Ис­кус­ство ми­ро­воз­зре­ния и мо­дель на­у­ки

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ва­лен­тин ТКАЧ

Мо­де­ли, ко­то­рые про­ду­ци­ру­ет на­у­ка и ко­то­ры­ми она поль­зу­ет­ся, яв­ля­ют­ся ре­зуль­та­том сло­же­ния ато­мар­ных ис­тин и мо­де­лей бо­лее низ­ких уров­ней.

Фор­му­лой та­ко­го про­цес­са есть ло­ги­ка, со­гла­со­ван­ная уче­ны­ми и фор­маль­но ими при­знан­ная. На­у­ка все­гда — док­три­на момента, по­то­му что яв­ля­ет­ся ре­зуль­та­том до­го­во­рен­но­сти уче­ных.

Ми­ро­воз­зре­ние та­к­же — сум­ма ис­тин. Но фор­му­ла их сло­же­ния — эс­те­ти­ка, ко­то­рая до­пус­ка­ет индивидуальные ин­тер­пре­та­ции и не от­ри­ца­ет опре­де­лен­ной свое­воль­но­сти тол­ко­ва­ний. Ес­ли ин­тер­пре­та­ции и свое­воль­ность тол­ко­ва­ния фак­тов, объ­еди­не­ны в ми­ро­воз­зре­ние, обес­пе­чи­ва­ют его устой­чи­вость во вре­ме­ни, то это и бу­дет ис­кус­ством ми­ро­воз­зре­ния. Эта устой­чи­вость — ре­зуль­тат до­ве­рия лю­дей.

Ко­гда же че­ло­ве­че­ство бы­ло еще юным, и Земля пла­ва­ла на трех ки­тах, че­ло­век все рав­но со всем справ­лял­ся, по­сколь­ку по­ни­мал Мир, а не объ­яс­нял его. Это так, по­то­му что объ­яс­ня­ем мы все­гда толь­ко мо­дель Ми­ра, что не обя­за­тель­но при­бли­жа­ет нас к по­ни­ма­нию, как в нем жить. Ведь са­мо объ­яс­не­ние мо­де­ли ато­ма вы­зва­ло впо­след­ствии са­мые массовые убий­ства лю­дей в Хи­ро­си­ме и На­га­са­ки и дер­жит че­ло­ве­че­ство под по­сто­ян­ной угро­зой уни­что­же­ния в ядер­ной войне. Мир, преж­де чем его объ­яс­нять, сле­ду­ет по­ни­мать. И не яв­ля­ет­ся ли глум­ле­ние, в ко­то­ром ока­за­лась Укра­и­на, след­стви­ем по­пыт­ки из­вра­щен­но­го со­зна­ния, по­ра­жен­но­го фи­ло­соф­ской ин­ток­си­ка­ци­ей, на­вя­зать ци­ви­ли­за­ции соб­ствен­ную мо­дель су­ще­ство­ва­ния че­ло­ве­че­ства, аб­со­лют­но ото­рван­ную от Ми­ра.

Столк­но­ве­ние с неиз­вест­ной дей­стви­тель­но­стью (а она все­гда та­кая, по­то­му что необъ­ят­ная) фор­ми­ру­ет у че­ло­ве­ка нев­роз. Он, ес­ли не суб­ли­ми­ро­ван мат­ри­цей Куль­ту­ры, пре­вра­ща­ет­ся во внут­ри­ви­до­вую агрес­сию, ко­то­рая при­во­дит со­об­ще­ство к са­мо­уни­что­же­нию.

Ин­стру­мен­та­ми мат­ри­цы Куль­ту­ры яв­ля­ют­ся ра­бо­та, жи­во­пись, пес­ни, суе­ве­рия, ве­ро­ва­ния, тра­ди­ции и т.п. — вме­сте ис­кус­ство. На­у­ка та­к­же яв­ля­ет­ся та­ким ин­стру­мен­том.

На­при­мер: ра­бо­та обес­пе­чи­ва­ет пре­одо­ле­ние стра­хов, воз­ни­ка­ю­щих как неуве­рен­ность в фи­зио­ло­ги­че­ском обес­пе­че­нии. Ко­гда пер­во­быт­но­го че­ло­ве­ка му­чи­ли кош­ма­ры, ви­де­ния, гал­лю­ци­на­ции, то он пы­тал­ся с по­мо­щью ри­сун­ков из­ба­вить­ся от тех стра­хов, вы­ве­дя их вне сво­е­го во­об­ра­же­ния. Так по­яви­лось и пе­ние, при­глу­шав­шее стра­хи от зло­ве­щей ти­ши­ны или оше­лом­ля­ю­ще­го гро­хо­та. Прак­ти­ка пре­одо­ле­ния по­год­ных, кли­ма­ти­че­ских, се­зон­ных ка­та­клиз­мов за­креп­ля­лась в тра­ди­ци­ях и сни­ма­ла нев­ро­зы, свя­зан­ные с внеш­ни­ми фак­то­ра­ми.

