Ла­у­ре­ат Шев­чен­ков­ской пре­мии Сер­гей Пло­хий: «В пер­спек­ти­ве нас ожи­да­ет пре­об­ра­зо­ва­ние до­ми­нант­ной рос­сий­ской куль­ту­ры в куль­ту­ру мень­шин­ства»

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Дмит­рий ДРОЗДОВСКИЙ

С но­вым ла­у­ре­а­том На­ци­о­наль­ной пре­мии Укра­и­ны име­ни Та­ра­са Шев­чен­ко — бе­се­да об ис­то­рии на­пи­са­ния «Бра­ми Єв­ро­пи» (кни­ги, ко­то­рая и от­ме­че­на этой са­мой пре­стиж­ной пре­ми­ей), его впе­чат­ле­ния от ви­зи­та в Укра­и­ну, о войне и ми­ре, о вос­при­я­тии Укра­и­ны в США.

Сер­гей Пло­хий — про­фес­сор ис­то­рии и ди­рек­тор Укра­ин­ско­го на­уч­но­го ин­сти­ту­та в Гар­вард­ском уни­вер­си­те­те, один из ве­ду­щих спе­ци­а­ли­стов по ис­то­рии Во­сточ­ной Ев­ро­пы.

Он скуп и то­чен в фор­му­ли­ров­ках, но ис­кре­нен и кон­кре­тен. Пло­хий стал важ­ным го­ло­сом в аме­ри­кан­ском ми­ре, го­ло­сом, ко­то­рый утвер­жда­ет укра­ин­скую ис­то­рию и во­об­ще вы­со­кий уро­вень ана­ли­ти­че­ско­го осмыс­ле­ния раз­лич­ных ин­фор­ма­ци­он­ных мас­си­вов, под­хо­дов и тра­ди­ций, ко­то­рые вме­сте со­зда­ли «Бра­му Єв­ро­пи» — адек­ват­ную для со­вре­мен­но­го за­пад­но­го вос­при­я­тия ис­то­рию фор­ми­ро­ва­ния укра­ин­ской по­ли­ти­че­ской на­ции, ин­те­рес­ное и увле­ка­тель­ное по­вест­во­ва­ние о стра­те­ги­ях ко­ло­ни­за­ции Укра­и­ны и фор­мах пре­одо­ле­ния в ХХІ в. этой сто­лет­ней им­пер­ской, пост­им­пер­ской и нео­им­пер­ской чу­мы.

«Бра­ма Єв­ро­пи» — от­вет на во­прос о том, по­че­му про­ект «Но­во­рос­сия» по­тер­пел по­ра­же­ние да­же под вли­я­ни­ем крем­лев­ско­го про­те­жи­ро­ва­ния в 2014 г., по­че­му Укра­и­на ста­но­вит­ся ныне важ­ным объ­ек­том изу­че­ния с точ­ки зре­ния ми­ро­вой гео­по­ли­ти­ки. — Сер­гей, как вам ка­жет­ся, чем мож­но объ­яс­нить ин­те­рес ми­ро­вых из­да­тельств к мо­де­ли ис­то­рии Укра­и­ны, ко­то­рую вы пред­ло­жи­ли в «Бра­мі Єв­ро­пи»? По­че­му эта ра­бо­та пе­ре­из­да­на на мно­гих язы­ках в раз­ных стра­нах ми­ра? Это ин­те­рес к Укра­ине как к субъ­ек­ту со­вре­мен­ной гео­по­ли­ти­ки? — Глав­ным, ко­неч­но, был ин­те­рес, воз­ник­ший к Укра­ине в ми­ре в свя­зи с со­бы­ти­я­ми Ев­ро­май­да­на, свер­же­ни­ем ре­жи­ма Яну­ко­ви­ча, а поз­же с ан­нек­си­ей Кры­ма и раз­вя­зан­ной Крем­лем вой­ной в Дон­бас­се. То есть про­све­щен­ные кру­ги на За­па­де го­то­вы бы­ли узнать боль­ше об Укра­ине, хо­те­ли по­нять ее непро­стую ис­то­рию, по­пы­тать­ся разо­брать­ся в по­то­ке слож­ных для вос­при­я­тия имен и гео­гра­фи­че­ских на­зва­ний.

