Тре­тий Рим, бля

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Алек­сандр МАКАРОВ

Тя­же­ла жизнь ху­дож­ни­ка при лю­бом цар­ствен­ном дво­ре, при несме­ня­е­мом во­жде. Нет, вна­ча­ле все лег­ко и увле­ка­тель­но: блеск мно­го­хо­до­вых ин­триг, неба­наль­ные каз­ни, все ис­крит­ся, бур­лит, вра­ги по­вер­га­ют­ся, ста­ро­жи­лы за­ви­ду­ют, шеф при­зна­те­лен.

Но про­хо­дят го­ды, двор ма­те­ре­ет, скуч­не­ет, блеск уми­ра­ет в ру­тине и все за­кан­чи­ва­ет­ся тем, о чем ска­зал ко­гда­то ки­не­ма­то­гра­фи­че­ский ко­роль: «Лю­ди ду­шат друг дру­га, род­ных бра­тьев и се­стер. Ду­шат!». Обыч­ная ко­ро­лев­ская жизнь. Оно бы и лад­но, но ду­шат-то они уж боль­но мо­но­тон­но и ме­ха­нич­но. Без ду­ши.

И умом ты по­ни­ма­ешь, что ина­че нель­зя, что у дво­ра свои за­ко­ны, что ина­че все рух­нет. Но серд­це ху­дож­ни­ка не сда­ет­ся, и, пе­ре­кан­то­вав­шись в изоб­ре­те­нии но­вой ис­кро­мет­ной пыт­ки, оно несет­ся в веч­ность и, осмат­ри­вая окрест­но­сти со сто­ро­ны, при­хо­дит к неожи­дан­но­му для се­бя вы­во­ду, что вся эта тре­кля­тая еже­днев­ная се­рость — ат­ри­бут небы­ва­ло­го ис­то­ри­че­ско­го пе­ре­ло­ма. При­шел, на­ко­нец, день, ко­гда Рос­сия оста­но­ви­лась.

То есть, 800 лет дви­га­лась стра­на ту­да-сю­да, вхо­ди­ла и вы­хо­ди­ла, но посколь­ку этот про­цесс не при­нес ни­ка­ко­го удо­вле­тво­ре­ния, она оста­но­ви­лась и ока­за­лась пра­ва.

Боль­ше то­го, в про­цес­се дви­же­ния Рос­сия вро­де бы непре­рыв­но на­сы­ща­лась чу­жи­ми ге­на­ми, что и при­ве­ло к по­яв­ле­нию по­лу­кров­ки — пре­крас­ной как сна­ру­жи, так и внут­ри.

Ко­неч­но, ис­то­рия зна­ла и бо­лее впе­чат­ля­ю­щие идеи, по­яв­ляв­ши­е­ся при дво­рах. Но не всем по­вез­ло (или не по­вез­ло) про­жить жизнь, на­при­мер, ар­хи­епи­ско­па Фео­фа­на Про­ко­по­ви­ча. Тот, как из­вест­но, за недол­гую жизнь успел по­быть уни­а­том, иезу­и­том, пра­во­слав­ным, епи­ско­пом, пуб­ли­ци­стом, со­вет­ни­ком Пет­ра I и ав­то­ром на­став­ле­ний как пра­виль­но про­во­дить до­про­сы. Меж­ду де­лом, он (как го­во­рят) при­ду­мал идею «три­еди­но­го рус­ско­го на­ро­да» и ца­ря как «са­мо­держ­ца Ве­ли­кой, Ма­лой и Бе­лой Ру­си», ко­то­рая па­ру раз уми­ра­ла, но вновь воз­ро­ди­лась ак­ку­рат при ру­ко­во­ди­те­ле стра­ны Пу­тине В.В.

Вот это был раз­мах! Но для это­го нуж­но бы­ло, все же, за­кон­чить пя­ток уни­вер­си­те­тов и обой­ти всю Ев­ро­пу пеш­ком. С дру­гой сто­ро­ны, кон­ку­рен­ция рез­ко воз­рос­ла, про­бить­ся че­рез плот­ный ряд епи­ско­пов, жур­на­ли­стов и сле­до­ва­те­лей труд­но, а по Ев­ро­пе уже не по­ка­та­ешь­ся — санк­ции.

