Не­ви­ди­мый сус­лик: по­че­му пыт­ки в по­ли­ции ста­ли нор­мой

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Та­тья­на КУРМАНОВА

Пыт­ки и же­сто­кое об­ра­ще­ние до сих пор оста­ют­ся си­стем­ной про­бле­мой в ра­бо­те по­ли­ции.

За 2017 г. по­чти 2500 че­ло­век об­ра­ти­лись за мед­по­мо­щью из-за травм, при­чи­нен­ных по­ли­цей­ски­ми. Это лишь офи­ци­аль­ная ста­ти­сти­ка. На са­мом де­ле по­стра­дав­ших мо­жет быть на­мно­го боль­ше, но пыт­ки фик­си­ру­ют­ся и рас­сле­ду­ют­ся неэф­фек­тив­но. И да­же ко­гда ви­ну по­ли­цей­ско­го до­ка­зы­ва­ют, его ча­сто осво­бож­да­ют от ре­аль­но­го на­ка­за­ния.

Ча­ще все­го бьют по го­ло­ве

Ес­ли в из­вест­ном анек­до­те о сус­ли­ке, ко­то­ро­го ни­кто не ви­дел, но он есть, по­ме­нять гры­зу­на на пыт­ку, по­лу­чим ти­пич­ную си­ту­а­цию в Укра­ине. Ев­ро­пей­ский суд по пра­вам че­ло­ве­ка (ЕСПЧ) вы­но­сит сот­ни ре­ше­ний, под­твер­жда­ю­щих, что в на­шей стране не су­ще­ству­ет эф­фек­тив­ной си­сте­мы рас­сле­до­ва­ния пы­ток. А ру­ко­во­ди­те­ли ми­ни­стерств и ве­домств убеж­да­ют, что в пра­во­охра­ни­тель­ной си­сте­ме пы­ток нет.

Впер­вые в Укра­ине пра­во­за­щит­ни­ки ре­ши­ли мак­си­маль­но ос­но­ва­тель­но ис­сле­до­вать ре­аль­ный уро­вень и при­чи­ны ис­тя­за­ний и же­сто­ко­го об­ра­ще­ния в На­ци­о­наль­ной по­ли­ции.

Ис­сле­до­ва­ние «Не­над­ле­жа­щее об­ра­ще­ние в де­я­тель­но­сти Нац­по­ли­ции Укра­и­ны: про­яв­ле­ния, рас­про­стра­нен­ность, при­чи­ны» про­вел Экс­перт­ный центр по пра­вам че­ло­ве­ка в со­труд­ни­че­стве с Управ­ле­ни­ем обес­пе­че­ния прав че­ло­ве­ка Нац­по­ли­ции в рам­ках об­ще­го про­ек­та ЕС и СЕ «Уси­ле­ние им­пле­мен­та­ции ев­ро­пей­ских стан­дар­тов прав че­ло­ве­ка в Укра­ине».

В от­че­те про­ана­ли­зи­ро­ва­ны офи­ци­аль­ные дан­ные, свя­зан­ные с пыт­ка­ми и же­сто­ким об­ра­ще­ни­ем, а имен­но: дан­ные ГПУ от­но­си­тель­но уго­лов­ных про­из­водств; при­го­во­ры на­ци­о­наль­ных су­дов с 2012-го по 2017 г.; офи­ци­аль­ные све­де­ния учре­жде­ний здра­во­охра­не­ния о ко­ли­че­стве об­ра­ще­ний граж­дан за мед­по­мо­щью в свя­зи с из­би­е­ни­ем в по­ли­ции. Кро­ме то­го, пра­во­за­щит­ни­ки про­ве­ли ин­тер­вью с жерт­ва­ми ис­тя­за­ний, су­дья­ми, про­ку­ро­ра­ми, ад­во­ка­та­ми, пат­руль­ны­ми по­ли­цей­ски­ми, сле­до­ва­те­ля­ми и опе­ра­тив­ни­ка­ми Нац­по­ли­ции.

Толь­ко по офи­ци­аль­ным дан­ным учре­жде­ний здра­во­охра­не­ния, 2386 че­ло­век в 2017 г. об­ра­ти­лись за мед­по­мо­щью из-за травм, при­чи­нен­ных ра­бот­ни­ка­ми по­ли­ции. И с каж­дым го­дом та­ких об­ра­ще­ний ста­но­вит­ся боль­ше. Ме­ди­ки фик­си­ру­ют трав­мы го­ло­вы (30,12% из всех ви­дов травм), кор­пу­са те­ла, ко­неч­но­стей, мно­же­ствен­ные трав­мы.

