Не по­те­рять Фран­цию

Ито­ги ви­зи­та Ма­кро­на в Санкт-пе­тер­бург

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - На­деж­да КОВАЛЬ,

за­ве­ду­ю­щая Цен­тром меж­ду­на­род­ных ис­сле­до­ва­ний Ди­п­ло­ма­ти­че­ской ака­де­мии Укра­и­ны им. Г.удо­вен­ко

24–25 мая пре­зи­дент Фран­ции Эм­ма­ну­эль Ма­крон как по­чет­ный гость Санкт-пе­тер­бург­ско­го эко­но­ми­че­ско­го фо­ру­ма на­хо­дил­ся с ви­зи­том в Рос­сии.

Сво­им уча­сти­ем он, на­ря­ду с несколь­ки­ми дру­ги­ми меж­ду­на­род­ны­ми вы­со­ко­по­став­лен­ны­ми ли­ца­ми, су­ще­ствен­но по­мог хо­зя­е­вам дви­гать­ся к по­сте­пен­но­му вы­хо­ду из внеш­не­по­ли­ти­че­ской изо­ля­ции. Но важ­нее то, что Ма­крон по­про­бо­вал за­кре­пить но­вый век­тор раз­ви­тия фран­цуз­ско-рос­сий­ских от­но­ше­ний.

Сб­ли­же­ние с Рос­си­ей ста­ло пер­вым зна­чи­мым внеш­не­по­ли­ти­че­ским ша­гом пре­зи­дент­ской ка­ден­ции Ма­кро­на. Имен­но пыш­ный при­ем Пу­ти­на в Вер­са­ле в кон­це мая 2017 г. на­чал ин­тен­си­фи­ка­цию эко­но­ми­че­ско­го об­ме­на и вза­и­мо­дей­ствия граж­дан­ских об­ществ, а ми­ни­стры ино­стран­ных дел, да и пре­зи­ден­ты, ко­то­рые, по край­ней ме­ре, раз в ме­сяц об­ща­ют­ся по те­ле­фо­ну в ра­бо­чем ре­жи­ме, на­ча­ли ин­тен­сив­ный по­ли­ти­че­ский диа­лог. (См. ZN.UA от 2 мар­та «Ку­да воз­вра­ща­ет­ся Фран­ция? Ди­лем­ма ду­ха и бук­вы во фран­цуз­ско-рос­сий­ском диа­ло­ге».)

Санкт-пе­тер­бург­ский эко­но­ми­че­ский фо­рум, как и пла­ни­ро­ва­лось, под­вел пер­вые ито­ги сбли­же­ния. В пред­чув­ствии про­ры­вов на ме­ро­при­я­тие при­е­ха­ли 60 ру­ко­во­ди­те­лей фран­цуз­ских ком­па­ний, в част­но­сти неф­тя­ной Total, энер­ге­ти­че­ской Engie, бан­ка Sociй­tй gй­nй­rale и пи­ще­во­го ги­ган­та Danone, а в ре­зуль­та­те бы­ло под­пи­са­но око­ло 50 со­гла­ше­ний раз­но­го уров­ня. Осо­бо­го вни­ма­ния за­слу­жи­ва­ет ин­тен­сив­ное со­труд­ни­че­ство в энер­ге­ти­че­ской от­рас­ли: Engie — один из парт­не­ров в про­ек­те «Се­вер­но­го по­то­ка-2», а Total ак­тив­но участ­ву­ет в про­ек­тах по сжи­жен­но­му га­зу в рос­сий­ской Арк­ти­ке в со­труд­ни­че­стве с рос­сий­ской ком­па­ни­ей «Но­ват­эк» под ру­ко­вод­ством Ген­на­дия Тим­чен­ко, ко­то­рый на­хо­дит­ся под санк­ци­я­ми.

Од­ной из сквоз­ных тем фо­ру­ма ста­ла ода стой­ко­сти фран­цуз­ско­го биз­не­са, бла­го­да­ря ко­то­рой ни од­но из 500 фран­цуз­ских пред­при­я­тий не по­ки­ну­ло Рос­сию, предо­ста­вив ре­корд­ные сре­ди ино­стран­ных ра­бо­то­да­те­лей 170 тыс. ра­бо­чих мест. То­ва­ро­обо­рот с 2016 г. неустан­но воз­рас­та­ет, за по­след­ний год — на 16,8%. Впро­чем, хо­зя­е­ва встре­чи не упус­ка­ли воз­мож­ность пу­стить шпиль­ку. Пу­тин, вы­слу­шав по­бед­ные ре­ля­ции фран­цуз­ской сто­ро­ны, за­ме­тил, что фин­ская фир­ма Fortum вло­жи­ла по­чти по­ло­ви­ну (6 млрд долл.) всех фран­цуз­ских ин­ве­сти­ций в Рос­сию (15 млрд долл.), и вспом­нил несрав­ни­мый объ­ем ки­тай­ских ин­ве­сти­ций — 85 млрд долл.