И тут важ­но бы­ло объ­яс­нить укра­ин­скую ис­то­рию в ка­те­го­ри­ях, в ко­то­рых чи­та­тель ду­ма­ет об ис­то­рии сво­ей стра­ны, и ис­то­рию ми­ра в це­лом — и сде­лать это по­пу­ляр­ным об­ра­зом, ко­то­рый, од­на­ко, не при­ми­ти­ви­зи­ру­ет ис­то­рию Укра­и­ны и ее куль­ту­ры. Ка­жет­ся, имен­но это­го и уда­лось до­стичь в «Бра­мі Єв­ро­пи».

— Ко­гда воз­ник за­мы­сел этой ав­тор­ской вер­сии ис­то­рии Укра­и­ны? С че­го все на­ча­лось? И на­сколь­ко ин­тен­сив­но про­дви­га­лась ра­бо­та? — В те­че­ние уже де­ся­ти лет я пре­по­даю курс ис­то­рии Укра­и­ны («Фрон­ти­ры Ев­ро­пы: Укра­и­на с 1500 го­да до на­сто­я­ще­го») на ис­то­ри­че­ском фа­куль­те­те Гар­вард­ско­го уни­вер­си­те­та. Так что мно­гое из на­ра­бо­ток и на­хо­док это­го кур­са во­шло в кни­ги.

Но я не ду­мал о на­пи­са­нии об­ще­го об­зо­ра укра­ин­ской ис­то­рии, по­ка не на­ча­лась вой­на в Укра­ине. Она со­про­вож­да­лась вой­ной ис­то­ри­че­ских сте­рео­ти­пов, ко­то­рые по­па­да­ли так­же и в за­пад­ные ме­диа и ис­ка­жа­ли и ис­то­рию стра­ны, и ее на­сто­я­щее.

Имен­но то­гда, вес­ной 2014 го­да, я по­чув­ство­вал, что на­до от­ло­жить все дру­гие де­ла и по­про­бо­вать дать за­пад­но­му чи­та­те­лю со­вре­мен­ный, от­но­си­тель­но по­пу­ляр­ный и, на­сколь­ко воз­мож­но, крат­кий об­зор ис­то­рии Укра­и­ны. Так ин­тен­сив­но я еще ни­ко­гда не ра­бо­тал, но до кон­ца 2014-го пер­вый ва­ри­ант кни­ги был го­тов.

Ре­дак­ти­ро­ва­ние, уточ­не­ние, из­да­тель­ский про­цесс про­дол­жа­лись еще год. В де­каб­ре 2015-го «Бра­ма Єв­ро­пи» по­яви­лась в книж­ных ма­га­зи­нах Нью-йор­ка, Лон­до­на, дру­гих сто­лиц и го­ро­дов ми­ра. — Ка­кие клю­че­вые ми­фы от­но­си­тель­но вос­при­я­тия Укра­и­ны раз­би­ва­ет «Бра­ма Єв­ро­пи»? И ка­кие им­пер­ские идео­ло­ги­че­ские схе­мы, на­бро­шен­ные на вос­при­я­тие укра­ин­ской ис­то­рии, вы раз­ру­ша­е­те сво­ей ра­бо­той? — Преж­де все­го, ис­то­рия Укра­и­ны в мо­ей ин­тер­пре­та­ции — часть не толь­ко ев­ро­пей­ской, но и ми­ро­вой ис­то­рии. То есть она не при­над­ле­жит ка­кой-то од­ной или да­же несколь­ким им­пе­ри­ям. Хо­тя по­ли­ти­че­ская ис­то­рия, в част­но­сти ис­то­рия им­пе­рий, по­мо­га­ет струк­ту­ри­ро­вать мой нар­ра­тив, глав­ное уда­ре­ние в нем — на ис­то­рии сни­зу. То есть ис­то­рия Юга Укра­и­ны и Кры­ма при­над­ле­жит не ар­хи­тек­то­рам Но­во­рос­сии — то ли XVIII, то ли XXI ве­ка, а лю­дям, ко­то­рые на­се­ля­ли эти сте­пи и го­ры, от но­га­ев и крым­ских та­тар до укра­ин­ских ка­за­ков, ме­но­ни­тов и мо­ло­кан. Со­вре­мен­ная Укра­и­на по­яви­лась не как лос­кут­ное го­су­дар­ство из на­де­лов, яко­бы да­ро­ван­ных ей в ХХ ве­ке боль­ше­ви­ка­ми, а из непро­стой ис­то­рии не толь­ко кон­флик­тов, но и со­гла­сия тех эт­ни­че­ских, ре­ли­ги­оз­ных и со­ци­аль­ных групп, ко­то­рые ее на­се­ля­ли, преж­де все­го, ко­неч­но, укра­ин­цев. — Во вре­мя це­ре­мо­нии вру­че­ния Шев­чен­ков­ской пре­мии вы бы­ли в Укра­ине. Что из­ме­ни­лось в ва­шем вос­при­я­тии укра­ин­ской ре­аль­но­сти? За­ме­ти­ли ли вы нега­тив­ные транс­фор­ма­ции? Или из­ме­не­ния но­сят пре­иму­ще­ствен­но по­ло­жи­тель­ный ха­рак­тер? — Об­щий кон­текст по­ло­жи­тель­ный. Укра­и­на вы­сто­я­ла, кон­со­ли­ди­ро­ва­лась как го­су­дар­ство, про­изо­шла эко­но­ми­че­ская ста­би­ли­за­ция.

