Пер­вый ки­ев­ский но­та­ри­ус

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Вла­ди­мир МАЗУР

Ки­ев­ская ра­ту­ша._xviii век В се­ре­дине XVIII в. внут­рен­ний уклад Рос­сий­ской им­пе­рии не успе­вал за ро­стом тер­ри­то­рии го­су­дар­ства.

Зем­ли, не так дав­но по­пав­шие под мос­ков­ский ски­петр, управ­ля­лись по ста­рым за­ко­нам, крайне пло­хо адап­ти­ро­ван­ным к об­ще­им­пер­ским по­ло­же­ни­ям. Лю­ди, про­жи­вав­шие в од­ном на­се­лен­ном пунк­те, по­па­да­ли под юрис­дик­цию раз­лич­ных су­дов, ко­то­рые ру­ко­вод­ство­ва­лись сво­и­ми, за­ча­стую про­ти­во­ре­ча­щи­ми друг дру­гу, уста­ва­ми.

На­при­мер, в Ки­е­ве дей­ство­ва­ло сра­зу несколь­ко по­доб­ных учре­жде­ний: ма­ги­страт­ский суд, Ге­не­раль­ная вой­ско­вая кан­це­ля­рия Вой­ска За­по­рож­ско­го, Ки­ев­ская ду­хов­ная кон­си­сто­рия, во­ен­ное ве­дом­ство. Над все­ми эти­ми кон­то­ра­ми сто­я­ла Ки­ев­ская гу­берн­ская кан­це­ля­рия (КГК), при­зван­ная ула­жи­вать воз­ни­ка­ю­щие про­ти­во­ре­чия. Но по­лу­ча­лось это у нее от­нюдь не все­гда. Так, Ге­не­раль­ная кан­це­ля­рия Вой­ска За­по­рож­ско­го, неза­ви­си­мая от КГК, не при­зна­ва­ла при­ка­зы по­след­ней, что вно­си­ло су­мя­ти­цу в жизнь ки­ев­лян.

Еще боль­ше от со­слов­но­го де­ле­ния су­дов стра­да­ли жи­те­ли, не имев­шие сво­е­го пред­ста­ви­тель­ства ни в од­ном из управ­лен­че­ских ор­га­нов. Сре­ди та­ких об­де­лен­ных юри­ди­че­ской за­щи­той граж­дан осо­бо вы­де­ля­лись куп­цы, уро­жен­цы Мос­ко­вии. Ра­зу­ме­ет­ся, цар­ская власть не мог­ла не оза­бо­тить­ся судь­бой этой ка­те­го­рии под­дан­ных, и в 1765 г. для за­щи­ты ве­ли­ко­рос­ско­го ку­пе­че­ства Ки­е­ва учре­ди­ла долж­ность го­род­ско­го но­та­ри­уса. Дан­ный юрист дол­жен был ве­сти де­ла ис­клю­чи­тель­но куп­цов-ве­ли­ко­рос­сов, все осталь­ное на­хо­ди­лось вне сфе­ры его ин­те­ре­сов. Несты­ко­вок с дру­ги­ми ин­стан­ци­я­ми бы­ло не из­бе­жать.

Пер­вым го­род­ским но­та­ри­усом стал мцен­ский ку­пец Ва­си­лий Лу­кья­нов. Сам факт по­лу­че­ния им дан­ной долж­но­сти уже мог вы­звать нема­ло во­про­сов. Ва­си­лий же­нил­ся на до­че­ри бо­га­то­го тор­гов­ца. В ли­це но­во­ис­пе­чен­но­го те­стя он при­об­рел вли­я­тель­но­го по­кро­ви­те­ля. В де­каб­ре 1765-го, по­сле предо­став­ле­ния одоб­ри­тель­ных сви­де­тельств ки­ев­ских куп­цов, Санкт-пе­тер­бург­ская ком­мерц-кол­ле­гия из­да­ла указ о на­зна­че­нии 24-лет­не­го Ва­си­лия «пуб­лич­ным но­та­ри­усом». На ку­мов­стве бед­ствия исто­ри­че­ски но­вой для го­су­дар­ства долж­но­сти не за­кон­чи­лись. Воз­мож­но, Лу­кья­нов про­явил се­бя на по­сту в луч­шем све­те? Это­го не про­изо­шло и близ­ко.

