Ры­царь джа­за,

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ма­ри­ан­на ГОН­ЧА­РО­ВА

Аут­факт*

*Ауф­такт — за­такт, вро­де как бе­рёшь ды­ха­ние и…

Они по­до­шли ко мне, за­га­доч­ные лю­ди в шля­пах, и го­во­рят: «Слу­шай, бро, мы чи­та­ли твои кни­ги. Ты, по­лу­ча­ет­ся, пи­шешь джаз?! Толь­ко сло­ва­ми. Стиль у те­бя та­кой, джа­зо­вый. Син­ко­пы, пуль­са­ция, три­о­ли… Наг­ло и уве­рен­но об­хо­дишь гра­унд-бит. Па-ра-па-пэу­уу! Да­вай, на­пи­ши сво­им джа­зом про джаз, а? Ма­ло пи­шут про джаз, слу­шай. И не за­бы­вай сме­щать са­мое важ­ное на сла­бые до­ли. Де­лай ак­цен­ты. Йее-е-е-е! У те­бя по­лу­чит­ся, по­то­му что у те­бя ир­ра­ци­о­наль­ная рит­ми­ка, бей­би. Да­вай, са­дись и пи­ши про джаз!»

То есть эти трое, как ока­за­лось, джа­зо­вые му­зы­кан­ты, ме­ня хва­ли­ли за то, за что неко­то­рые кри­ти­ки и чи­та­те­ли ру­га­ют и осуж­да­ют. Зна­чит, на­до пи­сать про джаз в свободной фор­ме. Как по­ет­ся в «Ду­хов­ном кон­цер­те» Дю­ка Эл­линг­то­на: «Freedom! Freedom!»

Вступ­ле­ние*

*Вступ­ле­ние — это про­сто вступ­ле­ние

Меж­ду­на­род­ный День джа­за, ре­бя­та, очень ско­ро, 30 ап­ре­ля. Хо­тя, чест­но го­во­ря, я всю жизнь счи­та­ла, что джаз — му­зы­ка осе­ни. Со­гла­си­тесь, ле­то рас­пу­щен­ное, зи­ма ску­пая, вес­на роб­кая, но опро­мет­чи­вая, а осень щед­рая и муд­рая. В воз­расте. И есть в ней ка­кая-то за­гад­ка и пе­чаль. Точ­но как в джа­зе — за­гад­ка и пе­чаль. Муд­рость и тайна.

Ко­ро­че, с на­сту­па­ю­щим при­част­ных! Как вы ду­ма­е­те, мно­го ли у нас при­част­ных? Вот ин­те­рес­но, сколь­ко лю­дей в стране дей­стви­тель­но лю­бят, слу­ша­ют джаз. Я уж не го­во­рю — иг­ра­ют или по­ют. Мы за­спан­ные. У нас ле­ни­вые уши. В ка­фе и ре­сто­ра­нах, как пра­ви­ло, — лег­кая по­пса или рэп. В луч­шем слу­чае — рок. В раз­вле­ка­тель­ных цен­трах — так на­зы­ва­е­мая клуб­ная му­зы­ка, от ко­то­рой ту­ма­нит­ся со­зна­ние. Не уве­ре­на, му­зы­ка ли это во­об­ще. В марш­рут­ках… Вот это да­вай­те опу­стим, за­чем пор­тить на­стро­е­ние, ес­ли мы со­би­ра­ем­ся по­го­во­рить о джа­зе. О джа­зе! «Freedom! Freedom!»

