«Да­вать нуж­но так, что­бы мож­но бы­ло взять»

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ал­ла КОТЛЯР

«Каж­дый вы­брал то, что ему боль­ше под­хо­дит, — го­во­рит Елена Ле­бедь, од­на из ос­но­ва­те­лей Бла­го­тво­ри­тель­но­го фон­да «Свої», наи­бо­лее из­вест­ным про­ек­том ко­то­ро­го яв­ля­ет­ся зна­ме­ни­тая Фро­лов­ская, 9/11. — Хо­ро­шо, что мы так по­до­бра­лись, и каж­дый за­ни­ма­ет­ся тем, что ему по си­лам. Ведь ес­ли бы каж­дый од­но­вре­мен­но гно­бил чи­нов­ни­ков, по­мо­гал он­ко­боль­ным и за­ни­мал­ся детьми, он тут же съе­хал бы с ка­ту­шек».

Елена Ле­бедь ко­ор­ди­ни­ру­ет об­ра­зо­ва­тель­ные и дет­ские про­грам­мы фон­да. Она вы­бра­ла то, чем, в об­щем-то, за­ни­ма­лась всю жизнь. Толь­ко в дру­гой фор­ме. Сра­зу по­сле ин­сти­ту­та Елена по­шла пре­по­да­вать иврит в ев­рей­ской шко­ле, где про­ра­бо­та­ла бо­лее 20 лет, бы­ла за­ву­чем по вос­пи­та­тель­ной ра­бо­те. «От сво­ей ра­бо­ты по­лу­ча­ла мас­су удо­воль­ствия, — вспо­ми­на­ет она. — Не от шко­лы как ин­сти­ту­та, а от на­ли­чия там де­тей. Де­ти — это мой кол­лек­тив. Я не очень люб­лю взрос­лых, но очень люб­лю де­тей.

Уво­ли­лась в ав­гу­сте 2016-го. По­ве­ри­ла в свои си­лы, и мне ста­ло немнож­ко тес­но. Вне шко­лы я мо­гу при­не­сти боль­ше поль­зы дру­гим лю­дям и в дру­гом объ­е­ме. Ведь у де­тей, с ко­то­ры­ми я ра­бо­та­ла, есть ро­ди­те­ли, и по боль­шо­му сче­ту у них все хо­ро­шо. Хо­тя на са­мом де­ле у де­тей все хо­ро­шо, ес­ли ря­дом с ни­ми есть ум­ные взрос­лые, что, к со­жа­ле­нию, боль­шая ред­кость». — Ле­на, с че­го на­чал­ся твой Май­дан? — Мой Май­дан на­чал­ся в ян­ва­ре 2014го. Я апо­ли­тич­ный че­ло­век, и до 2004 г. с тру­дом мог­ла на­звать пре­зи­ден­та на­шей стра­ны, не го­во­ря уже, на­при­мер, о пре­мьер-ми­ни­стре или гла­ве Нац­бан­ка.

Посколь­ку по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ци­ей я не вла­де­ла, то дол­го не мог­ла по­нять, что про­ис­хо­дит. Но я очень бо­лез­нен­но от­но­шусь к неспра­вед­ли­во­сти. Ко­гда по­би­ли сту­ден­тов, мы по­шли на ак­цию про­те­ста. Од­на­ко я все еще не по­ни­ма­ла, что мо­гу сде­лать лич­но я. Мне ка­за­лось, что я ни­че­го не умею и ни на что не мо­гу по­вли­ять. На­блю­дая за про­ис­хо­дя­щим, я на­ча­ла по­ни­мать, что на Май­дан вы­шли та­кие же, как я, и, на­вер­ное, я все-та­ки что-то мо­гу. Но про­сто прий­ти и спро­сить, чем по­мочь, мне бы­ло труд­но. Я не очень уве­рен­ный в сво­их си­лах че­ло­век.

В ян­ва­ре, ко­гда все ста­ло до­ста­точ­но се­рьез­но, я уже про­сто фи­зи­че­ски не мог­ла си­деть до­ма. Я дав­но бы­ла зна­ко­ма с Ар­се­ни­ем Фин­бер­гом. Уви­де­ла в Фейс­бу­ке, что они со­зда­ли эки­па­жи, раз­во­зив­шие по­мощь, и по­ду­ма­ла: вот это, на­вер­ное, де­лать смо­гу. На­пи­са­ла Ар­се­нию, что у нас есть ма­ши­на, и мы го­то­вы дей­ство­вать. Он тут же от­ве­тил, что в Ок­тябрь­ский дво­рец нуж­но за­вез­ти пять оде­ял, ку­пить их там-то: «Дай но­мер кар­ты, я сбро­шу день­ги». Для ме­ня это бы­ло шо­ком — ведь на­ше зна­ком­ство бы­ло ша­поч­ным. Я ста­ла за­да­вать мас­су уточ­ня­ю­щих во­про­сов, на что до­ста­точ­но кон­крет­ный Ар­се­ний от­ве­тил про­сто: «Да­вай но­мер кар­ты». Че­рез несколь­ко ми­нут на ней бы­ли день­ги. Мы сде­ла­ли все как нуж­но.

