Сам­мит сек­то­раль­ной ин­те­гра­ции

ЕС и Укра­и­на пой­дут по нор­веж­ско­му пу­ти?

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Та­рас КАЧКА,

со­вет­ник ми­ни­стра ино­стран­ных дел, стра­те­ги­че­ский со­вет­ник Меж­ду­на­род­но­го фон­да «Від­род­жен­ня»

Пуб­лич­ная часть Сам­ми­та Укра­и­на—ес — сов­мест­ная пресс-кон­фе­рен­ция трех пре­зи­ден­тов: Укра­и­ны, Со­ве­та ЕС и Ев­ро­пей­ской ко­мис­сии — изоби­ло­ва­ла пре­крас­ны­ми же­ста­ми.

Туск го­во­рил на хо­ро­шем укра­ин­ском и поль­ском, По­ро­шен­ко об­щал­ся на хо­ро­шем ан­глий­ском, Юн­кер шу­тил, по­то­му что сна­ча­ла за­го­во­рил, как он ска­зал, на люк­сем­бург­ском, и вспо­ми­нал, как про­во­дил пер­вый сам­мит Укра­и­на—ес, пред­се­да­тель­ствуя в Ев­ро­со­ю­зе в те вре­ме­на, ко­гда долж­но­сти Тус­ка еще про­сто не су­ще­ство­ва­ло. Все три ре­чи бы­ли очень ком­пли­мен­тар­ны­ми — те­мы вы­ступ­ле­ний бы­ли раз­гра­ни­че­ны, но спи­ке­ры от­лич­но про­дол­жа­ли и до­пол­ня­ли друг дру­га. Бы­ло вид­но, как хо­ро­шо сто­ро­ны под­го­то­ви­ли этот сам­мит. Это мог­ло быть ре­ак­ци­ей на несколь­ко нерв­ный про­шло­год­ний сам­мит, или кра­си­вым же­стом к юби­лей­но­му сам­ми­ту, или, воз­мож­но, стрем­ле­ни­ем по­ка­зать, что в на­ших от­но­ше­ни­ях с ЕС все же есть мно­го хо­ро­ше­го, не толь­ко вза­им­ные пре­тен­зии и кри­ти­ка.

Впро­чем, на­звать этот сам­мит успеш­ным фор­маль­но слож­но. Слож­но, по­сколь­ку в Укра­ине уже дав­но ин­фля­ция ожи­да­ний от сам­ми­тов с ЕС до­стиг­ла аст­ро­но­ми­че­ских вы­сот. Ес­ли в де­кла­ра­ции сам­ми­та не упо­ми­на­ет­ся о пер­спек­ти­ве член­ства Укра­и­ны в Ев­ро­со­ю­зе, и сто­ро­ны не про­воз­гла­ша­ют от­кры­тие пе­ре­го­во­ров о вступ­ле­нии в ЕС, то об­ще­ство счи­та­ет, что вот сно­ва ни­че­го

Во втор­ник, 10 июля, пре­зи­дент США До­нальд Трамп при­был в Ев­ро­пу, что­бы 11–12 июля при­нять уча­стие в брюс­сель­ском сам­ми­те НА­ТО, 13го по­се­тить с ви­зи­том Лон­дон, а 16-го встре­тить­ся с Пу­ти­ным в Хель­син­ки.

И ос­нов­ная эмо­ция по­ли­ти­ков и ана­ли­ти­ков, ко­то­рые от­сле­жи­ва­ют эту по­езд­ку, — это опа­се­ния неиз­вест­но­го: что же мо­жет вы­ки­нуть или ска­зать им­пуль­сив­ный и непред­ска­зу­е­мый аме­ри­кан­ский ру­ко­во­ди­тель? В ос­нов­ном, Трамп оправ­дал ожи­да­ния с пер­вых ми­нут, на­чав свое уча­стие в сам­ми­те НА­ТО с жест­кой кри­ти­ки энер­ге­ти­че­ских от­но­ше­ний Гер­ма­нии и Рос­сии.

И хо­тя из ост­рых вы­ска­зы­ва­ний пре­зи­ден­та США в ад­рес ев­ро­пей­ских парт­не­ров уже мож­но со­став­лять ци­тат­ник, спор­ных дей­ствий на его сче­ту то­же на­бра­лось нема­ло. Нем­но­гим бо­лее чем за год Трамп успел вый­ти из важ­ных для внеш­ней по­ли­ти­ки ЕС кли­ма­ти­че­ско­го со­гла­ше­ния и до­го­во­ра с Ира­ном, еди­но­лич­но про­ве­сти сам­мит с Се­вер­ной Ко­ре­ей, на­чать вво­дить огра­ни­чи­тель­ные по­шли­ны на ев­ро­пей­ские то­ва­ры и гро­зить санк­ци­я­ми про­тив ев­ро­пей­ских ком­па­ний, во­вле­чен­ных в про­ект «Се­вер­ный по­ток-2».

С 2016 г. на пер­вые колонки ев­ро­пей­ской пе­ча­ти вы­рва­лись де­сят­ки ги­пер­кри­ти­че­ских от­но­си­тель­но Трам­па ста­тей, ав­то­ры ко­то­рых со­рев­но­ва­лись меж­ду со­бой в гром­ких эпи­те­тах и яр­ких ил­лю­стра­ци­ях. Опро­сы по­ка­зы­ва­ют не толь­ко чрез­вы­чай­но низ­кое до­ве­рие ря­до­вых ев­ро­пей­цев к Трам­пу — это, в кон­це кон­цов, осо­бен­но по срав­не­нию с по­пу­ляр­ным пре­зи­ден­том Оба­мой, до­воль­но ожи­да­е­мо. Зна­чи­тель­но боль­ше укра­ин­ско­го на­блю­да­те­ля удив­ля­ет мас­штаб непри­ня­тия: ев­ро­пей­цы да­же Пу­ти­ну и его по­ли­ти­ке в сред­нем до­ве­ря­ют боль­ше, чем Трам­пу. В про­шлом го­ду та­кие ре­зуль­та­ты по­ка­за­ло опра­ши­ва­ние Pew Research в Гер­ма­нии, Фран­ции, Ис­па­нии, Ита­лии и дру­гих стра­нах. В мар­те 2018-го опра­ши­ва­ние для немец­ко­го те­ле­ка­на­ла ZDF под­твер­ди­ло, что тен­ден­ция не из­ме­ни­лась: по­ли­ти­ка Трам­па бес­по­ко­ит 82% нем­цев, то­гда как по­ли­ти­ка Пу­ти­на — толь­ко 53%.

За­тем воз­ни­ка­ют два вопроса. Во-пер­вых, по­че­му Трамп, пред­ви­ден­ное раз­ру­ши­тель­ное вли­я­ние ко­то­ро­го на меж­ду­на­род­ный по­ря­док все еще оста­ет­ся по­тен­ци­аль­ным, вы­зы­ва­ет бо­лее нега­тив­ные эмо­ции и без­опас­ност­ные опа­се­ния, чем от­кро­вен­ный агрес­сор и на­ру­ши­тель меж­ду­на­род­но­го пра­ва Пу­тин? Во-вто­рых, на­сколь­ко эта тен­ден­ция вре­мен­ная, свя­зан­ная с экс­цен­трич­ной лич­но­стью и неор­то­док­саль­ны­ми по­ли­ти­ка­ми аме­ри­кан­ско­го пре­зи­ден­та, а на­сколь­ко она яв­ля­ет­ся отоб­ра­же­ни­ем зна­чи­тель­но бо­лее глу­бо­ких проблем в аме­ри­кан­ско-ев­ро­со­ю­зов­ских от­но­ше­ни­ях? Дру­ги­ми сло­ва­ми, на­сколь­ко да­ле­ко от ан­тит­рам­пиз­ма до ан­ти­аме­ри­ка­низ­ма?

