Ан­дре­ев­ская цер­ковь. Сто лет му­че­ний

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Вла­ди­мир МАЗУР

Ан­дре­ев­ская цер­ковь, уди­ви­тель­ное тво­ре­ние Бар­то­ло­мео Фран­че­ско Растрел­ли, по пра­ву яв­ля­ет­ся од­ной из ви­зит­ных кар­то­чек Ки­е­ва, гор­до­стью его жи­те­лей.

По­стро­ен­ная на го­ре, на том са­мом ме­сте, где, по пре­да­нию, апо­стол Ан­дрей пред­ска­зал по­яв­ле­ние ве­ли­че­ствен­но­го гра­да, на­блю­да­те­лю с По­до­ла она ка­жет­ся па­ря­щей в небе­сах, бла­го­слов­ля­ю­щей и охра­ня­ю­щей го­род.

Не ме­нее ве­ли­ко­леп­ный вид от­кры­ва­ет­ся и с воз­вы­шен­но­сти. Да­же сей­час, ко­гда Ки­ев обез­об­ра­жен по­доль­ским се­ми­этаж­ным мон­стром, тро­е­щин­ски­ми «пи­зан­ски­ми баш­ня­ми» и про­чи­ми су­пер­по­строй­ка­ми на­ше­го вре­ме­ни, мы в упо­е­нии от от­кры­ва­ю­ще­го­ся пей­за­жа. Что уж то­гда го­во­рить о на­блю­да­те­ле XVIII ве­ка!

«У ног зри­те­ля ви­ден весь Ки­е­во­по­дол, да­лее свер­ка­ю­щий Дне­пр с его ру­ка­ва­ми и с Чер­то­ры­ем, а еще да­лее впа­да­ю­щая Дес­на. За ни­ми сте­лют­ся во все сто­ро­ны ши­ро­кие, зе­ле­не­ю­щие лу­га и ро­щи, меж­ду ко­и­ми за­мет­ны се­ле­ния с вер­ха­ми церк­вей и ко­ло­ко­лен; на зад­нем плане ви­ден лес, окан­чи­ва­ю­щий­ся на го­ри­зон­те тем­но-си­нею, неяв­ствен­ною по­ло­сою. К се­ве­ру — го­ра Ки­се­лев­ка, от­да­лен­ная … до­ро­гою или спус­ком на По­дол… За Ки­се­лев­кой воз­ни­ка­ет го­ра Ще­ка­ви­ца… Здесь бы­ла неко­гда Оле­го­ва мо­ги­ла… Вда­ли вид­не­ет­ся Ки­рил­лов­ский мо­на­стырь, а по­том си­я­ю­щий бор; ланд­шафт за­вер­ша­ет­ся ед­ва яв­ствен­ным воз­вы­ше­ни­ем неко­гда слав­но­го Вы­ш­го­ро­да» (Н. За­крев­ский, «Опи­са­ние Ки­е­ва», 1868 г.). Та­кую кар­ти­ну при по­се­ще­нии па­мят­но­го ме­ста долж­на бы­ла ли­це­зреть им­пе­ра­три­ца Ели­за­ве­та Пет­ров­на. В вос­тор­ге от уви­ден­но­го, она при­ка­за­ла воз­ве­сти здесь цер­ковь. И соб­ствен­но­руч­но в ав­гу­сте 1744 го­да по­ло­жи­ла пер­вый ка­мень в ос­но­ва­ние хра­ма. Тер­ри­то­рию освя­тил мит­ро­по­лит Ки­ев­ский, Га­лиц­кий и всея Ма­лыя Ру­си Ра­фа­ил (За­ба­ров­ский), на пред­по­ла­га­е­мом ме­сте пре­сто­ла уста­но­ви­ли крест.

Но уже бук­валь­но с мо­мен­та «за­ча­тия», еще не ро­див­шись, цер­ковь ста­ла ис­пы­ты­вать зна­чи­тель­ные труд­но­сти. Стро­я­ща­я­ся фак­ти­че­ски бла­го­да­ря «вдох­но­ве­нию» Ели­за­ве­ты, она не бы­ла нуж­ной ни про­жи­ва­ю­ще­му в Ста­ром Го­ро­де ма­ло­чис­лен­но­му на­се­ле­нию, ни чи­нов­ни­кам, вы­нуж­ден­ным ис­пол­нять ка­приз го­су­да­ры­ни.