Но у ме­ня так­же оста­лось впе­чат­ле­ние, что по­ли­ти­че­ски Укра­и­на вхо­дит в очень опас­ную ста­дию. За­пах­ло вы­бо­ра­ми, и об­де­лен­ные в со­вре­мен­ном пра­ви­тель­стве и пар­ла­мен­те по­ли­ти­че­ские си­лы ки­ну­лись рас­ша­ты­вать лод­ку в на­деж­де ока­зать­ся свер­ху.

Ре­во­лю­ция, про­изо­шед­шая на Май­дане, да­ле­ко не за­кон­чи­лась, мно­гие це­ли, осо­бен­но в сфе­ре борь­бы с кор­руп­ци­ей, не до­стиг­ну­ты, и взрыв­ной по­тен­ци­ал в об­ще­стве оста­ет­ся нема­лым.

В этих усло­ви­ях пе­ред граж­дан­ским об­ще­ством, ко­то­рое, к сча­стью, от­ка­за­лось де­мо­би­ли­зо­вать­ся по­сле Май­да­на, сто­ит нелег­кая за­да­ча кон­со­ли­ди­ро­вать­ся и опре­де­лить по­ли­ти­че­скую стра­те­гию, ко­то­рая не до­пу­стит к вла­сти ни ура-пат­ри­о­ти­че­ских по­пу­ли­стов, ни при­вер­жен­цев ре­ван­ша, а обес­пе­чит эф­фек­тив­ное про­дви­же­ние ре­форм. — Что имен­но за­пом­ни­лось вам в лич­ной ис­то­рии Шев­чен­ков­ской пре­мии? Что бу­де­те вспо­ми­нать? — Шев­чен­ков­ская пре­мия — са­мая пре­стиж­ная из всех, ко­то­рые я до сих пор по­лу­чал. Но бы­ли и дру­гие до­воль­но пре­стиж­ные — в Аме­ри­ке, Ка­на­де, Ве­ли­ко­бри­та­нии, Поль­ше.

Что от­ли­ча­ет, сре­ди про­че­го, Шев­чен­ков­скую пре­мию — это про­цесс. На­до бы­ло за­ре­ги­стри­ро­вать­ся, спи­сок кан­ди­да­тов сде­ла­ли до­сто­я­ни­ем глас­но­сти. То же са­мое про­ис­хо­ди­ло с про­хож­де­ни­ем в каж­дый тур. Кан­ди­да­ту­ры и ра­бо­ты пуб­лич­но об­суж­да­ли в пе­ча­ти.

То есть был эле­мент про­зрач­но­сти. Но так­же и эле­мент пуб­лич­ной со­стя­за­тель­но­сти, ко­то­рый непо­сред­ствен­но при­вле­кал кан­ди­да­та эмо­ци­о­наль­но, а ино­гда и ор­га­ни­за­ци­он­но.

Это бы­ло для ме­ня неожи­дан­но­стью. Во всех дру­гих пре­ми­ях кан­ди­да­тов опре­де­ля­ют чле­ны жю­ри. Ты справ­ля­ешь­ся о сво­ем «кан­ди­да­ти­ро­ва­нии», толь­ко ко­гда по­па­да­ешь в фи­нал, а ино­гда — толь­ко ко­гда те­бя опре­де­ля­ют по­бе­ди­те­лем.

