Кино и цирк. Ну­ме­ро­ло­гия

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Олег ВЕРГЕЛИС

В воздухе за­пах­ло ан­ти­уто­пи­ей, украинские ре­жис­се­ры это про­ню­ха­ли и прак­ти­че­ски од­но­вре­мен­но вы­пу­сти­ли два ан­ти­уто­пи­че­ских про­ек­та — спек­такль «Но­ме­ра» по пье­се Оле­га Сен­цо­ва и псев­до­до­ку­мен­таль­ный фильм «2020. Без­люд­на краї­на».

Ни­же «Но­ля»

— А что пред­по­ла­га­ет по­ряд­ко­вый номер тво­е­го ге­роя, эта са­мая се­мер­ка, — спра­ши­ваю у ак­те­ра Дмитрия Олей­ни­ка, ко­то­рый в пре­мьер­ном спек­так­ле Та­ма­ры Тру­но­вой «Но­ме­ра» иг­ра­ет од­но­го из за­га­доч­ных субъ­ек­тов цир­ко­вой «фе­де­ра­ции». — В ну­ме­ро­ло­гии се­мер­ка — од­но из наи­бо­лее зна­чи­мых чи­сел. То есть счаст­ли­вое чис­ло, непре­мен­но со­про­вож­да­е­мое уда­чей. — Ну тво­е­му-то пер­со­наaeу не силь­но по­вез­ло в том ад­ском цир­ке из пье­сы Сен­цо­ва? — Да, од­на­ко ес­ли го­во­рим о чис­ле, то оно пред­по­ла­га­ет муд­рость, фи­ло­соф­ское от­но­ше­ние к жиз­ни. Хо­тя дей­стви­тель­но в на­шем спек­так­ле мой ге­рой — как бы «недо­ге­рой», это ин­тро­верт­ное со­зда­ние, пол­ное сомнений, ре­флек­сий. Это со­зда­ние неспо­соб­но пе­ре­сту­пить че­рез свои стра­хи, ком­плек­сы. Этот пер­со­наж — номер 7 — неспо­со­бен и да­же не со­би­ра­ет­ся изменить си­сте­му, в ко­то­рой он раб­ски су­ще­ству­ет. — А ес­ли фан­та­зи­ро­вать на те­му судь­бы этого aeе за­га­доч­но­го но­ме­ра, то ка­кой, на твой взгляд, она мог­ла бы быть? И ка­кой бы­ла до этого? — Ско­рее все­го, он из небы­тия по­явил­ся и в небы­тие уй­дет, так и не оста­вив по­сле се­бя на арене этого цир­ка ни­че­го хо­ро­ше­го и ни­че­го цен­но­го. — Ра­бо­тая над спек­так­лем, шту­ди­руя пье­су, в ка­ком мо­мен­те, моaeет даaeе во­пре­ки реaeис­се­ру, ты сам чув­ству­ешь куль­ми­на­цию? — Для ме­ня та­кая куль­ми­на­ция, ко­гда номер 11 объ­яв­ля­ет се­бя сы­ном Но­ля и пред­ла­га­ет на рас­смот­ре­ние свою кон­цеп­цию раз­ви­тия цир­ка, од­на­ко ни­кто из иных но­ме­ров не хо­чет этого при­ни­мать. — В та­ком слу­чае, о чем пье­са

Сен­цо­ва — лич­но для те­бя? — О том, что в жиз­ни нет ни­че­го цен­нее и важнее сво­бо­ды. И уже ко­гда ты сам со­зда­ешь некую си­сте­му, ко­гда чув­ству­ешь в ней се­бя же вин­ти­ком, то и не се­туй, по­сколь­ку ты — за­лож­ник. — Кста­ти, кто в тво­ей лич­ной трак­тов­ке этот са­мый Ноль из тек­ста Оле­га? — Ско­рее все­го, Ноль — оли­це­тво­ре­ние выс­шей си­лы, некоего Бо­га, при­ду­ман­но­го са­ми­ми но­ме­ра­ми. В спек­так­ле Та­ма­ры этот Ноль — со­зда­тель цир­ка и со­зда­тель сво­ей си­сте­мы, ко­то­рая да­ла сбой, уста­ре­ла и вро­де бы тре­бу­ет «пе­ре­за­груз­ки».