Джа­зо­вый квад­рат*

*Джа­зо­вый квад­рат — это му­зы­каль­ная те­ма

Ни­ко­лай Яко­вле­вич Го­ло­ща­пов — один из са­мых ав­то­ри­тет­ных и ува­жа­е­мых спе­ци­а­ли­стов стра­ны в об­ла­сти пре­по­да­ва­ния и ис­пол­ни­тель­ства джа­за. За­слу­жен­ный ра­бот­ник куль­ту­ры Укра­и­ны, ос­но­ва­тель и бес­смен­ный ру­ко­во­ди­тель эст­рад­но­джа­зо­во­го от­де­ле­ния Одес­ско­го учи­ли­ща ис­кусств и куль­ту­ры им.к.дань­ке­ви­ча. На ба­зе от­де­ле­ния Ни­ко­лай Го­ло­ща­пов со­здал джаз-ор­кестр, при­ни­ма­ю­щий уча­стие в джа­зо­вых фе­сти­ва­лях Ев­ро­пы. Есте­ствен­но, ди­ри­жи­ру­ет им. Член пре­зи­ди­у­ма джа­зо­вой ас­со­ци­а­ции Укра­и­ны. Со­ор­га­ни­за­тор и за­ме­сти­тель пред­се­да­те­ля жю­ри Меж­ду­на­род­но­го фе­сти­ва­ля-кон­кур­са Master-jam Fest. В его джа­зор­кест­ре иг­ра­ют и по­ют сту­ден­ты и вы­пуск­ни­ки учи­ли­ща ис­кусств, а так­же по­чи­та­ют за честь иг­рать из­вест­ные му­зы­кан­ты. При­чем, как го­во­рят, это един­ствен­ный му­зы­каль­ный кол­лек­тив Одес­сы, а то и — бе­рем но­ту вы­ше, вы­ше, еще вы­ше — Укра­и­ны, где му­зы­кан­ты иг­ра­ют безо вся­ких го­но­ра­ров, а ра­ди удо­воль­ствия. Сво­е­го и слу­ша­те­лей. По­то­му что — «Freedom! Freedom!»

Брейк*

*Брейк — это ко­гда ор­кестр за­мол­ка­ет, со­ли­ру­ет один ин­стру­мент

— Да­вай­те по­го­во­рим не обо мне лич­но, а о джа­зе, — го­во­рит Ни­ко­лай Го­ло­ща­пов. — Где кон­ча­ют­ся сло­ва — на­чи­на­ет­ся му­зы­ка, — го­во­рил по­эт, пуб­ли­цист и кри­тик Ген­рих Гейне. Не­бла­го­дар­ное де­ло — пы­тать­ся рас­ска­зать сло­ва­ми о му­зы­ке. Ее на­до слу­шать и чув­ство­вать. Это чув­ствен­ная, ир­ра­ци­о­наль­ная сфе­ра. Му­зы­ка — вне кру­га фи­зи­че­ских ка­те­го­рий. На мой вз­гляд, са­мая вы­со­кая сте­пень вы­ра­же­ния это­го ча­ро­дей­ства — джаз.

Лю­бая му­зы­ка вы­гля­дит сле­ду­ю­щим об­ра­зом: ком­по­зи­тор на­пи­сал зна­ки. Эти зна­ки пе­ре­да­ли ис­пол­ни­те­лю. Ис­пол­ни­тель их про­чи­тал и рас­ска­зал слу­ша­те­лю. Слу­ша­тель по­нял или не по­нял. Кто ви­но­ват, ес­ли слу­ша­тель не по­нял? То ли ав­тор, то ли ис­пол­ни­тель, то ли сам слу­ша­тель. Ко­гда же вы­хо­дит на сце­ну джа­зо­вый му­зы­кант, сред­нее зве­но уби­ра­ет­ся: ав­тор, он же ис­пол­ни­тель и слу­ша­тель. Тут один кри­те­рий — сте­пень ис­крен­но­сти, сте­пень про­фес­си­о­наль­ной убе­ди­тель­но­сти. И тут ни­кто ни­ко­го не об­ма­нет. Ес­ли че­ло­век су­мел что-то сыг­рать так, что­бы пуб­ли­ка ах­ну­ла, зна­чит, цель до­стиг­ну­та. Как му­зы­кант это де­ла­ет — он да­же сам на­вер­ня­ка не зна­ет. Ко­гда джа­зо­вый ис­пол­ни­тель вы­хо­дит на сце­ну, он да­же не зна­ет, как он это бу­дет иг­рать. Это не тот слу­чай, ко­гда звук-знак, знак-звук. Джаз — это звук-эмо­ция. И все сра­зу. Сущ­ность джа­за — эмо­ции, раз­мыш­ле­ния. Джаз сра­зу про­ве­ря­ет му­зы­кан­та, ис­пол­ни­те­ля на его ис­тин­ную сто­и­мость.