Нач­нем со вто­ро­го. Ес­ли от­ки­нуть во­прос лич­но­стей, то от­но­ше­ние ев­ро­пей­цев к США и аме­ри­кан­ской по­ли­ти­ке труд­но на­звать без­об­лач­ным. За­дол­го до то­го, как Трамп на­чал го­во­рить о ро­сте та­ри­фов, ор­га­ни­зо­ван­ные мас­со­вые про­те­сты в Ев­ро­пе фак­ти­че­ски па­ра­ли­зо­ва­ли и без то­го слож­ные пе­ре­го­во­ры от­но­си­тель­но Транс­ат­лан­ти­че­ско­го тор­го­во­го и ин­ве­сти­ци­он­но­го парт­нер­ства. Ба­ра­ку Оба­ме, ко­то­рый пред­ло­жил это ам­би­ци­оз­ное со­гла­ше­ние, ко­то­рое долж­но бы­ло бы со­еди­нить две круп­ней­шие эко­но­ми­ки ми­ра в еди­ную зо­ну сво­бод­ной тор­гов­ли, не уда­лось за­вер­шить про­цесс до вы­бо­ров преж­де все­го из-за ор­га­ни­зо­ван­но­го со­про­тив­ле­ния аме­ри­кан­ской версии гло­ба­ли­за­ции и сво­бод­ной тор­гов­ли. Дру­гой све­жий пример вза­им­но­го недо­ве­рия мож­но най­ти в 2013 г., ко­гда по­сле изоб­ли­че­ний Эд­вар­да Сно­уде­на от­но­си­тель­но пра­ви­тель­ствен­но­го шпи­о­на­жа Гер­ма­ния вы­шла из трех­сто­рон­не­го со­гла­ше­ния с США и Ве­ли­ко­бри­та­ни­ей об об­мене раз­ве­ды­ва­тель­ной ин­фор­ма­ци­ей, а по­ло­жи­тель­ное вос­при­я­тие Оба­мы в стране сни­зи­лось до 50%.

Это лишь две из мно­гих гра­ней мно­го­мер­ной про­бле­мы яв­ле­ния ев­ро­пей­ско­го ан­ти­аме­ри­ка­низ­ма, ви­дов ко­то­ро­го ав­то­ры клас­си­че­ско­го ис­сле­до­ва­ния Пи­тер Кат­цен­штайн и Ро­берт Ко­хейн вы­де­ли­ли аж шесть.

Так, «ли­бе­раль­ный» ан­ти­аме­ри­ка­низм кри­ти­ку­ет США за ли­це­ме­рие и несо­блю­де­ние про­воз­гла­шен­ных прин­ци­пов, упре­кая по­бор­ни­ка сво­бо­ды и прав че­ло­ве­ка в со­труд­ни­че­стве с от­дель­ны­ми ав­то­ри­тар­ны­ми ре­жи­ма­ми Ближ­не­го Во­сто­ка и функ­ци­о­ни­ро­ва­нии тю­рем вро­де Абу-грей­ба.

«Со­ци­аль­ный» ан­ти­аме­ри­ка­низм ос­но­вы­ва­ет­ся на кри­ти­ке нера­вен­ства и недо­ста­точ­ной со­ци­аль­ной за­щи­ты в аме­ри­кан­ском об­ще­стве, про­ти­во­по­став­ляя его ев­ро­пей­ской мо­де­ли со­ци­аль­но­го го­су­дар­ства.

«Суве­ре­нист­ский» ан­ти­аме­ри­ка­низм, ха­рак­те­рен для мно­гих по­пу­лист­ских дви­же­ний Ев­ро­пы, ко­то­рые про­ни­ка­ют­ся чрез­мер­ной за­ви­си­мо­стью от США в вы­бо­ре оп­ций внеш­ней по­ли­ти­ки.

«Уна­сле­до­ван­ный» ан­ти­аме­ри­ка­низм опре­де­ля­ет­ся ис­то­ри­че­ским опы­том войн и кон­флик­тов.

«Эли­тист­ский» ан­ти­аме­ри­ка­низм бо­рет­ся с про­ник­но­ве­ни­ем мас­со­вой аме­ри­кан­ской куль­ту­ры и вы­тес­не­ни­ем куль­ту­ры ло­каль­ной.

«Ра­ди­каль­но-му­суль­ман­ский» ан­ти­аме­ри­ка­низм рас­смат­ри­ва­ет от­но­ше­ния со США как мак­си­маль­но ан­та­го­ни­сти­че­ское вы­ра­же­ние «кон­флик­та ци­ви­ли­за­ций» и бо­лее ха­рак­те­рен для об­ществ Ближ­не­го Во­сто­ка, а в ЕС его ис­по­ве­ду­ют от­дель­ные пред­ста­ви­те­ли му­суль­ман­ских мень­шинств.

В по­ли­ти­че­ском же из­ме­ре­нии ан­ти­аме­ри­ка­низм в Ев­ро­пе на­чал на­рас­тать по­сле раз­ва­ла Со­вет­ско­го Со­ю­за. С од­ной сто­ро­ны, ев­ро­пей­ские стра­ны боль­ше не нуж­да­лись в за­щи­те аме­ри­кан­ских войск (или ду­ма­ли, что не нуж­да­ют­ся, не счи­тая Рос­сию угро­зой), со вто­рой — с бо­яз­нью смот­ре­ли на воз­мож­ное по­стро­е­ние од­но­по­ляр­но­го ми­ра, быст­рый про­гресс гло­ба­ли­за­ции и сво­бод­ной тор­гов­ли. Соб­ствен­но, с 1993 г. на­ча­лась кон­со­ли­да­ция ЕС уже не столь­ко как ев­ро­пей­ских со­об­ществ, со­сре­до­то­чен­ных на эко­но­ми­че­ском со­труд­ни­че­стве, сколь­ко как по­ли­ти­че­ско­го со­ю­за, по край­ней ме­ре часть иден­тич­но­сти ко­то­ро­го вы­стра­и­ва­лась на про­ти­во­по­став­ле­нии США и же­ла­нии опре­де­лен­ной неза­ви­си­мо­сти от клю­че­во­го парт­не­ра. И хо­тя об­щая внеш­няя и обо­ро­ни­тель­ная по­ли­ти­ка ЕС фор­ми­ро­ва­лась очень дол­го и со слож­но­стя­ми, а рас­ши­ре­ние на неко­то­рое вре­мя ста­ло бо­лее при­о­ри­тет­ным, чем углуб­ле­ние ин­те­гра­ции, все же ЕС по­не­мно­гу дви­гал­ся к сво­ей кон­со­ли­да­ции как, по край­ней ме­ре, к по­тен­ци­аль­но­му по­лю­су ми­ро­вой си­сте­мы. По­это­му несмот­ря на то, что в куль­ту­ре и по­ли­ти­че­ской жиз­ни ев­ро­пей­ских стран мож­но най­ти от­го­лос­ки раз­ных упо­мя­ну­тых ти­пов ан­ти­аме­ри­ка­низ­ма, ос­нов­ным про­ти­во­ре­чи­ем меж­ду ЕС и США ста­ло про­ти­во­по­став­ле­ние мно­го­сто­рон­них ини­ци­а­тив од­но­сто­рон­ним ре­ше­ни­ям.