Ми­ро­воз­зре­ние, в пер­во­на­чаль­ном и са­мом прав­ди­вом сво­ем на­зна­че­нии, долж­но бы­ло обес­пе­чить че­ло­ве­ку ком­форт­ную ко­ор­ди­на­цию меж­ду дей­стви­тель­ным и пред­став­ле­ни­ем о дей­стви­тель­ном. Его ос­нов­ным ме­то­дом бы­ли не ана­лиз и син­тез, а ме­тод проб и оши­бок.

Ме­тод проб и оши­бок со­хра­нил для нас со­об­ще­ства, в ко­то­рых од­ним из ин­стру­мен­тов сов­мест­ной жиз­ни ста­ли мо­раль­ные нор­мы вза­и­мо­от­но­ше­ний — ве­ро­ва­ния. У всех из­вест­ных нам на­ро­дов бы­ли пред­став­ле­ния о «выс­ших си­лах». Те же со­об­ще­ства, по­пыт­ки ко­то­рых не на­шли та­ко­го ин­стру­мен­та суб­ли­ма­ции нев­ро­за, про­сто са­мо­уни­что­жи­лись, и по­то­му нам о них ни­че­го неиз­вест­но.

В бо­лее позд­них пе­ри­о­дах су­ще­ство­ва­ния че­ло­ве­че­ства несуб­ли­ми­ро­ван­ную агрес­сию на­ча­ло по­дав­лять го­су­дар­ство (оно по этой при­чине-функ­ции и воз­ни­ка­ет). Или же оно, го­су­дар­ство, пе­ре­на­прав­ля­ет ее в экс­пан­сию и вой­ны. Чем вуль­гар­нее мат­ри­ца Куль­ту­ры (а ка­кая же она у ра­бов, кре­пост­ных?), тем боль­ший за­прос на внут­рен­ний тер­рор и за­хват­ни­че­ские вой­ны. Они и со­ста­вят идео­ло­гию та­ко­го го­су­дар­ства.

Глав­ная за­да­ча-на­зна­че­ние ми­ро­воз­зре­ния за­клю­ча­ет­ся не в том, что­бы объ­яс­нять дей­стви­тель­ность, а в том, что­бы суб­ли­ми­ро­вать нев­роз, воз­ни­ка­ю­щий при столк­но­ве­нии че­ло­ве­ка с дей­стви­тель­но­стью.

То есть ми­ро­воз­зре­ние, на­ря­ду с ве­рой, тра­ди­ци­я­ми, суе­ве­ри­я­ми, ра­бо­той, яв­ля­ет­ся толь­ко од­ним из ин­стру­мен­тов мат­ри­цы Куль­ту­ры, ко­то­рая ко­ор­ди­ни­ру­ет на­ше пред­став­ле­ние о дей­стви­тель­но­сти к дей­стви­тель­но­сти, объ­еди­няя их в ис­кус­стве.

По­это­му ми­ро­воз­зре­нию, в от­ли­чие от на­у­ки, не обя­за­тель­но точ­но опи­сы­вать при­род­ные яв­ле­ния. Глав­ная его за­да­ча за­клю­ча­ет­ся в том, что­бы лю­ди не нерв­ни­ча­ли от неиз­ве­дан­но­го. Ведь ко­гда лю­дям, вос­пи­тан­ным в зна­нии, что Солн­це вра­ща­ет­ся во­круг Зем­ли, рас­кры­ли дей­стви­тель­ное по­ло­же­ние ве­щей, то из-за несуб­ли­ми­ро­ван­ной агрес­сии, рож­ден­ной прав­ди­вы­ми зна­ни­я­ми, они со­жгли Джор­да­но Бру­но.

На­у­ка опро­вер­га­ет сказ­ки, а ми­ро­воз­зре­ние долж­но быть про­дол­же­ни­ем сказ­ки. Ибо имен­но сказ­ка в пер­во­быт­ных со­об­ще­ствах вы­пол­ня­ла роль амор­ти­за­то­ра стра­хов, не да­вая им раз­вить­ся в агрес­сию. Те со­об­ще­ства, где не при­ду­ма­ли ска­зок, са­мо­уни­что­жи­лись.