Мо­гу ска­зать, что это бо­лее бла­го­при­ят­ная про­це­ду­ра, учи­ты­вая, так ска­зать, чув­стви­тель­ное ав­тор­ское эго. Те, кто не про­шел в фи­нал, об этом не зна­ют, и их эго, ка­жет­ся, осо­бен­но не стра­да­ет.

С Шев­чен­ков­ской пре­ми­ей нет пуб­лич­ной по­ща­ды не толь­ко по­беж­ден­ным, но и по­бе­ди­те­лям — те­перь уже от по­беж­ден­ных.

Это, ко­неч­но, по­лу­шут­ка, но толь­ко по­лу... — По­ни­маю, что этот во­прос, ско­рее, ка­сал­ся бы фу­ту­ро­ло­га, вро­де Эл­ви­на Тоф­фле­ра, од­на­ко, по ва­ше­му мне­нию, ко­гда за­кон­чит­ся вой­на в Укра­ине, на тер­ри­то­рии Дон­бас­са? — Во­прос и про­стой, и слож­ный. От­вет на его про­стую часть за­клю­ча­ет­ся в том, что вой­на за­кон­чит­ся, ко­гда в Крем­ле ре­шат, что она не вы­пол­ня­ет за­да­чи рас­ка­чи­ва­ния Укра­и­ны и вре­дит ре­жи­му.

Те­перь к слож­ной ча­сти: ко­гда имен­но это про­изой­дет? От­вет тут за­ви­сит не толь­ко от Крем­ля, но и от укра­ин­ско­го об­ще­ства.

Ес­ли к сле­ду­ю­щим вы­бо­рам оно кон­со­ли­ди­ру­ет­ся во­круг идей упроч­не­ния го­су­дар­ствен­но­сти, де­мо­кра­ти­че­ских учре­жде­ний и ан­ти­кор­руп­ци­он­ных ре­форм, вой­на за­кон­чит­ся ско­рее, чем нам ка­жет­ся. В худ­шем слу­чае это умень­шит шанс ее эс­ка­ла­ции, посколь­ку это так­же оста­ет­ся ре­аль­но­стью. — С чем сей­час Укра­и­на ас­со­ци­и­ру­ет­ся в аме­ри­кан­ском ми­ре? Из­ме­ни­лась ли ре­цеп­ция Укра­и­ны в те­че­ние по­след­них че­ты­рех-пя­ти лет? Уда­ет­ся ли из­ме­нить вос­при­я­тие Укра­и­ны как се­рой бу­фер­ной зо­ны меж­ду ЕС и Рос­си­ей? — По­ма­ран­че­вая ре­во­лю­ция и Ре­во­лю­ция до­сто­ин­ства во мно­гом из­ме­ни­ли пред­став­ле­ние об Укра­ине как о стране по­гро­мов и Чер­но­бы­ля в об­раз стра­ны, где лю­ди бо­рют­ся за свои пра­ва и сво­бо­ды. Этот об­раз сей­час до­ми­нант­ный в Се­вер­ной Аме­ри­ке, ес­ли не во всем за­пад­ном ми­ре.

Но для тех, кто луч­ше зна­ком с Укра­и­ной, кар­ти­на бо­лее слож­ная. С од­ной сто­ро­ны, есть пред­став­ле­ния об Укра­ине как о парт­не­ре, ко­то­рый нуж­да­ет­ся в под­держ­ке для про­ти­во­сто­я­ния рос­сий­ской агрес­сии и ре­фор­ми­ро­ва­ния эко­но­ми­ки. С дру­гой — есть пред­став­ле­ние об Укра­ине как о за­по­вед­ни­ке кор­руп­ции.