Вид­ные по­зи­ции в от­ста­и­ва­нии мно­го­сто­рон­но­сти за­ня­ла Фран­ция, ко­то­рая по­лу­чи­ла се­бе сла­ву ед­ва ли не наи­бо­лее ан­ти­аме­ри­кан­ско­го го­су­дар­ства ЕС. Прин­ци­пы мно­го­сто­рон­но­сти (или же муль­ти­ла­те­ра­лиз­ма) в меж­ду­на­род­ной по­ли­ти­ке внед­рял еще ге­не­рал де Голль, ко­то­рый в 1960-х, в раз­гар хо­лод­ной вой­ны, ста­рал­ся на­ла­дить от­но­ше­ния с СССР и вы­шел из во­ен­ной струк­ту­ры НА­ТО. Про­дол­жи­тель­ность этой тра­ди­ции оче­вид­на, ес­ли учесть то, что быв­ший ми­нистр внеш­них дел Фран­ции Юбер Вед­рен, близ­кий к пре­зи­ден­ту Ма­кро­ну, в 1999 г. изоб­рел тер­мин «ги­пер­мощь» (hyperpuissance) — нега­тив­ное опи­са­ние Со­еди­нен­ных Шта­тов как ге­ге­мо­на, ко­то­ро­му не хва­та­ет про­ти­во­ве­са. А год на­зад, ле­том 2017-го, пре­зи­дент Ма­крон, про­воз­гла­сив­ши гол­лизм-мит­те­ра­низм ос­но­вой сво­ей внеш­ней по­ли­ти­ки, пы­тал­ся про­ти­во­по­ста­вить его «нео­кон­сер­ва­тиз­му» пред­ше­ствен­ни­ков — Ни­ко­ля Сар­ко­зи и Фран­с­уа Ол­лан­да. И ес­ли в на­ча­ле пре­зи­дент­ской ка­ден­ции Сар­ко­зи дей­стви­тель­но был ко­рот­кий и неуспеш­ный эпи­зод, ко­гда он пы­тал­ся по­рвать с гол­лист­ской тра­ди­ци­ей и пе­ре­ве­сти внеш­нюю по­ли­ти­ку Фран­ции на ат­лан­ти­че­ские рель­сы, то об­ви­не­ние в «нео­кон­сер­ва­тиз­ме» Ол­лан­да — се­рьез­ная по­ле­ми­че­ская на­тяж­ка. Од­на­ко оно по­ка­зы­ва­ет глу­би­ну нега­тив­но­го вос­при­я­тия тер­ми­на, ко­то­рый ха­рак­те­ри­зу­ет идео­ло­ги­че­ские под­хо­ды ли­де­ра ев­ро­пей­ских ан­ти­па­тий до­трам­по­в­ской эпо­хи — пре­зи­ден­та Джор­джа Бу­шам­лад­ше­го.

Соб­ствен­но, наи­бо­лее гром­ко об ан­ти­аме­ри­ка­низ­ме за­го­во­ри­ли в пер­вой по­ло­вине 2000-х, ко­гда по­сле тер­ак­тов 11 сен­тяб­ря 2001 г. стал оче­вид­ным рас­кол меж­ду по­ли­ти­кой США (в част­но­сти в свя­зи с док­три­ной опе­ре­жа­ю­ще­го уда­ра и даль­ней­шей ин­тер­вен­ци­ей в Ира­ке) и по­зи­ци­ей Гер­ма­нии и Фран­ции, ко­то­рые эти дей­ствия не под­дер­жа­ли. По­сле этих «од­но­сто­рон­них» дей­ствий вза­им­ное вос­при­я­тие су­ще­ствен­но ухуд­ши­лось. Со­глас­но дан­ным Pew Global Attitudes Project, во Фран­ции по­ло­жи­тель­ное вос­при­я­тие Со­еди­нен­ных Шта­тов упа­ло с 62% 1999 г. до 43 в 2003-м, а в Гер­ма­нии за тот са­мый пе­ри­од — с 78 до 45%. Ана­ло­гич­ная си­ту­а­ция на­блю­да­лась во мно­гих го­су­дар­ствах ЕС, кро­ме Ве­ли­ко­бри­та­нии и но­во­при­со­еди­нен­ных в 2004 г. «цен­траль­но­ев­ро­пей­цев», ко­то­рые, вы­рвав­шись из тес­ных объ­я­тий СССР, оста­ва­лись пре­дан­ны­ми ат­лан­ти­че­ско­му парт­нер­ству.

Так что, неуди­ви­тель­но, что обе­ща­ни­я­ми вос­ста­но­вить мно­го­сто­рон­ний, мно­го­по­люс­ный ми­ро­вой по­ря­док Пу­тин обо­льща­ет ев­ро­пей­ские серд­ца. Пер­вы­ми в та­кую пер­спек­ти­ву по­ве­ри­ли пра­во­по­пу­лист­ские пар­тии, ко­то­рые уви­де­ли в РФ но­во­го парт­не­ра в про­ти­во­по­лож­ность и США, и ев­ро­пей­ским ин­сти­ту­ци­ям. Од­на­ко в те­че­ние последнего го­да этот путь на­ча­ли ис­пы­ты­вать и клю­че­вые иг­ро­ки.

Пре­зи­дент Ма­крон, вы­сту­пая как по­чет­ный гость на Пе­тер­бург­ском эко­но­ми­че­ском фо­ру­ме в мае 2018 г., пря­мо при­звал Рос­сию к об­ще­му по­стро­е­нию мно­го­сто­рон­не­го ми­ро­во­го по­ряд­ка. Но­ва­цию, ко­то­рую Ма­крон при­ме­нил к фор­му­лы де Гол­ля, мож­но сфор­му­ли­ро­вать так: невоз­мож­на силь­ная Фран­ция без силь­ной Ев­ро­пы, по­это­му в первую оче­редь на­до за­нять­ся укреп­ле­ни­ем по­зи­ций ЕС. Со­сре­до­то­че­ние на мо­щи ЕС яв­ля­ет­ся вме­сте с тем и силь­ной, и уяз­ви­мой чер­той его по­ли­ти­ки, ведь в дру­гих го­су­дар­ствах ЕС (на­при­мер в Ав­стрии или Ита­лии) уже в этом го­ду ко­гда-то мар­ги­наль­ные по­ли­ти­че­ские си­лы при­ня­ли уча­стие в фор­ми­ро­ва­нии на­ци­о­наль­ных пра­ви­тельств и го­то­вы вы­стра­и­вать наи­бо­лее бла­го­при­ят­ные от­но­ше­ния с Рос­си­ей на дву­сто­рон­ней ос­но­ве, по­ка ам­би­ци­оз­ные пла­ны ре­фор­ми­ро­ва­ния ЕС при­тор­мо­зи­лись.