И не сто­ит на­ста­и­вать на прав­ди­во­сти и точ­но­сти ми­ро­воз­зре­ния, по­то­му что и са­ма на­у­ка, ее ны­неш­ний ме­тод ана­ли­за яв­ля­ет­ся гру­бым осквер­не­ни­ем нераз­рыв­но­го и непре­рыв­но­го энер­ге­ти­че­ско­го уни­вер­су­ма дей­стви­тель­но­сти.

Со­вре­мен­ная на­у­ка все свои вы­во­ды де­ла­ет на ос­но­ве ре­ше­ний ка­но­ни­че­ских урав­не­ний и про­из­вод­ных от них. Ка­но­ни­че­ские же урав­не­ния сфор­му­ли­ро­ва­ны для вы­ду­ман­ной хи­ме­ры — ма­те­ри­аль­ной точ­ки, ко­то­рой в природе не су­ще­ству­ет. Ее не про­сто не су­ще­ству­ет, ее опре­де­ле­ние про­ти­во­ре­чит фун­да­мен­таль­ной природе энер­ге­ти­че­ско­го уни­вер­су­ма, од­ной из форм ко­то­ро­го лю­бой из нас и мы все яв­ля­ем­ся. То есть вся со­вре­мен­ная на­у­ка по­стро­е­на на ве­ре, но ве­ре в мни­мое, вы­ду­ман­ное че­ло­ве­ком.

На­у­ка при­бли­жен­но, по­стро­е­ни­ем мо­де­ли, опи­сы­ва­ет часть дей­стви­тель­но­го и до­пол­ня­ет все­гда на­ше, су­ще­ству­ю­щее в этот мо­мент, пред­став­ле­ние о дей­стви­тель­ном. По­это­му на­у­ка все­гда бу­дет толь­ко док­три­ной момента.

Ес­ли на­у­ка си­ту­а­тив­но по­мо­га­ет от­ве­тить на во­прос «Как?», то ис­кус­ство ми­ро­воз­зре­ния все­гда по­мо­га­ет от­ве­тить на во­прос «За­чем?».

На­у­ка стро­ит мо­де­ли, в них воз­ни­ка­ет по­ня­тие «ра­ци­о­наль­ное». Но, как и все мо­дель­ное, это по­ня­тие спра­вед­ли­во толь­ко в пред­по­ло­же­ни­ях, на ко­то­рых по­стро­е­на мо­дель. По­это­му в жиз­ни нет ра­ци­о­наль­ной вер­сии по­ве­де­ния, каж­дая вер­сия — уни­каль­на!

Имен­но это и уда­ет­ся объ­еди­нить в ис­кус­стве ми­ро­воз­зре­ния, фор­му­лой ко­то­ро­го яв­ля­ет­ся эс­те­ти­ка. Ми­ро­воз­зре­ние — это бла­го­же­ла­тель­ная сказ­ка о ра­ци­о­наль­ных вер­си­ях жиз­ни, ко­то­рых на са­мом де­ле нет.

Раз­ли­ча­ют «за­пад­ный» и «во­сточ­ный» под­хо­ды к оце­ни­ва­нию эф­фек­тив­но­сти дей­ствий.

В «за­пад­ном» под­хо­де нераз­рыв­ный и непре­рыв­ный уни­вер­сум дей­стви­тель­но­сти кро­шит­ся и по­да­ет­ся в ви­де дис­крет­ных мо­де­лей с фик­си­ро­ван­ным ко­ли­че­ством фак­то­ров, счи­та­ю­щих­ся су­ще­ствен­ны­ми (ана­лиз и син­тез). И уже мо­дель оце­ни­ва­ет­ся ко­ли­че­ствен­но из опре­де­лен­ных конъ­юнк­тур­ных пред­став­ле­ний це­ле­со­об­раз­но­сти. Но да­же уве­ли­че­ние ко­ли­че­ства фак­то­ров ни­ко­гда не ком­пен­си­ру­ет по­те­ри це­лост­но­сти.

«Во­сточ­ный под­ход» по­да­ет уни­вер­сум в ви­де це­лост­ной со­во­куп­но­сти по­тен­ци­а­лов. Из нее, опять-та­ки, на ос­но­ве конъ­юнк­тур­ных со­об­ра­же­ний (пусть и на про­дол­жи­тель­ных го­ри­зон­тах вре­ме­ни) вы­би­ра­ют те по­тен­ци­а­лы, ко­то­рые со­дей­ству­ют ро­сту по­тен­ци­а­ла соб­ствен­но­го.