…Дмит­рию Олей­ни­ку — 28. У него доб­рый де­ся­ток хо­ро­ших те­ат­раль­ных и ки­но­про­ек­тов. В те­ат­раль­ных «Но­ме­рах», по­чти с двух­мил­ли­он­ным бюд­же­том, он дей­стви­тель­но иг­ра­ет один из са­мых тро­га­тель­ных и, ес­ли это поз­во­ле­но го­во­рить, «живых» об­ра­зов в том за­дан­ном ре­жис­сер­ском ми­ре, где все мерт­вы друг дру­гу.

В та­ком же ми­ре, кста­ти, жи­вет и не сда­ет­ся ав­тор тек­ста — Олег Сен­цов. 145 дней го­ло­дов­ки, а еще неиз­вест­но, сколь­ко даль­ней­ших дней му­же­ства. В 2011-м, ко­гда его «Но­ме­ра» по­яви­лись на свет, ни­кто не пред­по­ла­гал, что текст станет про­ро­че­ским. А уже че­рез три го­да, в 2014-м, в Ле­фор­то­во, Сен­цов вно­сил в пье­су прав­ки и в ито­ге дал пол­ную сво­бо­ду ав­то­рам сто­лич­но­го спектакля — про­дю­се­ру (Анна Па­лен­чук), ре­жис­се­ру (Та­ма­ра Тру­но­ва).

Раз­ви­вая те­му ну­ме­ро­ло­гии, за­ме­чу, что и пре­мьер­ную да­ту де­вуш­ки яв­но вы­бра­ли неслу­чай­но. Се­мер­ка. 7 декабря. В на­деж­де, что этот день ока­жет­ся счаст­ли­вым не толь­ко для спектакля, но в первую оче­редь — для него.

Так вот о «Но­ме­рах». Уже вто­рой свой неза­ви­си­мый те­ат­раль­ный про­ект (в 2018-м) Та­ма­ра Тру­но­ва мощ­но под­ни­ма­ет на хруп­ких женских пле­чах, со­зда­ет во­круг двух сво­их по­ста­но­вок (пер­вая в этой ди­ло­гии — «Пло­хие до­ро­ги» по пье­се Н.во­рож­бит) за­мет­ное на­пря­жен­ное, а то и нерв­ное по­ле, как твор­че­ское, так и ин­фор­ма­ци­он­ное. По­сколь­ку ее «Но­ме­ра» — это не толь­ко ху­до­же­ствен­ная ин­тен­ция, но и гу­ма­ни­тар­ная ак­ция: под­дер­жать че­ло­ве­ка. На ве­сах на­ше­го те­пе­реш­не­го скорб­но­го бы­тия вто­рое иногда важнее пер­во­го.

Текст О.сен­цо­ва — по­ста­по­ка­лип­ти­че­ская, ан­ти­уто­пи­че­ская, ну­ме­ро­ло­ги­че­ская дра­ма аб­сур­да. Пье­са-схе­ма, от­кры­тая для внешнего втор­же­ния ре­жис­се­ра, для ко­то­ро­го в этом тек­сте до­ста­точ­но воз­ду­ха и твор­че­ских воз­мож­но­стей.

Эта же пье­са — как бы с огляд­кой и в то­та­ли­тар­ное про­шлое, но еще, без­услов­но, и с тре­вож­ным ин­ту­и­тив­ным ав­тор­ским взгля­дом в на­ше об­щее бу­ду­щее. Две­на­дцать безы­мян­ных фи­гу­рок (вклю­чая Но­ля) на шах­мат­ной дос­ке Сен­цо­ва — не две­на­дцать апо­сто­лов, а две­на­дцать ма­ри­о­не­ток, под­чи­нен­ных и на­ду­ман­ной выс­шей си­ле, и сво­им внут­рен­ним раб­ским ком­плек­сам.

И ес­ли кто-ни­будь об­ман­чи­во вос­при­ни­ма­ет то­го же Но­ля (его иро­нич­но-гро­теск­но по­да­ет Ви­та­лий Аж­нов, на­ка­нуне спектакля фла­ни­руя в фойе и за­иг­ры­вая со зри­те­ля­ми) как «глав­но­го», от ко­то­ро­го что-ни­будь за­ви­сит, то это ошибка. По­сколь­ку и «ни­же» Но­ля то­же есть шка­ла цен­но­стей. И она, как из­вест­но, ми­ну­со­вая —ко­гда да­же из под­ва­ла те­бе ко­гда-ни­будь кто­ни­будь по­сту­чит и ко­манд­ным го­ло­сом ска­жет: «А ведь это еще не дно!».