Па­ра­докс кур­са на по­стро­е­ние мно­го­по­ляр­но­го ми­ра за­клю­ча­ет­ся в том, что, несмот­ря на од­но­сто­рон­ние ре­ше­ния, пре­зи­ден­ту Трам­пу зна­чи­тель­но бо­лее бли­зок изо­ля­ци­о­низм, чем гло­баль­ное при­сут­ствие Со­еди­нен­ных Шта­тов. Прин­цип «America first» с по­вест­ки дня ни­ку­да не дел­ся, а неза­ви­си­мость от со­юз­ни­ков ему не ка­жет­ся гне­ту­щей пер­спек­ти­вой. Трам­пу при­су­ща ло­ги­ка мощ­но­го го­су­дар­ства, со­сре­до­то­чен­но­го, преж­де все­го, на соб­ствен­ных ин­те­ре­сах. Это ло­ги­ка ли­де­ра, ко­то­рый под­хо­дит к от­но­ше­ни­ям с со­юз­ни­ка­ми и парт­не­ра­ми с каль­ку­ля­то­ром, скру­пу­лез­но под­счи­ты­вая ба­ланс дву­сто­рон­ней тор­гов­ли и во­ен­ных за­трат. Кро­ме то­го, для Трам­па, ко­то­ро­го от­нюдь нель­зя на­звать сим­па­ти­ком Ев­ро­пей­ско­го Со­ю­за, как и в слу­чае Пу­ти­на, са­мы­ми при­ем­ле­мы­ми сре­ди ев­ро­пей­ских по­ли­ти­ков яв­ля­ют­ся су­ве­ре­ни­сты: в 2016 г. он под­дер­жал Брекзит, в 2017-м пи­сал тви­ты с под­держ­кой Ле Пен на вы­бо­рах во Фран­ции и т.п. И хо­тя ис­то­ри­че­ски ан­ти­аме­ри­ка­низм и по­иск контр­ба­лан­сов к аме­ри­кан­ской ге­ге­мо­нии на­рас­тал в от­вет на гло­баль­ное по­ли­ти­че­ское, эко­но­ми­че­ское, куль­тур­ное при­сут­ствие США, стре­ми­тель­ные ша­ги к са­мо­устра­не­нию Со­еди­нен­ных Шта­тов с ми­ро­вой арены и непред­ска­зу­е­мость пе­ре­ход­но­го пе­ри­о­да ста­ли бо­лее мощ­ный по­нуж­де­ни­ем для ев­ро­пей­ских ли­де­ров ин­тен­си­фи­ци­ро­вать пе­ре­го­во­ры с дру­ги­ми цен­тра­ми си­лы.

Фак­то­ром, поз­во­ля­ю­щим ев­ро­пей­цам ме­нее ост­ро вос­при­ни­мать угро­зы со сто­ро­ны РФ и под­дер­жи­вать хо­тя и прин­ци­пи­аль­ный, но все же ди­а­лог с ней, яв­ля­ет­ся то, что они не чув­ству­ют в дей­стви­ях РФ непо­сред­ствен­ной опас­но­сти для себя, не го­во­ря уже о гло­баль­ной опас­но­сти или угро­зе ми­ро­во­му по­ряд­ку в це­лом. Опра­ши­ва­ние PEW в 2016 г. — опять же до по­бе­ды Трам­па — по­ка­за­ло, что угро­за от «на­пря­же­ния с Рос­си­ей» сто­ит на пя­том ме­сте сре­ди без­опас­ност­ных бес­по­койств ев­ро­пей­цев по­сле «Ис­лам­ско­го го­су­дар­ства», кли­ма­ти­че­ских из­ме­не­ний, ки­бе­р­атак и на­плы­ва бе­жен­цев из Ближ­не­го Во­сто­ка. На ше­стом и седь­мом ме­стах из то­го, что пу­га­ет ев­ро­пей­цев, — рост Ки­тая и… си­ла и мощь Со­еди­нен­ных Шта­тов, клю­че­во­го со­юз­ни­ка и за­щит­ни­ка.

В неко­то­ром смыс­ле та­кая недо­оцен­ка обид­на для РФ, ко­то­рая при­вык­ла к формуле «бо­ят­ся — зна­чит, ува­жа­ют», од­на­ко она предо­став­ля­ет воз­мож­ность для ма­нев­ра на ев­ро­пей­ской арене: де­скать, Рос­сию на­до рас­смат­ри­вать не столь­ко как без­опас­ност­ную про­бле­му, сколь­ко как по­мощ­ни­ка в борь­бе с ак­ту­аль­ны­ми угро­за­ми. И дей­стви­тель­но, часть го­су­дарств, преж­де все­го ев­ро­пей­ско­го Юга, под­дер­жи­ва­ет идею со­труд­ни­че­ства с Рос­си­ей на Ближ­нем Во­сто­ке ра­ди дол­го­сроч­но­го ре­ше­ния во­про­сов ми­гра­ции и тер­ро­риз­ма.

Ес­ли на­се­ле­ние вос­при­ни­ма­ет рос­сий­скую угро­зу как непри­о­ри­тет­ную, то сре­ди элит рас­про­стра­не­но убеж­де­ние, что Рос­сия и идео­ло­ги­че­ски, и с уче­том сла­бо­го эко­но­ми­че­ско­го по­тен­ци­а­ла не мо­жет и не хо­чет пре­тен­до­вать на гло­баль­ную ге­ге­мо­нию, а зна­чит удо­воль­ству­ет­ся при­зна­ни­ем ее важ­ным по­лю­сом си­лы в ре­ги­о­наль­ном мас­шта­бе. Тот же Юбер Вед­рен, от­ве­чая на во­прос жур­на­ли­ста от­но­си­тель­но но­вой хо­лод­ной вой­ны, за­ме­тил: «Се­год­ня в слу­чае Рос­сии мы ви­дим воз­вра­ще­ние клас­си­че­ской мо­щи. У Пу­ти­на нет ни гло­баль­ных пре­тен­зий, ни ам­би­ций ми­ро­во­го мас­шта­ба». Та­ким об­ра­зом сно­ва и сно­ва, в раз­ных фор­ма­тах, на по­верх­ность вы­хо­дит идея вклю­чить Рос­сию в опре­де­лен­ную об­щую си­сте­му ев­ро­пей­ской без­опас­но­сти как вза­и­мо­вы­год­ное ре­ше­ние.

Ан­ге­ла Мер­кель еще в мае 2017 г. осо­зна­ла, что «ев­ро­пей­цы, долж­ны на са­мом де­ле взять свою судь­бу в свои ру­ки», а утвер­жде­ние о том, что ини­ци­а­ти­вы Трам­па дей­стви­тель­но объ­еди­ни­ли Ев­ро­пу и спо­соб­ство­ва­ли углуб­ле­нию ев­ро­пей­ской ин­те­гра­ции, пре­вра­ща­ет­ся в трю­изм. Од­на­ко сей­час су­ще­ствен­но­го про­грес­са уда­лось до­стичь раз­ве что в по­сте­пен­ном до­сти­же­нии неза­ви­си­мо­сти внеш­ней и обо­ро­ни­тель­ной по­ли­ти­ки и взя­тии кур­са на стра­те­ги­че­скую ав­то­но­мию. Та­ким об­ра­зом, пе­ред ев­ро­пей­ца­ми еще дол­гий путь по­ис­ка соб­ствен­ной внеш­не­по­ли­ти­че­ской иден­тич­но­сти в усло­ви­ях неопре­де­лен­но­сти, ко­гда клю­че­вой со­юз­ник про­дол­жа­ет са­мо­устра­нять­ся, а ре­ги­о­наль­ный вы­зов на­сту­пать.