Од­на­ко и са­ми фран­цу­зы, от­би­вая та­кие упре­ки, со­гла­ша­лись с необ­хо­ди­мо­стью ста­вить бо­лее ам­би­ци­оз­ные це­ли: Ма­крон по­ощ­рял пред­при­ни­ма­те­лей стре­мить­ся к боль­ше­му, на­ра­щи­вать ин­ве­сти­ции и тор­го­вые обо­ро­ты во всех не охва­чен­ных санк­ци­я­ми сфе­рах и иг­рать важ­ную роль в эко­но­ми­че­ской и со­ци­аль­ной мо­дер­ни­за­ции Рос­сии. При та­ком на­строе вид­но­го участ­ни­ка «Нор­манд­ско­го фор­ма­та» роль санк­ций как ин­стру­мен­та из­ме­не­ния внеш­не­по­ли­ти­че­ско­го по­ве­де­ния рис­ку­ет ми­ни­ми­зи­ро­вать­ся не толь­ко на прак­ти­че­ском, но и на сим­во­ли­че­ском уровне.

Вме­сте с тем, несмот­ря на пла­ны, тор­же­ствен­ное от­кры­тие фо­ру­ма «Три­а­нон­ско­го диа­ло­га» дву­мя пре­зи­ден­та­ми не со­сто­я­лось. Хо­тя бы­ло сде­ла­но об­щее фо­то и бы­ли под­пи­са­ны несколь­ко со­гла­ше­ний в сфе­ре об­ра­зо­ва­ния, на­у­ки и куль­ту­ры. За­то Ма­крон вы­де­лил немно­го вре­ме­ни для неза­ви­си­мых пра­во­за­щит­ных ор­га­ни­за­ций — на­при­мер, встре­тил­ся с гла­вой «Ме­мо­ри­а­ла» Алек­сан­дром Чер­ка­со­вым. Рос­сий­ские пра­во­за­щит­ни­ки оста­лись до­воль­ны та­ким сим­во­ли­че­ским же­стом под­держ­ки.

В тео­рии, пред­став­лен­ной в про­шлом го­ду пре­зи­ден­том Ма­кро­ном, об­щей рам­кой для стре­ми­тель­но­го сбли­же­ния с РФ на эко­но­ми­че­ском и об­ще­ствен­ном уров­нях дол­жен был стать «от­кро­вен­ный, тре­бо­ва­тель­ный» диа­лог, ко­то­рый не из­бе­га­ет ис­крен­не­го об­суж­де­ния кон­фликт­ных во­про­сов. Труд­но ска­зать, на­сколь­ко пря­мым и от­кро­вен­ным был дву­сто­рон­ний диа­лог пре­зи­ден­тов за за­кры­ты­ми дверь­ми, про­дол­жав­ший­ся по­чти три ча­са. Од­на­ко на пуб­ли­ке пря­мо­ты и бес­ком­про­мисс­но­сти бы­ло немно­го, что кон­тра­сти­ро­ва­ло да­же с про­шло­год­ней Вер­саль­ской кон­фе­рен­ци­ей, ко­гда Ма­крон в при­сут­ствии Пу­ти­на жест­ко вы­ска­зал­ся и по по­во­ду вме­ша­тель­ства РФ в из­би­ра­тель­ную кам­па­нию, и от­но­си­тель­но про­па­ган­ды рос­сий­ских ме­диа, и по си­рий­ским во­про­сам.