Со­гла­си­тесь, сколь­же­ние по этой шка­ле мы иногда на­блю­да­ем, и уже не один год.

Та­ма­ра Тру­но­ва, при­няв пье­су-схе­му как ру­ко­вод­ство к дей­ствию, на мой взгляд, на­стра­и­ва­ет­ся не на ин­тел­лек­ту­аль­ную ре­жис­сер­скую су­хо­пар­ность или а-ля фи­ло­соф­скую на­зи­да­тель­ность, а пред­по­ла­га­ет она (по­ста­нов­щик) жест­ко за­дан­ную, по­рою да­же ло­бо­вую, те­ат­ра­ли­за­цию дра­ма­тур­ги­че­ской кон­струк­ции-мат­ри­цы.

Ре­жис­сер смот­рит на свой спек­такль как на ал­ле­го­ри­че­ский пе­ре­вер­тыш — мол, вы ожи­да­ли нра­во­учи­тель­ных или по­ли­то­ло­ги­че­ских сце­ни­че­ских сен­тен­ций-про­зре­ний-воз­зва­ний, ан нет — по­лу­чи­те-ка цирк!

Ме­та­фо­ра ста­ро­го цир­ка (хо­тя на «Сцене 6» он не та­кой уж и ста­рый: все кло­у­ны оде­ты с иго­лоч­ки) — не фел­ли­ни­ев­ские ал­лю­зии, а на­мек на по­бе­ду иди­о­тиз­ма на дру­гом фрон­те. Аре­на — за­мкну­тый круг — бег до бесконечности. И воз­вра­ще­ние на кру­ги своя.

Не углуб­ля­ясь в диа­ло­ги пье­сы, фор­ма спектакля пред­ла­га­ет са­мо­за­кон­сер­ви­ро­ван­ную и са­мо­воз­рож­да­ю­щу­ю­ся си­сте­му, ко­гда от по­ряд­ка но­ме­ров, от сло­же­ния или вы­чи­та­ния чи­сел, совершенно ни­че­го не за­ви­сит. Ко­гда ак­тер­ское «эго» за­дав­ле­но не столь­ко внут­рен­ни­ми сю­жет­ны­ми тис­ка­ми, сколь­ко ав­тор­ской формой. И на по­верх­но­сти — не «цирк раз­вле­че­ния», а ка­кой-то груст­ный «цирк со­зер­ца­ние». В та­кой вот струк­ту­ре гро­теск­ной ан­ти­уто­пии по­доб­ный цирк ни­ко­гда не сго­рит, а кло­у­ны в нем бу­дут бодр­ство­вать вечно.

Вы­чле­нять в груст­ном цир­ке эф­фект­ные соль­ные цир­ко­вые ар­ти­сти­че­ские но­ме­ра на­прас­но необя­за­тель­но. Эти внешне яр­кие, как по­жар в Аф­ри­ке, «Но­ме­ра», преж­де все­го пред­по­ла­га­ют де­ин­ди­ви­ду­а­ли­за­цию и уни­фи­ка­цию каж­до­го ко­вер­но­го, то есть каж­до­го но­ме­ра. Ед­ва-ед­ва кто-ли­бо из них по­пы­та­ет­ся про­со­чить­ся со сво­и­ми че­ло­ве­че­ски­ми или да­же ли­ри­че­ски­ми по­ту­га­ми за тер­ри­то­рию аре­ны — сра­зу «хлоп» по баш­ке! Тень, знай свое место.

Ис­хо­дя из тек­ста, бо­лее эмо­ци­о­наль­ные и по­рою да­же тро­га­ю­щие те­бя ар­ти­сти­че­ские по­полз­но­ве­ния — у на­ше­го но­ме­ра Семь (Дмит­рий Олей­ник), чем­то на­по­ми­на­ю­ще­го рас­те­рян­но­го Пье­ро, по­те­ряв­ше­го Маль­ви­ну и ока­зав­ше­го­ся в дур­до­ме, где око­па­лись крас­но-оран­же­вые ар­ле­ки­ны.