Мо­ло­дой че­ло­век по­пал под вли­я­ние про­жжен­но­го дель­ца и аван­тю­ри­ста, неуто­ми­мо­го бор­ца с ма­ги­стра­том. И, по сов­ме­сти­тель­ству, цер­ков­но­го ме­це­на­та (на его сред­ства от­ре­ста­ври­ро­ва­на Ильин­ская цер­ковь — 1755 г.) и быв­ше­го ки­ев­ско­го сот­ни­ка, от­став­но­го пол­ко­во­го еса­у­ла Павла Гу­ди­мы, чья лич­ность яв­ля­ет­ся зна­ко­вой для ки­ев­ско­го го­род­ско­го са­мо­управ­ле­ния XVIII в.

В 1843 г. он пе­ре­шел из ме­щан­ско­го в ка­зац­кое со­сло­вие и стал сот­ни­ком ки­ев­ской сот­ни. По­доб­ные пе­ре­хо­ды из ме­щан в ка­за­ки и об­рат­но не то что не при­вет­ство­ва­лись, вре­ме­на­ми они офи­ци­аль­но за­пре­ща­лись. Не­из­вест­но, что по­бу­ди­ло к та­ко­му ша­гу Павла Ива­но­ви­ча, но его по­сту­пок по на­ка­лу со­про­вож­дав­ших стра­стей мож­но срав­нить с пе­ре­хо­да­ми фут­бо­ли­стов «Бар­се­ло­ны» в «Ре­ал». Прав­да, это срав­не­ние весь­ма услов­но. Для П.гу­ди­мы все мог­ло за­кон­чить­ся ку­да ху­же: он ед­ва не по­пла­тил­ся жиз­нью.

Ко­гда к нему об­ра­ти­лись уряд­ни­ки ма­ги­стра­та с ука­зом гу­берн­ской кан­це­ля­рии учре­дить осо­бые пат­ру­ли для ноч­но­го об­хо­да го­ро­да, Гу­ди­ма, уже юри­ди­че­ски не под­чи­няв­ший­ся ма­ги­стра­ту, от­ве­тил да­ле­ко не пе­чат­ны­ми сло­ва­ми. В 1748 г. в го­ро­де про­ис­хо­ди­ли ча­стые по­жа­ры, Ки­ев­ская гу­берн­ская кан­це­ля­рия по­до­зре­ва­ла на­ме­рен­ные под­жо­ги, а тут нена­вист­ный пе­ре­беж­чик, ко все­му сво­е­му со­мни­тель­но­му ста­ту­су, еще и по­смел дер­зить в от­кро­вен­но гру­бой фор­ме. Ма­ги­страт от­пра­вил до­нос в КГК, где осо­бо под­чер­ки­ва­лось, что сво­и­ми непо­чти­тель­ны­ми дей­стви­я­ми по от­но­ше­нию к ука­зу Гу­ди­ма оскор­бил не толь­ко гу­берн­скую кан­це­ля­рию, из­дав­шую пред­пи­са­ние, но и са­му им­пе­ра­три­цу, под­твер­див­шую при­каз.

На дво­ре, как уже бы­ло ска­за­но, сто­ял 1748 г. — вре­ме­на «сло­ва и де­ла». Уже че­рез три дня Гу­ди­му до­пра­ши­ва­ли в сек­рет­ном от­де­ле КГК в при­сут­ствии ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра. Па­вел Ива­но­вич под­твер­дил, что дей­стви­тель­но рас­сер­дил­ся на уряд­ни­ков, но ни­ка­ких «по­нос­ных» слов в ад­рес кан­це­ля­рии не про­из­но­сил — ад­ре­со­ва­лось все ис­клю­чи­тель­но пред­ста­ви­те­лям ма­ги­стра­та. До­про­шен­ные в тот же день сви­де­те­ли под­твер­ди­ли по­ка­за­ния сот­ни­ка.