На Май­дане мы за­ни­ма­лись тем, что со­би­ра­ли по­треб­но­сти на ло­ка­ци­ях, ко­то­рые бы­ли за на­ми за­креп­ле­ны, и раз­во­зи­ли ту­да по­мощь. Я по­чув­ство­ва­ла, что мо­гу быть по­лез­ной, чув­ство нелов­ко­сти про­па­ло. — А Фро­лов­ская для те­бя как на­ча­лась? — С на­ча­ла. Есте­ствен­но, все не огра­ни­чи­ва­лось толь­ко эки­па­жа­ми. За­вя­зы­ва­лись ка­кие-то от­но­ше­ния, свя­зи, об­ра­зо­вы­ва­лись груп­пы. На­ши те­ле­фо­ны рас­полз­лись по Ин­тер­не­ту, и од­на­ж­ды мне по­зво­ни­ла се­мья, ко­то­рую нуж­но бы­ло по­се­лить. Я не зна­ла, что с этим де­лать. Ар­се­ний дал мне те­ле­фон Ок­са­ны Су­хо­ру­ко­вой, ска­зав, что она ра­бо­та­ет в КГГА и всех по­се­ля­ет. Это был март 2014-го. Я по­зво­ни­ла, мы вы­яс­ни­ли, что Су­хо­ру­ко­ва в КГГА не ра­бо­та­ет и ни­ко­го ни­ку­да не по­се­ля­ет. Но про­го­во­ри­ли мы то­гда ча­са пол­то­ра.

Бы­ло очень боль­шое ко­ли­че­ство лю­дей, ко­то­рое на­зы­ва­лось Во­лон­тер­ской сот­ней, и меж­ду со­бой мы бы­ли зна­ко­мы в ос­нов­ном ли­бо по те­ле­фо­ну, ли­бо по Фейс­бу­ку. С по­да­чи Ар­се­ния Фин­бер­га мы ре­ши­ли раз­вир­ту­а­ли­зи­ро­вать­ся. К то­му вре­ме­ни ин­тер­нет-ма­га­зин «Ро­зет­ка» в пер­вый раз вы­де­лил бо­лее мил­ли­о­на гри­вен на то, что­бы кор­мить лю­дей в ком­пакт­ных по­се­ле­ни­ях. И мы по­ня­ли, что вдво­ем-вчет­ве­ром нам это не оси­лить, по­мощь долж­на рас­пре­де­лять­ся рав­но­мер­но и спра­вед­ли­во, про­цесс нуж­но бы­ло как-то струк­ту­ри­ро­вать.

В мар­те 2014-го Ар­се­ний со­брал всех в пресс-цен­тре Май­да­на. Там бы­ли все, ко­го я сей­час знаю, — Ок­са­на Су­хо­ру­ко­ва, Ле­ся Лит­ви­но­ва... Бы­ли лю­ди, ко­то­рые то­гда толь­ко пе­ре­еха­ли и позд­нее ста­ли в ос­но­ве ор­га­ни­за­ций «Во­сток СОС», «Крым СОС», «Донбасс СОС». Мы рас­ска­за­ли друг дру­гу, кто мы и что де­ла­ем, об­ме­ня­лись те­ле­фо­на­ми, как-то струк­ту­ри­ро­ва­ли де­я­тель­ность и ока­зы­ва­ли по­мощь уже бо­лее це­ле­со­об­раз­но. И ес­ли, на­при­мер, я де­ла­ла за­каз в ком­пакт­ное по­се­ле­ние в Пу­ща-во­ди­це, то на кри­ки в соц­се­тях о том, что там го­ло­да­ют де­ти, с пол­ной от­вет­ствен­но­стью мог­ла за­явить: это — неправ­да.

В Фейс­бу­ке мы раз­ме­сти­ли до­рож­ную кар­ту со все­ми на­ши­ми те­ле­фо­на­ми. Мой, на­при­мер, зна­чил­ся как ко­ор­ди­на­ция и пи­та­ние ком­пакт­ных по­се­ле­ний. Но лю­ди зво­ни­ли, ку­да уда­ва­лось до­зво­нить­ся, пред­ла­га­ли ве­щи, иг­руш­ки и т.д. У каж­до­го из нас до­ма был ма­лень­кий склад.

В июне 2014-го мы уви­де­ли, что пе­ре­се­лен­цы есть не толь­ко в ком­пакт­ных по­се­ле­ни­ях — их мно­го, они вез­де. То­гда мы ре­ши­ли, что нуж­но устро­ить ка­кой­то от­кры­тый пункт вы­да­чи. Ар­се­ний Фин­берг на­шел по­ме­ще­ние на Фро­лов­ской. В ав­гу­сте мы пе­ре­вез­ли ту­да все, а в сен­тяб­ре уже на­ча­ли при­хо­дить лю­ди. — Как на Фро­лов­ской по­яви­лись де­ти? — С ро­ди­те­ля­ми, есте­ствен­но. Ко­то­рые на­хо­ди­лись в боль­шой трав­ме, и их бы­ло очень мно­го. Та­ко­го мас­шта­ба мы не ожи­да­ли. Ни­кто не по­ни­мал, что про­ис­хо­дит, и это был шок. В пер­вый раз, ко­гда мы объ­яви­ли, что вы­да­ем про­дук­то­вые на­бо­ры, я при­е­ха­ла ча­са на два рань­ше — от во­рот до ПО «Укр­про­тез» лю­ди сто­я­ли в несколь­ко ря­дов. Мне ста­ло страш­но — и что про­дук­тов на всех не хва­тит, да и как во­об­ще от­крыть во­ро­та? Я по­ни­ма­ла, что лю­ди в стрес­со­вом со­сто­я­нии и свои эмо­ции пло­хо кон­тро­ли­ру­ют.