И еще, по­жа­луй, есть за­ме­ча­тель­ная за­яв­ка на эк­зи­стен­ци­аль­ное со­ло у но­ме­ра Три, ис­пол­нен­но­го Вик­то­ри­ей Ав­де­ен­ко. Она, по мо­им на­блю­де­ни­ям, на­шла в Т.тру­но­вой мак­си­маль­но род­но­го для се­бя ре­жис­се­ра, и от спектакля к спек­так­лю де­мон­стри­ру­ет по­тен­ци­ал под­лин­но боль­шой ак­три­сы.

Во­об­ще ка­стинг про­ек­та — точ­ный, да­же из­лишне праг­ма­тич­ный. Ак­те­ры как на под­бор: Рим­ма Зю­би­на, Ма­рия За­ни­борщ, Ан­дрей Иса­ен­ко, Ви­та­лий Аж­нов, Кри­сти­на Си­нель­ник. И на сцене дей­стви­тель­но воз­ни­ка­ет то со­сто­я­ние, ко­гда каж­дый из них по­ви­ну­ет­ся не толь­ко во­ле ин­фер­наль­но­го Но­ля, но и в первую оче­редь — во­ле ре­жис­се­ра, ко­то­рая ра­зум­но не стре­мит­ся как-ли­бо «вы­де­лять» сво­их иг­ро­ков, а так­же как-ли­бо обо­га­щать или дра­ма­ти­зи­ро­вать (или ге­ро­изи­ро­вать) ма­лень­кие безы­мян­ные ми­ры раз­ных но­мер­ных знаков.

Чего, соб­ствен­но, и не пред­по­ла­га­ет текст Сен­цо­ва. По­то­му что его ис­то­рия — как раз о безы­мян­ных зна­ках, о ма­ри­о­нет­ках, за­стряв­ших в сво­их же ве­рев­ках. И да­же не важ­но, где — в цир­ке или в ином по­ме­ще­нии.

Кста­ти, за­мет­на связь сце­ни­че­ских вре­мен, — в та­ких же внешне оте­ат­ра­лен­ных «Пло­хих до­ро­гах» ре­жис­сер риф­му­ет свое сце­ни­че­ское про­стран­ство с су­ма­сшед­шим до­мом (об­не­сен­ным ме­тал­ли­че­ским за­бо­ром), а в «Но­ме­рах» уже да­же не риф­ма, а удар меж­ду глаз — то­та­ли­тар­ная аре­на: без стен, без оков, без за­бо­ров.

Пом­нит­ся, в дав­ние вре­ме­на, мас­со­во ци­ти­руя «во­ждя ми­ро­во­го про­ле­та­ри­а­та», га­зет­чи­ки по­сто­ян­но от­гры­за­ли финал од­ной его кры­ла­то­сти — «Важ­ней­ши­ми из ис­кусств для нас яв­ля­ют­ся кино и цирк». Так вот цирк по­че­му-то впо­след­ствии осто­рож­но «от­гры­за­ли», опа­са­ясь ас­со­ци­а­ций с той дей­стви­тель­но­стью.

Те­перь-то бояться нече­го. Тра­ги­че­ский цирк жи­вет, про­грес­си­ру­ет, иногда по­беж­да­ет.

Од­на­ко вер­нем­ся к на­ча­лу ци­та­ты — к ис­кус­ству.

«2020»