Обра­ще­ние на «ты» и «до­ро­гой Вла­ди­мир» об­рам­ля­ли до­воль­но лег­кую ат­мо­сфе­ру, где ще­кот­ли­вые во­про­сы, ско­рее, об­хо­ди­ли или упо­ми­на­ли вскользь, чем ста­ви­ли со всей остро­той. Пуб­лич­но не бы­ло су­ще­ствен­но­го раз­го­во­ра о рос­сий­ской агрес­сии, санк­ци­ях или Кры­ме (несмот­ря на по­строй­ку мо­ста че­рез Кер­чен­ский про­ток и ма­нев­ры в Азов­ском мо­ре) ли­бо же о при­ме­не­нии хи­ми­че­ско­го ору­жия в Си­рии и авиа­уда­рах ко­а­ли­ции. Не упо­ми­на­лось да­же о де­ле Скри­па­ля, хо­тя од­ним из чет­ве­рых вы­слан­ных из Рос­сии фран­цуз­ских ди­пло­ма­тов стал ру­ко­во­ди­тель Business France, от­вет­ствен­ный за под­го­тов­ку фран­цуз­ско­го па­ви­льо­на на эко­но­ми­че­ском фо­ру­ме. Отве­чая на во­про­сы жур­на­ли­стов, пы­тав­ших­ся за­ост­рить дис­кус­сию, Пу­тин упраж­нял­ся в хуц­пе, от­ри­цая при­част­ность Рос­сии к ка­та­стро­фе МН17 и утвер­ждая, что Олег Сен­цов не ху­дож­ник, а тер­ро­рист. Ма­крон в от­ве­те на пер­вый во­прос при­вет­ство­вал го­тов­ность Рос­сии при­со­еди­нить­ся к рас­сле­до­ва­нию, а вто­рой — при­знал ще­кот­ли­вым для Пу­ти­на; од­на­ко под­черк­нул, что на за­кры­той встре­че с Пу­ти­ным под­ни­мал во­про­сы Сен­цо­ва и рос­сий­ско­го ре­жис­се­ра Се­реб­рен­ни­ко­ва.

Ре­зуль­та­ты диа­ло­га то­же до­воль­но скром­ные. Что ка­са­ет­ся си­ту­а­ции в Си­рии, то сто­ро­ны до­стиг­ли аб­стракт­ной до­го­во­рен­но­сти о со­зда­нии ме­ха­низ­ма ко­ор­ди­на­ции двух пе­ре­го­вор­ных ини­ци­а­тив — про­цес­са в Астане, в ко­то­ром участ­ву­ют Рос­сия, Тур­ция и Иран, и «ма­лой груп­пы», объ­еди­нив­шей Фран­цию, Со­еди­нен­ные Шта­ты, Ве­ли­ко­бри­та­нию, Гер­ма­нию, Иор­да­нию и Са­у­дов­скую Ара­вию. Це­лью та­кой ко­ор­ди­на­ции дол­жен стать за­пуск кон­сти­ту­ци­он­но­го про­цес­са и вы­бо­ров в Си­рии для по­ли­ти­че­ско­го ре­ше­ния кон­флик­та. Боль­шая уступ­ка со сто­ро­ны Фран­ции — от­ход от по­зи­ции без­услов­но­го устра­не­ния Ба­ша­ра Аса­да. Ма­крон анон­си­ро­вал со­труд­ни­че­ство в предо­став­ле­нии гу­ма­ни­тар­ной по­мо­щи, впро­чем, до­стичь со­гла­сия от­но­си­тель­но ме­ха­низ­мов кон­тро­ля хи­ми­че­ско­го ору­жия пре­зи­ден­там не уда­лось.

Сто­ро­ны ожи­да­е­мо под­дер­жа­ли ядер­ную до­го­во­рен­ность с Ира­ном, в про­ти­во­по­лож­ность ре­ше­нию Трам­па. Но ес­ли Пу­ти­на устра­и­ва­ет до­го­вор от 2015 г., и он небла­го­склон­но от­но­сит­ся к по­пыт­кам его из­ме­нить, Ма­крон все же ак­ку­рат­но про­бу­ет внед­рить идею до­пол­ни­тель­ных обя­за­тельств для Ира­на по окон­ча­нии сро­ка дей­ствия до­го­во­ра в 2025 г., в част­но­сти — в во­про­се бал­ли­сти­че­ской про­грам­мы и ак­тив­но­сти в ре­ги­оне. От­но­си­тель­но про­бле­мы в сфе­ре ки­бер­без­опас­но­сти, ко­то­рая в про­шлом го­ду сто­я­ла ост­ро в са­мой Фран­ции и оста­ет­ся в цен­тре кон­флик­та Рос­сии и США, сто­ро­ны до­го­во­ри­лись о со­труд­ни­че­стве и об­мене ин­фор­ма­ци­ей.