Ко­неч­но, я упро­стил: у ис­пол­ни­те­лей ака­де­ми­че­ской му­зы­ки де­ло не толь­ко в зна­ках и хо­ро­шей тре­ни­ров­ке. «Лун­ную со­на­ту» иг­ра­ют все и по-раз­но­му. Кто-то ге­ни­аль­но, кто-то по­сред­ствен­но. Но как иг­ра­ла ее Та­тья­на Ни­ко­ла­е­ва, как иг­рал Рих­тер, не иг­ра­ет ни­кто. Во­об­ще все правила ле­тят к чер­то­вой ма­те­ри, ко­гда на сце­ну вы­хо­дит та­лант­ли­вый че­ло­век. Та­лант — это сво­бо­да. А джаз — это во­об­ще выс­шая сте­пень му­зы­каль­ной сво­бо­ды. Ко­неч­но, есть бо­лее вы­со­ко­ин­тел­лек­ту­аль­ные ви­ды ис­кус­ства, жан­ры му­зы­ки. Ду­маю, что ака­де­ми­че­ская му­зы­ка слож­нее, чем джаз. Но в джа­зо­вой му­зы­ке есть осо­бое скры­тое чу­до, вы­зы­ва­ю­щее в на­шем серд­це тре­пет, ко­то­рое и со­зда­ет этот за­га­доч­ный ре­зо­нанс, до сих пор не раз­га­дан­ный. Джаз — это тайна.

Бридж*

*Бридж — связ­ка меж­ду му­зы­каль­ны­ми квад­ра­та­ми. вро­де по­чти неза­мет­но, но тре­бу­ет точ­но­сти и вни­ма­тель­но­сти

— Да, Ни­ко­лай Яко­вле­вич, со­глас­на, джаз — это магия. И ко­гда му­зы­кант иг­ра­ет джаз, он по­сте­пен­но ре­ша­ет за­да­чи и от­кры­ва­ет для се­бя и для ме­ня, слу­ша­те­ля, тай­ны ми­ро­зда­ния. А в им­про­ви­за­ции во­об­ще скрыт ка­кой-то код. Мо­жет быть, код на­ше­го про­ис­хож­де­ния? На­ше­го Бо­же­ствен­но­го про­ис­хож­де­ния? Как ду­ма­е­те? — Прав­да. В джа­зо­вой му­зы­ке есть небе­са. Джаз и его выс­шее про­яв­ле­ние, им­про­ви­за­ция, — это лю­бовь и гар­мо­ния. Джаз — это гар­мо­ния и лю­бовь.

Ауф­такт. Ни­ко­лай Го­ло­ща­пов чув­ству­ет и про­пус­ка­ет че­рез се­бя до дро­жи в ко­лен­ках каж­дый звук, каж­дый ак­корд, лю­бую му­зы­каль­ную фра­зу. Осо­бо изоб­ре­та­тель­ный фан­та­сти­че­ский им­про­ви­за­ци­он­ный ход во­об­ще мо­жет вы­ши­бить его из реальности, как ви­но. Лю­би­мец сту­ден­тов, дру­зей, по­клон­ни­ков джа­за, одес­си­тов, мно­гих и мно­гих джа­зо­вых му­зы­кан­тов ми­ра, с кем уда­ва­лось иг­рать… Оба­я­тель­ный и об­щи­тель­ный. Ино­гда мол­ча­ли­вый и за­дум­чи­вый. В сво­бод­ное вре­мя слу­ша­ет му­зы­ку. Или ака­де­ми­че­скую. Или джаз. Свинг. «Нет джа­за без свин­га, — по­вто­ря­ет он сло­ва обо­жа­е­мо­го им Дю­ка Эл­линг­то­на — А что есть свинг?» Это — то под­кор­ко­вое, что ты чув­ству­ешь на ге­не­ти­че­ском уровне, это ос­но­ва джа­за. Нет джа­за без свин­га. Ко­гда во вре­мя ис­пол­не­ния про­ис­хо­дит что-то та­кое, что нель­зя опи­сать сло­ва­ми, это, на­вер­ное, и есть свинг, это есть джаз.