— Алек­сей Ва­си­лье­вич, а вы-то как по­па­ли в этот стран­ный фильм с «фан­та­сти­че­ским» бюдaeе­том, ко­то­ро­го на­шим биз­не­сме­нам не хва­ти­ло бы даaeе на зав­трак в ре­сто­ране, — спра­ши­ваю на­род­но­го ар­ти­ста Украины Алек­сея Пе­ту­хо­ва, ко­то­рый в псев­до­до­ку­мен­тал­ке «2020. Без­люд­на краї­на» ре­жис­се­ра Кор­нея Гри­ц­ю­ка иг­ра­ет уче­но­го. — Как я там ока­зал­ся? Слу­чай­но. Ко мне по­до­шел пар­ниш­ка, на­звал­ся Кор­не­ем. Го­во­рит, де­нег нет, снимать хо­чу, не со­гла­си­тесь ли на чи­стом эн­ту­зи­аз­ме? Я и со­гла­сил­ся. Прав­да, преж­де по­про­сил хо­тя бы текст сце­на­рия. — И как сце­на­рий? — Пер­вая вер­сия сце­на­рия по­ка­за­лась не­сколь­ко хо­дуль­ной и од­но­знач­ной. Я не очень по­ни­мал по­зи­цию сво­е­го ге­роя. По­это­му и по­про­сил его, Кор­нея, кое-ка­кие ве­щи уси­лить в тек­сте. Уже че­рез три дня он явил­ся ко мне с новым сце­на­ри­ем. И впо­след­ствии у ме­ня был толь­ко один съе­моч­ный день, чест­но го­во­ря, да­же не вспом­ню, где они нашли эту ло­ка­цию для съемок. — В кар­тине «2020» все укра­ин­цы мас­со­во уеха­ли из стра­ны, а ваш ге­рой — один из вось­ми ро­бин­зо­нов — оста­ет­ся на род­ной зем­ле. Так вот кто он, этот ваш уче­ный? И по­че­му он пер­вый не убеaeал, ес­ли силь­но ум­ный, а си­дит и ae­дет непо­нят­но чего? — Вот и мы с Кор­не­ем ду­ма­ли над этим же во­про­сом. Я вос­при­ни­маю этого уче­но­го как че­ло­ве­ка, ко­то­рый раз­дво­ен. Од­на его часть, его про­шлое, оста­лась в СССР, где ко­гда-то он был по­ле­зен и ну­жен. А вто­рая его часть — это мыс­ли о бу­ду­щем, в ко­то­ром он вряд ли се­бя ви­дит, од­на­ко он че­ло­век бес­по­кой­ный и чув­ству­ет, что нуж­но что-то ме­нять. Его вол­ну­ет эта си­ту­а­ция — ми­гра­ция в стране. Но он сам не мо­жет при­спо­со­бить­ся к новым вы­зо­вам. По­это­му и оста­ет­ся. По­сле се­ан­са в ки­но­те­ат­ре «Ки­ев» лю­ди под­хо­ди­ли ко мне и го­во­ри­ли: «А мы бы то­же оста­лись в Укра­ине, как и ваш ге­рой, при лю­бых обстоятельствах!». — А что все-та­ки, на ваш взгляд, тол­ка­ет лю­дей из стра­ны? Толь­ко ли деньги, точ­нее aeе­ла­ние их за­ра­бо­тать? — Есте­ствен­но, и это то­же. По­то­му что труд­но жить, мно­гим при­хо­дит­ся вы­жи­вать. Ведь есть же де­ти, боль­шие се­мьи, не все мо­гут най­ти ра­бо­ту. А хо­чет­ся не толь­ко мно­го де­нег, но и ком­фор­та, по­коя. Молодым про­ще, ко­гда они вы­учат ино­стран­ные язы­ки и уедут. А на­ше­му по­ко­ле­нию труд­но. Ко­му и где мы нуж­ны?

…Алек­сею Пе­ту­хо­ву — 78. Он немнож­ко при­бо­лел на этой неде­ле (дай Бог ему здо­ро­вья), но бод­рит­ся и рвет­ся на сце­ну, он очень лю­бит свой спек­такль «Кин IV» на сцене те­ат­ра име­ни Ива­на Фран­ко и ни в ко­ем слу­чае не хо­чет его про­пус­кать. Его пер­со­наж — тот са­мый уче­ный — по­яв­ля­ет­ся в псев­до­до­ку­мен­тал­ке «2020. Без­люд­на краї­на» внут­ри чер­но­го ка­би­не­та и то­ном мно­го­опыт­но­го про­фес­со­ра, ла­у­ре­а­та раз­ных пре­мий, мен­тор­ству­ет на те­му про­шло­го и бу­ду­ще­го. Со­кру­ша­ясь, что стра­на дей­стви­тель­но ста­ла без­люд­ной, да как же мож­но остав­лять без при­смот­ра та­кой-то рай на зем­ле. И тут уже ре­жис­сер, пу­тем нехит­ро­го мон­та­жа, по­да­ет на экране пу­стын­ные кра­со­ты или рас­ку­ро­чен­ные про­мыш­лен­ные объ­ек­ты.

«2020», по неко­то­рым вер­си­ям, снят все­го-то за 10 тыс. грн. Ре­жис­се­ру — 27. Он фи­ло­лог, учил­ся в До­нец­ке, жи­вет в Киеве. Го­во­рят, он по­сле­до­ва­тель твор­че­ских по­ис­ков Алек­сандра Ша­пи­ро, над проектами ко­то­ро­го то­же ра­бо­тал.