Раз­ни­ца в под­хо­дах есть, и она фун­да­мен­таль­ная. Но как в пер­вом, так и во вто­ром слу­ча­ях объ­ек­том оце­ни­ва­ния яв­ля­ет­ся пред­став­ле­ние о дей­стви­тель­но­сти, а не са­ма дей­стви­тель­ность.

По по­во­ду этих под­хо­дов мож­но спо­рить, и это мо­жет быть ин­те­рес­но со­вре­мен­ной науке. Но это все­гда бу­дет бес­смыс­лен­но, по­то­му что успех че­ло­ве­ка, эф­фек­тив­ность до­сти­же­ния ко­то­ро­го и опре­де­ля­ет­ся в под­хо­дах, — не в вы­ду­ман­ном людь­ми, а в по­да­рен­ном лю­дям, что его луч­ше все­го про­яв­ля­ет ис­кус­ство ми­ро­воз­зре­ния.

Увлек­шись мо­де­ли­ро­ва­ни­ем Ми­ра, че­ло­ве­че­ство за­бы­ло об ос­нов­ном на­зна­че­нии на­у­ки как ча­сти мат­ри­цы Куль­ту­ры — суб­ли­ма­ция стра­хов. И те­перь уже со­вре­мен­ная на­у­ка при­об­ре­ла та­кой вид, что са­ма на­чи­на­ет нев­ро­ти­зи­ро­вать че­ло­ве­че­ство.

Че­ло­век все­гда фор­ми­ро­вал опре­де­лен­ное пред­став­ле­ние о Ми­ре. Оно бы­ло огра­ни­чен­ным и фраг­мен­тар­ным. Но са­ми фрагменты со­хра­ня­ли це­лост­ность бла­го­да­ря ис­кус­ству ми­ро­воз­зре­ния и бы­ли свое­об­раз­ной каль­кой ча­сти ми­ра.

Со­вре­мен­ный «ква­зи­че­ло­век» уже не фор­ми­ру­ет фрагменты, а стро­ит дис­крет­ные мо­де­ли Ми­ра. За­тем к по­те­ре свя­зей меж­ду фраг­мен­та­ми до­бав­ля­ет­ся по­те­ря свя­зей в са­мом фраг­мен­те. Он уже не яв­ля­ет­ся да­же каль­кой. Та­кое пред­став­ле­ние о Ми­ре ста­но­вит­ся не про­сто неадек­ват­ным, оно ста­но­вит­ся чу­жим. Воз­ни­ка­ет фа­таль­ный раз­рыв меж­ду Ми­ром и пред­став­ле­ни­ем че­ло­ве­ка о Ми­ре. Фор­ми­ру­ет­ся па­ра­док­саль­ная си­ту­а­ция: «ква­зи­че­ло­век» ста­но­вит­ся при­шель­цем от­но­си­тель­но Но­осфе­ры и всту­па­ет с ней в кон­фликт. Он пы­та­ет­ся, воз­мож­но и без зло­го умыс­ла, дез­ори­ен­ти­ро­вать Но­осфе­ру, «по­до­гнать» ее под свои на­уч­ные мо­де­ли. И это не ги­пер­бо­ла. Уни­что­же­ние ле­сов Ама­зо­нии, с их фан­та­сти­че­ским ви­до­вым раз­но­об­ра­зи­ем, для вы­ра­щи­ва­ния ген­но-мо­ди­фи­ци­ро­ван­ной сои, по­то­му что это си­ту­а­тив­но (мо­дель­но) вы­год­но, эф­фек­тив­но, ра­ци­о­наль­но (!), и яв­ля­ет­ся при­ме­ром та­кой дез­ори­ен­та­ции при­ро­ды.