Но ес­ли не при­ни­мать во вни­ма­ние же­ла­ние ху­дож­ни­ка сбе­жать от все­по­гло­ща­ю­щей ску­ки, от это­го за­нуд­но­го Вол­ке­ра, от этой мы­ши­ной воз­ни и бю­ро­кра­тии, от этой тол­пы неост­ро­ум­ных лю­дей на Ста­рой пло­ща­ди (что непо­да­ле­ку от Крем­ля) и по­смот­реть на про­цесс со сто­ро­ны, быст­ро вы­яс­нит­ся, что Рос­сия — ни­ка­кая не по­лу­кров­ка.

Рос­сия не яв­ля­ет­ся пло­дом сме­шан­но­го бра­ка двух ро­ди­те­лей. Про­ис­хож­де­ние ее ту­ман­но, ро­ди­лась она, мож­но ска­зать, на ули­це, где шля­лись и морд­ва, и та­та­ры, и варяги, и по­лов­цы, и про­чие раз­но­об­раз­ные на­род­но­сти.

Да, в про­цес­се взрос­ле­ния ей при­шлось кон­так­ти­ро­вать с раз­ны­ми, бо­лее древни­ми ци­ви­ли­за­ци­я­ми, ко­то­рые устра­и­ва­ли раз­бор­ки имен­но на ее тер­ри­то­рии, в про­цес­се че­го дей­стви­тель­но бес­по­ря­доч­но пе­ре­да­ва­ли ге­ны. Но про­цесс этот был та­ким ха­о­тич­ным, что вре­ме­ни учить­ся у про­хо­жих про­сто не хва­та­ло. В ре­зуль­та­те по­явил­ся тот, кто и дол­жен был по­явить­ся в этих ан­ти­са­ни­тар­ных усло­ви­ях — бес­при­зор­ник. Пред­ков сво­их он иден­ти­фи­ци­ро­вать точ­но не мо­жет, — за­нят был всю жизнь вы­жи­ва­ни­ем, рас­ши­ре­ни­ем под­кон­троль­ной тер­ри­то­рии, ино­гда на бро­не­тан­ко­вой тех­ни­ке.

На во­сток от бес­при­зор­ни­ка был ин­тро­верт­ный во­сток, где еще до на­шей эры один ум­ный че­ло­век ре­ко­мен­до­вал со­граж­да­нам ра­бо­тать над со­бой, тво­рить доб­ро, кон­тро­ли­ро­вать свой гнев (посколь­ку за все при­дет­ся пла­тить), а так­же, на­блю­дая за людь­ми, учить­ся у них. Не пошло...

На за­па­де — экс­тра­верт­ный за­пад, увле­кав­ший­ся меж­ду­на­род­ной тор­гов­лей, пу­те­ше­стви­я­ми и ко­ло­ни­за­ци­ей. По­сле за­ин­те­ре­со­вав­ший­ся тех­ни­че­ским про­грес­сом — из­го­тов­ле­ни­ем раз­лич­ных спер­ва же­лез­ных ме­ха­низ­мов, а за­тем — элек­трон­ных при­мо­чек. Де­ло тя­же­лое и неин­те­рес­ное.

В России же по­сле дол­го­го пе­ри­о­да раз­бо­рок за власть, чуть бо­лее че­ты­рех­сот лет на­зад, на­ко­нец на­шли лю­би­мое за­ня­тие — укреп­ле­ние са­мо­дер­жа­вия. Имен­но оно, с по­зи­ций се­го­дняш­не­го дня, ста­ло ме­ри­лом успе­ха го­су­да­ря — чем «са­мо­дер­жав­нее» он был, тем успеш­нее. И не зря Ни­ко­лай II, ос­но­вав­ший, по су­ти, Га­аг­скую мир­ную кон­фе­рен­цию, счи­та­ет­ся сла­ба­ком, раз­ва­лив­шим ве­ли­кую им­пе­рию, ро­до­на­чаль­ни­ком «гор­ба­чев­щи­ны» в худ­шем смыс­ле это­го сло­ва, а Алек­сандр III, разо­брав­ший­ся (как ему ка­за­лось) с ли­бе­ра­ла­ми — ед­ва ли не об­раз­цом. Прав­да, он ни­ко­гда не во­е­вал, но у каж­до­го — свои недо­стат­ки.