На са­мом де­ле, го­во­рят ав­то­ры ис­сле­до­ва­ния, та­ких фак­тов на­мно­го боль­ше. Од­на­ко их ли­бо не фик­си­ру­ют вра­чи, ли­бо не рас­сле­ду­ют. В стране нет офи­ци­аль­но утвер­жден­но­го ме­ха­низ­ма фик­са­ции сле­дов пы­ток (мно­гие стра­ны ми­ра ис­поль­зу­ют для это­го Стам­буль­ский про­то­кол). А мед­стан­дар­ты уста­ре­ли: до сих пор ис­поль­зу­ют­ся пра­ви­ла су­деб­но-ме­ди­цин­ско­го опре­де­ле­ния сте­пе­ни тя­же­сти те­лес­ных по­вре­жде­ний, раз­ра­бо­тан­ные в 1995 г.

«Дол­жен су­ще­ство­вать от­ра­бо­тан­ный ме­ха­низм, утвер­жден­ный Мин­здра­вом: как толь­ко че­ло­век за­яв­ля­ет о фак­те ис­тя­за­ния, вра­чи долж­ны по опре­де­лен­но­му ал­го­рит­му за­фик­си­ро­вать те­лес­ные по­вре­жде­ния, а ин­фор­ма­цию немед­лен­но пе­ре­дать в ор­ган, рас­сле­ду­ю­щий имен­но фак­ты пы­ток. В про­тив­ном слу­чае они фак­ти­че­ски скро­ют пре­ступ­ле­ние. По та­ко­му ме­ха­низ­му долж­ны ра­бо­тать аб­со­лют­но все вра­чи, и в за­кры­тых учре­жде­ни­ях так­же. По­ка в Укра­ине в этом пол­ный про­вал», — го­во­рит один из ав­то­ров ис­сле­до­ва­ния, ис­пол­ни­тель­ный ди­рек­тор Экс­перт­но­го цен­тра по пра­вам че­ло­ве­ка Юрий Бе­ло­усов.

Ру­ко­во­ди­те­ли по­ли­ции по­ощ­ря­ют пыт­ки

Со­глас­но ис­сле­до­ва­нию, ча­ще не­над­ле­жа­щее об­ра­ще­ние при­ме­ня­ют работники опе­ра­тив­ных под­раз­де­ле­ний, участ­ко­вой служ­бы и пат­руль­ной по­ли­ции, ко­то­рые пер­вы­ми кон­так­ти­ру­ют с за­дер­жан­ны­ми и пы­та­ют­ся уста­но­вить об­сто­я­тель­ства пра­во­на­ру­ше­ния. При этом непо­сред­ствен­ное уча­стие в ис­тя­за­ни­ях при­ни­ма­ют ру­ко­во­ди­те­ли под­раз­де­ле­ний по­ли­ции.

«При­мер­но 10–11% че­ло­век, при­ме­ня­ю­щих пыт­ки, — ру­ко­во­ди­те­ли от­де­лов, рай­от­де­лов по­ли­ции. Это пря­мое ука­за­ние мо­ло­дым со­труд­ни­кам на то, что та­кой ме­тод раз­ре­шен. По-мо­е­му, эти лю­ди в первую оче­редь долж­ны нести от­вет­ствен­ность за при­ме­не­ние пы­ток», — рас­ска­зы­ва­ет экс­перт.

По офи­ци­аль­ным дан­ным, пра­во­охра­ни­те­ли ча­ще все­го при­ме­ня­ют из­би­е­ние ру­ка­ми и но­га­ми, ду­бин­ка­ми, пси­хо­ло­ги­че­ское дав­ле­ние, ду­ше­ние, за­ла­мы­ва­ние рук, элек­тро­ток, за­пу­ги­ва­ние ог­не­стрель­ным ору­жи­ем.

Па­лоч­ная си­сте­ма ни­ку­да не де­лась

Кра­е­уголь­ным кам­нем это­го во­про­са яв­ля­ет­ся су­ще­ству­ю­щая ме­то­ди­ка рас­сле­до­ва­ния пре­ступ­ле­ний в по­ли­ции, вы­стро­ен­ная на по­лу­че­нии при­зна­ния от по­до­зре­ва­е­мо­го.

«Пыт­ки име­ли ме­сто не по­то­му, что по­ли­цей­ские не зна­ют прак­ти­ки Ев­ро­пей­ско­го су­да. По­ка призна­ние бу­дет глав­ным мо­мен­том в рас­сле­до­ва­нии, по­ка про­ку­ро­ры, судьи бу­дут тре­бо­вать от по­ли­цей­ских, что­бы те до­би­ва­лись при­зна­ния, от пы­ток ни­ку­да не деть­ся», — го­во­рит Юрий Бе­ло­усов.