Ге­но­ти­пы су­ще­ству­ю­щих ви­дов про­шли непо­сти­жи­мый в раз­но­об­ра­зии ряд эво­лю­ци­он­но­го ме­то­да проб и оши­бок, ко­то­рый к то­му же шли­фо­вал­ся меж­ви­до­вым ба­лан­сом. Со­хра­ня­лись толь­ко те изменения, ко­то­рые обес­пе­чи­ва­ли ко­опе­ра­тив­ное (!) вы­жи­ва­ние ви­дов. По­это­му ко­гда сей­час ген­ные ин­же­не­ры вно­сят изменения, то это изменения, ко­то­рые в свое вре­мя бы­ли от­кло­не­ны эво­лю­ци­ей или же аб­со­лют­но не от­ве­ча­ют меж­ви­до­вым рав­но­вес­ным со­сто­я­ни­ям. Раз­го­во­ры об управ­ля­е­мо­сти та­ко­го про­цес­са яв­ля­ют­ся вуль­га­ри­за­ци­ей кон­ти­ну­аль­но­го об­ра­за су­ще­ство­ва­ния жи­вых (и нежи­вых) организмов.

За­дай­те се­бе во­прос: «По­че­му про­рас­та­ет зер­но?». Са­мым пол­ным от­ве­том на него бу­дет: «По­то­му что та­ков За­мы­сел от­но­си­тель­но зер­на». Этот За­мы­сел ка­са­ет­ся не толь­ко зер­на, но и все­го, и че­ло­ве­ка в том чис­ле. Но у че­ло­ве­ка есть опре­де­лен­ный «бо­нус»: он мо­жет со­зда­вать соб­ствен­ный за­мы­сел. И чрез­вы­чай­но важ­но, что­бы он не вы­хо­дил за пре­де­лы За­мыс­ла от­но­си­тель­но все­го.

Есть ис­то­ри­че­ское пре­да­ние. Ко­гда к Га­ма­ли­и­лу в Си­нед­ри­он на суд при­ве­ли хри­сти­а­ни­на, то, вы­слу­шав его, он ве­лел то­го от­пу­стить. А на воз­му­ще­ние ре­ше­ни­ем предо­сте­рег: «Ес­ли это от че­ло­ве­ка, то оно рас­па­дет­ся са­мо, но ес­ли это от Бо­га, то сле­ди­те, что­бы не стать на пу­ти Его про­мыс­лу». В ци­ви­ли­за­ции «ква­зи­че­ло­ве­ка» за­мы­сел че­ло­ве­ка на­чи­на­ет вы­хо­дить за пре­де­лы За­мыс­ла от­но­си­тель­но все­го и всту­па­ет с ним в кон­фрон­та­цию.

Это чрез­вы­чай­но опас­ное со­сто­я­ние, по­сколь­ку век­тор ула­жи­ва­ния та­ко­го кон­флик­та из­ве­стен. Но­осфе­ра все­гда «вклю­ча­ет» ком­пен­са­тор­ные ме­ха­низ­мы в ви­де эпи­де­мий, войн, эко­ло­ги­че­ских ка­та­строф и ка­та­клиз­мов в слу­чае, ко­гда меж­ду дей­стви­тель­ным и пред­став­ле­ни­ем че­ло­ве­ка о дей­стви­тель­ном воз­ни­ка­ют кри­ти­че­ские раз­ры­вы.

Жить по-но­во­му — зна­чит вер­нуть науке ее пер­во­на­чаль­ное на­зна­че­ние как эле­мен­та мат­ри­цы куль­ту­ры, ко­то­рый бес­кон­фликт­но при­сут­ству­ет в ис­кус­стве ми­ро­воз­зре­ния.

По мне­нию Бер­тра­на Рас­се­ла, утвер­жде­ние, что «дождь идет, по­то­му что Блез Пас­каль опу­стил дав­ле­ние в ба­ро­мет­рах», яв­ля­ет­ся ан­ти­на­уч­ным. Но с точ­ки зре­ния уте­ше­ния и по­коя, ко­то­рые долж­на обес­пе­чи­вать на­у­ка как ин­стру­мент мат­ри­цы Куль­ту­ры, та­кое утвер­жде­ние яв­ля­ет­ся су­тью сво­е­го на­зна­че­ния.

Опре­де­ле­ние на­у­ки Бер­тра­ном Рас­се­лом изыс­кан­ное. Оно про­дук­тив­но, но толь­ко в про­стран­стве на­ше­го пред­став­ле­ния о Ми­ре. Вме­сте с тем пол­ное на­зна­че­ние ми­ро­воз­зре­ния как раз се­бя и про­яв­ля­ет вне гра­ниц та­ко­го пред­став­ле­ния. Оно на гра­ни Ми­ра и пред­став­ле­ния о Ми­ре.