До­нос и все «до­прос­ные ре­чи» от­пра­ви­ли в Тай­ную кан­це­ля­рию, до ре­ше­ния ко­то­рой П.гу­ди­му по­ме­сти­ли на гаупт­вах­ту. За­клю­че­ние ро­зыск­ной кон­то­ры по­сле­до­ва­ло до­ста­точ­но быст­ро. Сот­ни­ку по­вез­ло: в его дей­стви­ях не на­шли на­ру­ше­ний, на­прав­лен­ных про­тив Вы­со­чай­шей осо­бы, но так как он го­во­рил сло­ва, ко­то­рые мож­но бы­ло ис­тол­ко­вать дво­я­ко, то его сле­до­ва­ло «бить ба­то­га­ми, и по учи­не­нию то­го на­ка­за­ния из-под ка­ра­у­ла от­пу­стить».

Ма­ги­страт, ко­неч­но, зло­рад­ство­вал, Гу­ди­ма же с еще боль­шим оже­сто­че­ни­ем по­вел с ним борь­бу. Он уда­рил по са­мо­му уяз­ви­мо­му и са­мо­му до­ход­но­му ме­сту го­род­ско­го са­мо­управ­ле­ния — мо­но­по­лии на про­из­вод­ство и про­да­жу вод­ки. Поль­зу­ясь тем, что ма­ги­страт не мог вы­звать его на свой суд (сот­ник был под­от­че­тен Ге­не­раль­ной вой­ско­вой кан­це­ля­рии Вой­ска За­по­рож­ско­го, ку­да и долж­ны бы­ли на­прав­лять свои жа­ло­бы го­род­ские чи­нов­ни­ки), Гу­ди­ма на тер­ри­то­рии По­до­ла ос­но­вал ви­но­кур­ни и от­крыл шин­ки. Его дей­ствия, ко­неч­но, про­ти­во­ре­чи­ли пра­вам воль­но­го го­ро­да, но спра­вить­ся с сот­ни­ком не мог ни­кто. Во­доч­ный про­мы­сел при­нес на­столь­ко ощу­ти­мый до­ход, что по­том­ки Павла Ива­но­ви­ча вла­де­ли один­на­дца­тью се­ла­ми, де­вя­тью усадь­ба­ми на По­до­ле, мно­же­ством мель­ниц, ви­но­ку­рен, пи­во­ва­рен, се­лит­ря­ных и ко­же­вен­ных за­во­дов.

Спу­стя го­ды он по­зна­ко­мил­ся с Лу­кья­но­вым — тем са­мым пер­вым ки­ев­ским но­та­ри­усом. Неве­ро­ят­но про­вор­ный, хит­рый, неглу­пый, уме­ю­щий, в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти, рас­по­ла­гать к се­бе людей, Па­вел Ива­но­вич и, фак­ти­че­ски, еще юнец для столь от­вет­ствен­ных долж­но­стей Ва­си­лий — су­лил ли этот со­юз что­то хо­ро­шее? Во вся­ком слу­чае, не для Лу­кья­но­ва. По­пав под вли­я­ние Гу­ди­мы, он на­чал по­мо­гать то­му в раз­ных тем­ных де­лах: опро­те­сто­ва­ние за­ве­до­мо про­сро­чен­ных век­се­лей, за­пу­ги­ва­ние оче­вид­цев, вер­бов­ка лже­сви­де­те­лей. И, ко­неч­но же, вско­ре эти «ком­би­на­ции» вы­лез­ли на­ру­жу. Это уже су­ли­ло про­бле­мы обо­им, но до­бить Гу­ди­му и Лу­кья­но­ва мог сле­ду­ю­щий факт: в их ма­хи­на­ци­ях усмот­ре­ли ущерб казне.

