Зе­ле­ные свят­ки — тор­же­ство вес­ны

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Вла­ди­мир ОЛЕЙНИК

Май — фи­наль­ный ве­сен­ний ак­корд. Ме­сяц об­нов­ле­ния, по­ра мо­ло­до­сти каж­до­го рас­те­ния, каж­до­го цвет­ка; ме­сяц пе­ре­мен и ожи­да­ний луч­ше­го.

А еще в мае обыч­но хри­сти­ане от­ме­ча­ют Зе­ле­ные свят­ки, тес­но свя­зан­ные с при­ро­дой, куль­том рас­ти­тель­но­го мира, ма­ги­ей за­кли­на­ния бу­ду­ще­го уро­жая.

Сво­и­ми кор­ня­ми празд­ник ухо­дит в глу­бо­кую ста­ри­ну. Еще древ­ние рим­ляне от­ме­ча­ли день роз — Rosaria, или Parentalia, — празд­ник пред­ков, во вре­мя ко­то­ро­го гроб­ни­цы и мо­ги­лы усти­ла­ли цве­та­ми. От рим­лян тра­ди­ция пе­ре­шла на Бал­ка­ны, а со вре­ме­нем рас­про­стра­ни­лась по Ев­ро­пе. В Укра­ине сло­во «ру­са­лии» из­вест­но из ле­то­пи­сей ХІ в., ко­гда оно упо­ми­на­ет­ся в зна­че­нии иг­рищ ря­дом со сло­ва­ми «ско­мо­рох» и «гус­ли».

С вве­де­ни­ем хри­сти­ан­ства празд­ник во­шел в цер­ков­ный ка­лен­дарь как Со­ше­ствие Свя­то­го Ду­ха, Пя­ти­де­сят­ни­ца, или Тро­и­ца. Со­глас­но Еван­ге­лию, на пя­ти­де­ся­тый день по­сле Воскре­се­ния на апо­сто­лов со­шел Свя­той Дух, по­это­му уче­ни­ки Хри­ста за­го­во­ри­ли на раз­ных язы­ках и по­шли по ми­ру, неся Сло­во Бо­жье. Со­ше­ствие Свя­то­го Ду­ха счи­та­ет­ся од­ним из са­мых глав­ных еван­ге­ли­че­ских со­бы­тий и по­чи­та­ет­ся хри­сти­а­на­ми на­равне с Пас­хой и Рож­де­ством.

Неде­лю пе­ред Тро­и­цей Пра­во­слав­ная цер­ковь на­зы­ва­ет неде­лей свя­тых От­цов, ве­ряне же — кле­чаль­ной, или ру­саль­ной, а три по­след­них дня этой неде­ли и три пер­вых дня по­сле Тро­и­цы — Зе­ле­ны­ми свят­ка­ми. Еже­год­ное об­нов­ле­ние при­ро­ды, за про­яв­ле­ни­я­ми ко­то­рой вни­ма­тель­но сле­дит на­род, вы­зы­ва­ет у хри­сти­ан вос­по­ми­на­ния о пред­ках. Радостью и од­но­вре­мен­но по­ми­на­ни­ем умер­ших пре­ис­пол­не­на вся кле­чаль­ная неде­ля.

На Зе­ле­ные свят­ки та­ин­ствен­ные су­ще­ства стран­ству­ют по земле — это по­кой­ни­ки и ру­сал­ки. По­кой­ни­ки вспо­ми­на­ют о сво­ей зем­ной жиз­ни, бро­дят но­ча­ми по клад­би­щам, — осо­бен­но те, кто умер не сво­ей смер­тью.

На­ка­нуне Тро­и­цы. Гра­вю­ра Ю.шюб­ле­ра с кар­ти­ны И.ижа­ке­ви­ча. 1888 г.

Что­бы успо­ко­ить ду­ши уби­ен­ных, ба­буш­ки шли во втор­ник на клад­би­ще справ­лять «удуш­ли­вые по­мин­ки». Как ве­ще­вые до­ка­за­тель­ства это­го «по­ми­на­ния» на мо­ги­лах оста­ва­лись пас­халь­ные яй­ца и на­лист­ни­ки.