Из по­ни­ма­ния это­го фак­та и сле­ду­ет на­ше от­но­ше­ние к ми­ро­воз­зре­нию. Мир не нуж­но объ­яс­нять и со­вер­шен­ство­вать — это объ­яс­не­ние и усо­вер­шен­ство­ва­ние толь­ко на­ших мо­де­лей, ко­то­рые нач­нут нас не про­сто пу­гать, но и пред­став­лять для нас угро­зу.

Че­го бо­ит­ся со­вре­мен­ный че­ло­век? Он бо­ит­ся опоз­дать на ра­бо­ту, не сдать во­вре­мя от­чет, он бо­ит­ся ком­пью­тер­ных ви­ру­сов, от­ка­за мо­биль­ных устройств и т.п. Ес­ли это все обоб­щить, то со­вре­мен­ный че­ло­век бо­ит­ся то­го, что сам же и при­ду­мал. Со­вре­мен­ная на­у­ка пре­вра­ща­ет­ся в суб­ли­ма­цию стра­хов ею же рож­ден­ных. При этом та­кое пред­став­ле­ние о Ми­ре уже не име­ет ни­че­го об­ще­го с са­мим Ми­ром.

С этой точ­ки зре­ния по­ра­же­ние луд­ди­тов мо­жет тол­ко­вать­ся как по­ра­же­ние ци­ви­ли­за­ции. Ведь обос­но­ван­ным ста­но­вит­ся утвер­жде­ние, что по­сле него лю­ди на­ча­ли по­се­лять­ся там, где по­яв­ля­лись ма­ши­ны, стан­ки, ме­ха­низ­мы, за­во­ды и шах­ты, а не там, где бы­ла хо­ро­шая пи­ща и хо­ро­шая во­да. Сей­час де­ти жи­вут не с ро­ди­те­ля­ми, не воз­ле ста­ри­ков, а там, «где есть ра­бо­та». А кто раз­ве­ет уже их стра­хи оди­но­че­ства и немо­щи?

Воз­мож­но, со­вре­мен­ная на­у­ка, ко­то­рая уме­ет пре­вра­щать мо­ло­ко в по­ро­шок, а за­тем в йо­гурт, а по­том, до­бав­ле­ни­ем кон­сер­ван­тов, обес­пе­чит его од­но­го­дич­ное хра­не­ние, и яв­ля­ет­ся на­у­кой по опре­де­ле­нию Бер­тра­на Рас­се­ла. Но она от­нюдь не от­но­сит­ся к ис­кус­ству ми­ро­воз­зре­ния.

Пред­ста­вим се­бе, что мы на­хо­дим­ся в изо­ли­ро­ван­ной «кап­су­ле» — это на­ше пред­став­ле­ние о Ми­ре. В этой кап­су­ле мы ста­ра­ем­ся опи­сать Лес. Воз­ни­ка­ет ги­по­те­за, что «лес» — это со­во­куп­ность по­ю­щих су­ществ (рабочее на­зва­ние — пти­цы). Для под­твер­жде­ния этой ги­по­те­зы мы от­прав­ля­ем­ся в «лес» и из на­шей кап­су­лы вы­став­ля­ем на­ру­жу мик­ро­фо­ны. Мы де­ла­ем за­пи­си зву­ков и воз­вра­ща­ем­ся. Ко­гда мы рас­шиф­ро­вы­ва­ем за­пи­си, то по­лу­ча­ем под­твер­жде­ние ги­по­те­зы: так по­яв­ля­ет­ся тео­рия «ле­са». По­сле то­го как до­бав­ля­ют­ся ма­те­ри­а­лы ис­сле­до­ва­ний дру­гих «кап­сул», мы фор­му­ли­ру­ем за­кон: «лес — это пти­цы». По Бер­тра­ну Рас­се­лу все бу­дет без­упреч­но на­уч­но.

Так бу­дет про­дол­жать­ся до тех пор, по­ка ко­му-то не при­дет в го­ло­ву вы­ста­вить как ин­стру­мент ис­сле­до­ва­ния те­ле­ка­ме­ру. То­гда мы об­на­ру­жим, что «лес» — это еще и де­ре­вья. А по­том — еще и ве­тер. А по­том…

Не ис­клю­че­но, что на про­тя­же­нии это­го вре­ме­ни кто-то рас­смат­ри­вал ги­по­те­зу, со­глас­но ко­то­рой «лес — это ры­бы», и из сво­ей «кап­су­лы» вы­став­лял на­ру­жу для ис­сле­до­ва­ний удоч­ки и да­же что-то ло­вил (по край­ней ме­ре бюд­жет он осва­и­вал).