Кор­руп­ция и пред­став­ле­ния о ней (а это не все­гда од­но и то же) яв­ля­ют­ся са­мы­ми боль­ши­ми внут­рен­ни­ми и внеш­ни­ми вра­га­ми Укра­и­ны. — Ка­кие име­на или тек­сты со­вре­мен­ной укра­ин­ской куль­ту­ры и, в част­но­сти, ли­те­ра­ту­ры зна­ют в за­пад­ном ми­ре? Ви­ди­те ли осо­бую ви­таль­ность в со­вре­мен­ной укра­ин­ской ли­те­ра­ту­ре, ко­то­рая мо­жет ин­спи­ри­ро­вать дру­гие ми­ры? — Для ме­ня лич­но боль­шим и при­ят­ным от­кры­ти­ем стал этот lux ex orient в со­вре­мен­ной Укра­ине — от­кры­тие и на­ми, и ми­ром ли­те­ра­ту­ры с во­сто­ка Укра­и­ны, от Сер­гея Жа­да­на до Вла­ди­ми­ра Ра­фе­ен­ко, Лю­бо­ви Яким­чук.

Эти и мно­гие дру­гие укра­ин­ские ав­то­ры идут в мир тро­па­ми, про­топ­тан­ны­ми стар­шим по­ко­ле­ни­ем, в част­но­сти Ан­д­ру­хо­ви­чем, Кур­ко­вым, За­буж­ко. Ра­бо­ты но­во­го по­ко­ле­ния укра­ин­ских ав­то­ров со всех кон­цов Укра­и­ны из­да­ют­ся в пе­ре­во­дах и по­па­да­ют к ми­ро­во­му чи­та­те­лю луч­ше и быст­рее, чем ко­гда-то.

Мы в Гар­вар­де чрез­вы­чай­но ра­ды под­дер­жать из­да­ние кол­лек­ции ан­гло­языч­ных пе­ре­во­дов укра­ин­ских по­этов — Words for War: New Poems from Ukraine, ко­то­рая вы­шла в про­шлом го­ду в из­да­тель­стве Academic Studies Press и бы­ла по­ло­жи­тель­но встре­че­на кри­ти­ка­ми. Это сей­час неболь­шой, но очень жи­вой ру­че­ек. Не со­мне­ва­юсь, что он пре­вра­тит­ся в пол­но­вод­ную ре­ку. В но­вых усло­ви­ях есть за­прос на укра­ин­скую ли­те­ра­ту­ру на За­па­де, но есть так­же что пред­ло­жить и в Укра­ине. — Как ис­то­рик, ка­кие важ­ные про­бле­мы вы ви­ди­те в укра­ин­ском на­сто­я­щем — то, что со вре­ме­нем мо­жет при­ве­сти к про­ти­во­сто­я­ни­ям, кон­флик­там, войне? Над чем сей­час мы долж­ны за­ду­мать­ся, что­бы тра­ге­дия вой­ны боль­ше не по­вто­ри­лась? — Вой­на уже из­ме­ни­ла и еще бу­дет ме­нять Укра­и­ну. Про­ис­хо­дит но­вое «из­да­ние» го­су­дар­ства и пе­ре­из­да­ние на­ции, ко­то­рое нуж­да­ет­ся в но­вом об­ще­ствен­ном до­го­во­ре. По­те­ря (бу­дем на­де­ять­ся, вре­мен­ная) тер­ри­то­рий и мо­би­ли­за­ция про­тив рос­сий­ской агрес­сии в осталь­ной Укра­ине пре­вра­ща­ют стра­ну в бо­лее «укра­ин­скую» эт­ни­че­ски, по­ли­ти­че­ски, мен­таль­но и куль­тур­но, чем она бы­ла до то­го.

Рос­сий­ско-укра­ин­ский кон­до­ми­ни­ум вре­мен неза­ви­си­мо­сти 1991 го­да с де-юре до­ми­нант­ной укра­ин­ской куль­ту­рой, а де­фа­кто — рос­сий­ской уже де­ле­ги­ти­ми­зи­ро­ван. В пер­спек­ти­ве нас ожи­да­ет до­сто­вер­ное пре­об­ра­зо­ва­ние до­ми­нант­ной, в част­но­сти в го­род­ской сре­де, рос­сий­ской куль­ту­ры в куль­ту­ру мен­шин­ства.

Это чрез­вы­чай­но му­чи­тель­ный про­цесс для мно­гих но­си­те­лей до­ми­нант­ной куль­ту­ры. Здесь уже ощу­ти­мы тре­ния и про­ис­хо­дит рас­кол в сре­де лю­дей, вме­сте бо­ров­ших­ся на Май­дане.

Нуж­но осо­зна­ние все­ми сто­ро­на­ми но­вой ре­аль­но­сти и по­ис­ка но­во­го мо­ду­са ви­вен­ди.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.