Чет­верг тро­иц­кой неде­ли на­зы­ва­ет­ся Се­мик, или Зе­ле­ный чет­верг. В этот день в неко­то­рых мест­но­стях го­то­ви­ли спе­ци­аль­ные об­ря­до­вые ку­ша­нья: дра­че­ну — круг­лый пи­рог-за­пе­кан­ку из яиц, му­ки и мо­ло­ка, а на Сло­бо­жан­щине — «ко­су­ли», это та­кие ка­ла­чи в ви­де вен­ка. Их нес­ли на мо­ги­лы ро­ди­те­лей и по­сле мо­лит­вы справ­ля­ли по­ми­наль­ный обед.

Обы­чай по­ми­нать по­кой­ни­ков во вре­мя празд­но­ва­ния Тро­и­цы есть и у дру­гих на­ро­дов хри­сти­ан­ско­го ве­ро­ис­по­ве­до­ва­ния. На­при­мер, пра­во­слав­ные бол­га­ры умер­ших по­ми­на­ют в суб­бо­ту кле­чаль­ной неде­ли. Пред­две­рие это­го об­ря­да но­сит на­зва­ние «спо­ред за­душ­ни­цы», а са­ма суб­бо­та — «за­душ­ни­ца». На­ка­нуне суб­бо­ты бол­га­ры ва­рят пше­нич­ную ка­шу с изю­мом и оре­ха­ми. К ве­черне несут ее в цер­ковь на освя­ще­ние, а по­том раз­да­ют по­жи­лым лю­дям, детям и нуж­да­ю­щим­ся. Счи­та­ет­ся, что но­чью пе­ред суб­бо­той от­кры­ва­ют­ся мо­ги­лы и от­ту­да вы­хо­дят неви­ди­мые мерт­ве­цы. Что­бы за­доб­рить ду­ши умер­ших, бол­га­ры по­сле суб­бот­ней обед­ни идут на клад­би­ще, где на мо­ги­лах род­ных и близ­ких рас­кла­ды­ва­ют, кро­ме упо­мя­ну­той пше­нич­ной ка­ши, спе­ци­аль­ные по­ми­наль­ные хле­ба — по­ме­ни­цы и по­сва­ри, а так­же сма­же­ни­ну из яг­нен­ка, пас­халь­ные яй­ца, ово­щи, ви­но. По­сле па­ни­хи­ды на­чи­на­ют по­ми­наль­ную тра­пе­зу и вы­пи­ва­ют ри­ту­аль­ный бо­кал «за по­мин душ умер­ших».

Празд­ник Се­мик еще на­зы­ва­ют Ру­саль­ной Пас­хой. Счи­та­ет­ся, что в этот день ру­сал­ки вы­хо­дят из во­ды, бе­га­ют по по­лям, ища сво­их ма­те­рей. В на­род­ном пред­став­ле­нии они яв­ля­ют­ся ду­ша­ми де­во­чек, умер­ших некре­ще­ны­ми. В пе­ре­ска­зах ру­сал­ки бы­ва­ют во­дя­ные, по­ле­вые и лес­ные (мав­ки). До Зе­ле­ных свя­ток они жи­вут во ржи, по­том — в во­де. Каж­дую ночь в те­че­ние Ру­саль­ной неде­ли можно услы­шать в по­лях и во­до­е­мах гром­кий смех и плеск во­ды. Это во­дят хо­ро­во­ды ру­сал­ки. Ни­кто в ночь на Ру­саль­ную Пас­ху не вый­дет за во­ро­та сво­е­го дво­ра. Тем бо­лее ес­ли вбли­зи есть ре­ка или озе­ро. Ведь ру­сал­ки мо­гут лас­ка­ми за­ма­ни­вать юно­шей в свои объ­я­тия. На­род ве­рит, что в те­че­ние всей Ру­саль­ной неде­ли эти ска­зоч­ные со­зда­ния име­ют осо­бую си­лу. Они за­ще­ко­чут до смер­ти всех, кто от­ва­жит­ся ку­пать­ся в эти дни.