И все они бы­ли с детьми. С ни­ми вы­ез­жа­ли в первую оче­редь — пе­ре­си­деть па­ру ме­ся­цев. Де­ти кру­ти­лись, ме­ша­ли ро­ди­те­лям, ко­то­рым бы­ло не до них. Мно­гие ны­ли, пла­ка­ли, их бы­ло жал­ко, хо­те­лось всех об­нять и как-то раз­влечь. Елена Ле­бедь

Ко­гда-то дав­но один друг ме­ня на­учил: да­вать на­до так, что­бы мож­но бы­ло взять. Мы все­гда ста­ра­лись де­лать имен­но так. Мы ста­ли при­ду­мы­вать для де­тей ка­кие-то за­ня­тия, раз­вле­че­ния. Сна­ча­ла по­яви­лась иг­ро­вая па­лат­ка, ку­да мы скла­ды­ва­ли иг­руш­ки. По­ка ро­ди­те­ли по­лу­ча­ли по­мощь, с детьми в па­лат­ке все­гда был во­лон­тер. Пря­мо на ули­це по­ста­ви­ли те­ле­ви­зор.

По­том ста­ли при­хо­дить ре­бя­та по­стар­ше. Для них то­же за­хо­те­лось сде­лать что-то хо­ро­шее. И то­гда я по­ня­ла: на­вер­ное, это то, чем мне нуж­но за­ни­мать­ся. Это то, что я люб­лю, и что у ме­ня по­лу­ча­ет­ся. Так на Фро­лов­ской по­явил­ся лет­ний ла­герь.

Для ме­ня все­гда важ­но не про­сто кру­жить ре­бен­ка и де­лать ему что-то при­ят­ное, но что­бы он по­ве­рил те­бе, успо­ко­ил­ся, и что­бы это бы­ло для него по­лез­но. Так что экс­кур­сии в ак­ва­парк я все­гда пред­по­чту экс­кур­сию на ка­ко­е­ни­будь про­из­вод­ство. Де­тям ин­те­рес­но и то, и дру­гое. Но во вто­ром слу­чае это впе­чат­ле­ние с про­дол­же­ни­ем. На­при­мер, ре­бя­там ин­те­рес­но смот­реть, как де­ла­ют кон­фе­ты. А ес­ли им еще поз­во­лят по­участ­во­вать в про­цес­се, да еще и мож­но бу­дет взять что-то с со­бой, то это, как яко­рек, что ли. Пусть да­же у те­бя сей­час вре­мен­ный дом. — Что пред­став­лял со­бой пер­вый лет­ний ла­герь? — Это был днев­ной ла­герь по ти­пу школь­но­го, с 10.00 до 18.00. Сме­на — неде­ля, бра­ли де­тей с 12 лет, ко­то­рые мо­гут до­брать­ся на Фро­лов­скую са­ми, все­го — 30 че­ло­век. Но, на­чи­ная со вто­рой сме­ны, у нас под во­ро­та­ми ока­зы­ва­лись де­ти из преды­ду­щей сме­ны. При­хо­ди­лось их под­би­рать. Эти ре­бя­та до сих пор с на­ми, помогают как во­лон­те­ры, хо­тя не­ко­то­рые уже учат­ся в ин­сти­ту­те.

Ос­нов­ной це­лью бы­ло по­ка­зать де­тям, что в Ки­е­ве жить не страш­но. Что боль­шой го­род — это все­гда боль­шие воз­мож­но­сти. И то, что про­изо­шло, мо­жет стать ша­гом к че­му-то хо­ро­ше­му. Де­ти лег­че пе­ре­жи­ва­ют ка­та­клиз­мы, ес­ли им по­мочь.

В ла­ге­ре бы­ли ма­стер-клас­сы, иг­ры, экс­кур­сии, кве­сты — все, что толь­ко мож­но при­ду­мать. Был ку­коль­ный те­атр. Каж­дая сме­на де­тей пи­са­ла сце­на­рий, и в суб­бо­ту мы при­гла­ша­ли на спек­такль ро­ди­те­лей.

Экс­кур­сии ста­ра­лись под­би­рать та­кие, что­бы это бы­ло то, что они не мо­гут уви­деть са­ми, или же ко­то­рые мо­гут по­мочь в вы­бо­ре про­фес­сии. На­при­мер, в вет­кли­ни­ке по­ка­зы­ва­ли де­тям ра­бо­ту ве­те­ри­на­ра. На под­го­тов­лен­ной со­бач­ке им де­мон­стри­ро­ва­ли про­це­ду­ры.

На По­до­ле есть двух­этаж­ный му­зы­каль­ный ма­га­зин. Один из его со­труд­ни­ков про­во­дил для де­тей экс­кур­сию, раз­ре­шал по­иг­рать на всех му­зы­каль­ных ин­стру­мен­тах. За­кан­чи­ва­лась экс­кур­сия в под­ва­ле, где сто­я­ло мно­же­ство раз­ных ба­ра­ба­нов. Два с по­ло­ви­ной ча­са неве­ро­ят­но­го кай­фа для де­тей — ухо­дить они не хо­те­ли.