Те­ма Укра­и­ны не ста­ла на пе­ре­го­во­рах цен­траль­ной, и все же на пресс-кон­фе­рен­ции Ма­крон так поды­то­жил свое ре­ши­тель­ное на­ме­ре­ние: «От­но­си­тель­но си­ту­а­ции в Укра­ине, мир­ное уре­гу­ли­ро­ва­ние кри­зи­са на Дон­бас­се яв­ля­ет­ся клю­че­вым эле­мен­том воз­вра­та к мир­ным от­но­ше­ни­ям меж­ду Ев­ро­пой и Рос­си­ей, мы все в этом за­ин­те­ре­со­ва­ны. Я сказал пре­зи­ден­ту Пу­ти­ну, что бли­жай­шие ме­ся­цы ста­нут ре­ша­ю­щи­ми, ес­ли мы хо­тим за­вер­шить этот кон­фликт. Пре­зи­дент сказал, что нет ино­го ре­ше­ния, чем вы­пол­не­ние Мин­ских со­гла­ше­ний всеми сто­ро­на­ми на ба­зе кон­крет­ных пред­ло­же­ний, ко­то­рые мы сде­ла­ли вме­сте с Гер­ма­ни­ей. В по­сле­ду­ю­щие недели со­сто­ят­ся встре­чи тех­ни­че­ских групп, а за­тем — встре­ча ми­ни­стров ино­стран­ных дел в Нор­манд­ском фор­ма­те, и мне бы хо­те­лось, что­бы мы до­стиг­ли су­ще­ствен­но­го про­грес­са на этом пу­ти».

Несмот­ря на скром­ность прак­ти­че­ских ре­зуль­та­тов пе­тер­бург­ской встре­чи, они ста­ли толь­ко фо­ном для на­по­лео­нов­ских пла­нов фран­цуз­ско­го пре­зи­ден­та, ко­то­рые он очер­тил в ре­чи на пле­нар­ной сес­сии 25 мая. Она ка­са­лась не толь­ко по­тен­ци­а­ла вос­ста­нов­ле­ния до­ве­рия и при­ми­ре­ния меж­ду дву­мя го­су­дар­ства­ми, но и об­ще­го раз­ви­тия но­во­го мно­го­сто­рон­не­го ми­ро­во­го по­ряд­ка.

Щед­ро ци­ти­руя До­сто­ев­ско­го о необ­хо­ди­мо­сти при­ми­ре­ния и Тол­сто­го в кон­тек­сте раз­ви­тия до­ве­рия, Ма­крон в сво­ем вы­ступ­ле­нии ссы­лал­ся на об­щую ис­то­рию и куль­ту­ру Рос­сии, Фран­ции и Ев­ро­пы. Жон­гли­руя об­ра­за­ми Пе­тер­бур­га как наи­бо­лее ев­ро­пей­ско­го го­ро­да Рос­сии, род­но­го го­ро­да Пу­ти­на и важ­но­го ме­ста па­мя­ти Вто­рой ми­ро­вой вой­ны, он ста­рал­ся по­ка­зать, что и ис­то­рия, и судь­ба Рос­сии свя­зы­ва­ют ее с Фран­ци­ей и Ев­ро­пой. А «Фран­ция яв­ля­ет­ся ее ев­ро­пей­ским парт­не­ром, до­стой­ным до­ве­рия, от­кры­тым и на­деж­ным, что­бы ше­ство­вать в бу­ду­щее».

Из­бе­гая пря­мых упо­ми­на­ний о рос­сий­ской агрес­сии или от­вет­ствен­но­сти, Ма­крон го­во­рил о «несо­гла­сии» и «недо­ра­зу­ме­ни­ях», слу­чав­ших­ся за 25 лет пост­со­вет­ско­го периода, ко­то­рые на­до пре­одо­леть, при­ми­рив Ис­то­рии. На­ка­нуне фо­ру­ма, в ин­тер­вью еже­не­дель­ни­ку Le Journal de Dimanche, Ма­крон сказал, что по­ни­ма­ет Пу­ти­на, на ко­то­ро­го по­вли­я­ло «уни­же­ние от со­бы­тий во­круг па­де­ния Бер­лин­ской сте­ны и СССР», а так­же за­щи­щал ме­сто Рос­сии в Ев­ро­пе, «несмот­ря на то, что там нет де­мо­кра­тии, в на­шем по­ни­ма­нии». А на фо­ру­ме за­явил: «Я так­же по­ни­маю уси­лен­ную роль, ко­то­рую Рос­сия взя­ла на се­бя в сво­ем ре­ги­о­наль­ном окру­же­нии и ми­ре, в част­но­сти на Ближ­нем Во­сто­ке».