К то­му же, да­же ес­ли и ЕС, и РФ от­ста­и­ва­ют мно­го­сто­рон­ний ми­ро­вой по­ря­док, клю­че­вое от­ли­чие за­клю­ча­ет­ся в том, что для ны­неш­них ли­де­ров ЕС та­кой по­ря­док дол­жен ос­но­вы­вать­ся на пра­ви­лах, прин­ци­пах и цен­но­стях, ува­же­нии к меж­ду­на­род­но­му пра­ву и рас­ши­ре­нии ро­ли меж­ду­на­род­ных учре­жде­ний. Рос­сии же за­то бо­лее близ­ки до­го­во­рен­но­сти «боль­ших» го­су­дарств, ко­то­рые име­ют ре­ги­о­наль­ные сфе­ры вли­я­ния. Не­мец­кие экс­пер­ты в 2017 г. в ста­тье «Несмот­ря на все — Аме­ри­ка» вы­сту­пи­ли про­тив ан­ти­аме­ри­кан­ских тен­ден­ций с при­зы­вом бе­речь транс­ат­лан­ти­че­ское парт­нер­ство, де­лая уда­ре­ние на опас­но­стях стра­те­ги­че­ско­го раз­ры­ва с США, од­на­ко вме­сте с тем пре­ду­пре­ждая, что воз­вра­ще­ние в до­трам­пов­скую эпо­ху невоз­мож­но и что Гер­ма­нии, оче­вид­но, нуж­но неви­дан­ное до­се­ле но­во­вве­де­ние — стра­те­гия от­но­ше­ний с США. В прин­ци­пе, это на­сущ­ная необ­хо­ди­мость для все­го ЕС. не про­изо­шло. Укра­ин­ские по­ли­ти­ки (и пре­зи­дент По­ро­шен­ко не ис­клю­че­ние) по­сто­ян­но под­чер­ки­ва­ют эту цель на­ших от­но­ше­ний с ЕС. И вполне спра­вед­ли­во. Укра­и­на как член ЕС — это и ци­ви­ли­за­ци­он­ный вы­бор, и мо­дель для раз­ви­тия, и, на­ко­нец, из­ме­ре­ние без­опас­но­сти во вре­ме­на, ко­гда знать, кто твой друг и со­юз­ник, очень важ­но.

Вме­сте с тем во­прос член­ства Укра­и­ны в ЕС, как и в це­лом его рас­ши­ре­ние, омра­че­но необ­хо­ди­мо­стью внут­рен­них ре­форм в Ев­ро­пей­ском Со­ю­зе. Об этом го­во­рил пре­зи­дент Фран­ции Ма­крон в ап­рель­ском вы­ступ­ле­нии в Ев­ро­пар­ла­мен­те. Член­ство на­шей стра­ны в ЕС свя­за­но с успеш­но­стью транс­фор­ма­ции са­мой Укра­и­ны. По­это­му так мно­го вни­ма­ния к успе­ху ре­форм в сло­вах Ев­ро­пей­ско­го Со­ю­за об Укра­ине. Это так­же и но­вый под­ход к Бал­кан­ским стра­нам. В стра­те­гии рас­ши­ре­ния, пред­став­лен­ной в фев­ра­ле это­го го­да, от­ме­ча­ет­ся, что ре­фор­мы и транс­фор­ма­ции долж­ны быть за­вер­шен­ны­ми и дей­ствен­ны­ми, преж­де чем го­во­рить о фор­маль­ных ша­гах по вступ­ле­нию в ЕС. И, на­ко­нец, член­ство Укра­и­ны в ЕС омра­че­но гео­по­ли­ти­кой, ко­то­рую про­во­дит Рос­сий­ская Фе­де­ра­ция. В свое вре­мя Со­гла­ше­ние об ас­со­ци­а­ции, ко­то­рое в дей­стви­тель­но­сти да­ва­ло толь­ко пре­иму­ще­ства для рос­сий­ско­го ка­пи­та­ла, при­сут­ство­вав­ше­го то­гда в Укра­ине, ста­ло при­чи­ной ди­ко­го, про­ти­во­прав­но­го и агрес­сив­но­го по­ве­де­ния РФ. Укра­и­на не пер­вой ока­за­лась в си­ту­а­ции, ко­гда гео­по­ли­ти­ка Моск­вы ста­но­вит­ся пре­гра­дой для вступ­ле­ния. В по­доб­ной си­ту­а­ции на­хо­ди­лась и Ав­стрия, пред­се­да­тель­ству­ю­щая сей­час в ЕС. Стро­гие га­ран­тии ней­тра­ли­те­та, предо­став­лен­ные в 1955 г. в об­мен на за­вер­ше­ние ок­ку­па­ции, сде­ла­ли невоз­мож­ным вступ­ле­ние Ав­стрии в ЕС вплоть до 1995 г., ко­гда Со­вет­ский Со­юз уже по­чил в бо­зе.

Эти об­сто­я­тель­ства не озна­ча­ют, что мы долж­ны от­ка­зать­ся от стрем­ле­ния всту­пить в ЕС или оби­жать­ся на то, что дру­гим (на­при­мер, Поль­ше и Вен­грии или в неко­то­рой сте­пе­ни Бал­ка­нам) по­вез­ло боль­ше. Един­ствен­ный спо­соб по­мочь это­му — это шаг за ша­гом ста­но­вить­ся все бли­же к ЕС и ис­кать ис­то­ри­че­ский мо­мент, ко­то­рый поз­во­лит за­вер­шить ци­ви­ли­за­ци­он­ный по­во­рот Укра­и­ны.

А до это­го мо­мен­та мы еже­год­но бу­дем взды­хать, что в за­яв­ле­нии сам­ми­та нет за­вет­ных и при­ят­ных укра­ин­ско­му серд­цу слов о том, что Укра­и­на ста­нет чле­ном ЕС. И кто бы ни был пре­зи­ден­том или пре­мьер-ми­ни­стром Укра­и­ны, он ста­нет за­лож­ни­ком си­ту­а­ции, ко­гда от­ка­зать­ся от це­ли вступ­ле­ния в ЕС невоз­мож­но, но так­же нель­зя быть уве­рен­ным в воз­мож­но­сти до­стичь этой це­ли.

В этой си­ту­а­ции есть две так­ти­ки. Пер­вая — не об­ра­щать вни­ма­ния на ЕС, иг­но­ри­ро­вать ре­фор­мы, необ­хо­ди­мые для ин­те­гра­ции с Со­ю­зом, и во­об­ще ле­жать на пе­чи и ждать воз­мож­но­сти. Но Го­су­дар­ство Укра­и­на по­ка что ве­дет себя, как укра­ин­цы с ого­ро­да­ми, — ес­ли есть воз­мож­ность рас­па­хать еще ку­сок зем­ли и по­са­дить там по­ми­до­ры, это бу­дет сде­ла­но. И так из го­да в год и шаг за ша­гом неболь­шой ого­род ста­но­вит­ся ла­ти­фун­ди­ей.

С 2014 г. Укра­и­на от­кры­ла для себя тор­гов­лю с ЕС, от­кры­ла гра­ни­цы бла­го­да­ря без­ви­зу, про­ве­ла ряд ре­форм, внед­рив пра­ви­ла Ев­ро­со­ю­за в на­ци­о­наль­ное за­ко­но­да­тель­ство, а глав­ное, до­би­лась от ЕС со­ли­дар­но­сти в во­про­се агрес­сии со сто­ро­ны Рос­сии.

По­зи­ция ЕС от­но­си­тель­но агрес­сии РФ про­тив на­шей стра­ны бы­ла од­но­знач­ной, — тер­ри­то­ри­аль­ную це­лост­ность Укра­и­ны и ее су­ве­ре­ни­тет необ­хо­ди­мо ува­жать. Но за эти че­ты­ре го­да су­ще­ствен­но из­ме­ни­лись са­ми вы­ска­зы­ва­ния. И в сов­мест­ном за­яв­ле­нии ны­неш­не­го сам­ми­та эти вы­ска­зы­ва­ния ста­ли юри­ди­че­ски чет­ки­ми и де­таль­ны­ми. Че­ты­ре из один­на­дца­ти пунк­тов сов­мест­но­го за­яв­ле­ния по­свя­ще­ны во­ору­жен­но­му кон­флик­ту, спро­во­ци­ро­ван­но­му агрес­си­ей РФ.