Сна­ча­ла дол­го не мог­ли опре­де­лить­ся с про­ек­том. Пер­во­на­чаль­ный, вы­пол­нен­ный ар­хи­тек­то­ром Ио­ган­ном Ше­де­лем и во­ен­ным ин­же­не­ром Да­ни­и­лом Де­бос­ке­том (тем са­мым, «за­ко­пав­шим» Зо­ло­тые Во­ро­та), ца­ри­це не по­нра­вил­ся. Со­став­ле­ние но­во­го по­ру­чи­ли им­пе­ра­тор­ско­му обер-ар­хи­тек­то­ру Бар­то­ло­мео Растрел­ли. В 1748 г. он пред­ста­вил свой за­мы­сел, и его го­су­да­ры­ня одоб­ри­ла. Что ин­те­рес­но, не до­жи­да­ясь утвер­жде­ния окон­ча­тель­но­го пла­на, Ели­за­ве­та Пет­ров­на уже да­ла доб­ро на под­го­то­ви­тель­ные работы. Непо­сред­ствен­но в Ки­е­ве бы­ли со­ору­же­ны огром­ные са­раи, кир­пич­ные и че­ре­пич­ные за­во­ды, вы­пус­кав­шие не ме­нее двух мил­ли­о­нов кир­пи­чей и че­ре­пи­цы в год. Ка­за­лось бы, ор­га­ни­за­ци­он­ный пе­ри­од остал­ся по­за­ди, и воз­ве­де­ние церк­ви нач­нет­ся уско­рен­ны­ми тем­па­ми.

Но дья­вол, как обыч­но, скры­вал­ся в де­та­лях. Вы­яс­ни­лось, что на ме­сте, где в при­сут­ствии са­мой им­пе­ра­три­цы уста­но­ви­ли освя­щен­ный крест и где в бу­ду­щем дол­жен был на­хо­дить­ся пре­стол хра­ма, план Растрел­ли пред­по­ла­гал по­строй­ку сте­ны зда­ния. По­сле­до­ва­ли оже­сто­чен­ные спо­ры меж­ду мит­ро­по­ли­том и спе­ци­аль­ной ко­мис­си­ей, ко­ор­ди­ни­ро­вав­шей дей­ствия всех служб про­ек­та, во­прос пе­ре­да­ли на рас­смот­ре­ние в Си­нод, и толь­ко вме­ша­тель­ство им­пе­ра­три­цы предот­вра­ти­ло пре­вра­ще­ние ра­бо­чей, по су­ти, про­бле­мы в нескон­ча­е­мую бю­ро­кра­ти­че­скую во­ло­ки­ту. Кон­фликт ула­ди­ли быст­ро: ре­ши­ли при­дер­жи­вать­ся пла­на ар­хи­тек­то­ра.

На­ча­лись работы по уклад­ке фун­да­мен­та. Рас­по­ря­ди­те­лем по­стро­ек и, по сов­ме­сти­тель­ству, зод­чим, при­зван­ным адап­ти­ро­вать про­ект Растрел­ли к ки­ев­ским ре­а­ли­ям, на­зна­чи­ли мос­ков­ско­го при­двор­но­го ар­хи­тек­то­ра Ива­на Ми­чу­ри­на. К со­жа­ле­нию, мос­ков­ский гость, незна­ко­мый с гид­ро­ло­ги­ей Ки­е­ва, до­пу­стил огром­ней­шую ошиб­ку, по­вли­яв­шую на всю даль­ней­шую ис­то­рию Ан­дре­ев­ской церк­ви.

Со­глас­но пла­нам Растрел­ли, преж­де чем уста­но­вить ос­но­ву, необ­хо­ди­мо бы­ло пре­сечь или от­ве­сти бью­щие из го­ры ру­чьи. Од­на­ко Ми­чу­рин ре­шил не де­лать это­го, а про­сто зна­чи­тель­но углу­бить фун­да­мент. Пре­одо­ле­вая вод­ные пре­гра­ды, строители все глуб­же и глуб­же ухо­ди­ли под зем­лю. В ре­зуль­та­те вы­со­та фун­да­мен­та ста­ла срав­ни­ма с вы­со­той са­мо­го хра­ма (око­ло 50 м). Ми­чу­ри­ну по­ка­за­лось, что это­го до­ста­точ­но. Как впо­след­ствии вы­яс­ни­лось, это бы­ло не так.