Та­ким об­ра­зом, на ре­ги­о­наль­ном уровне Фран­ция и Рос­сия долж­ны «улуч­шить ме­ха­низ­мы функ­ци­о­ни­ро­ва­ния ми­ра и без­опас­но­сти на ев­ро­пей­ском кон­ти­нен­те», пе­ре­смот­реть ар­хи­тек­ту­ру ев­ро­пей­ской без­опас­но­сти и рам­ки но­во­го стра­те­ги­че­ско­го диа­ло­га. В ко­неч­ном ито­ге, несколь­ко раз под­черк­нув «неза­ви­си­мость» Фран­ции и ее внеш­ней по­ли­ти­ки, Ма­крон при­гла­сил Пу­ти­на к об­ще­му со­зда­нию но­во­го ми­ро­во­го по­ряд­ка, очер­чен­но­го как «уси­лен­ная мно­го­сто­рон­ность» (multilateralisme fort). По­след­няя ба­зи­ру­ет­ся на трех ки­тах — су­ве­ре­ни­те­те го­су­дарств, со­труд­ни­че­стве меж­ду ни­ми и соб­ствен­но мно­го­сто­рон­но­сти, прак­ти­че­ски вы­ра­жен­ной в мощ­ных меж­ду­на­род­ных ор­га­ни­за­ци­ях и фо­ру­мах. По­сто­ян­ное член­ство Рос­сии и Фран­ции в Со­ве­те Без­опас­но­сти ООН на­де­ля­ет эти стра­ны осо­бой ро­лью в уси­ле­нии и са­мо­го Со­ве­та Без­опас­но­сти, и «мно­го­сто­рон­но­сти».

Ка­кие вы­во­ды мож­но сде­лать из этих го­до­вых ито­гов и ам­би­ци­оз­ных пла­нов на­ра­щи­ва­ния со­труд­ни­че­ства?

Во-пер­вых, хо­тя идеи об­ще­го раз­ви­тия мно­го­сто­рон­но­сти яв­но про­ти­во­по­став­ля­ют­ся «од­но­сто­рон­но­сти» ре­ше­ний аме­ри­кан­ско­го пре­зи­ден­та, а так­же ча­стич­но пе­ре­се­ка­ют­ся со взгля­да­ми рос­сий­ских элит на же­ла­тель­ную кон­фи­гу­ра­цию меж­ду­на­род­ной си­сте­мы, сей­час ра­но го­во­рить, что от­но­ше­ния Па­риж — Москва ста­ли зна­чи­тель­но важ­нее, чем Па­риж — Ва­шинг­тон. Несмот­ря на бес­пре­це­дент­ную от­кры­тость Ма­кро­на, рос­сий­ские ана­ли­ти­ки до­воль­но скеп­ти­че­ски на­стро­е­ны к его вдох­но­вен­ным ре­чам и по­ка что склон­ны счи­тать их так­ти­че­ским хо­дом, на­прав­лен­ным на улуч­ше­ние сво­их по­зи­ций в иг­ре с пре­зи­ден­том Трам­пом, ко­то­рая по­ка еще не при­нес­ла Фран­ции зна­чи­тель­ных успе­хов. Ина­че го­во­ря, рос­сий­ская сто­ро­на ожи­да­ет бо­лее кон­крет­ных по­ли­ти­че­ских же­стов в под­держ­ку та­кой ри­то­ри­ки.

Во-вто­рых, дис­курс цен­но­стей для Ма­кро­на раз­де­лил­ся на две ча­сти. Для фран­цуз­ской внеш­ней по­ли­ти­ки на этом эта­пе нет раз­но­гла­сий меж­ду сим­во­лич­ны­ми ак­та­ми со­ли­дар­но­сти и уси­ле­ни­ем со­труд­ни­че­ства с Рос­си­ей. Как сказал Le Monde ано­ним­но про­ци­ти­ро­ван­ный со­труд­ник мак­ро­нов­ской ад­ми­ни­стра­ции, «мы очень чет­ко по­ка­за­ли свою со­ли­дар­ность с Лон­до­ном в де­ле Скри­па­лей и на­шу ре­ши­тель­ность в Си­рии, од­на­ко это не ме­ша­ет нам под­пи­сы­вать кон­трак­ты и со­труд­ни­чать». Так что един­ствен­ным усло­ви­ем для сле­ду­ю­ще­го при­ез­да ру­ко­во­ди­те­ля фран­цуз­ско­го го­су­дар­ства в Рос­сию — на чем­пи­о­нат по фут­бо­лу, оста­ет­ся вы­ход сбор­ной Фран­ции по край­ней ме­ре в по­лу­фи­нал.