«2020», со­глас­но вос­па­лен­но­му ав­тор­ско­му ви­де­нию, — ро­ко­вой год, ко­то­рый не за горами. Ко­то­рый мо­жет стать фа­таль­ным, по­сколь­ку по­сле без­ви­за и дру­гих от­кры­тых ев­ро­до­рог все уедут. Ав­тор­ские тре­во­ги, ра­зу­ме­ет­ся, ги­пер­тро­фи­ро­ва­ны, хо­тя мо­ло­дой че­ло­век толь­ко иг­ра­ет в свой жанр.

Тем не ме­нее, да­же вне жан­ра, со­глас­но офи­ци­аль­ным данным, на се­год­ня бо­лее 8 мил­ли­о­нов граж­дан Украины за­ра­ба­ты­ва­ют деньги за ру­бе­жом, и ко­ли­че­ство та­ких граж­дан бу­дет толь­ко уве­ли­чи­вать­ся. Около 30% укра­ин­цев хо­те­ли бы уехать. А Ин­сти­тут де­мо­гра­фии, гля­дя чуть даль­ше, чем Кор­ней, про­гно­зи­ру­ет, что до 2050-го в Укра­ине мо­жет остать­ся не бо­лее 32 мил­ли­о­нов жи­те­лей. Вот та­кая ну­ме­ро­ло­гия. Кино Кор­нея Гри­ц­ю­ка, о ко­то­ром го­во­рят в ку­лу­а­рах и на ко­то­рое пи­шут се­рьез­ные ре­цен­зии, тем не ме­нее, кино от­кро­вен­но­го, хо­тя и жест­ко­ва­то­го трол­лин­га. Это кино от­кры­той маль­чи­ше­ской про­во­ка­ции, за­ди­ри­сто­го эпа­та­жа. Струк­ту­ра кар­ти­ны «2020», ес­ли бы ее уви­дел, на­при­мер, Сер­гей Бу­ков­ский, на взгляд вме­ня­е­мо­го ки­но­про­фес­си­о­на­ла, мо­жет по­ка­зать­ся во­пи­ю­ще на­халь­ной и от­кро­вен­но уче­ни­че­ской. Сня­ли интервью, показали пей­заж, за­тем — ин­те­рьер, все это скле­и­ли «ПВА» — и сра­зу на меж­ду­на­род­ный ки­но­фе­сти­валь, к при­ме­ру, «Мо­ло­дость» (шаль­ная).

Меж­ду тем мо­ло­дой че­ло­век умуд­рил­ся со­брать в сво­ей кар­тине несколь­ких се­рьез­ных про­фес­си­о­на­лов, а не бом­жей с окруж­ной до­ро­ги. Сре­ди про­фес­си­о­на­лов вы­де­ля­ет­ся не толь­ко народный ар­тист Украины Алек­сей Пе­ту­хов, но и из­вест­ный жур­на­лист Ан­дрей Ку­ли­ков. По­след­не­му по­ру­че­на роль пре­зи­ден­та, от­крыв­ше­го во­ро­та в бу­ду­щее и опу­сто­шив­ше­го род­ную стра­ну.

На­до от­ме­тить, что Ку­ли­ков от­но­сит­ся к это­му про­ек­ту на пол­ном се­рье­зе, он мак­си­маль­но убе­ди­тель­но пред­ла­га­ет ре­жис­се­ру и зри­те­лю об­раз доб­ря­ка, меч­та­те­ля, го­во­ру­на, ев­ро­ин­те­гра­то­ра.

Тем вре­ме­нем сам ре­жис­сер, глу­бо­ко ис­сле­дуя пу­сто­ту в сво­ей же кар­тине, все-та­ки на­хо­дит в ней и дру­гих невы­езд­ных або­ри­ге­нов. Сре­ди та­ких — упо­ми­нав­ший­ся уче­ный, а еще чи­нов­ни­ца Еле­на (хра­ни­тель­ни­ца спра­вок в Гос­ком­ста­те), а еще ки­та­ец, ко­то­рый ждет зем­ля­ков на на­шей опу­стев­шей тер­ри­то­рии. А еще за­блу­див­ший­ся до­нец­кий бо­е­вик, ша­ста­ю­щий за­ко­ул­ка­ми в по­ис­ках «вра­гов». Как ока­за­лось (в филь­ме), уеха­ли не толь­ко «на­ши», уеха­ли и «их­ние» (из «ДНР» в РФ), по­это­му и на ок­ку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии то­же без­люд­но, а ду­ра­кам вра­гов на­до ис­кать непре­мен­но.