А все эти по­пыт­ки по­род­нить­ся с ев­ро­пей­ски­ми мо­нар­ха­ми, мо­да на фран­цуз­ское — это бы­ло ни­ка­кое не стрем­ле­ние «стать Гол­лан­ди­ей», а же­ла­ние, что­бы те­бя, бо­со­но­го­го па­ца­на, взрос­лые дя­ди при­зна­ли рав­ным.

Еще один при­знак, ко­то­рый па­цан все­гда счи­тал прин­ци­пи­аль­но важ­ным для вхож­де­ния в ми­ро­вой клуб, — го­тов­ность и спо­соб­ность рас­ши­рять тер­ри­то­рии. Ни­кто не пом­нит, счи­тал и счи­та­ет он, при ка­ком пре­зи­ден­те США Эди­сон при­ду­мал свою лам­пу, но все пом­нят, ка­кой из них ку­пил Аляс­ку.

Бес­при­зор­ни­ку все­гда важ­но ме­тить свою тер­ри­то­рию, под­чи­нять на ней все, что ше­ве­лит­ся и за­ни­мать­ся ее рас­ши­ре­ни­ем. Для бес­при­зор­ни­ка мир де­лит­ся на «сво­их» и «чу­жих», при­чем «чу­жи­ми» яв­ля­ют­ся те, кто жи­вет за пре­де­ла­ми его аре­а­ла оби­та­ния, — от­ме­ча­ли еще в на­ча­ле 20-х го­дов про­шло­го ве­ка со­вет­ские пси­хо­ло­ги.

Его не учи­ли раз­ви­вать са­мо­го се­бя, свое жиз­нен­ное про­стран­ство он рас­ши­ря­ет в жест­ком про­цес­се об­ще­ния с со­се­дя­ми, а од­ним из средств это­го об­ще­ния яв­ля­ет­ся, как вы­яс­ни­лось те­перь, вой­на.

Он уве­рен, что име­ет на это пол­ное пра­во, посколь­ку жизнь во­об­ще неспра­вед­ли­ва к нему — по­ка кто-то ко­пал­ся в се­бе, а кто-то на­жи­вал­ся на ко­ло­ни­ях, он вка­лы­вал и вы­жи­вал. И вот те­перь-то, ко­гда в его жи­лах те­чет до­ро­гая нефть, а вы­ды­ха­ет он неде­ше­вый газ, он уве­рен, что име­ет пол­ное пра­во на ува­же­ние. Все про­ис­хо­дя­щее се­го­дня име­ет свои кор­ни в про­бле­мах дет­ства, от­ро­че­ства и юно­сти. Все как у лю­дей.

А ува­же­ние (в его пред­став­ле­нии) за­клю­ча­ет­ся в том, что вы, так на­зы­ва­е­мый ци­ви­ли­зо­ван­ный мир, при­зна­е­те на­ше пра­во на то жиз­нен­ное про­стран­ство, ко­то­рое мы име­ли то ли 80, то ли 120 лет на­зад.

И что вы мне рас­ска­зы­ва­е­те про мою до­лю в ми­ро­вой эко­но­ми­ке? А я зав­тра на­жму кноп­ку слу­чай­но, и не бу­дет Ислан­дии, на­при­мер! По­то­му что я не про­сто Тре­тий Рим, а Тре­тий Рим, су­ка, с кноп­кой! Блеф? Ты хо­чешь ска­зать, что я пон­ты ки­даю? А вдруг нет? Да я и сам не знаю, че­го от се­бя ожи­дать. А знаю я од­но — ес­ли дра­ка неиз­беж­на, бить на­до пер­вым. Это шко­ла дво­ра, ми­сте­ры и сэ­ры.

Да­вай стрел­ку за­бьем. В Ял­те. Там теп­ло, там яб­ло­ки. Сем­ки бу­дешь?

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.