В-тре­тьих, со­гла­сие и да­же на­це­лен­ность на рас­ши­ре­ние со­труд­ни­че­ства — без­услов­на: Ма­крон не вы­дви­га­ет ни­ка­ких усло­вий, свя­зан­ных с осво­бож­де­ни­ем за­лож­ни­ков, пре­кра­ще­ни­ем агрес­сии, удо­вле­тво­ря­ет­ся фор­маль­ны­ми за­яв­ле­ни­я­ми от­но­си­тель­но непри­зна­ния ан­нек­сии Кры­ма. Фран­цуз­ский пре­зи­дент неод­но­крат­но по­вто­рял, что с Пу­ти­ным нель­зя быть сла­бым, посколь­ку он обя­за­тель­но этим вос­поль­зу­ет­ся. Од­на­ко ре­аль­ная так­ти­ка фран­цуз­ско­го пре­зи­ден­та от­нюдь не сви­де­тель­ству­ет о си­ле.

В-чет­вер­тых, да­же ес­ли рас­це­ни­вать сло­ва толь­ко как сло­ва, ре­чи пре­зи­ден­та Ма­кро­на на Санкт-пе­тер­бург­ском фо­ру­ме по­ка­за­ли су­ще­ствен­ные рас­хож­де­ния в ри­то­ри­ке укра­ин­ской вла­сти и ее парт­не­ра по Нор­манд­ско­му фор­ма­ту. Там, где мы ви­дим по­ли­ти­че­ское ис­поль­зо­ва­ние энер­ге­ти­ки, Фран­ция ви­дит вы­год­ные про­ек­ты для обес­пе­че­ния Ев­ро­пы. Там, где мы при­зы­ва­ем к бой­ко­ту чем­пи­о­на­та ми­ра, пре­зи­дент Фран­ции го­тов ехать. Там, где мы от­ста­и­ва­ем свой су­ве­ре­ни­тет, Ма­крон при­зна­ет осо­бую роль Рос­сии в ре­ги­оне. Там, где мы ви­дим по край­ней ме­ре «ги­брид­ную вой­ну», ко­то­рая угро­жа­ет об­щей де­ста­би­ли­за­ци­ей, Фран­ция ви­дит кон­фликт в Дон­бас­се, решение ко­то­ро­го поз­во­лит нор­ма­ли­зо­вать от­но­ше­ния меж­ду Фран­ци­ей и Рос­си­ей.

Так что наш по­след­ний шанс, пре­жде чем при­ми­ри­тель­ная ри­то­ри­ка не пе­ре­шла в при­ми­ри­тель­ную прак­ти­ку, а фран­цуз­ская по­ли­ти­ка не за­вер­ши­ла оче­ред­ной цикл раз­ви­тия, на­чав вос­со­зда­вать то ли осо­бые от­но­ше­ния с СССР Шар­ля де Гол­ля, то ли стре­ми­тель­ное сб­ли­же­ние под пред­во­ди­тель­ством Сар­ко­зи по­сле рос­сий­ско-гру­зин­ской вой­ны 2008 г., — те бли­жай­шие ме­ся­цы, ко­то­рые Ма­крон от­во­дит для до­сти­же­ния про­ры­ва в кон­флик­те на Во­сто­ке Укра­и­ны.

Воз­мож­но, нуж­но чест­но при­знать: по­ка вос­при­я­тие Укра­и­ны мно­ги­ми немец­ки­ми кру­га­ми бу­дет фор­ми­ро­вать­ся че­рез приз­му «сна­ча­ла Рос­сия», а но­вую во­сточ­ную по­ли­ти­ку бу­дет омра­чать но­сталь­гия по ostpolitik вре­мен Бранд­та и с фо­ку­сом на Моск­ву, Укра­и­на по­сто­ян­но бу­дет ис­кать при­зна­ки «шр¸де­ри­за­ции» в дей­стви­ях сво­е­го парт­не­ра, и ей по­сто­ян­но бу­дут ме­ре­щить­ся очер­та­ния но­во­го пак­та Мо­ло­то­ва—риббен­тро­па, апел­ля­ция к ко­то­ро­му ста­ла лю­би­мым вер­баль­ным (и без­от­вет­ствен­ным) раз­вле­че­ни­ем для мно­гих укра­ин­ских по­ли­ти­ков и стра­те­гов.

По­след­ние че­ты­ре го­да на­ши от­но­ше­ния на­хо­ди­лись на свое­об­раз­ном ис­пы­та­тель­ном сро­ке. За это вре­мя мы из­ме­ни­ли мне­ние о Мер­кель, но, по­хо­же, так и не по­ве­ри­ли Гер­ма­нии. Во­прос, на ко­то­рый се­год­ня нам сле­ду­ет от­ве­тить: до­ста­точ­но ли сво­их уси­лий Укра­и­на ин­ве­сти­ро­ва­ла в укра­и­но-не­мец­кие от­но­ше­ния за этот пе­ри­од или толь­ко вре­мен­но ис­поль­зо­ва­ла Гер­ма­нию и ее канц­ле­ра для сдер­жи­ва­ния Рос­сии? При­чем не все­гда удач­но, ес­ли при­ни­мать во вни­ма­ние Се­вер­ный по­ток-2.

