пу­тей ЦНС, ци­то­ар­хи­тек­то­ни­ки ко­ры моз­га. Им бы­ли опи­са­ны спе­ци­фи­че­ская струк­ту­ра од­но­го из участ­ков ко­ры за­ты­лоч­ной ча­сти моз­га, а так­же клет­ки, по­лу­чив­шие на­име­но­ва­ние кле­ток Мей­нер­та. Он внес значительный вклад в изу­че­ние па­то­ло­ги­че­ской ана­то­мии про­грес­сив­но­го па­ра­ли­ча. На ос­но­ва­нии сво­их мор­фо­ло­ги­че­ских ис­сле­до­ва­ний Мей­нерт при­шел к вы­во­ду об ос­нов­ных функ­ци­о­наль­ных и ана­то­ми­че­ских раз­ли­чи­ях меж­ду ко­рой го­лов­но­го моз­га и под­кор­кой, ко­то­рые он в даль­ней­шем по­ло­жил в ос­но­ву объ­яс­не­ния при­ро­ды и си­сте­ма­ти­ки пси­хи­че­ских рас­стройств. С этих по­зи­ций он в сво­ем учеб­ни­ке «Пси­хи­ат­рия — кли­ни­ка за­бо­ле­ва­ния пе­ред­не­го моз­га» (1884) де­лил пси­хи­че­ские бо­лез­ни на две груп­пы: по­след­ствия «ана­то­ми­че­ских из­ме­не­ний» и «рас­стройств питания моз­га». Он сто­ял на по­зи­ци­ях уз­ко­го ло­ка­ли­за­ци­о­низ­ма, а мно­гие его по­ло­же­ния, на­при­мер «моз­го­вая ми­фо­ло­гия», встре­ча­ли обос­но­ван­ную кри­ти­ку.

Наи­бо­лее зна­чи­тель­ной кли­ни­че­ской ра­бо­той яви­лось вы­де­ле­ние им кли­ни­че­ской кар­ти­ны амен­ции. Амен­ция в по­ни­ма­нии Мей­нер­та пред­став­ля­ла со­бой сбор­ную груп­пу ост­рых пси­хо­зов с бес­связ­но­стью мыш­ле­ния и ре­чи. В 1881 го­ду Мей­нерт ввел по­ня­тие амен­ции: синдром рас­стро­ен­но­го со­зна­ния, со­сто­я­ние острой спу­тан­но­сти. Пер­во­на­чаль­но Мей­нерт на­звал амен­цию острой гал­лю­ци­на­тор­ной спу­тан­но­стью со­зна­ния и лишь в 1890 го­ду ввел по­ня­тие амен­ции, гра­ни­цы ко­то­рой зна­чи­тель­но рас­ши­рил, рас­смат­ри­вая ее как са­мо­сто­я­тель­ный пси­хоз. Ос­нов­ные при­зна­ки — пол­ная дез­ори­ен­та­ция в ме­сте, вре­ме­ни, соб­ствен­ной лич­но­сти, бес­связ­ность мыш­ле­ния, по­вы­шен­ная от­вле­ка­е­мость, на­ли­чие аморф­ных, нестой­ких ил­лю­зий и гал­лю­ци­на­ций, от­ры­воч­ные бре­до­вые пе­ре­жи­ва­ния, рас­те­рян­ность, пуг­ли­вость, неадек­ват­ная эмо­ци­о­наль­ность.