Мы во­ди­ли их на те­ле­ви­де­ние, в банк. Хо­те­ли по­ка­зать им та­кой Ки­ев, ко­то­рый они не смог­ли бы уви­деть са­ми. А за­од­но, воз­мож­но, дать профори­ен­та­цию. Од­на де­воч­ка (сей­час она уже учит­ся в ин­сти­ту­те) как-то ска­за­ла: «До вой­ны я хо­те­ла стать про­дав­щи­цей. Жи­вя до­ма, я ви­де­ла толь­ко ма­га­зин, и не зна­ла, что в ми­ре есть столь­ко все­го. Те­перь я мо­гу вы­би­рать». Преж­де эту мысль я бо­я­лась для се­бя фор­му­ли­ро­вать... — Всех этих про­грамм уже нет? В ка­ком со­сто­я­нии сей­час Фро­лов­ская? — В со­сто­я­нии лик­ви­да­ции. Уже боль­ше го­да там ни­че­го нет. Мы за­кры­ва­ем ее со­всем, оста­вив для се­бя по­мощь лю­дям, ко­то­рые объ­ек­тив­но не мо­гут вы­жить са­ми. Лю­ди, у ко­то­рых бы­ла цель устро­ить­ся в но­вой жиз­ни, это сде­ла­ли. Остал­ся гу­ма­ни­тар­ный ту­ризм, ко­гда при­хо­дят и го­во­рят: «Дай­те по­смот­реть, что у вас есть» — «А что вам нуж­но?» — спра­ши­ва­ем. — «Не знаю, что-ни­будь хо­ро­шее»…

Ко­гда че­ло­век де­ла­ет что-то бес­плат­но, он хо­чет по­ни­мать, для че­го он это де­ла­ет. В ка­кой-то мо­мент мы пе­ре­ста­ли это по­ни­мать. И ре­ши­ли, что оста­вим т.н. па­т­ро­наж. Сде­ла­ли ба­зу се­мей из со­ци­аль­но неза­щи­щен­ных ка­те­го­рий, ко­то­рые ни при ка­ких усло­ви­ях (ни там, ни здесь) не мо­гут вы­жить са­мо­сто­я­тель­но, — се­мьи с тя­же­ло­боль­ны­ми детьми или взрос­лые, при­вя­зан­ные к боль­ни­це, ле­жа­чие боль­ные. Это бо­лее це­ле­со­об­раз­ное ока­за­ние по­мо­щи.

Дет­ские про­грам­мы мы оста­ви­ли, но немно­го из­ме­ни­ли их. Де­ти и те, кто не мо­жет вы­жить са­мо­сто­я­тель­но, — ка­те­го­рии, ко­то­рым мы по­мо­га­ем ад­рес­но. — Сколь­ко се­мей под ва­шей опе­кой? — Око­ло ста. 70 се­мей с детьми-ин­ва­ли­да­ми, 10 — в ко­то­рых есть ин­ва­ли­ды дет­ства, еще несколь­ко — у ко­то­рых один или оба ро­ди­те­ля име­ют ин­ва­лид­ность 1-й и 2-й групп. — Толь­ко пе­ре­се­лен­цы? — Мы долж­ны бы­ли уста­но­вить чет­кий кри­те­рий, ина­че не смо­жем объ­яс­нить, по­че­му, на­при­мер, это­му де­душ­ке-ки­ев­ля­ни­ну мы по­мог­ли, а дру­го­му — нет. По­это­му уста­но­ви­ли для се­бя ка­те­го­рию — лю­ди, по­стра­дав­шие от бо­е­вых дей­ствий. Это не толь­ко пе­ре­се­лен­цы, но и те, кто жи­вет в се­рой зоне. — Фро­лов­скую, в от­ли­чие БФ «Свої», зна­ют все. Ко­гда она при­об­ре­ла ста­тус бла­го­тво­ри­тель­но­го фон­да? — Из­на­чаль­но был со­здан фонд. В те­че­ние ме­ся­ца при нем как про­ект по­явил­ся во­лон­тер­ский центр на Фро­лов­ской, 9/11. На тот мо­мент мы еще не от­да­ва­ли се­бе от­че­та в том, что мы — фонд, и нуж­но ду­мать об узна­ва­е­мо­сти, по­то­му что это по­мо­га­ет в де­я­тель­но­сти. У нас не бы­ло ни офис­но­го по­ме­ще­ния, ни ло­го­ти­па. Мы ду­ма­ли, что сей­час быст­рень­ко всем по­мо­жем и раз­бе­жим­ся. И нам бы­ло не важ­но, как все это на­зы­ва­ет­ся. К сло­ву, то, что но­мер до­ма (9/11) сов­пал с из­вест­ной служ­бой спа­се­ния, за­ме­ти­ли не мы, а лю­ди, ко­то­рые при­но­си­ли по­мощь. — Фро­лов­ская — не един­ствен­ный про­ект? — Нет. Сей­час, на­при­мер, я за­ни­ма­юсь про­ек­том «Це моя краї­на» — по­езд­ка­ми де­тей из се­рой зо­ны по Укра­ине. На­чи­нал­ся он с де­тей пе­ре­се­лен­цев. Но сей­час ими за­ни­ма­ют­ся мно­го, в от­ли­чие от де­тей, жи­ву­щих в при­фрон­то­вой зоне. Очень важ­но по­ка­зать им, что о них пом­нят, что они — на­ши, и Укра­и­на — их стра­на. А для то­го, что­бы де­ти ее по­лю­би­ли, они долж­ны уви­деть пре­крас­ные ме­ста и лю­дей, ко­то­рые хо­ро­шо к ним от­но­сят­ся. Так, недав­но де­ти из се­ла Ва­ле­рья­нов­ка До­нец­кой об­ла­сти пу­те­ше­ство­ва­ли по Тер­но­поль­щине. Я уве­ре­на: это даст боль­ший ре­зуль­тат в бу­ду­щем, чем лю­бое вос­пи­та­тель­но­пат­ри­о­ти­че­ское ме­ро­при­я­тие в шко­ле.