Дон­басс и газ

Как бы па­ра­док­саль­но это ни зву­ча­ло, ан­нек­сия Кры­ма Рос­си­ей и вой­на на Дон­бас­се тес­нее сбли­зи­ли Укра­и­ну и Гер­ма­нию. Несмот­ря на неко­то­рые ню­ан­сы в по­зи­ци­ях по вы­пол­не­нию мин­ских до­го­во­рен­но­стей, Мер­кель за эти го­ды ста­ла свое­об­раз­ной меж­ду­на­род­ной mutter и для укра­ин­цев. Она не по­бо­я­лась ин­ве­сти­ро­вать свою по­ли­ти­че­скую ре­пу­та­цию и непро­пор­ци­о­наль­но боль­шое ко­ли­че­ство сво­ей энер­гии в укра­ин­ское до­сье.

Гер­ма­нию, в от­ли­чие от под­пи­сан­тов Бу­да­пешт­ско­го ме­мо­ран­ду­ма, ни­что не обя­зы­ва­ло всту­пить в ди­пло­ма­ти­че­ский бой за вос­ста­нов­ле­ние тер­ри­то­ри­аль­ной це­лост­но­сти Укра­и­ны. Од­на­ко в пер­вые го­ды вой­ны имен­но Мер­кель оказалась — с бла­го­сло­ве­ния Оба­мы — наи­бо­лее пре­дан­ной за­да­че оста­но­вить вой­ну на Дон­бас­се. Ведь на са­мом де­ле нем­цы всту­пи­ли в бой не толь­ко и не столь­ко за Укра­и­ну (не нуж­но пи­тать ил­лю­зии!). Они всту­пи­ли в бой за вос­ста­нов­ле­ние важ­но­го для них меж­ду­на­род­но­го по­ряд­ка, ко­то­рый ба­зи­ру­ет­ся на пра­ве и пра­ви­лах (rules-based order). Про­сто так сло­жи­лось, что этот по­ря­док на­ру­ши­ла Рос­сия, и имен­но в Укра­ине. Раз­ре­ше­ние кон­флик­та в Укра­ине мог­ло бы стать пер­вой важ­ной по­бе­дой внеш­ней по­ли­ти­ки Гер­ма­нии за пре­де­ла­ми ЕС.

Од­на­ко при­зрач­ные шан­сы на быст­рое уре­гу­ли­ро­ва­ние, из­ну­ри­тель­ная и за­тяж­ная ко­а­ли­ци­а­да в Гер­ма­нии, чет­кий фо­кус в пе­ре­го­во­рах во­круг Дон­бас­са на ми­ро­твор­че­ской мис­сии ООН при ли­дер­стве спец­пред­ста­ви­те­ля США Кур­та Вол­ке­ра (хоть и в тес­ной ко­ор­ди­на­ции с нем­ца­ми, в част­но­сти с по­слом в ООН Кри­сто­фом Хойз­ге­ном) сде­ла­ли свое дело. А имен­но: во­прос Дон­бас­са, ко­то­рый боль­ше все­го объ­еди­нял Ки­ев и Бер­лин в по­след­ние го­ды, несколь­ко ото­шел на вто­рой план в дву­сто­рон­нем диа­ло­ге. Воз­мож­но, вре­мен­но. Учи­ты­вая, в част­но­сти, то, что аме­ри­кан­ско-рос­сий­ский трек за­бук­со­вал, а Курт Вол­кер, по­став­лен­ный рос­си­я­на­ми в ре­жим иг­но­ра, в ско­ром вре­ме­ни мо­жет за­нять дру­гую, бо­лее важ­ную долж­ность в Го­сде­пар­та­мен­те.

Так или ина­че, вме­сто во­про­са, боль­ше все­го объ­еди­нив­ше­го Ки­ев и Бер­лин в по­след­ние го­ды, на аван­сце­ну вы­шел во­прос, ед­ва ли не бо­лее все­го нас сей­час разъ­еди­ня­ю­щий (ес­ли не при­ни­мать во вни­ма­ние ин­те­гра­цию Укра­и­ны в НАТО): Се­вер­ный по­ток-2.