Со­вет­ник Мей­нерт был пси­хи­ат­ром, круп­ным спе­ци­а­ли­стом по ана­то­мии и фи­зио­ло­гии моз­га, тем не ме­нее он от­вер­гал тер­мин «пси­хи­ат­рия», воз­ник­ший в 1835 го­ду. Са­мо за­гла­вие его ос­нов­но­го тру­да сра­зу да­ет нам по­ни­ма­ние его прин­ци­пи­аль­ной по­зи­ции («Пси­хи­ат­рия, кли­ни­ка за­бо­ле­ва­ния пе­ред­не­го моз­га, ос­но­ван­ная на его стро­е­нии, от­прав­ле­ни­ях и пи­та­нии»). Мей­нерт хо­тел по­нять пси­хо­зы, к ко­то­рым Шар­ко и дру­гие от­но­си­ли ис­те­рию, ос­но­вы­ва­ясь на ана­то­ми­че­ском стро­е­нии и ра­бо­те моз­га. Он по­всю­ду ис­кал па­то­ло­го­ана­то­ми­че­ские из­ме­не­ния (ме­лан­хо­ли­че­ские и ма­ни­а­каль­ные со­сто­я­ния, бре­до­вые идеи, на­вяз­чи­вые пред­став­ле­ния и пр.), стре­мил­ся пе­ре­ве­сти на ана­то­ми­че­ский язык все психологические и пси­хо­па­то­ло­ги­че­ские про­цес­сы. Мно­гие кри­ти­ки на­зы­ва­ют по­стро­е­ния Мей­нер­та «мозговой ми­фо­ло­ги­ей».

Вос­став про­тив са­мо­го тер­ми­на «пси­хи­ат­рия», он го­во­рит, что это сло­во вво­дит лю­дей в за­блуж­де­ние, обе­щая то, че­го оно не в си­лах ис­пол­нить. По его мне­нию, на­у­ка о пси­хи­че­ских рас­строй­ствах толь­ко то­гда ста­нет на твер­дую поч­ву, ко­гда бу­дет изу­чен во всех де­та­лях тот ор­ган, в ко­то­ром со­сре­до­та­чи­ва­ет­ся пси­хи­че­ская жизнь. Та­ко­ва бы­ла ос­но­ва ме­ди­цин­ско­го воз­зре­ния ше­сти­де­ся­тых го­дов про­шло­го сто­ле­тия. Так учил Ро­ки­тан­ский, так го­во­рил ве­ли­кий врач Вир­хов.

Ко­ри­феи пси­хи­ат­рии Мей­нерт, Кре­пе­лин и Крафт-Эбинг по­ла­га­ли, что пси­хи­че­ские за­бо­ле­ва­ния на­след­ствен­ные, боль­ные про­сто на­сле­до­ва­ли та­кие рас­строй­ства от сво­их ро­ди­те­лей или пра­ро­ди­те­лей, как на­сле­ду­ют­ся цвет глаз или по­ход­ка, по­это­му ле­чить их нель­зя. Ведь то, что уна­сле­до­ва­но, нель­зя ис­пра­вить. На­до ждать, что­бы при­ро­да, от­няв ра­зум, сми­ло­сти­ви­лась и вер­ну­ла его об­рат­но, го­во­ри­ли они.

В част­ных бе­се­дах со­вет­ник Мей­нерт мно­го­крат­но кон­ста­ти­ро­вал, что нев­ро­зы ча­ще все­го име­ют сек­су­аль­ную этио­ло­гию. Об этом же го­во­рил Шар­ко, сви­де­те­лем эмо­ци­о­наль­но­го за­яв­ле­ния ко­то­ро­го слу­чай­но ока­зал­ся Фрейд. Но ко­гда Фрейд на­пи­сал кни­гу «О дет­ской сек­су­аль­но­сти», Мей­нерт на­зы­вал Фрей­да то че­ло­ве­ком «с гряз­ны­ми мыс­ля­ми», «под­гля­ды­ва­ю­щим в за­моч­ную сква­жи­ну», то «сек­су­аль­ным ма­нья­ком», «тор­гов­цем по­хо­тью и пор­но­гра­фи­ей», то «осквер­ни­те­лем ду­хов­ных ка­честв че­ло­ве­ка», «нескром­ным, бес­стыд­ным, рас­пут­ным, скот­ским», «по­зо­ром для его про­фес­сии» и в ко­неч­ном сче­те «ан­ти­хри­стом».