В суб­бо­ту си­ла ру­са­лок за­кан­чи­ва­ет­ся. Но ру­сал­ки са­ми не ис­чез­нут, их на­до про­гнать. Для это­го жен­щи­ны и мо­ло­ди­цы с ве­че­ра со­би­ра­ют­ся в по­ле и по­ют пес­ни. С на­ступ­ле­ни­ем но­чи бе­рут мет­лы, ма­шут ими и кри­чат: «До­го­няй, до­го­няй!». На сле­ду­ю­щий день уже можно сме­ло ид­ти к ре­ке, не бо­ясь ис­чез­нуть на­все­гда в под­вод­ном цар­стве.

А еще в чет­верг де­вуш­ки идут в лес, по­ле или ле­ва­ду «за­ви­вать вен­ки». Обыч­но «за­ви­ва­ют» бе­ре­зы. Де­рев­це рас­ша­ты­ва­ют, по­ка удаст­ся схва­тить его за вер­хуш­ку и свя­зать с бли­жай­шим де­ре­вом — так об­ра­зо­вы­вал­ся «ве­нок». Де­вуш­ки по­пар­но три­жды про­хо­дят под ним и на бе­ре­зе из вет­вей, не от­ры­вая их от де­ре­ва, за­пле­та­ют ве­нок. Ко­гда ве­нок го­тов, каж­дая па­ра «ку­му­ет­ся», об­ме­ни­ва­ясь пас­халь­ны­ми яй­ца­ми. По­сле празд­нич­но­го обе­да де­вуш­ки с пес­ня­ми воз­вра­ща­ют­ся до­мой. Вен­ки оста­ют­ся за­ви­ты­ми до вос­кре­се­нья. В те­че­ние это­го вре­ме­ни ни­кто к де­ре­вьям не при­бли­жа­ет­ся, да­же не смот­рят в ту сто­ро­ну. При­чи­на та­ко­го стра­ха — все те же ру­сал­ки. Ведь они си­дят на за­ви­тых вен­ках, ка­ча­ют­ся на них и ка­ра­у­лят про­хо­жих, что­бы за­ще­ко­тать. При встре­че с ру­сал­ка­ми на­до бро­сить под но­ги пла­ток, а ес­ли его нет, то сго­дит­ся лю­бой кло­чок тка­ни, ина­че — неми­ну­е­мая смерть. А еще про­тив на­па­де­ния ру­са­лок нуж­но в те­че­ние всей Ру­саль­ной неде­ли иметь при се­бе лю­би­сток.

В день Тро­и­цы на­сту­па­ет вре­мя «раз­ви­вать вен­ки». Сно­ва с пес­ня­ми три­жды про­хо­дят по­пар­но под вен­ка­ми, по­том осмат­ри­ва­ют свой ве­нок: еще све­жий или уже за­вял. То есть су­дят о сво­ем сча­стье или несча­стье. За­тем раз­вя­зы­ва­ют со­еди­нен­ные вет­ви. До­мой идут без бо­яз­ни: опас­ность от ру­са­лок ми­но­ва­ла. «Ги­лас и ним­фы». Джон Уи­льям Уо­тер­ха­ус, 1896 г.

По­доб­ные ве­ро­ва­ния есть у на­ро­дов ед­ва ли не всех ев­ро­пей­ских стран. В Гре­ции ве­рят в те­ло­нии. Это так­же умер­шие некре­ще­ные де­ти, ко­то­рые вы­хо­дят из ада и в те­че­ние со­ро­ка дней по­сле Пас­хи ле­та­ют над ду­ши­сты­ми лу­га­ми в ви­де мо­тыль­ков или пчел. Ан­гли­чане ве­рят в ляклин­дов — зе­ле­ных жен­щин небы­ва­лой кра­со­ты, а еще — в мор­ских дев (seamaid). Во Фран­ции они из­вест­ны как ун­ди­ны, в Ав­стрии — ви­ли­сы (ду­ши же­ни­хов, умер­ших до сва­дьбы), у ли­тов­цев — ду­г­ны, вун­да­ны и немнян­ки (от ре­ки Не­ман), в Сер­бии — ви­лы. Боль­ше все­го во­дя­ных жен­щин у скан­ди­на­вов — девять. В Гер­ма­нии во­дя­ные су­ще­ства из­вест­ны как ник­сы. Они муж­ско­го по­ла, а рас­по­зна­ют их по зе­ле­ным клы­ка­стым зу­бам и зе­ле­ным шля­пам. А еще нем­цы ве­рят в вод­ных нимф и ду­най­ских дев.