Осо­бое вни­ма­ние сле­ду­ет обра­тить на чет­кость фор­му­ли­ров­ки об осуж­де­нии «яв­ных на­ру­ше­ний су­ве­ре­ни­те­та и тер­ри­то­ри­аль­ной це­лост­но­сти Укра­и­ны вслед­ствие агрес­сии рос­сий­ских во­ору­жен­ных сил, про­дол­жа­ю­щей­ся с февра­ля 2014 го­да». Эта фор­му­ла не толь­ко по­ли­ти­че­ская, но и пра­во­вая. Она од­но­знач­но под­твер­жда­ет, что ЕС и все его го­су­дар­ства-чле­ны од­но­знач­но со­глас­ны с пра­во­вой оцен­кой дей­ствий Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции.

Фор­му­ли­ров­ки за­яв­ле­ния охва­ты­ва­ют все важ­ные во­про­сы, свя­зан­ные с агрес­си­ей РФ. Это и упо­ми­на­ние о неза­кон­но удер­жи­ва­е­мых и на­хо­дя­щих­ся в за­клю­че­нии укра­ин­ских граж­да­нах в Кры­му и Рос­сии, в том чис­ле об ука­зан­ных в за­яв­ле­нии по­имен­но Оле­ге Сен­цо­ве, Вла­ди­ми­ре Ба­лу­хе, Алек­сан­дре Коль­чен­ко, Ста­ни­сла­ве Клы­хе, Алек­сан­дре Шум­ко­ве, Ро­мане Су­щен­ко. Упо­мя­ну­ты про­ти­во­прав­ное воз­ве­де­ние мо­ста че­рез Кер­чен­ский про­лив без со­гла­сия Укра­и­ны, а так­же даль­ней­шая ми­ли­та­ри­за­ция по­лу­ост­ро­ва и Чер­но­го и Азов­ско­го мо­рей. ЕС и Укра­и­на от­ме­ти­ли от­вет­ствен­ность РФ за пол­ное вы­пол­не­ние Мин­ских со­гла­ше­ний, осу­ди­ли про­дол­же­ние ха­о­тич­ных об­стре­лов жи­лых рай­о­нов и кри­ти­че­ски важ­ной граж­дан­ской ин­фра­струк­ту­ры в Дон­бас­се. ЕС под­твер­дил свою по­ли­ти­ку непри­зна­ния ок­ку­па­ции и про­дле­ния санк­ций про­тив РФ — как за ок­ку­па­цию Кры­ма, так и за невы­пол­не­ние Мин­ских со­гла­ше­ний. Сто­ро­ны так­же при­зва­ли Рос­сий­скую Фе­де­ра­цию при­знать свою от­вет­ствен­ность за тра­ги­че­ское кру­ше­ние рей­са МН17.

В этих сло­вах — при­зна­ние то­го, что прав­да по­беж­да­ет в ин­фор­ма­ци­он­ной войне. Не сле­ду­ет успо­ка­и­вать­ся, по­сколь­ку оче­вид­но, что рос­сий­ская про­па­ган­да не на­ме­ре­на сни­жать оьо­ро­ты, но все уси­лия укра­ин­цев — ру­ко­во­ди­те­лей го­су­дар­ства, по­ли­ти­ков, ди­пло­ма­тов, об­ще­ствен­ных ак­ти­ви­стов и жур­на­ли­стов — не бы­ли на­прас­ны­ми. Офи­ци­аль­ный нар­ра­тив ЕС од­но­зна­чен. И до­воль­но че­ток в глав­ном — при­зна­нии то­го, что го­су­дар­ство Рос­сия несет меж­ду­на­род­но-пра­во­вую от­вет­ствен­ность за свои непра­во­мер­ные дей­ствия.

Кро­ме то­го, это сви­де­тель­ство из­ме­не­ний и в са­мом Ев­ро­пей­ском Со­ю­зе. Со­юз все боль­ше вни­ма­ния уде­ля­ет во­про­сам без­опас­но­сти и обо­ро­ны. Этот во­прос — один из кра­е­уголь­ных в дис­кус­си­ях о ре­фор­ме ЕС и о мно­го­лет­нем бюд­же­те. Еще 20 лет на­зад ка­за­лось невоз­мож­ным, что­бы тех­но­кра­ти­че­ский и эко­но­ми­че­ский ЕС, за­ни­ма­ю­щий­ся во­про­са­ми клас­си­фи­ка­ции ка­че­ства клуб­ни­ки, бес­по­ко­ил­ся бы о во­про­сах транс­пор­ти­ров­ки тан­ков по до­ро­гам ЕС. Глав­ная в ап­рель­ском вы­ступ­ле­нии Ма­кро­на кон­цеп­ция «ев­ро­пей­ско­го су­ве­ре­ни­те­та» ре­жет слух ис­то­ри­кам и тео­ре­ти­кам ев­ро­пей­ской ин­те­гра­ции, но пол­но­стью со­от­вет­ству­ет ре­а­ли­ям дня се­го­дняш­не­го. В этих ре­а­ли­ях Гер­ма­ния уве­ли­чи­ва­ет рас­хо­ды на обо­ро­ну. Пусть это и де­ла­ет­ся под дав­ле­ни­ем США, но при­чи­на это­го оче­вид­на — агрес­сия Рос­сии про­тив Укра­и­ны.

Осо­зна­ние важ­но­сти обо­ро­ны и необ­хо­ди­мость про­ти­во­сто­ять ги­брид­ной агрес­сии — еще один об­щий вы­зов для го­су­дарств — чле­нов ЕС и Укра­и­ны, де­ла­ю­щий нас бли­же и нуж­нее друг дру­гу.

Бо­лее клас­си­че­ская для ЕС те­ма — тор­гов­ля — ста­ла оче­вид­ной ис­то­ри­ей успе­ха для Укра­и­ны. В 2014 г. за­ра­бо­тал ре­жим сво­бод­ной тор­гов­ли для укра­ин­ской про­дук­ции, иду­щей на экс­порт в ЕС. В ян­ва­ре 2016-го этот ре­жим стал дву­сто­рон­ним и на­чал при­ме­нять­ся во вре­мен­ном ва­ри­ан­те, а со вступ­ле­ни­ем в си­лу Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции 1 сен­тяб­ря 2017 г. окон­ча­тель­но за­кре­пил­ся.

Бы­ло мно­го опа­се­ний по по­во­ду то­го, вос­поль­зу­ет­ся ли укра­ин­ский биз­нес эти­ми воз­мож­но­стя­ми, бу­дет ли он кон­ку­рен­то­спо­соб­ным на рын­ках ЕС и не про­иг­ра­ет ли конкуренцию ком­па­ни­ям из ЕС на укра­ин­ском рын­ке. Ис­то­рия по­ка вы­гля­дит уди­ви­тель­ной. Ко­ли­че­ство укра­ин­ских ком­па­ний, экс­пор­ти­ру­ю­щих про­дук­цию в ЕС, вы­рос­ло с 10 тыс. по­чти до 15 тыс. С на­ча­ла го­да но­мен­кла­ту­ра экс­пор­та уве­ли­чи­лась на 366 под­по­зи­ций, вклю­чая мор­ские су­да, же­лез­но­до­рож­ное обо­ру­до­ва­ние, ав­то­бу­сы. Укра­и­на ста­ла фе­но­ме­ном на рын­ке сли­воч­но­го мас­ла. С тех пор, как укра­ин­ские про­из­во­ди­те­ли по­лу­чи­ли пра­во про­да­вать мо­лоч­ную про­дук­цию в ЕС в ян­ва­ре 2016 г., мы су­ще­ствен­но по­тес­ни­ли Но­вую Зе­лан­дию (ми­ро­во­го ли­де­ра по экс­пор­ту сли­воч­но­го мас­ла) на рын­ке ЕС, экс­пор­ти­ро­вав в Ев­ро­со­юз мас­ла зна­чи­тель­но боль­ше, чем преду­смот­ре­но та­риф­ной кво­той. Так же зна­чи­тель­но боль­ше, чем та­риф­ная кво­та, мы экс­пор­ти­ру­ем в ЕС мя­са пти­цы. Экс­порт ку­ря­ти­ны стал на­столь­ко успеш­ным, что это вы­зва­ло бес­по­кой­ство ев­ро­пей­ских про­из­во­ди­те­лей, и те­перь ко­ми­тет ЕС, кон­тро­ли­ру­ю­щий ры­нок мя­са пти­цы, от­дель­ным во­про­сом изу­ча­ет ди­на­ми­ку экс­пор­та этой про­дук­ции. В це­лом Ев­ро­со­юз яв­ля­ет­ся ос­нов­ным тор­го­вым парт­не­ром Укра­и­ны с до­лей 42,9% в экс­пор­те то­ва­ров. За че­ты­ре ме­ся­ца это­го го­да экс­порт то­ва­ров со­ста­вил 6,6 млрд долл. и вы­рос на 26,6% (на 1,4 млрд).