По­бы­вав на ста­жи­ров­ке у Шар­ко, в Саль­пет­ри­е­ре, Фрейд при­вез в Ве­ну убеж­де­ние, что ис­те­рия — это не толь­ко пре­ро­га­ти­ва жен­ско­го характера, она

бы­ва­ет и у муж­чин. Фрейд так был за­хва­чен этой мыс­лью, что до­ло­жил об этом в уни­вер­си­те­те на за­се­да­нии Вен­ско­го ме­ди­цин­ско­го об­ще­ства вра­чей. У Мей­нер­та был труд­ный ха­рак­тер, и он рев­ни­во от­но­сил­ся к сво­е­му по­ло­же­нию, ведь боль­шую часть то­го, что знал Шар­ко об ана­то­мии моз­га, он вы­чи­тал в его, Мей­нер­та, ра­бо­тах. Зиг­мунд Фрейд был од­ним из его луч­ших сту­ден­тов и «вто­рых вра­чей», по­да­ю­щих боль­шие на­деж­ды. Мей­нер­та за­де­ло то, что че­ло­век, к ко­то­ро­му он от­но­сил­ся по-оте­че­ски, вос­хва­лял ко­го-то чу­жо­го. Про­фес­сор Мей­нерт вы­сту­пил с опро­вер­же­ни­ем и вы­сме­ял до­клад­чи­ка.

Те­одор Мей­нерт за­бо­лел. По­го­ва­ри­ва­ли, что он ле­жит на смерт­ном од­ре. Неожи­дан­но Фрейд по­лу­чил от него за­пис­ку, в ко­то­рой бы­ла просьба по­се­тить сво­е­го учи­те­ля.

— Уже пять или шесть лет вы оса­жда­е­те ме­ня глу­по­стя­ми Шар­ко от­но­си­тель­но муж­ской ис­те­рии. Ска­жи­те на ми­лость, а вы все еще ве­ри­те в этот аб­сурд? Го­во­ри­те толь­ко прав­ду, непо­ря­доч­но врать уми­ра­ю­ще­му.

— Со всей чест­но­стью и во­пре­ки Ва­шим боль­шим уси­ли­ям я не из­ме­нил сво­е­го мне­ния.

— То­гда я так­же бу­ду от­кро­вен­ным. — Легкая улыб­ка про­бе­жа­ла по ли­цу Мей­нер­та. — Дорогой кол­ле­га, та­кая вещь, как муж­ская ис­те­рия, су­ще­ству­ет. Зна­е­те, по­че­му я это знаю?

— Нет, — скром­но от­ве­тил Зиг­мунд. — По­то­му что я сам пред­став­ляю яв­ный слу­чай муж­ской ис­те­рии. Имен­но это под­толк­ну­ло ме­ня ню­хать хло­ро­форм, ко­гда я был мо­ло­дым, и при­вя­за­ло к ал­ко­го­лю, ко­гда я по­ста­рел. Как вы ду­ма­е­те, по­че­му я так от­ча­ян­но бо­рол­ся про­тив вас эти го­ды?

— …Вы бы­ли… при­вер­же­ны ана­то­ми­че­ской ос­но­ве…

— Че­пу­ха! Вам не сле­до­ва­ло бы об­ма­ны­вать­ся. Я вы­сме­и­вал ва­ши тео­рии, что­бы не быть раз­об­ла­чен­ным.

— За­чем вы го­во­ри­те мне это сей­час, гос­по­дин со­вет­ник?

— По­то­му что это уже не име­ет зна­че­ния. Моя жизнь кон­чи­лась. Я чув­ствую, что мо­гу еще че­му-то на­учить вас. Про­тив­ник, ко­то­рый бо­рет­ся про­тив вас наи­бо­лее ярост­но, боль­ше всех убеж­ден в ва­шей право­те. Я был не по­след­ним из чис­ла тех, кто пы­тал­ся втя­нуть вас в борь­бу, раз­вен­чать ва­ши убеж­де­ния. Вы один из мо­их луч­ших сту­ден­тов. Вы за­слу­жи­ли прав­ду.

Из по­след­них сил Мей­нерт про­шеп­тал:

— До сви­да­ния, Вас ждет уди­ви­тель­ная на­уч­ная судь­ба, кре­пи­тесь.

Про­фес­сор Те­одор Мей­нерт умер 31 мая 1892 го­да, ко­гда ему бы­ло 59 лет, став жерт­вой врож­ден­ной сер­деч­ной бо­лез­ни.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.