Вдо­ба­вок углуб­ле­ние фун­да­мен­та су­ще­ствен­но за­тя­ну­ло работы, и воз­ве­де­ние церк­ви бы­ло за­вер­ше­но пе­ред са­мой кон­чи­ной Ели­за­ве­ты Пет­ров­ны, из-за че­го храм освя­тить не успе­ли. Бо­лее то­го, по­сле смер­ти ца­ри­цы о нем по­про­сту за­бы­ли: цер­ковь не име­ла ни риз­ни­цы, ни прич­та, ни со­дер­жа­ния. Оста­ва­ясь без над­зо­ра, со­ору­же­ние пре­тер­пе­ло зна­чи­тель­ные по­вре­жде­ния. Во­дя­ной ключ про­дол­жал стру­ить­ся у во­сточ­ной сте­ны ос­но­вы, раз­ру­шая ее; че­ре­пич­ная кры­ша, неплот­но уло­жен­ная и вы­вет­ри­ва­е­мая, про­пус­ка­ла снег и дождь; пти­цы раз­би­ва­ли ок­на и ви­ли внут­ри зда­ния гнез­да.

В 1767 г. по по­ру­че­нию ки­ев­ско­го ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра Фе­до­ра Во­ей­ко­ва храм был осмот­рен, со­став­ле­на сме­та ре­мон­та — 2115 руб­лей. От­пра­вив­шись на ауди­ен­цию к Ека­те­рине II, де­нег ге­не­рал-гу­бер­на­тор не по­лу­чил. За­то ему бы­ло при­ка­за­но на­ко­нец-то освя­тить мно­го­стра­даль­ную цер­ковь, что он и сде­лал 19 ав­гу­ста 1767 г. — в ее жал­ком ви­де, с под­мы­тым фун­да­мен­том, про­те­ка­ю­щей кры­шей и пти­чьи­ми гнез­да­ми внут­ри. Та­ким об­ра­зом, ес­ли го­дом за­клад­ки Ан­дре­ев­ской церк­ви счи­тать ав­густ 1744-го, то освя­ще­на она бы­ла спу­стя ров­но 23 го­да.

В Ки­е­ве не зна­ли, что де­лать с хра­мом, ведь да­же по­сле освя­ще­ния не бы­ли на­зна­че­ны при­чт и со­дер­жа­ние, а в Пе­тер­бур­ге цер­ковь ис­клю­чи­ли из двор­цо­во­го ве­дом­ства. Кро­ме то­го, как уже го­во­ри­лось, про­жи­вав­шее ря­дом на­се­ле­ние бы­ло ма­ло­чис­лен­но, т.е. цер­ковь не мог­ла иметь сво­е­го при­хо­да, со­бор­ной же ее де­лать не бы­ло нуж­ды.

В сле­ду­ю­щем го­ду Во­ей­ков на рас­смот­ре­ние им­пе­ра­три­цы по­дал уже ве­до­мость на 6459 руб­лей — так быст­ро уве­ли­чи­ва­лись по­вре­жде­ния! На сей раз на­стой­чи­вое хо­да­тай­ство ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра, под­дер­жан­ное прось­ба­ми мит­ро­по­ли­та Ки­ев­ско­го и Га­лиц­ко­го (уже без до­бав­ки «и всея Ма­лыя Ру­си») Ар­се­ния (Мо­ги­лян­ско­го), при­ве­ло к об­ра­зо­ва­нию спе­ци­аль­ной ко­мис­сии. Порт­рет_ар­хи­тек­то­ра_­бар­то­ло­мео_ Растрел­ли. Пьет­ро Ро­та­ри