По это­му по­во­ду сле­ду­ет, преж­де все­го, пом­нить: это до­сти­же­ние укра­ин­ских биз­не­сме­нов — круп­ных и ма­лых. И это вы­зы­ва­ет неве­ро­ят­ный эн­ту­зи­азм от­но­си­тель­но раз­ви­тия част­ной ини­ци­а­ти­вы в Укра­ине и ро­ста на­ци­о­наль­но­го бо­гат­ства и бла­го­со­сто­я­ния.

Ко­неч­но, в тор­гов­ле нель­зя обой­тись без раз­дра­жа­ю­щих во­про­сов. Раз­го­во­ры о за­пре­те экс­пор­та ле­са оче­вид­но за­шли в ту­пик. Укра­и­на не толь­ко не от­ме­ни­ла этот за­прет, а на­обо­рот, пар­ла­мент одоб­рил за­ко­но­про­ект №5495, ко­то­рым за­пре­тил еще и экс­порт дров и кри­ми­на­ли­зи­ро­вал кон­тра­бан­ду ле­са. Эти ме­ры вполне ло­гич­ны и ра­ци­о­наль­ны, ведь за­прет экс­пор­та ле­са эф­фек­тив­но об­хо­ди­ли, мар­ки­руя лес-круг­ляк как дро­ва для це­лей рас­та­мо­жи­ва­ния. Но озна­ча­ют они од­но: Укра­и­на и в даль­ней­шем бу­дет пы­тать­ся ле­чить симп­то­мы (спрос на укра­ин­ский лес за гра­ни­цей), а не са­му бо­лезнь — непро­зрач­ное, мяг­ко го­во­ря, управ­ле­ние в сфе­ре лес­но­го хо­зяй­ства. Кро­ме то­го, что это ни­как не по­мо­га­ет пре­одо­леть кор­руп­цию и, что глав­нее, вы­руб­ку ле­сов, так еще и со­зда­ет про­бле­му в от­но­ше­ни­ях с ЕС. Не в по­след­нюю оче­редь при­чи­ной раз­дра­же­ния Ев­ро­со­ю­за ста­ло по­ве­де­ние укра­ин­ских пра­ви­тель­ствен­ных чи­нов­ни­ков, ко­то­рые обе­ща­ли Брюс­се­лю уре­гу­ли­ро­вать про­бле­му, но при этом про­дол­жа­ют за­иг­ры­вать с по­ли­ти­че­ски­ми си­ла­ми в пар­ла­мен­те, лоб­би­ру­ю­щи­ми за­прет экс­пор­та ле­са. Сей­час есть все шан­сы, что во­прос ле­са ста­нет пред­ме­том пер­во­го пра­во­во­го спо­ра меж­ду Укра­и­ной и ЕС в рам­ках Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции. Это мож­но рас­смат­ри­вать как от­вет­ствен­ность на­шей стра­ны за на­ру­ше­ние дан­но­го со­гла­ше­ния, ес­ли это бу­дет до­ка­за­но. Но вме­сте с тем ис­поль­зо­ва­ние ме­ха­низ­ма уре­гу­ли­ро­ва­ния спо­ров поз­во­лит най­ти пра­во­вые пу­ти ре­ше­ния этой про­бле­мы, от­бро­сив, на­сколь­ко воз­мож­но, по­ли­ти­ку.

Дру­гим про­блем­ным во­про­сом мо­жет стать ры­нок ста­ли. По­сле то­го как США за­пу­сти­ли цеп­ную ре­ак­цию тор­го­вых огра­ни­че­ний, име­ю­щих шанс пре­вра­тить­ся в гло­баль­ную тор­го­вую вой­ну, ЕС на­чал рас­сле­до­ва­ние по вве­де­нию гло­баль­ных за­щит­ных мер на рын­ке ста­ли. Ло­ги­ка гло­баль­ных за­щит­ных мер в пра­ве ВТО за­клю­ча­ет­ся в недис­кри­ми­на­ци­он­ном огра­ни­че­нии им­пор­та из всех стран, ес­ли для это­го есть ос­но­ва­ния. Это бу­дет озна­чать так­же и то, что след­стви­ем тор­го­вой вой­ны ЕС со США бу­дут огра­ни­че­ния на экс­порт ста­ли из Укра­и­ны в Ев­ро­со­юз. Пра­ви­тель­ство и про­из­во­ди­те­ли ак­тив­но ра­бо­та­ют с ЕС, что­бы из­бе­жать непри­ят­ной си­ту­а­ции, но по­ка неиз­вест­но, как на по­зи­цию Ев­ро­со­ю­за по­вли­я­ют дав­ние раз­дра­жа­ю­щие во­про­сы в тор­гов­ле на­по­до­бие за­пре­та экс­пор­та ле­са или по­вы­ше­ния экс­порт­ной по­шли­ны на лом ме­тал­ла. Вполне воз­мож­но, что, поз­во­лив несколь­ким ком­па­ни­ям под­за­ра­бо­тать на еще боль­шем ис­ка­же­нии рын­ка ле­са, ока­за­ли мед­ве­жью услу­гу ме­тал­лур­гам, ко­то­рые, на­пом­ню, яв­ля­ют­ся од­ни­ми из круп­ней­ших экс­пор­те­ров стра­ны.

По­доб­ная си­ту­а­ция скла­ды­ва­ет­ся и в дру­гой ис­то­рии успе­ха — без­ви­зе. От­ме­на ви­зо­вых тре­бо­ва­ний для укра­ин­цев ста­ла успе­хом и ста­ти­сти­че­ски (сот­ни ты­сяч укра­ин­цев вос­поль­зо­ва­лись без­ви­зом), и пси­хо­ло­ги­че­ски (мил­ли­о­ны лю­дей офор­ми­ли био­мет­ри­че­ские пас­пор­та, что­бы про­сто осо­знать, что сле­тать в ЕС на пи­во, кон­церт или в те­атр мож­но хоть зав­тра). Но без­ви­зо­вый ре­жим дол­жен быть га­ран­ти­ро­ван успеш­но­стью ре­форм, сде­лав­ших его воз­мож­ным. Речь идет, в первую оче­редь, об ан­ти­кор­руп­ци­он­ной по­ли­ти­ке. ЕС не мог не под­черк­нуть, что успеш­ность борь­бы с кор­руп­ци­ей — кра­е­уголь­ный эле­мент со­хра­не­ния без­ви­за для укра­ин­цев. Это на­по­ми­на­ние не ри­то­ри­че­ское. Оче­вид­но, что у нас есть це­лый ряд си­ту­а­ций, ста­вя­щих под со­мне­ние эф­фек­тив­ность борь­бы с кор­руп­ци­ей.