Чейз*

*Чейз — пе­ре­клич­ка со­ли­стов. Один им­про­ви­зи­ру­ет, по­том вто­рой…

— А вот ска­жи­те, как му­зы­кант, иг­рая хо­ро­шо тем­пе­ри­ро­ван­ный кла­вир, вдруг по­ни­ма­ет, что му­зы­ка его жиз­ни — это джаз? — Ни­кто не зна­ет, как это про­ис­хо­дит. И я в том чис­ле. Та­ин­ство, ко­то­рое де­ла­ет му­зы­ку му­зы­кой. Обык­но­вен­но­го че­ло­ве­ка — му­зы­кан­том. А му­зы­кан­та — джаз­ме­ном. У каж­до­го есть ге­не­ти­че­ская пред­рас­по­ло­жен­ность, пси­хо­ло­ги­че­ский кон­тур. Для ме­ня, как ока­за­лось в ран­ней юно­сти, джа­зо­вое со­сто­я­ние бли­же и род­нее все­го. Я по об­ра­зо­ва­нию вал­тор­нист. Мно­го лет иг­рал в сим­фо­ни­че­ском ор­кест­ре, до сих пор хо­жу на все сим­фо­ни­че­ские кон­цер­ты, на все пре­мье­ры в опер­ном те­ат­ре, я ква­ли­фи­ци­ро­ван­ный ме­ло­ман. При этом к чис­лу зна­то­ков се­бя не при­чис­ляю. Но люб­лю, чув­ствую, слу­шаю в удо­воль­ствие. Мо­жет быть, чув­ствую боль­ше дру­гих, по­то­му что есть воз­мож­ность срав­ни­вать. — Как на­ча­лась му­зы­ка в ва­шей жиз­ни? — Так по­лу­чи­лось, что я че­ло­век ра­бо­че-кре­стьян­ско­го про­ис­хож­де­ния и са­мо­уч­ка. Но, сколь­ко се­бя пом­ню, му­зы­ка для ме­ня бы­ла бо­же­ством. Ко­гда я впер­вые в 1958 го­ду по­до­шел к му­зы­каль­но­му учи­ли­щу, это бы­ло на Кав­ка­зе, в Став­ро­по­ле, там бы­ла боль­шая вы­со­кая лест­ни­ца на вто­рой этаж, у ме­ня, со­всем юно­го, креп­ко­го пар­ня очень нероб­ко­го де­сят­ка, бук­валь­но от­ня­лись но­ги от бла­го­го­ве­ния. Это был са­мый на­сто­я­щий ре­ли­ги­оз­ный экс­таз. Я учил­ся в му­зы­каль­ном учи­ли­ще и так был по­гло­щен му­зы­кой, зву­ка­ми, жаж­дой зна­ний, что во­об­ще ни­че­го не за­ме­чал во­круг. Я до сих пор сом­не­ва­юсь в сво­их при­род­ных пси­хо­фи­зи­че­ских му­зы­каль­ных спо­соб­но­стях. Чест­ное сло­во даю вам. Но мо­гу ска­зать, что я не был ду­ра­ком и па­хал, как ло­шадь. Я ра­бо­тал очень мно­го. Про­сы­пал­ся с но­та­ми в го­ло­ве, и спать ло­жил­ся с му­зы­кой в серд­це. Сей­час лю­ди на ночь смот­рят те­ле­ви­зор или чи­та­ют со­ци­аль­ные се­ти, а я на ночь чи­тал но­ты и ре­шал за­да­чи по гар­мо­нии. Тео­ре­ти­че­ская часть му­зы­ки со­дер­жит очень мно­го от ма­те­ма­ти­ки. По­сколь­ку я ни­где не учил­ся до по­ступ­ле­ния в му­зы­каль­ное учи­ли­ще, то мно­гие пред­ме­ты осво­ил сам, еще до по­ступ­ле­ния в учи­ли­ще. Не по­то­му, что я спо­соб­ный, а по­то­му, что тру­до­лю­би­вый. Окон­чил учи­ли­ще. По­том по­сту­пил в Одес­скую кон­сер­ва­то­рию. И стал за­ни­мать­ся джа­зом. То­гда я по­нял, что моя жизнь — джаз. По­том пе­ре­рыв: ар­мия — три го­да служ­бы в во­ен­ном ор­кест­ре. Вер­нул­ся в кон­сер­ва­то­рию. И опять джаз, мой лю­би­мый джаз. — Мой одес­ский дед по­вто­рял мне: «За­ни­май­ся му­зы­кой! В Одес­се все за­ни­ма­ют­ся му­зы­кой. Одес­са, — хва­стал­ся дед, — та­кой об­ра­зо­ван­ный го­род, что да­же так­си­сты иг­ра­ют в ор­кест­ре. И не ка­кие-то там мар­ши. А джаз. Джаз!» — Я вам боль­ше ска­жу. Без лиш­ней скром­но­сти — это я мно­го лет ру­ко­во­дил ор­кест­ром одес­ских так­си­стов «Зе­ле­ный ого­нек». Нет ху­да без добра. Ес­ли бы мы си­де­ли в фи­лар­мо­нии, нам бы пла­ти­ли за­ра­бот­ную пла­ту, и мы долж­ны бы­ли бы иг­рать про­грамм­ные про­из­ве­де­ния, утвер­жден­ные худ­со­ве­том, от­де­лом куль­ту­ры. А в ста­ту­се му­зы­кан­тов ор­кест­ра одес­ских так­си­стов мы иг­ра­ли то, что ду­ша тре­бу­ет, — джаз.