Пе­ре­се­лен­цы, ко­то­рые жи­вут в Ки­е­ве, до­ста­точ­но хо­ро­шо адап­ти­ро­ва­лись, на­шли ра­бо­ту, пе­ред ка­ни­ку­ла­ми все­гда зво­нят и про­сят: «Возь­ми­те ре­бен­ка. Мы опла­тим пол­ную сто­и­мость по­езд­ки. Зна­ем, что у вас все­гда ин­те­рес­но». Мы бе­рем та­ких де­тей. Важ­но, что­бы ре­бя­та с при­фрон­то­вой тер­ри­то­рии по­дру­жи­лись с те­ми, кто жи­вет в Ки­е­ве, что­бы они чув­ство­ва­ли един­ство, и что­бы у них бы­ли дру­зья по всей Укра­ине. Ес­ли есть воз­мож­ность со­еди­нить в про­ек­те раз­ных де­тей, мы это все­гда де­ла­ем. Дет­ские впе­чат­ле­ния очень силь­ны. — Как со­би­ра­е­те де­тей? У фон­да есть

пред­ста­ви­тель­ство в се­рой зоне? — Пред­ста­ви­тель­ства нет. Рань­ше мы со­би­ра­ли де­тей че­рез во­лон­те­ров, ко­то­рые вы­шли с Фро­лов­ской и от­кры­ли свой фонд «Украї­на без меж». Они ез­дят по шко­лам в при­фрон­то­вой зоне.

Недав­но на­ча­ли про­ект «Гро­мадсь­ка ме­ре­жа». Его цель — со­зда­ние се­ти и от­кры­тие на ме­стах как бы кон­суль­та­ци­он­но-ко­ор­ди­на­ци­он­ных цен­тров. По­ка в че­ты­рех го­ро­дах — в За­по­ро­жье, Ли­си­чан­ске, Ни­ко­ла­е­ве, Ива­но-фран­ков­ске.

У нас так­же есть фут­боль­ный про­ект — во­зим де­тей из Ма­рьин­ки, То­рец­ка и Ли­си­чан­ска на тур­ни­ры, по­мо­га­ем фор­мой, мя­ча­ми и т.д. Цель — что­бы де­ти за­ни­ма­лись спор­том, а не бол­та­лись на ули­це. — Как транс­фор­ми­ро­ва­лись дет­ские

про­ек­ты Фро­лов­ской? — Суб­бот­ний клуб «Під да­хом» вы­рос из на­ше­го лет­не­го ла­ге­ря. Го­то­вим стар­ше­класс­ни­ков к ВНО по ис­то­рии Укра­и­ны и укра­ин­ско­му язы­ку. В ос­нов­ном это де­ти-пе­ре­се­лен­цы. Но при­вле­ка­ем и де­тей из се­мей в СЖО. Ре­бя­та мо­гут при­хо­дить к нам со сво­и­ми школь­ны­ми дру­зья­ми. Ра­бо­та­ет, как са­ра­фан­ное ра­дио. Ес­ли ко­гда-ни­будь по­лу­чим фи­нан­си­ро­ва­ние, это бу­дет очень кра­си­вый дет­ский клуб, ку­да смо­гут при­хо­дить все, ко­му это бу­дет нуж­но. По­ка же есть про­бле­мы с по­ме­ще­ни­ем. Про­ект пол­но­стью во­лон­тер­ский, как и все осталь­ные, кро­ме «Гро­мадсь­кої ме­ре­жі» и ре­а­би­ли­та­ци­он­но­го «Цен­тра 9/11». В по­след­ний хо­дят осо­бен­ные де­ти из на­ших па­т­ро­наж­ных се­мей. За­да­ча ре­а­би­ли­та­ци­он­но­го цен­тра — немнож­ко осво­бо­дить ро­ди­те­лей, дать им воз­мож­ность от­дох­нуть, по­ка де­ти за­ни­ма­ют­ся. — Фро­лов­ская на­чи­на­лась с по­жерт­во­ва­ний мно­гих лю­дей. Как сей­час фи­нан­си­ру­ют­ся про­ек­ты? — Фут­бол и «Це моя краї­на» под­дер­жи­ва­ет «Ро­зет­ка». Во­лон­те­ры ра­бо­та­ют бес­плат­но.