На­ка­нуне Тро­и­цы, в кле­чаль­ную суб­бо­ту, обя­за­тель­но укра­ша­ют двор, хо­зяй­ствен­ные зда­ния и жи­лые по­ме­ще­ния кле­ча­ньем: зе­ле­ны­ми вет­ка­ми кле­на, ли­пы, вер­бы, ясе­ня, бе­ре­зы, ду­ба, а пол по­ме­ще­ний усти­ла­ют зе­ле­ны­ми вет­ка­ми осо­ки, лю­бист­ка, мя­ты, аира. Этот обы­чай так­же ухо­дит в глубь ве­ков. Почти у всех древ­них на­ро­дов вет­вя­ми и цве­та­ми всегда укра­ша­ли хра­мы в дни празд­ни­ков и жерт­во­при­но­ше­ний. Тор­же­ствен­ные про­цес­сии непре­мен­но со­про­вож­да­лись но­ше­ни­ем зе­ле­ных ве­ток или цве­тов — вет­вей мас­лин, лав­ро­вых или ду­бо­вых вен­ков. У иуде­ев в мае, ко­гда они от­ме­ча­ют свои «зе­ле­ные свят­ки» — Ша­ву­от (на пя­ти­де­ся­тый день по­сле вы­хо­да из Егип­та евреи по­лу­чи­ли То­ру), зе­ле­ны­ми вет­ка­ми, цве­та­ми, вен­ка­ми и де­рев­ца­ми укра­ша­ют се­ми­свеч­ни­ки (ме­но­ры), до­ма и хра­мы. Ан­тич­ные гре­ки в празд­ник Адо­ни­са бро­са­ли в мо­ре, ре­ки и ру­чьи вен­ки, цве­ты и вет­ви. Для скан­ди­на­вов и гер­ман­цев зе­ле­ная вет­ка слу­жи­ла пред­ме­том га­да­ния. В Гер­ма­нии и сейчас на Тро­и­цу укра­ша­ют хра­мы зе­ле­ны­ми вет­ка­ми и цве­та­ми. В Ан­глии еще в ХІХ в. про­хо­ди­ли т.н. Тро­иц­кие иг­ры, ко­то­рые не всегда одоб­ря­лись пред­ста­ви­те­ля­ми церк­ви. Еще до недав­не­го вре­ме­ни в неко­то­рых граф­ствах этой стра­ны в пер­вый день мая утром пар­ни и де­вуш­ки с му­зы­кой и пе­ни­ем шли в лес, где ло­ма­ли вет­ки, со­би­ра­ли цве­ты, а вер­нув­шись до­мой, укра­ша­ли две­ри и ок­на сво­их жи­лищ. Из­вест­ный об­ряд, ука­зы­ва­ю­щий на сва­деб­ный ха­рак­тер тро­иц­ких за­бав, про­во­дят на Тро­и­цу жи­те­ли Ве­не­ции: еже­год­но в это вре­мя уже в те­че­ние ве­ков про­хо­дит по­молв­ка до­жа с «Ад­ри­а­ти­кой» (Ад­ри­а­ти­че­ским мо­рем).