Так, неко­то­рая неопре­де­лен­ность с оцен­кой ре­форм, то есть при­зна­ние оче­вид­но­го про­грес­са, с од­ной сто­ро­ны, и вы­де­ле­ние про­блем­ных во­про­сов в этих ре­фор­мах — с дру­гой, яв­ля­ет­ся при­зна­ком со­сто­я­ния на­ших от­но­ше­ний с ЕС. Успеш­ное со­зда­ние ан­ти­кор­руп­ци­он­но­го су­да, но по­треб­ность вне­сти до­пол­ни­тель­ные по­прав­ки. Успеш­ная ре­фор­ма рын­ка га­за, но неза­вер­шен­ный ан­банд­линг НАК «Наф­то­газ Укра­и­ны», про­мед­ле­ние с умень­ше­ни­ем спе­ци­аль­ных обя­зан­но­стей на роз­нич­ном рын­ке га­за при со­хра­не­нии ста­тус-кво для об­л­га­зов, а так­же про­бле­мы с за­пус­ком су­точ­но­го ба­лан­си­ро­ва­ния рын­ка га­за.

Эти недо­ра­бот­ки аука­ют­ся нам в раз­го­во­рах о пол­ной ин­те­гра­ции Укра­и­ны в энер­ге­ти­че­ский ры­нок ЕС, что необ­хо­ди­мо в кон­тек­сте раз­го­во­ров об усло­ви­ях по­ста­вок га­за из РФ по­сле 2019 г. и в це­лом ре­а­ли­за­ции глав­ной це­ли Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции — эко­но­ми­че­ской ин­те­гра­ции во внут­рен­ний ры­нок ЕС.

По­ка же, и это глав­ный успех сам­ми­та, ба­ланс до­сти­же­ний в ре­фор­мах — в на­шу поль­зу. Про­гресс в ре­фор­мах поз­во­ля­ет до­ста­точ­но се­рьез­но го­во­рить о рас­про­стра­не­нии на Укра­и­ну ре­жи­ма внут­рен­не­го рын­ка ЕС в при­о­ри­тет­ных сек­то­рах.

На­пом­ню, что в про­шлом го­ду пре­зи­дент Укра­и­ны объ­явил о но­вых при­о­ри­те­тах ин­те­гра­ции в ЕС — при­со­еди­не­нии Укра­и­ны к та­мо­жен­но­му, циф­ро­во­му, энер­ге­ти­че­ско­му со­ю­зу и шен­ген­ско­му про­стран­ству. Эта кон­цеп­ция бы­ла хо­ро­шей с точ­ки зре­ния про­яв­ле­ния ам­би­ций, но в чем-то не очень ре­аль­ной (как в слу­чае с Шен­ге­ном) или не очень умест­ной (как в слу­чае с та­мо­жен­ным со­ю­зом). И глав­ное, де­кла­ри­ро­ва­ние этой це­ли за­пу­сти­ло важ­ную дис­кус­сию о том, что же даль­ше. Что пря­чет­ся за мантрой «вы­пол­не­ние Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции»? Не утра­ти­ло ли, слу­чай­но, Со­гла­ше­ние об ас­со­ци­а­ции ак­ту­аль­ность и не ис­чер­па­ло ли свой по­тен­ци­ал?

К сча­стью, от­вет и Укра­и­ны, и ЕС был ра­ци­о­наль­ным. В те­че­ние го­да укра­ин­ское пра­ви­тель­ство транс­фор­ми­ро­ва­ло идеи со­ю­зов в ры­ноч­ную ин­те­гра­цию с ЕС по формуле вза­им­ных прав и обя­зан­но­стей на ос­но­ве Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции.

Речь идет о вза­им­ном при­зна­нии ста­ту­са ав­то­ри­зо­ван­ных эко­но­ми­че­ских опе­ра­то­ров и при­со­еди­не­нии Укра­и­ны к си­сте­ме NTCS в та­мо­жен­ных де­лах. Та­кой вот та­мо­жен­ный без­виз, ко­то­рый рас­тво­рит та­мо­жен­ную гра­ни­цу с ЕС, устра­няя при этом кон­тра­бан­ду. Речь идет о раз­ра­бот­ке де­таль­но­го пла­на дей­ствий вы­пол­не­ния тре­тье­го раз­де­ла Со­гла­ше­ния об ас­со­ци­а­ции от­но­си­тель­но юс­ти­ции, сво­бо­ды и без­опас­но­сти. Это поз­во­лит оце­ни­вать про­гресс ре­форм в та­ких важ­ных сфе­рах, как су­до­про­из­вод­ство, пра­во­охра­ни­тель­ные ор­га­ны, ан­ти­кор­руп­ция, за­щи­та прав че­ло­ве­ка и т.п. Ин­те­гра­ции в ры­нок циф­ро­вых услуг долж­но слу­жить пол­ное ис­поль­зо­ва­ние воз­мож­но­стей при­ло­же­ния 17 к Со­гла­ше­нию об ас­со­ци­а­ции, преду­смат­ри­ва­ю­ще­го предо­став­ле­ние Укра­ине пол­но­цен­но­го ре­жи­ма внут­рен­не­го рын­ка. Так­же предо­став­ле­ние та­ко­го ре­жи­ма на энер­ге­ти­че­ском рын­ке поз­во­лит де-юре за­вер­шить пе­ре­ход Укра­и­ны на ев­ро­пей­ские пра­ви­ла и за­кре­пить но­вые усло­вия ра­бо­ты на рын­ках га­за и элек­тро­энер­гии.

Фак­ти­че­ски это озна­ча­ет при­ме­не­ние нор­веж­ской мо­де­ли в от­но­ше­ни­ях на то вре­мя, по­ка член­ство в ЕС ма­ло­до­сти­жи­мо.

Ев­ро­пей­ский Со­юз очень осто­рож­но от­но­сит­ся к та­ким про­ек­там, по­сколь­ку по­ни­ма­ет всю слож­ность и се­рьез­ность предо­став­ле­ния Укра­ине та­ких же прав (и обя­зан­но­стей) в от­дель­ных сек­то­рах. По­это­му нам важ­но бы­ло до­стичь по­ли­ти­че­ской до­го­во­рен­но­сти на наи­выс­шем уровне. Та­кой раз­го­вор со­сто­ял­ся, и обе сто­ро­ны точ­но по­ни­ма­ют, че­го тре­бу­ет Укра­и­на, и что сле­ду­ет се­рьез­но от­не­стись к этим тре­бо­ва­ни­ям. Этот сам­мит до­ка­зал, что Со­гла­ше­ние об ас­со­ци­а­ции — это и се­год­ня се­рьез­но и ак­ту­аль­но.

Еще один вы­зов — удаст­ся ли ре­а­ли­зо­вать эти по­ли­ти­че­ские до­го­во­рен­но­сти на Со­ве­те ас­со­ци­а­ции в де­каб­ре ны­неш­не­го го­да. Но то, что по­ли­ти­че­ский ман­дат на ре­а­ли­за­цию столь ам­би­ци­оз­ных про­ек­тов вы­дан, яв­ля­ет­ся боль­шим до­сти­же­ни­ем в меж­ду­на­род­ной по­ли­ти­ке.

Как итог: трез­вый и ра­бо­чий сам­мит, на­пол­нен­ный со­дер­жа­тель­ны­ми во­про­са­ми, — это при­знак взрос­ло­го и ува­жи­тель­но­го от­но­ше­ния парт­не­ров друг к дру­гу. А зна­чит, ев­ро­ин­те­гра­ция — это се­рьез­но.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.