«Центр 9/11» — гран­то­вая под­держ­ка International alert и «Ашан». Здесь мы мо­жем поз­во­лить се­бе на­нять ка­ких­то спе­ци­а­ли­стов.

Суб­бот­ний клуб — на во­лон­тер­ских на­ча­лах.

«Гро­мадсь­ка ме­ре­жа» — гран­то­вый про­ект по­соль­ства Ни­дер­лан­дов.

Все осталь­ное, ле­кар­ства и боль­ные — сбор в Фейс­бу­ке, это дей­стви­тель­но по­жерт­во­ва­ния обыч­ных лю­дей. — Ле­на, я знаю, что в ва­шей ра­бо­те есть мно­го очень груст­ных, тя­же­лых ис­то­рий; есть слож­но­сти с го­счи­нов­ни­ка­ми и го­су­дар­ствен­ны­ми струк­ту­ра­ми; есть де­прес­сия и вы­го­ра­ние. Не бы­ва­ет та­ко­го, что хо­чет­ся все бро­сить? — Бро­сить, и что? — В Из­ра­иль уехать, на­при­мер. — Я не хо­чу ни­ку­да уез­жать. Это мой дом. Все мои род­ствен­ни­ки жи­вут в Из­ра­и­ле. Ес­ли я рань­ше не уеха­ла с ни­ми, то уж тем бо­лее не сде­лаю это­го сей­час. По­то­му что сей­час это уже во­прос че­сти, что ли, со­ве­сти. Бро­сить то, что ты лю­бишь, в тя­же­лом со­сто­я­нии — как-то уж со­всем непо­ря­доч­но. — От че­го те­бя боль­ше все­го на­кры­ва­ет от­ча­я­ние? — Я ра­бо­таю с детьми. Упро­щен­но го­во­ря, рас­ска­зы­ваю им о том, что врать нехо­ро­шо, нуж­но жить чест­но. И ко­гда де­ти ви­дят, что лю­ди, ко­то­рые жи­вут нечест­но, со­всем непло­хо чув­ству­ют се­бя и в ма­те­ри­аль­ном, и в мо­раль­ном плане, и ни­ка­ким об­ра­зом их за это не по­сти­га­ет на­ка­за­ние, то мне слож­но объ­яс­нять, по­че­му нуж­но жить чест­но. Не за что за­це­пить­ся, ко­гда сре­ди го­су­дар­ствен­ных му­жей пол­но во­ров, мер­зав­цев и него­дя­ев; ко­гда непо­нят­но, что с то­бой бу­дет, ес­ли ты бу­дешь чест­ным. Смо­жешь ли ты жить чест­но все­гда? И до ка­кой сте­пе­ни эта чест­ность долж­на до­хо­дить? От это­го, ко­неч­но, на­кры­ва­ет. Слож­но объ­яс­нить ре­бен­ку, что му­сор нуж­но бро­сать в ур­ну, ко­гда взрос­лые раз­бра­сы­ва­ют его во­круг се­бя. На­кры­ва­ет от дис­со­нан­са меж­ду тем, что ты го­во­ришь де­тям, и тем, что ви­дишь. На­кры­ва­ет от непро­фес­си­о­на­лиз­ма.

Из шко­лы я ушла еще и из-за от­сут­ствия воз­мож­но­стей для лич­ност­но­го раз­ви­тия. На са­мо­об­ра­зо­ва­ние учи­те­лю про­сто не хва­та­ет вре­ме­ни, от­сут­ству­ет мо­ти­ва­ция. Сре­ди мо­их дру­зей есть учи­те­ля, ко­то­ры­ми я вос­хи­ща­юсь и гор­жусь друж­бой с ни­ми. Но боль­шин­ство учи­те­лей аб­со­лют­но не хо­тят рас­ти, не хо­тят учить­ся, со­от­вет­ство­вать со­вре­мен­ной жиз­ни. И я да­же не знаю, ре­шит ли это зар­пла­та. На­вер­ное, что­бы про­изо­шли из­ме­не­ния, в шко­лу долж­но прий­ти но­вое по­ко­ле­ние учи­те­лей.

Но на са­мом де­ле на­кры­ва­ет ме­ня ред­ко. Я го­то­ва к га­до­стям ми­ра. — Это по­то­му что ты та­кой оп­ти­мист или по­то­му что за­ни­ма­ешь­ся детьми? — Каж­дый вы­би­ра­ет се­бе де­ло по сво­им си­лам, к ко­то­ро­му у него боль­ше ду­ша ле­жит. Я люб­лю об­щать­ся с детьми. Да, ме­ня на­кры­ва­ет все осталь­ное, что я ви­жу здесь, — мне боль­но, мне тя­же­ло. Но я де­лаю то, что мо­гу. Я де­лаю это без де­нег. Зна­чит, долж­на по­лу­чать мо­раль­ное удо­вле­тво­ре­ние. Мне не нуж­но, что­бы лю­ди, ко­то­рым я как-то по­мог­ла, ме­ня бла­го­да­ри­ли. В та­ких си­ту­а­ци­ях я чув­ствую се­бя нелов­ко. Мне до­ста­точ­но по­ни­мать, что сей­час 15 де­тей пу­те­ше­ству­ют по Укра­ине, и это хо­ро­шо: вер­нув­шись до­мой, они бу­дут об этом рас­ска­зы­вать. Да­же ес­ли я их ни­ко­гда не уви­жу, и они ни­ко­гда не узна­ют, что это я ор­га­ни­зо­ва­ла для них.