Па­вел Ива­но­вич, как все­гда, вы­кру­тил­ся: не впер­вой спас­ла под­от­чет­ность ис­клю­чи­тель­но кан­це­ля­рии Вой­ска За­по­рож­ско­го, а там сво­их не сда­ва­ли. А вот на­чи­на­ю­ще­му юри­сту при­шлось неслад­ко. 25 июля 1767 г. по­сле­до­вал указ Ком­мерц­кол­ле­гии об от­стра­не­нии Лу­кья­но­ва от долж­но­сти — о преж­них свя­зях и о по­мо­щи со сто­ро­ны те­стя уже не мог­ло быть и ре­чи. Ки­ев­ская гу­берн­ская кан­це­ля­рия ре­ши­ла «не за­мо­ра­чи­вать­ся» и по­ста­но­ви­ла пре­про­во­дить неза­дач­ли­во­го но­та­ри­уса под кон­во­ем на его ро­ди­ну, в Мцен­ский ма­ги­страт, «для учи­не­ния с ним по за­ко­нам».

Ка­за­лось бы, на этом все, но на са­мом де­ле зло­клю­че­ния Ва­си­лия толь­ко на­чи­на­лись. В те вре­ме­на, ес­ли кон­во­и­ру­е­мый же­лал до­би­рать­ся до ме­ста на­зна­че­ния с удоб­ства­ми, он са­мо­сто­я­тель­но обес­пе­чи­вал про­езд. Лу­кья­нов за свой счет на­нял из­воз­чи­ка, од­на­ко до­е­хать смог толь­ко до Се­ми­по­лок, где ку­чер вне­зап­но умер. По­хо­ро­нив, опять-та­ки, за свой счет пе­ре­воз­чи­ка и взяв удо­сто­ве­ре­ние о его смер­ти у мест­но­го свя­щен­ни­ка, Ва­си­лий на тех же ло­ша­дях до­брал­ся до Не­жи­на. Там трое ве­ли­ко­рос­сов опо­зна­ли ло­ша­дей сво­е­го зна­ко­мо­го из­воз­чи­ка и «по сум­ни­тель­ству» об­ра­ти­лись к го­род­ни­че­му. По­сле до­про­са в Не­жин­ском го­род­ском су­де Ва­си­лия от­пра­ви­ли с про­во­жа­ты­ми на­зад в Ки­ев в Гу­берн­скую кан­це­ля­рию. По­че­му-то из Бро­ва­ров но­та­ри­уса кон­во­и­ро­вал все­го один ка­зак, ко­то­ро­го Ва­си­лий уго­стил в ка­ба­ке на Не­вод­ниц­кой при­ста­ни и убе­дил вер­нуть­ся на­зад, дав на про­ща­ние 10 ко­пе­ек и рас­пис­ку от се­бя в том, что он, Лу­кья­нов, в Ки­ев­скую гу­берн­скую кан­це­ля­рию до­став­лен…

В кан­це­ля­рию Ва­си­лий не явил­ся. Про­ве­дя втайне несколь­ко дней в Ки­е­ве, он от­пра­вил­ся в Моск­ву к сво­е­му бра­ту Спи­ри­до­ну и про­был там вплоть до фев­ра­ля сле­ду­ю­ще­го 1768 г. По­лу­чив, бла­го­да­ря по­ру­чи­тель­ству бра­та, пас­порт из Мцен­ско­го ма­ги­стра­та на 10 ме­ся­цев, он по­мо­гал Спи­ри­до­ну в ком­мер­ции, разъ­ез­жая по раз­ным го­ро­дам им­пе­рии. Впро­чем, он из­бе­гал го­ро­да на Дне­пре.

На­ко­нец, со­ску­чив­шись по жене и на­ме­ре­ва­ясь вы­вез­ти ее, Ва­си­лий при­е­хал в Ки­ев; это бы­ла ро­ко­вая ошиб­ка. Лу­кья­но­ва опо­зна­ли и по­са­ди­ли на гаупт­вах­ту, и хоть ему сно­ва уда­лось сбе­жать, на сей раз он на­сла­ждал­ся сво­бо­дой недол­го. Вско­ре его вновь за­дер­жа­ли в Ва­силь­ко­ве и 19 сен­тяб­ря 1768 г. экс-но­та­ри­ус пред­стал пе­ред Гу­берн­ской кан­це­ля­ри­ей. Даль­ней­шая его судь­ба неиз­вест­на…

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.