Одес­са во­об­ще все­гда слы­ла воль­ным, от­кры­тым го­ро­дом, и не толь­ко в от­но­ше­нии джа­за. Одес­са лю­бит джаз. Бо­лее то­го, са­ма Одес­са — это го­род­джаз. По­то­му что мен­та­ли­тет одес­си­та — это ка­че­ства, очень близ­кие эс­те­ти­че­ско­му на­прав­ле­нию джа­зо­вой му­зы­ки. Есть в этом смыс­ле на­ции и го­ро­да, ко­то­рые бо­лее со­от­вет­ству­ют или при­год­ны для ис­пол­не­ния и слу­ша­ния джа­зо­вой му­зы­ки. — Мне ка­жет­ся, нель­зя на­учить че­ло­ве­ка джа­зу. Где вы их на­хо­ди­те, этих та­лант­ли­вых де­тей? Чем они от­ли­ча­ют­ся от дру­гих му­зы­кан­тов? По ка­ким кри­те­ри­ям вы их от­би­ра­е­те? — Пер­вое. Джа­зу на­учить нель­зя. Да. Но джа­зу мож­но на­учить­ся. По­это­му ес­ли че­ло­век хо­чет, ес­ли у него к это­му ка­кие-то пред­по­сыл­ки, у нас есть це­лый ряд опре­де­лен­ных при­е­мов, ме­то­дик, упраж­не­ний, школ и так да­лее. Бе­ри и учись ос­но­вам джа­зо­вой тех­ни­ки, ос­но­вам ин­тер­пре­та­ции, ос­но­вам джа­зо­вой им­про­ви­за­ции. В прин­ци­пе, лю­бой му­зы­каль­но ода­рен­ный че­ло­век мо­жет это­му на­учить­ся. Дру­гое де­ло, как он этим рас­по­ря­дит­ся. Вот тут уже за­ви­сит от Бо­жье­го да­ра.

Был в Одес­се вы­да­ю­щий­ся му­зы­кант — Ев­ге­ний На­у­мо­вич Бо­ло­тин­ский, ле­ген­дар­ный че­ло­век. В кон­це 50-х — на­ча­ле 60-х го­дов он со­здал у нас сим­фод­жаз — Одес­ский мо­ло­деж­ный джа­зо­вый ор­кестр, внут­ри ко­то­ро­го су­ще­ство­вал те­атр «Пар­нас-2». Позд­нее он стал глав­ным ди­ри­же­ром ле­нин­град­ско­го «Ба­ле­та на льду». И вот — га­стро­ли. Фран­ция. То­гда га­стро­ли во Фран­цию вы­гля­де­ли так: ди­ри­жер и но­ты. Му­зы­кан­тов на­ня­ли там, им по­ло­жи­ли но­ты, они долж­ны иг­рать. Труд­но объ­яс­нить, по­че­му: то ли деньги, то ли КГБ. Учи­ты­вая жанр — джаз — и то, и дру­гое. У Бо­ло­тин­ско­го там бы­ли фраг­мен­ты, где му­зы­кан­ты иг­ра­ли им­про­ви­за­ции. На ре­пе­ти­ции во Фран­ции, до это­го ме­ста дой­дя, он об­ра­тил­ся к му­зы­кан­там и спро­сил: «Кто уме­ет им­про­ви­зи­ро­вать

по бук­вен­но­циф­ро­вой схе­ме?» Ор­кест­ран­ты на него недо­умен­но по­смот­ре­ли и все под­ня­ли ру­ки. Все уме­ют им­про­ви­зи­ро­вать!

На­учить­ся тех­ни­ке им­про­ви­за­ции то­же мож­но. Тут то­же есть опре­де­лен­ные при­е­мы, вспо­мо­га­тель­ные зву­ки, ар­пе­джи­ро­ван­ные ак­кор­ды. Но для то­го, что­бы на­учить­ся этим та­лант­ли­во поль­зо­вать­ся, нуж­но иметь по­да­рок от небес — лиш­нюю джа­зо­вую из­ви­ли­ну. Вот как у вас, ли­те­ра­то­ров. Пи­сать мож­но на­учить каж­до­го. Но не каж­дый че­ло­век мо­жет стать та­лант­ли­вым ли­те­ра­то­ром. При­мер­но вот так. — Рас­ска­жи­те о лю­дях, ко­то­рые бы­ли и есть ря­дом с ва­ми в ва­шей про­фес­сии. — О! Та­тья­на Бо­е­ва. Бо­гом по­це­ло­ван­ная. Вот ко­му бы­ло да­но петь джаз! Это са­мая та­лант­ли­вая пе­ви­ца на всей пост­со­вет­ской тер­ри­то­рии. Ни­ка­ких зва­ний или ме­да­лей у нее не бы­ло, но дар Бо­жий к пе­нию джа­за был зо­ло­той! К сло­ву, у нее име­ла уда­чу учить­ся Ла­ри­са До­ли­на, но она по­ня­ла, что джа­зом ни де­нег, ни зва­ний не за­ра­бо­та­ешь, и ушла в по­псу.