Ги­по­тез, ко­то­рые пре­вра­тят­ся в тео­рию, что­бы со вре­ме­нем стать за­ко­ном, мож­но при­ду­мы­вать мно­же­ство, по­то­му что Лес — нераз­рыв­ный, непре­рыв­ный, неис­чер­па­е­мый и непо­сти­жи­мый. Сле­до­ва­тель­но, что­бы уста­но­вить, что же та­кое Лес, мы долж­ны не объ­яс­нять его, а про­сто «вый­ти из кап­су­лы» и пой­ти гу­лять по Ле­су. По­то­му что мы — то­же часть Ле­са.

В 1746 г. Жан-ан­ту­ан Нол­ле ре­шил опре­де­лить ско­рость элек­три­че­ско­го то­ка экс­пе­ри­мен­таль­но. Пред­по­ла­гая, что ток рас­про­стра­ня­ет­ся очень быст­ро, он рас­ста­вил око­ло двух­сот монахов и со­еди­нил их ме­тал­ли­че­ски­ми про­во­да­ми по­сле­до­ва­тель­но друг с дру­гом. Даль­ше в эту жи­вую цепь Нол­ле раз­ря­дил ба­та­рею из лей­ден­ских ба­нок. По­сколь­ку все мо­на­хи от­ре­а­ги­ро­ва­ли од­но­вре­мен­но, Нол­ле убе­дил­ся, что ско­рость то­ка очень вы­со­кая.

С точ­ки зре­ния опре­де­ле­ния на­у­ки по Бер­тра­ну Рас­се­лу, этот экс­пе­ри­мент без­упре­чен. Осо­бен­но, ес­ли его по­вто­рить на жен­щи­нах, куз­не­цах и т.д. То есть под­твер­дить, что ско­рость то­ка яв­ля­ет­ся «объ­ек­тив­ной» ве­ли­чи­ной и не име­ет по­ло­вых и про­фес­си­о­наль­ных при­зна­ков.

Но вряд ли та­кое до­пол­ни­тель­ное на­уч­ное зна­ние внес­ло по­кой в мыс­ли монахов.

Есть из­вест­ная прит­ча о го­лод­ном мы­шон­ке. Он бе­гал и ис­кал пи­щу. На­ко­нец ху­дой и обес­си­лен­ный мы­шо­нок на­шел кор­зи­ну с зер­ном и ма­лень­кую ще­лоч­ку в ней. Несколь­ко дней мы­шо­нок рос­ко­ше­ство­вал, отъ­едал­ся и от­сы­пал­ся, на­би­рал­ся сил. И вот ему на­до­е­ло си­деть в кор­зине, и он ре­шил вы­брать­ся на­ру­жу. Но ко­гда мы­шо­нок до­полз до ще­ли, то ока­за­лось, что про­лезть в нее не мо­жет, по­то­му что рас­тол­стел.

Мо­раль прит­чи в том, что для то­го, что­бы мы­шон­ку вер­нуть­ся на­зад на сво­бо­ду, он долж­ны стать та­ким, ка­ким бы­ло на во­ле, «вне кор­зи­ны».

Со­вре­мен­ная на­у­ка, с ее необы­чай­ны­ми вы­го­да­ми, — это толь­ко мо­дель Ми­ра. Че­ло­ве­че­ство, что­бы вер­нуть­ся в Мир, «вы­лез­ти из кор­зи­ны», долж­но, как тот мы­шо­нок, «по­ху­деть». То есть вый­ти из док­трин це­ле­со­об­раз­но­сти со­вре­мен­ных на­уч­ных мо­де­лей. Это и бу­дет ис­кус­ством ми­ро­воз­зре­ния.

Зна­ния, по­лу­чен­ные на ос­но­ве на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний, ин­те­рес­ны как ос­но­ва эв­ри­сти­че­ских ин­тер­пре­та­ций. Но как до­ка­за­тель­ство они про­дук­тив­ны толь­ко в кур­гу­зых мо­де­лях, в ко­то­рых воз­ник­ли, и в тех пред­по­ло­же­ни­ях, ко­то­рые бы­ли обу­слов­ле­ны.

Нам всем нуж­на «но­вая» на­у­ка, ко­то­рая не про­ти­во­ре­чит ис­кус­ству ми­ро­воз­зре­ния как род­ствен­но­сти с Ми­ром.