Воз­мож­но, не впа­дать в де­прес­сию мне по­мо­га­ет то, что у ме­ня все­гда есть под­держ­ка до­ма. Хо­тя де­прес­сия и вы­го­ра­ние — «дру­зья» во­лон­те­ров. От это­го ни­ку­да не де­нешь­ся. И я от это­го не бе­гу. Мы ра­бо­та­ем вме­сте, вме­сте при­ни­ма­ем ре­ше­ния. — А что по­том? — Де­ти — это то, чем сто­ит за­ни­мать­ся. То, что мы да­дим им сей­час, то и бу­дем иметь че­рез мно­го лет. Де­ти — ма­лень­кие лю­ди, ко­то­рых ча­сто оби­жа­ют. А мне бы не хо­те­лось, что­бы так про­ис­хо­ди­ло. По­это­му, ду­маю, так или ина­че в этой те­ме я бу­ду все­гда. Я ви­жу смысл в том, что­бы от­да­вать де­тям то, что мы узна­ли, по­ка­зы­вать им мир, рас­тить ак­тив­ных граж­дан. Я это по­ни­маю, люб­лю, и это при­но­сит мне удо­воль­ствие.

Ми­ха­ил Зу­бец Ро­дил­ся М.зу­бец 7 ап­ре­ля (на Бла­го­ве­ще­нье) 1938 г. в с. Но­вая Ба­сань Боб­ро­виц­ко­го рай­о­на на Чер­ни­гов­щине. Его отец, Ва­си­лий Ефи­мо­вич, был зна­ме­ни­тым на всю Се­вер­ную Укра­и­ну куз­не­цом. С ма­стер­ством юве­ли­ра тво­рил он чу­де­са куз­неч­но­го ис­кус­ства. Вре­мя от вре­ме­ни по при­гла­ше­нию ра­бот­ни­ков цир­ка при­ез­жал в Ки­ев под­ко­вы­вать их ко­ней. По­гиб на фрон­те под Ле­нин­гра­дом в 1943 г., ко­гда сы­ну ис­пол­ни­лось все­го пять лет. Мать, Прас­ко­вья Ильи­нич­на, бы­ла зве­нье­вой, ра­бо­та­ла на све­коль­ных план­та­ци­ях.

Ми­ха­ил Ва­си­лье­вич при­над­ле­жит к по­ко­ле­нию, на­зы­ва­е­мо­му детьми вой­ны. Вой­на воз­ло­жи­ла на сла­бые пле­чи под­рост­ков ис­пы­та­ния, ко­то­рые по си­лам лишь взрос­лым. Тя­же­лая ра­бо­та и еже­днев­ная бед­ность — имен­но та­кой бы­ла ре­аль­ность для юно­го Зуб­ца. Од­на­ко это не про­сто поз­во­ли­ло ему стать са­мо­сто­я­тель­ным в обы­ден­но­сти, но и на­учи­ло брать на се­бя от­вет­ствен­ность за при­ня­тые ре­ше­ния, быть на­стой­чи­вым в лю­бой ра­бо­те. Всю со­зна­тель­ную жизнь он по­сто­ян­но со­вер­шен­ство­вал свои зна­ния и ма­стер­ство.

По­сле окон­ча­ния шко­лы учи­те­ля ре­ко­мен­до­ва­ли Ми­ха­и­лу по­сту­пать в вуз. Не­смот­ря на от­сут­ствие де­нег на уче­бу, маль­чик все же ре­шил по­дать­ся в Ки­ев, что­бы овла­деть про­фес­си­ей ста­ноч­ни­ка. Мать — ед­ва ли не един­ствен­ный че­ло­век в его жиз­ни, ко­то­ро­го он од­но­вре­мен­но бо­го­тво­рил и по­ба­и­вал­ся, — под­дер­жа­ла его.

Уже то­гда пре­по­да­ва­те­ли Тех­ни­че­ско­го учи­ли­ща № 1 про­ро­чи­ли та­лант­ли­во­му юно­ше свет­лое бу­ду­щее, преж­де все­го на ин­же­нер­ной ни­ве. Как луч­ше­му вы­пуск­ни­ку учи­ли­ща, Ми­ха­и­лу при­сво­и­ли пя­тый раз­ряд ста­ноч­ни­ка. За год ра­бо­ты на Ки­ев­ском за­во­де пор­ци­он­ных ав­то­ма­тов Ми­ха­ил под ру­ко­вод­ством опыт­ных ма­сте­ров спол­на овла­дел не толь­ко ста­ноч­ным де­лом, но и зна­чи­тель­но бо­лее слож­ным — ре­монт­ным. На первую зар­пла­ту ку­пил крас­ку и по­ехал в Но­вую Ба­сань, в род­ной дом. Вско­ре со­се­ди вме­сто ржа­во­го же­ле­за на кры­ше до­ма уви­де­ли на­сто­я­щее чу­до — под яр­ки­ми сол­неч­ным лу­ча­ми по­кры­тая крас­кой кры­ша на­по­ми­на­ла сло­жен­ные кры­лья пти­цы.