Да­лее — обык­но­вен­ная бю­ро­кра­ти­че­ская во­ло­ки­та. Ко­мис­сия, на­зна­чив штат, ре­ши­ла ос­нов­ную фи­нан­со­вую тя­гость по со­дер­жа­нию хра­ма и прич­та воз­ло­жить на ки­ев­ский ма­ги­страт; ча­стич­но сред­ства долж­ны бы­ли так­же по­сту­пать из цар­ской каз­ны и от Си­но­да. К со­жа­ле­нию, ре­ше­ния ко­мис­сии оста­лись толь­ко на бу­ма­ге. Ки­е­во-по­доль­ский ма­ги­страт, на­при­мер, недо­уме­вал, по­че­му имен­но он дол­жен со­дер­жать цер­ковь в Ста­ром Го­ро­де и ис­прав­лять ее по­вре­жде­ния, хо­тя тер­ри­то­ри­аль­но не имел к ней ни­ка­ко­го от­но­ше­ния. Пе­ре­пис­ка меж­ду Се­на­том, ко­мис­си­ей о цер­ков­ных име­ни­ях, Ма­ло­рос­сий­ской кол­ле­ги­ей и ма­ги­стра­том рас­тя­ну­лась на дол­гих 18 лет.

В 1773 г. на­сто­я­тель хра­ма про­то­и­рей Яков Мул­тян­ский риск­нул сам от­пра­вить­ся в Пе­тер­бург, что­бы до­ло­жить ко­мис­сии, за­ве­до­вав­шей цер­ков­ны­ми име­ни­я­ми, о бед­ствен­ном по­ло­же­нии Ан­дре­ев­ской церк­ви. Про­жив в сто­ли­це год, Мул­тян­ский, так и не встре­тив­шись с пе­тер­бург­ски­ми чи­нов­ни­ка­ми, вер­нул­ся об­рат­но. Как он объ­яс­нил по воз­вра­ще­нии, чле­ны ко­мис­сии не со­бра­лись ни ра­зу.

По­ми­мо раз­ру­шав­ше­го­ся зда­ния, на­сто­я­те­лю хра­ма при­хо­ди­лось ре­шать еще один жи­во­тре­пе­щу­щий во­прос: обес­пе­че­ние церк­ви риз­ни­цей и утва­рью. По­сле освя­ще­ния мит­ро­по­лит Ар­се­ний (Мо­ги­лян­ский) пе­ре­дал хра­му несколь­ко ста­рых об­ла­че­ний и со­су­дов, из Пе­тер­бур­га про­то­и­рей Мул­тян­ский при­вез неболь­шую риз­ни­цу и но­вые об­ла­че­ния, по­жерт­во­ван­ные «неки­ми бо­го­люб­ца­ми». Про­по­ведь апо­сто­ла Ан­дрея.

П.бор­испо­лец К 1786 г. все это об­вет­ша­ло и при­шло в со­вер­шен­ную негод­ность. Мит­ро­по­лит Са­му­ил (Ми­слав­ский) до­ло­жил Си­но­ду, что в Ан­дре­ев­ской церк­ви край­няя ни­ще­та во всем: ри­зы изо­дра­ны и из­но­ше­ны, в ал­та­ре об­ра­зо­ва­лись тре­щи­на и течь, шту­ка­тур­ка па­да­ет на пре­стол, все во­об­ще обед­не­ло и ва­лит­ся.

И, на­ко­нец, хра­му по­вез­ло. В ре­зуль­та­те се­ку­ля­ри­за­ци­он­ной ре­фор­мы и за­кры­тия ря­да мо­на­сты­рей ки­ев­ская кон­си­сто­рия по­лу­чи­ла в свое рас­по­ря­же­ние зна­чи­тель­ное ко­ли­че­ство цер­ков­ной утва­ри, часть ко­то­рой, с раз­ре­ше­ния Си­но­да, бы­ла пе­ре­да­на церк­ви. Свя­щен­ни­ки, до это­го пе­ре­би­вав­ши­е­ся па­рой рва­ных риз, по­лу­чи­ли в свое рас­по­ря­же­ние бо­лее 100 раз­лич­ных пред­ме­тов. Итак, лишь спу­стя 19 лет по­сле освя­ще­ния Ан­дре­ев­ская цер­ковь об­ре­ла ма­ло-маль­ски снос­ные риз­ни­цу и утварь.