Да­же по­сле при­ня­тия но­вой ре­дак­ции УПК в 2012 г., ко­то­рый ввел ряд предо­хра­ни­те­лей от вы­би­ва­ния при­зна­ний из по­до­зре­ва­е­мых, эта прак­ти­ка оста­лась в пра­во­охра­ни­тель­ных ор­га­нах. Но ес­ли рань­ше «вы­би­ва­ли» так на­зы­ва­е­мую яв­ку с по­вин­ной, то те­перь — ин­фор­ма­цию о до­ка­за­тель­ствах при­част­но­сти по­до­зре­ва­е­мо­го к пре­ступ­ле­нию.

На вто­ром ме­сте сре­ди наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ных при­чин ис­тя­за­ний и же­сто­ко­го об­ра­ще­ния — «на­ка­за­ние ли­ца за опре­де­лен­ные дей­ствия или за дей­ствия тре­тьих лиц, в со­вер­ше­нии ко­то­рых их по­до­зре­ва­ют» и за­пу­ги­ва­ние за­дер­жан­но­го ли­ца.

По­сле по­лу­че­ния до­ка­за­тельств с при­ме­не­ни­ем пы­ток пра­во­охра­ни­те­ли их ле­га­ли­зи­ру­ют. На­при­мер, про­во­дят след­ствен­ный экс­пе­ри­мент, во вре­мя ко­то­ро­го по­до­зре­ва­е­мое ли­цо яко­бы доб­ро­воль­но со­об­ща­ет об об­сто­я­тель­ствах со­вер­ше­ния пре­ступ­ле­ния и о ме­сто­на­хож­де­нии ве­ще­ствен­ных до­ка­за­тельств.

Для че­го вы­би­вать эти сви­де­тель­ства, ес­ли мож­но про­ве­сти обыч­ное рас­сле­до­ва­ние?

«При­чин мно­го, — го­во­рит Ю.бе­ло­усов. — Во-пер­вых, это яв­ный кри­те­рий оцен­ки ра­бо­ты по­ли­ции. Что бы ни го­во­рил А.ава­ков, оце­ни­ва­ют ис­клю­чи­тель­но по ко­ли­че­ствен­ным по­ка­за­те­лям: чем боль­ше дел на­прав­ле­но в суд, чем боль­ше про­цент рас­кры­тых пре­ступ­ле­ний, тем луч­ше. Это при­во­дит к сме­ще­нию ак­цен­тов: пра­во­охра­ни­те­ли ра­бо­та­ют на по­ка­за­те­ли».

К при­чи­нам рас­про­стра­нен­но­сти пы­ток ис­сле­до­ва­те­ли от­но­сят так­же низ­кую ква­ли­фи­ка­цию пра­во­охра­ни­те­лей и за­бю­ро­кра­ти­зи­ро­ван­ность си­сте­мы.

«Пра­во­охра­ни­тель ду­ма­ет: за­чем мне бе­гать, ис­кать до­ка­за­тель­ства, ис­поль­зо­вать тех­ни­че­ские сред­ства, по­лу­чать огром­ное ко­ли­че­ство раз­ре­ше­ний, встре­чать­ся с аген­та­ми, ес­ли мне про­сто нуж­но най­ти по­до­зре­ва­е­мо­го и вы­бить призна­ние», — при­во­дит при­мер Ю.бе­ло­усов.

Кро­ме то­го, ска­зы­ва­ет­ся и боль­шая эмо­ци­о­наль­ная на­груз­ка по­ли­цей­ских, что при­во­дит к про­фес­си­о­наль­ной де­фор­ма­ции и вы­го­ра­нию.

Су­ды про­сто уволь­ня­ют ви­нов­ных по­ли­цей­ских

Од­на­ко клю­че­вой при­чи­ной ис­тя­за­ний и же­сто­ко­го об­ра­ще­ния в де­я­тель­но­сти пра­во­охра­ни­те­лей яв­ля­ет­ся без­на­ка­зан­ность из-за ненад­ле­жа­щей ква­ли­фи­ка­ции пы­ток, от­сут­ствия эф­фек­тив­но­го ме­ха­низ­ма рас­сле­до­ва­ния, при­ме­не­ния на­ци­о­наль­ны­ми су­да­ми чрез­вы­чай­но мяг­ких на­ка­за­ний ли­бо же во­об­ще осво­бож­де­ние ви­нов­ных в ис­тя­за­ни­ях от от­вет­ствен­но­сти.

По сло­вам ав­то­ров ис­сле­до­ва­ния, это про­ис­хо­дит из-за кон­флик­та ин­те­ре­сов: ведь про­ку­рор, с од­ной сто­ро­ны, от­ве­ча­ет за свое­вре­мен­ное рас­сле­до­ва­ние пре­ступ­ле­ния, в со­вер­ше­нии ко­то­ро­го по­до­зре­ва­ют за­дер­жан­ное ли­цо, а с дру­гой — он дол­жен ре­а­ги­ро­вать на жа­ло­бы это­го ли­ца о при­ме­не­нии к нему пы­ток. По мне­нию от­дель­ных про­ку­ро­ров, это мо­жет при­ве­сти к за­тя­ги­ва­нию рас­сле­до­ва­ния «ос­нов­но­го пре­ступ­ле­ния» и, со­от­вет­ствен­но, к несвое­вре­мен­ной пе­ре­да­че де­ла в суд.