Алек­сей Пе­ту­хов, пи­а­нист, ком­по­зи­тор. Сей­час он пре­по­да­ва­тель эст­рад­но­го от­де­ла учи­ли­ща ис­кусств. Он при­шел к нам та­кой ху­день­кий, стес­ни­тель­ный, с дву­мя «ле­вы­ми» ру­ка­ми… И взя­ли его, как-то ин­ту­и­тив­но по­чув­ство­ва­ли, что в маль­чи­ке Бо­жья ис­кра… Сла­ва Бо­гу, раз­гля­де­ли, не про­пу­сти­ли. Счи­таю Алек­сея луч­шим джа­зо­вым пи­а­ни­стом в Укра­ине. Я от­ве­чаю за свои сло­ва. Есть джа­зо­вые пи­а­ни­сты бо­лее по­пу­ляр­ные, есть яр­кие «фо­кус­ни­ки», есть «юмо­ри­сты», ко­то­рые уме­ют раз­влечь пуб­ли­ку, есть от­лич­ные пи­а­ни­сты в Харь­ко­ве, в Ки­е­ве, но Алек­сей Пе­ту­хов — луч­ше всех.

Я еще не упо­мя­нул Сер­гея Те­рен­тье­ва, а он — явление в ис­кус­стве! — Да, Сер­гей Терентьев — утон­чен­ный изыс­кан­ный вир­ту­оз. Ма­эст­ро «шел­ко­вые паль­цы». Весь му­зы­каль­ный мир же­ла­ет ему здо­ро­вья и ждет, ко­гда он вер­нет­ся за ро­яль. А ком­по­зи­то­ра и пи­а­ни­ста Алек­сея Пе­ту­хо­ва я слу­ша­ла в Ар­ме­нии. В нем что-то есть ино­пла­нет­ное. И не толь­ко в уди­ви­тель­ной го­во­ря­щей би­сер­ной му­зы­ке, ко­то­рую он иг­ра­ет, но и во взгля­де, в ли­це, в фи­гу­ре, в по­ве­де­нии. Меж­ду про­чим, я в аэро­пор­ту спас­ла его ба­гаж, ко­то­рый кто-то по ошиб­ке пы­тал­ся уне­сти. А сам Алек­сей, рас­се­ян­ный и меч­та­тель­ный, в это вре­мя был весь, ви­ди­мо, во вла­сти но­вых зву­ков в сво­ем серд­це и да­же не об­ра­тил вни­ма­ния, что его сум­ку пы­та­ют­ся ста­щить. Рас­ска­жи­те еще о Елене Шевченко. На­сколь­ко я знаю, эта жен­щи­на — хо­дя­чая и очень сим­па­тич­ная эн­цик­ло­пе­дия исто­рии му­зы­ки. — Ле­на — за­ме­ча­тель­ная ум­ни­ца. Она дей­стви­тель­но чи­та­ет у нас в учи­ли­ще ис­кусств ис­то­рию му­зы­ки. Она бес­смен­ная ве­ду­щая кон­цер­тов ака­де­ми­че­ской и джа­зо­вой му­зы­ки, ав­тор и ве­ду­щая бо­лее 3000 пе­ре­дач о му­зы­ке на ра­дио­ка­на­ле «Гар­мо­ния ми­ра». У Еле­ны очень хо­ро­шая па­мять и без­упреч­ный вкус. Ле­на Шевченко о джа­зе зна­ет все! Не пре­уве­ли­чи­ваю.