При этом са­мую глав­ную про­бле­му, ре­монт хра­ма, Си­нод так и не ре­шил. И то­гда мит­ро­по­лит Са­му­ил, не по­ла­га­ясь бо­лее на обе­ща­ния из Пе­тер­бур­га, об­ра­тил­ся к ма­ло­рос­сий­ско­му на­мест­ни­ку Вид Ан­дре­ев­ской церк­ви от пе­ре­крест­ка Алек­сан­дров­ской (Са­гай­дач­но­го) и Ан­дре­ев­ской улиц. 1900-е гг.

гра­фу Пет­ру Ру­мян­це­ву-за­ду­най­ско­му. Не­за­дол­го до это­го ки­ев­ский ма­ги­страт был пре­об­ра­зо­ван в Ду­му и уре­зан в сво­их пра­вах. Он стал боль­ше за­ви­сеть от гу­бер­на­то­ра, а по­то­му ре­ши­тель­ное пред­пи­са­ние Ру­мян­це­ва про­дви­ну­ло де­ло да­ле­ко впе­ред. В 1787 г. все по­вре­жде­ния в зда­нии бы­ли ис­прав­ле­ны, ключ от­ве­ден. Это сто­и­ло ду­ме 6783 руб­лей. Та­ким об­ра­зом, со вре­ме­ни за­ло­же­ния хра­ма до его окон­ча­тель­но­го ис­прав­ле­ния про­шло 43 го­да!

В 1809 г. тво­ре­ние Растрел­ли по­стиг­ла но­вая бе­да: вне­зап­но на­ле­тев­шая бу­ря со­рва­ла со сред­не­го ку­по­ла боль­шой же­лез­ный крест и по­гну­ла два мень­ших. Из-за пе­ри­о­ди­че­ских те­чей про­гни­ли де­ре­вян­ные стол­бы, на­хо­див­ши­е­ся внут­ри ку­по­лов и слу­жив­шие для креп­ле­ния кре­стов. Для устра­не­ния по­вре­жде­ний необ­хо­ди­мо бы­ло пол­но­стью разо­брать кры­шу. Глав­ный ки­ев­ский ар­хи­тек­тор Ан­дрей Ме­лен­ский со­ста­вил сме­ту на 31 260 руб­лей. И «по­шла пи­сать гу­бер­ния».

Мит­ро­по­лит Се­ра­пи­он (Алек­сан­дров­ский), пер­вый ве­ли­ко­росс на ки­ев­ской ка­фед­ре, пре­крас­но зная по­ряд­ки сво­е­го оте­че­ства и не на­де­ясь на быст­рый ис­ход де­ла, при­ка­зал уста­но­вить вре­мен­ные де­ре­вян­ные кре­сты. Но нет ни­че­го бо­лее по­сто­ян­но­го, чем вре­мен­ное. Де­ре­вян­ные кре­сты про­сто­я­ли аж до 1825 г.; уже ушел на по­кой Се­ра­пи­он (Алек­сан­дров), был на­зна­чен но­вый ар­хи­пас­тырь — Ев­ге­ний (Бол­хо­ви­ти­нов), а «кон­то­ра все пи­са­ла». И толь­ко бла­го­да­ря мит­ро­по­ли­ту Ев­ге­нию (Бол­хо­ви­ти­но­ву), неуто­ми­мо­му ис­ка­те­лю ста­ри­ны, по­кро­ви­те­лю ки­ев­ских ар­хео­ло­гов и ис­то­ри­ков, уда­лось про­бить сте­ну пе­тер­бург­ской бю­ро­кра­тии. Ре­монт длил­ся с 1825-го по 1832 год. Бы­ла пе­ре­бра­на кры­ша (вме­сто че­ре­пи­цы по­кры­та же­ле­зом), от­шту­ка­ту­ре­ны сте­ны, укреп­лен от­кос го­ры.