На­при­мер: я рас­шиф­ро­вал си­ту­а­цию спу­тан­но­го со­сто­я­ния. Его нет, по­то­му что элек­трон яв­ля­ет­ся един­ствен­ным на всю Все­лен­ную — та­кая свое­об­раз­ная фор­ма энер­гии Уни­вер­су­ма. А все «раз­но­об­ра­зие элек­тро­нов» — это лишь раз­ные про­яв­ле­ния еди­но­го Все­мир­но­го элек­тро­на.

Я при­по­ми­наю, как дед мне объ­яс­нял, по­че­му ле­том бы­ва­ет гром, а зи­мой — нет. Де­ло в том, что ле­том Илья едет на те­ле­ге и гро­мы­ха­ет, а зи­мой он ти­хонь­ко едет на са­нях.

Мне та­кое объ­яс­не­ние ка­жет­ся на­мно­го бо­лее оче­вид­ным и убе­ди­тель­ным, чем объ­яс­не­ние с апел­ли­ро­ва­ни­ем к кон­век­ци­он­ным по­то­кам, влаж­но­сти, пы­ли, элек­три­за­ции и т.п.

Де­ло в том, что во вто­ром слу­чае нам при­дет­ся по­сто­ян­но со­гла­со­вы­вать смыс­лы по­ня­тий: дав­ле­ние, тем­пе­ра­ту­ра, точ­ка ро­сы и т.п. Мы долж­ны бу­дем прий­ти к со­гла­сию от­но­си­тель­но то­го, что же та­кое элек­трон, в кон­це кон­цов. В ос­нов­ном это прак­ти­че­ски не­воз­мож­но. А так — Илья, те­ле­га и са­ни... «Этот мир име­ет толь­ко эс­те­ти­че­ское оправ­да­ние», — го­во­рил Аль­бер Ка­мю.

Од­на­жды вуй­ко Дезьо, по­сле оче­ред­но­го сим­по­зи­у­ма на Пе­ре­ва­ле и ку­лу­а­ров уче­ных в его до­ме, объ­яс­нил мне свое от­но­ше­ние к науке: «Это вещь, без­услов­но, ин­те­рес­ная и по­лез­ная. Но ни­ко­гда не на­до те­рять ме­ру». На мое удив­ле­ние вуй­ко объ­яс­нил: «Вот, ска­жем, нам ин­те­рес­но, как устро­е­на на­ша Земля. Мы на­чи­на­ем копать в ней шах­ту. И чем глуб­же — тем боль­ше зна­ний по­лу­ча­ем. Но про­хо­дит вре­мя, и о том, что де­ла­ет­ся под зем­лей, мы на­чи­на­ем знать боль­ше, чем о том, что про­ис­хо­дит на зем­ле, по­то­му что все вре­мя про­во­дим в шах­те. Так объ­яс­ни мне, за­чем мне та­кие зна­ния, ес­ли при этом я за­бы­ваю цвет неба, об­ла­ков и шум лет­не­го лив­ня?».

Од­на­жды вуй­ко Дезьо мне ска­зал: «Че­ло­ве­ку ну­жен не кос­мос. Че­ло­ве­ку ну­жен че­ло­век». Ино­гда мне ка­жет­ся, что от­вет на во­прос «есть ли жиз­ни на дру­гих пла­не­тах?» че­ло­ве­че­ство по­лу­чит, уни­что­жив жизнь на Зем­ле.

Так ка­ки­ми же долж­ны быть на­у­ка и ми­ро­воз­зре­ние?

У фи­зи­ков есть бас­ня о том, что в до­ме Ниль­са Бо­ра над две­рью ви­се­ла под­ко­ва. Од­на­жды его спро­си­ли: как он, та­кой из­вест­ный уче­ный, мо­жет ве­рить в суе­ве­рия? Бор охот­но от­ве­тил, что он не суе­ве­рен, но зна­ет, что под­ко­ва при­но­сит сча­стье да­же тем, кто в это не ве­рит. Это и есть ис­кус­ство ми­ро­воз­зре­ния.

Го­во­рят, Аль­берт Эйн­штейн утвер­ждал, что, ко­гда на­у­ка свер­шит свое глав­ное уси­лие и до­стиг­нет сво­ей глав­ной вер­ши­ны, она най­дет там ре­ли­гию.

С вы­да­ю­щим­ся уче­ным труд­но не со­гла­сить­ся, ведь ре­ли­гия и яв­ля­ет­ся вер­ши­ной ис­кус­ства ми­ро­воз­зре­ния.

«Поль­зуй­те Мир!» вуй­ко Дезьо.

— так го­во­рил

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.