Во вто­рой по­ло­вине ХІХ в. на Ки­ев­щине вы­руб­ка мо­ло­дых на­саж­де­ний на Зе­ле­ные свят­ки при­об­ре­ла та­кие мас­шта­бы, что во­прос со­хра­не­ния ле­сов на сво­ем за­се­да­нии рас­смат­ри­ва­ла сто­лич­ная власть. Га­зе­та «Кіев­ля­н­инъ» в 1879 г. пи­са­ла: «По­сто­ян­ное хищ­ниц­кое ис­треб­ле­ние ле­сов вы­зва­ло ряд пра­ви­тель­ствен­ных пре­ду­пре­ди­тель­ных мер. Од­ною из та­ких мер бы­ло рас­по­ря­же­ние ми­ни­стра внут­рен­них дел о недоз­во­ле­нии укра­шать до­ма на Тро­и­цын день мо­ло­ды­ми де­ре­вья­ми. К этой ад­ми­ни­стра­тив­ной ме­ре при­со­еди­ни­лись и разъ­яс­не­ния свя­тей­ше­го си­но­да о вре­де су­ще­ству­ю­ще­го обы­чая, при­чем для укра­ше­ния ре­ко­мен­до­ва­лись во­об­ще од­но­лет­ние рас­те­ния. Ес­ли вред, про­ис­хо­дя­щий от это­го нера­ци­о­наль­но­го обы­чая, за­ме­тен да­же в ле­си­стых мест­но­стях, то тем па­че он де­ла­ет­ся оче­вид­ным в мест­но­стях без­ле­сых. Бы­ло вре­мя, ко­гда и по­руб­ка де­ре­вьев, и укра­ше­ние ими жи­лищ в день Тро­и­цы стро­го пре­сле­до­ва­лись бла­го­да­ря на­сто­я­ни­ям ад­ми­ни­стра­тив­ной власти и уве­ща­ни­ям ду­хо­вен­ства. За­тем сно­ва все пошло по-преж­не­му... Толь­ко в од­ном Пе­чер­ском участ­ке на­шел­ся чест­ный при­став, стро­го вы­пол­няв­ший пред­пи­са­ние ми­ни­стер­ства. Он за­пре­тил про­да­жу на Пе­чер­ске де­ре­вьев». Но все эти ме­ры не по­мо­га­ли, и ки­ев­ляне вплоть до 1917-го, ко­гда дро­ва ста­ли на вес зо­ло­та, щед­ро укра­ша­ли свои до­ма сруб­лен­ны­ми бе­рез­ка­ми, ли­па­ми, кле­на­ми.

В Укра­ине из­дав­на су­ще­ство­вал обы­чай по­сле бо­го­слу­же­ния ид­ти крест­ным хо­дом к ко­лод­цам и обрыз­ги­вать их свя­щен­ной во­дой. Неко­то­рые хо­зя­е­ва вы­но­си­ли из до­ма к во­ро­там стол, на­кры­тый бе­лым об­ру­сом, кла­ли на него хлеб, ста­ви­ли соль, во­ду. Свя­щен­ник оста­нав­ли­вал­ся воз­ле та­ко­го сто­ла, чи­тал Еван­ге­лие, по­том за­хо­дил в дом и обрыз­ги­вал свя­щен­ной во­дой. В Ки­е­ве на Тро­и­цу за­жи­точ­ная и не очень пуб­ли­ка обыч­но шла в ре­сто­ра­ции или вы­ез­жа­ла за го­род. «Кіев­ля­н­инъ» в 1888 г. со­об­щал: «Празд­ник Тро­и­цы в этом го­ду, бла­го­да­ря пре­крас­ной по­го­де, про­шел в Ки­е­ве очень ожив­лен­но. Все ме­ста мест­ных об­ще­ствен­ных уве­се­ле­ний бы­ли пе­ре­пол­не­ны пуб­ли­кой. В те­че­ние двух празд­нич­ных дней на Тру­ха­но­вом ост­ро­ве пе­ре­бы­ва­ло до 12 ты­сяч че­ло­век. Оба дня из Ки­е­ва в Ки­та­е­во и Ни­коль­скую пу­стынь от­хо­ди­ло по три па­ро­хо­да, до тес­но­ты на­пол­нен­ные пуб­ли­кой. Бо­та­ни­че­ский сад, пло­щад­ка у па­мят­ни­ка св. Вла­ди­ми­ру, да­же буль­вар (Би­би­ков­ский, сейчас Шев­чен­ко. — В.О.) не ощу­ща­ли недо­стат­ка в гу­ля­ю­щих».

Эту тра­ди­цию ки­ев­ляне со­блю­да­ют и по сей день, тем бо­лее что в этом го­ду – три вы­ход­ных по­го­жих дня.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.