Бридж

Он ди­ри­жи­ру­ет ор­кест­ром очень де­ли­кат­но, кор­рект­но, на пер­вый вз­гляд не очень эмо­ци­о­наль­но и экс­прес­сив­но. Хо­тя ес­ли при­смот­реть­ся вни­ма­тель­нее — он ра­бо­та­ет не толь­ко ру­ка­ми, те­лом, ли­цом, гла­за­ми. Он весь на­тя­нут, как стру­на. Он дер­жит си­лу зву­ка на кон­чи­ках сво­их паль­цев, чут­ко пе­ре­би­рая ими в воз­ду­хе, пе­ре­да­вая виб­ра­ции сво­ей яр­кой, та­лант­ли­вой ду­ши му­зы­кан­там и во­ка­ли­стам сво­е­го ор­кест­ра. Впер­вые в Укра­ине под управ­ле­ни­ем Ни­ко­лая Го­ло­ща­по­ва ор­кестр иг­рал Ду­хов­ный концерт Дю­ка Эл­линг­то­на, вы­со­ко­ин­тел­лек­ту­аль­ную му­зы­ку, где, как кто-то го­во­рил, есть толь­ко Бог и джаз. В со­ста­ве ор­кест­ра бы­ли и при­гла­шен­ные со­ли­сты, и хор, и со­ли­сты-ин­стру­мен­та­ли­сты, и на­род­ный ар­тист Укра­и­ны Олег Школь­ник, ко­то­рый чи­тал преду­смот­рен­ные ав­то­ром тек­сты.

Брейк

— Это бы­ла моя дав­няя меч­та. Дю­ка Эл­линг­то­на я слу­шал «жи­вьем» в Ки­е­ве, 1 ок­тяб­ря 1971 го­да. 14 ок­тяб­ря у ме­ня ро­дил­ся сын. За две недели до рож­де­ния сы­на я уехал в Киев. Я то­гда ча­сто ез­дил (как пра­ви­ло, на один день) в те го­ро­да, где про­хо­ди­ли осо­бен­ные кон­цер­ты или фе­сти­ва­ли, ку­да при­ез­жа­ли из­вест­ные му­зы­кан­ты и ис­пол­ни­те­ли. Ез­дил или иг­рать, или слу­шать. И вот в Киев при­ез­жа­ет Дюк Эл­линг­тон. А сын вот-вот дол­жен ро­дить­ся. Но я ду­мал: ес­ли не по­еду на этот концерт, я се­бе это­го ни­ко­гда не про­щу.

«А ес­ли ты уедешь, не про­щу я!» — вскри­ча­ла то­гда моя юная же­на.

Я под­го­то­вил все и всех. Жене, ес­ли что, на­до бы­ло толь­ко снять труб­ку. И я по­ехал. По­слу­шал Эл­линг­то­на — и в ту же ночь, пе­ре­пол­нен­ный му­зы­кой, вер­нул­ся до­мой. И толь­ко спу­стя две недели ро­дил­ся сын. — Же­на про­сти­ла? — Ко­неч­но. Она по­ни­ма­ла, что у ме­ня две люб­ви — она и джаз. Я по­том с ужа­сом ду­мал, что мог­ло бы слу­чить­ся… — …ес­ли бы сын ро­дил­ся в эту

ночь без вас? — …ес­ли бы я не по­пал на концерт Дю­ка Эл­линг­то­на! Он дал мне ды­ха­ние на всю жизнь. Я вспо­ми­нал об этом, ко­гда на юби­лее учи­ли­ща вы­шел ди­ри­жи­ро­вать его Ду­хов­ный концерт.

Рифф*

*Рифф — ор­кест­ро­вая под­держ­ка со­ли­ста

— Для вас важ­на лич­ность че­ло­ве­ка, к ко­то­ро­му вы при­хо­ди­те слу­шать или иг­ра­е­те вме­сте джаз? На­сколь­ко он хо­ро­ший че­ло­век, на­сколь­ко он доб­рый… Как во­об­ще лич­ность че­ло­ве­ка вы­ра­жа­ет­ся в му­зы­ке? Мне ка­жет­ся, в ра­бо­те ли­те­ра­то­ра вид­но, что он за че­ло­век. Да­же ес­ли он пи­шет са­мую доб­рую сказ­ку в ми­ре, все рав­но вдруг про­ска­ки­ва­ет что-то сущ­ност­ное, тща­тель­но скры­ва­е­мое, что мо­жет боль­ше ска­зать о че­ло­ве­ке, чем ин­тер­вью с ним, дол­гое об­ще­ние или рас­ска­зы дру­гих.