Вско­ре по­яви­лась воз­мож­ность по на­прав­ле­нию пред­при­я­тия по­сту­пить в зна­ме­ни­тый КПИ. По­сле неко­то­рых ко­ле­ба­ний М.зу­бец все же при­нял иное ре­ше­ние. Се­ло бы­ло на­сто­я­щим смыс­лом его жиз­ни. Еще с ма­лых лет он всем серд­цем лю­бил жи­вот­ных. Так что, уво­лив­шись в 1957 г. с ра­бо­ты на за­во­де, Ми­ха­ил ста­но­вит­ся сту­ден­том зоо­тех­ни­че­ско­го фа­куль­те­та Укра­ин­ской сель­ско­хо­зяй­ствен­ной ака­де­мии. А в 1962 г. на­чи­на­ет про­фес­си­о­наль­ный путь стар­шим зоо­тех­ни­ком-се­лек­ци­о­не­ром При­лук­ской го­су­дар­ствен­ной пле­мен­ной стан­ции Ми­ни­стер­ства сель­ско­го хо­зяй­ства УССР. А даль­ше он ак­тив­но дви­гал­ся по ка­рьер­ной лест­ни­це, за­ни­мая долж­но­сти от ря­до­во­го до глав­но­го зоо­тех­ни­ка Го­су­дар­ствен­но­го пле­мен­но­го за­во­да «Тро­стя­нец» Чер­ни­гов­ской об­ла­сти.

Сле­ду­ет от­ме­тить, что «Тро­стя­нец» был то­гда свое­об­раз­ной сто­ли­цей сим­мен­таль­ской по­ро­ды. Как маг­нит, он при­тя­ги­вал к се­бе та­лант­ли­вых уче­ных и прак­ти­ков. Без пре­уве­ли­че­ния, там рож­да­лось бу­ду­щее жи­вот­но­вод­ства не толь­ко Укра­и­ны, но и все­го быв­ше­го Со­вет­ско­го Со­ю­за. Сво­ей де­я­тель­но­стью плем­за­вод на­по­ми­нал круп­ный на­уч­но­про­из­вод­ствен­ный центр. Здесь М.зу­бец, поль­зу­ясь от­рас­ле­вой ли­те­ра­ту­рой, ор­га­ни­зо­вы­вая встре­чи с кол­ле­га­ми и уче­ны­ми, вво­дил но­вей­шие ме­то­ды се­лек­ции. Не­уклон­ное же­ла­ние к са­мо­со­вер­шен­ство­ва­нию по­мог­ло ему стать ве­ду­щим спе­ци­а­ли­стом «Тро­стян­ца». К его мне­нию при­слу­ши­ва­лись и уче­ные, ко­то­рые со­зда­ва­ли но­вые и улуч­ша­ли су­ще­ству­ю­щие по­ро­ды круп­но­го ро­га­то­го ско­та, и долж­ност­ные ли­ца.

Та­лант­ли­вым глав­ным зоо­тех­ни­ком за­ин­те­ре­со­вал­ся ми­нистр сель­ско­го хо­зяй­ства П.по­греб­няк. При его под­держ­ке Ми­ха­ил Зу­бец за­нял долж­ность глав­но­го зоо­тех­ни­ка (с 1965 г.), а немно­го спу­стя — за­ме­сти­те­ля на­чаль­ни­ка от­де­ла глав­но­го управ­ле­ния ско­то­вод­ства Ми­ни­стер­ства сель­ско­го хо­зяй­ства. Даль­ней­ши­ми сту­пень­ка­ми в ка­рье­ре ста­ли долж­но­сти на­чаль­ни­ка глав­но­го управ­ле­ния сель­ско­хо­зяй­ствен­ной на­у­ки, за­ме­сти­те­ля ми­ни­стра сель­ско­го хо­зяй­ства (с 1983 г.), на­чаль­ни­ка глав­но­го управ­ле­ния сель­ско­хо­зяй­ствен­ной на­у­ки, про­па­ган­ды и внед­ре­ния ми­ни­стер­ства, на­чаль­ни­ка глав­но­го управ­ле­ния про­из­вод­ствен­ной про­вер­ки, про­па­ган­ды и внед­ре­ния на­уч­но-тех­ни­че­ских до­сти­же­ний (с 1986 г.), на­чаль­ни­ка глав­но­го управ­ле­ния на­уч­но-тех­ни­че­ско­го про­грес­са в от­рас­лях АПК Го­са­г­ро­про­ма УССР (с 1987 г.).

Как по­том утвер­ждал сам М.зу­бец, ра­бо­та в ми­ни­стер­стве рас­ши­ри­ла его ми­ро­воз­зре­ние, и в де­сять раз — воз­мож­но­сти. Речь шла, преж­де все­го, об аг­ро­про­мыш­лен­ной от­рас­ли, в ко­то­рой, бла­го­да­ря от­хо­ду от тра­ди­ци­он­ных взгля­дов, он стал пер­во­про­ход­цем ве­дом­ствен­но­го мас­шта­ба.

С 1991 г. М.зу­бец — ви­це-президент УААН, с 1996 г. — ви­це-пре­мьер-ми­нистр Укра­и­ны, с 1997 г. — ми­нистр сель­ско­го хо­зяй­ства и про­до­воль­ствия. В 1996 г. Ми­ха­и­ла

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.