Ука­зы­ва­ют ис­сле­до­ва­те­ли и на про­бе­лы в уго­лов­ном за­ко­но­да­тель­стве в ча­сти ква­ли­фи­ка­ции фак­тов ненад­ле­жа­ще­го об­ра­ще­ния. На­при­мер, в про­шлом го­ду по статье ис­тя­за­ния (ст. 127 УКУ) в суд пе­ре­да­ли все­го де­вять про­из­водств. При этом ука­зан­ная ста­тья от­но­сит пыт­ки к пре­ступ­ле­ни­ям сред­ней тя­же­сти (от двух до пя­ти лет).

Боль­шин­ство та­ких дел ква­ли­фи­ци­ру­ют как пре­вы­ше­ние слу­жеб­ных пол­но­мо­чий, свя­зан­ное с на­си­ли­ем (ста­тья 365, часть 2 УКУ). Од­на­ко и их еже­год­но до­хо­дит до су­да не бо­лее 15–20.

«Боль­шин­ство су­деб­ных при­го­во­ров осво­бож­да­ет по­ли­цей­ских от от­бы­тия на­ка­за­ния за пыт­ку. Это до­ка­зы­ва­ет, что су­ды рас­смат­ри­ва­ют пыт­ку как нетяж­кое пре­ступ­ле­ние. Сред­ний срок да­же для тех, ко­го ре­аль­но при­влек­ли к от­вет­ствен­но­сти, со­став­ля­ет три-че­ты­ре го­да», — го­во­рит ис­пол­ни­тель­ный ди­рек­тор Экс­перт­но­го цен­тра по пра­вам че­ло­ве­ка.

Что мож­но из­ме­нить?

Ав­то­ры ис­сле­до­ва­ния убеж­де­ны, что на­до уси­лить от­вет­ствен­ность за пыт­ки, по мень­шей ме­ре, до пя­ти лет ли­ше­ния сво­бо­ды, при этом раз­гра­ни­чить «пыт­ки» и «пре­вы­ше­ние вла­сти».

Необ­хо­ди­мо так­же ме­нять су­деб­ную прак­ти­ку.

«Важ­но, что­бы су­ды ак­тив­но ре­а­ги­ро­ва­ли. Как толь­ко су­дья по­лу­ча­ет ин­фор­ма­цию, что до­ка­за­тель­ство по­лу­че­но под пыт­кой, он дол­жен изы­мать его из про­цес­са и осво­бож­дать по­до­зре­ва­е­мо­го. То­гда от­па­дет же­ла­ние при­ме­нять пыт­ки и у пра­во­охра­ни­те­лей: за­чем тра­тить столь­ко вре­ме­ни, пы­тать по­до­зре­ва­е­мо­го, ес­ли су­дья его по­том от­пу­стит, а к уго­лов­ной от­вет­ствен­но­сти при­вле­кут са­мо­го пра­во­охра­ни­те­ля?» — счи­та­ет Ю.бе­ло­усов.

А пра­во­охра­ни­те­ли как аль­тер­на­ти­ву ис­тя­за­ни­ям мо­гут при­ме­нять, на­при­мер, так на­зы­ва­е­мое про­цес­су­аль­ное ин­тер­вью, ко­гда це­лью яв­ля­ет­ся не призна­ние, а сбор точ­ных дан­ных. При этом из­ме­не­ние под­хо­дов к рас­сле­до­ва­нию долж­но про­ис­хо­дить на всех эта­пах след­ствия.

Рас­сле­до­ва­ние пы­ток долж­но быть од­ним из ос­нов­ных на­прав­ле­ний Го­су­дар­ствен­но­го бю­ро рас­сле­до­ва­ний, а МЗ долж­но раз­ра­бо­тать еди­ный ме­ди­цин­ский стан­дарт фик­са­ции при­зна­ков ис­тя­за­ний, счи­та­ют ис­сле­до­ва­те­ли.

Глав­ное, го­во­рят спе­ци­а­ли­сты, что­бы во всех зве­ньях пра­во­охра­ни­тель­ной си­сте­мы по­ня­ли: пыт­ка — это неэф­фек­тив­ный ме­тод, ко­то­рый не поз­во­ля­ет най­ти ре­аль­но ви­нов­ных лю­дей. Но это на­деж­ный ме­тод для осуж­де­ния неви­нов­ных.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.