Брейк

— Вся­кий че­ло­век в ка­кой-то ме­ре ду­а­ли­сти­чен. Это ко­гда он, чув­ствуя од­но, вы­ра­жа­ет­ся по­дру­го­му…

У му­зы­кан­тов так бы­ва­ет до­воль­но ча­сто. Му­зы­кан­ты как лю­ди ча­сто яв­ля­ют со­бой пол­ную про­ти­во­по­лож­ность сво­ей му­зы­ке. Ведь че­ло­век ино­гда сам не зна­ет, что у него кро­ет­ся в ду­ше. А вот ком­по­зи­тор­ское искус­ство — это тот клю­чик, ко­то­рый от­кры­ва­ет ящик Пан­до­ры, ко­гда суть ком­по­зи­то­ра вы­би­ра­ет­ся на­ру­жу да­же по­ми­мо его во­ли.

Син­ко­па*

*Син­ко­па — сме­ще­ние ак­цен­та с силь­ной до­ли на сла­бую

— …его тай­ные же­ла­ния, за­висть… зло­ба… агрес­сия… Или на­обо­рот — сла­бость от неж­но­сти и люб­ви. Да?

Хот-со­ло*

*Хот-со­ло — ко­рот­кая, но са­мо­сто­я­тель­ная блю­зо­вая фор­ма

— Да, аб­со­лют­но вер­но. Са­мое страш­ное — ко­гда ком­по­зи­тор ха­рак­те­ром сво­ей му­зы­ки вы­ра­жа­ет свою по­ли­ти­че­скую по­зи­цию, что аб­со­лют­но не свой­ствен­но джа­зо­вым му­зы­кан­там.

Глав­ный при­знак джа­за — это ду­хов­ное нена­си­лие. Некая внут­рен­няя ду­шев­ная сво­бо­да. Лич­ная сво­бо­да че­ло­ве­ка за­кан­чи­ва­ет­ся там, где на­чи­на­ет­ся сво­бо­да дру­гих лю­дей. Не всем это ком­форт­но. А вот джаз — для тех лю­дей, ко­то­рых эта «клет­ка» устра­и­ва­ет. Че­ло­век ком­форт­но се­бя чув­ству­ет. Кто­то что-то не то го­во­рит, не так вы­ра­жа­ет­ся, ну и черт с то­бой, у ме­ня в ду­ше джаз — некое спо­кой­ствие, некое ду­шев­ное рав­но­ве­сие. Сущ­ность джа­за — ощу­ще­ние внут­рен­ней сво­бо­ды. В этом вся шту­ка.

Син­ко­па

— «Freedom! Freedom!»

Хот-со­ло

— Сре­ди джа­зо­вых му­зы­кан­тов за всю ис­то­рию не бы­ло ни од­но­го фа­ши­ста. Мы не зна­ем та­ких при­ме­ров о джа­зо­вых му­зы­кан­тах, по­то­му что джа­зу чужд экс­тре­мизм. Исто­ки джа­за — в му­зы­ке ра­бов, ко­то­рые ра­бо­та­ли на план­та­ци­ях, пе­ли свои ра­бо­чие пес­ни о сво­ей невы­но­си­мой труд­ной жиз­ни, о том, как нелег­ко ра­бо­тать под па­ля­щим солн­цем на план­та­ци­ях, как тя­же­ла жизнь ра­ба. По­том при­хо­ди­ли в цер­ковь, пе­ли свои спи­ри­чу­эл, ду­хов­ные пес­но­пе­ния о Бо­ге. Но ни в одной песне нет при­зы­ва на бар­ри­ка­ды. Джаз ни­ко­гда не звал уби­вать!

Ко­да*

*Ко­да — это фи­нал

Джаз — вы­со­кая му­зы­ка. В нем и вы­со­та ин­тел­лек­та, и вы­со­та ду­ши. Джа­зо­вые му­зы­кан­ты го­во­рят на сво­ем, толь­ко им по­нят­ном язы­ке и, как пра­ви­ло, ча­сто по­ни­ма­ют друг дру­га без слов, по взгля­ду, по взма­ху го­ло­вы. Они — одной кро­ви, эти за­га­доч­ные, чув­ству­ю­щие тон­кие виб­ра­ции лю­ди. Они без­оши­боч­но узна­ют сво­их в тол­пе, как ры­ца­ри тай­но­го ор­де­на. А еще джаз — му­зы­ка пе­ча­ли и раз­лук. И му­зы­ка сча­стья. Су­масшед­ше­го, аб­со­лют­но­го сча­стья. Джаз по­да­рен лю­дям небе­са­ми. В джа­зе за­шиф­ро­ва­ны по­сла­ния дру­гих ми­ров. Так мне ка­жет­ся. Джаз — это гар­мо­ния и лю­бовь.

А еще джаз — это «Freedom!». То есть — сво­бо­да…

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.