Про­шло еще 13 лет, и 16 июля 1841 го­да мит­ро­по­лит Фи­ла­рет (Ам­фи­те­ат­ров) до­ло­жил в Си­нод: «Ан­дре­ев­ская руж­ная (руж­ная — да­ти­ру­е­мая го­су­дар­ством или ка­ким-то ор­га­ном са­мо­управ­ле­ния.— В.М.) бес­при­ход­ная цер­ковь при­шла в край­нюю вет­хость и тре­бу­ет вновь ис­прав­ле­ния». На сей раз со­гла­со­ва­ние дли­лось лишь три го­да. С 1844-й по 1846-й Ан­дре­ев­ский храм был в оче­ред­ной раз ка­пи­таль­но от­ре­мон­ти­ро­ван: устро­е­ны лест­ни­ца и га­ле­рея, ис­прав­лен фун­да­мент, ку­по­ла оби­ты бе­лой же­стью, сте­ны вновь от­шту­ка­ту­ре­ны. На все работы по­тра­ти­ли око­ло 22 000 руб­лей, при­чем часть средств цер­ковь, уже встав­шая на но­ги, взя­ла на се­бя.

Ин­же­не­ры, со­став­ляв­шие сме­ту ре­мон­та, для предот­вра­ще­ния ополз­ней пред­ла­га­ли так­же укре­пить го­ру, но на это тре­бо­ва­лась со­всем уж неподъ­ем­ная сум­ма — 40 000 руб­лей. В ре­зуль­та­те огра­ни­чи­лись тем, что «по от­ко­сам го­ры за­пре­ти­ли хо­дить лю­дям и ско­ту, для че­го и об­нес­ли его за­бо­ром».

Та­ко­ва, вкрат­це, ис­то­рия пер­вых ста лет зло­клю­че­ний это­го ве­ли­ко­леп­но­го хра­ма: бес­пре­стан­ный вопль о ре­мон­те, усу­губ­лен­ный рав­но­ду­ши­ем об­ще­ства.

В 1840-х го­дах по­ло­же­ние Ан­дре­ев­ской церк­ви в гла­зах ки­ев­лян ста­ло рез­ко ме­нять­ся. Нет, про­бле­мы ни­ку­да не де­лись. По-преж­не­му ми­чу­рин­ская ошиб­ка ве­ла к раз­ру­ше­нию фун­да­мен­та, а зна­чит — и осталь­ных кон­струк­ций зда­ния. По-преж­не­му каж­дые де­сять-пят­на­дцать лет со­би­ра­лись день­ги на ре­монт хра­ма. Но, и это глав­ное, Ан­дре­ев­ская цер­ковь ста­ла вос­при­ни­мать­ся как один из зна­ко­вых сим­во­лов сто­ли­цы пра­во­сла­вия, ду­хов­ной на­след­ни­цей апо­столь­ско­го про­ро­че­ства о слав­ном гра­де.

Про­изо­шла та­кая пе­ре­ме­на бла­го­да­ря де­я­тель­но­сти двух пра­во­слав­ных по­движ­ни­ков: бла­жен­но­го Ива­на Бо­со­го (Ива­на Рас­тор­гу­е­ва) и ду­хов­но­го пи­са­те­ля и ис­то­ри­ка Церк­ви Ан­дрея Му­ра­вье­ва. Бо­сой от­крыл в сти­ло­ба­те хра­ма об­ще­ствен­ную бо­га­дель­ню для неиму­щих стран­ни­ков. По­жерт­во­ва­ния для нее по­сту­па­ли в ад­рес Ан­дре­ев­ской церк­ви со всех угол­ков им­пе­рии. Му­ра­вьев, про­жи­вая на­про­тив хра­ма, доб­ро­воль­но при­нял обя­за­тель­ства опе­ки над ним. Вен­цом его шеф­ства над цер­ко­вью ста­ло празд­но­ва­ние в 1867 г. 100-ле­тия со дня освя­ще­ния. Ме­ро­при­я­тия по­се­ти­ла им­пе­ра­тор­ская се­мья, экс­кур­сию для ко­то­рой ис­то­рик про­вел лич­но. Ре­зуль­та­том по­се­ще­ния ста­ли мно­го­чис­лен­ные де­неж­ные по­жерт­во­ва­ния на ре­монт хра­ма, ико­ны в на­ряд­ных ки­о­тах, а так­же кар­ти­на Пла­то­на Бор­исполь­ца «Про­по­ведь апо­сто­ла Ан­дрея».

В даль­ней­шем тво­ре­ние Растрел­ли еще не раз ре­мон­ти­ро­ва­лось. Ныне Ан­дре­ев­ская цер­ковь вновь за­кры­та для по­се­ще­ний…

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.