Кро­ме всех из­вест­ных ар­гу­мен­тов и контр­ар­гу­мен­тов сто­рон, ви­дим кон­цеп­ту­аль­ное раз­ли­чие в под­хо­дах к про­ек­ту га­зо­про­во­да: ес­ли в Укра­ине свя­то убеж­де­ны, что этот про­ект яв­ля­ет­ся ры­ча­гом вли­я­ния Крем­ля на Гер­ма­нию и ЕС, то в Гер­ма­нии мно­гие счи­та­ют, что с по­мо­щью этой тру­бы Бер­лин бу­дет иметь ры­чаг вли­я­ния на Рос­сию, некий сдер­жи­ва­ю­щий фак­тор в усло­ви­ях но­вой хо­лод­ной вой­ны. Так же, как в свое вре­мя до­го­во­рен­ность Вил­ли Бранд­та о га­зе в об­мен на тру­бы буд­то бы усми­ря­ла Со­вет­ский Со­юз. Пробле­ма толь­ко в том, что, как про­де­мон­стри­ро­ва­ли по­след­ние че­ты­ре го­да, тес­ные тор­го­вые от­но­ше­ния Рос­сии с За­па­дом не яв­ля­ют­ся предо­хра­ни­те­лем от ее агрес­сив­ных дей­ствий.

Оче­вид­но, что с нем­ца­ми нуж­но го­во­рить и даль­ше и сов­мест­но с со­юз­ни­ка­ми в этом во­про­се до­би­вать­ся оста­нов­ки это­го про­ек­та. Но есть и во­прос к укра­ин­ской сто­роне: по­че­му нель­зя бы­ло ар­гу­мен­ти­ро­ва­но и од­но­знач­но го­во­рить о Се­вер­ном по­то­ке-2 рань­ше? По­че­му ре­аль­ная, ви­ди­мая кам­па­ния про­тив про­ек­та на­ча­лась лишь в по­след­ние пол­го­да? И по­че­му нель­зя син­хро­ни­зи­ро­вать сиг­на­лы, ко­то­рые идут из Укра­и­ны и опре­де­ля­ют на­шу по­зи­цию? Что­бы не скла­ды­ва­лось впе­чат­ле­ние, что се­год­ня мы всту­па­ем в пе­ре­го­во­ры о со­хра­не­нии тран­зи­та че­рез Укра­и­ну, да­же при на­ли­чии в бу­ду­щем Се­вер­но­го по­то­ка-2, и Мер­кель этот во­прос на­чи­на­ет ак­тив­но лоб­би­ро­вать у Пу­ти­на, а зав­тра мы уже го­во­рим, что нас устра­и­ва­ет толь­ко од­на до­го­во­рен­ность: оста­но­вить про­ект пол­но­стью. Так мы бо­рем­ся за со­хра­не­ние сво­е­го тран­зит­но­го ста­ту­са — или за от­ме­ну про­ек­та во­об­ще? Из за­яв­ле­ний Штай­н­май­е­ра в Ки­е­ве сле­ду­ет, буд­то нем­цы по­ня­ли, что нам глав­ное — со­хра­нить тран­зит.

Не Мер­кель еди­ной

Как нам даль­ше вы­стра­и­вать от­но­ше­ния с Гер­ма­ни­ей, имея ста­рую ко­а­ли­цию, но но­вое пра­ви­тель­ство? По­нят­но, что про­во­дить без­за­бот­ную мер­кель-цен­трич­ную по­ли­ти­ку в от­но­ше­нии Гер­ма­нии уже неэф­фек­тив­но. Не толь­ко по­то­му, что Мер­кель мо­жет оста­вить по­зи­цию ли­де­ра пар­тии и канц­ле­ра стра­ны да­же рань­ше, чем ис­те­кут пол­но­мо­чия ее чет­вер­то­го сро­ка. И у Укра­и­ны есть все­го ка­ких­то го­да два, что­бы на­учить­ся си­стем­но ра­бо­тать с Бер­ли­ном, без­от­но­си­тель­но к пре­бы­ва­нию Мер­кель в офи­се канц­ле­ра. Еще и по­то­му, что, да­же на­хо­дясь на долж­но­сти канц­ле­ра, ей се­год­ня все слож­нее спра­вить­ся с тре­мя за­да­ча­ми, кри­ти­че­ски важ­ны­ми для Укра­и­ны в кон­тек­сте на­шей глав­ной за­да­чи по­сле ан­нек­сии Кры­ма: не про­иг­рать вой­ну Рос­сии. Эти за­да­чи: со­хра­нить един­ство от­но­си­тель­но Укра­и­ны в са­мой Гер­ма­нии; от­но­си­тель­но Укра­и­ны в Ев­ро­пей­ском Со­ю­зе и от­но­си­тель­но Укра­и­ны в транс­ат­лан­ти­че­ском из­ме­ре­нии.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.