Мо­ло­дой ре­жис­сер оправ­ды­ва­ет свой про­ект жан­ром мок­ью­мен­та­ри. А это из­вест­ный жанр под­дел­ки, из­де­ва­тель­ства, ими­та­ции до­ку­мен­таль­но­сти. Ки­но­тео­ре­ти­кам из­вест­но, что та­кой жанр укре­пил­ся еще в се­ре­дине ХХ ве­ка как злая от­вет­ка ком­мер­ци­о­на­ли­зи­ро­ван­но­му до­ку­мен­таль­но­му кино. То есть мок­ью­мен­та­ри от­ве­ча­ло на ком­мер­че­скую до­ку­мен­таль­ную ложь — ло­жью спе­ци­аль­но скон­стру­и­ро­ван­ной.

Так и здесь: «2020» — скон­стру­и­ро­ван­ная и ги­пер­бо­ли­зи­ро­ван­ная псев­до­до­ку­мен­таль­ная ложь, ко­то­рая…

И даль­ше — по­сле этих трех глу­бо­ко­мыс­лен­ных то­чек, по­жа­луй, сто­ит за­щи­тить ре­жис­се­ра. По­сколь­ку по­сле кар­ти­ны у него по­яви­лись и строгие, и спра­вед­ли­вые кри­ти­ки, и от­кро­вен­ные недоб­ро­же­ла­те­ли, упре­ка­ю­щие доб­ро­го мо­лод­ца в очер­не­нии на­шей, так ска­зать, действительности.

Пра­во, а как ина­че тво­рить дерз­ко­му мо­ло­до­му ху­дож­ни­ку, ес­ли не воз­буж­дать, не раз­дра­жать, не про­во­ци­ро­вать? Ис­хо­дя хо­тя бы из про­гно­зов Ин­сти­ту­та де­мо­гра­фии или по­след­них со­цио­ло­ги­че­ских опро­сов.

Мне ка­жет­ся, не очень вер­но при­стра­и­вать имен­но эту украинскую ма­ло­бюд­жет­ную кар­ти­ну в структуру жир­ных, за­пад­ных лент та­ко­го же жан­ра мок­ью­мен­та­ри, на ко­то­рый ча­сто вы­де­ля­ют нема­лые бюд­же­ты.

Здесь все-та­ки ки­не­ма­то­гра­фи­че­ский чер­но­вик, рез­вая про­ба пе­ра, бюд­жет­ная бед­ность, ко­то­рая иногда до­ро­го­го сто­ит, по­сколь­ку — и экран это до­ка­зы­ва­ет — все-та­ки есть ав­тор­ская ис­крен­ность. И тре­во­га. Эти ка­че­ства во мно­гом и оправ­ды­ва­ют неряш­ли­вость ки­но­сти­ля, сбив­чи­вость ав­тор­ско­го по­чер­ка.

И по­рой эти же кинематографические недо­стат­ки обо­ра­чи­ва­ют­ся — по­сред­ством хит­ро­сти и ис­крен­но­сти — в ав­тор­ские до­сто­ин­ства. И ес­ли, пом­ня клас­си­ка, су­дить ху­дож­ни­ка по за­ко­нам им пред­ло­жен­ным, то имен­но этот ху­дож­ник — непод­су­ден. Он ви­дит сквозь приз­му ре­аль­но­сти «свою» ан­ти­уто­пию имен­но та­кой, ка­кой она и мо­жет быть. Не дай Бог, есте­ствен­но. И в его взгля­де, без­услов­но, есть лу­ка­вый при­щур, ер­ни­че­ское под­ми­ги­ва­ние.

В этом же взгля­де и пра­виль­ный рас­чет на ре­ак­цию со­ци­у­ма: по­ди ж ты, маль­чиш­ка на сред­нюю украинскую зар­пла­ту снял аж це­лое кино — хро­но­мет­ра­жом 1 час 10 ми­нут.

По­это­му и от­но­ше­ние к дан­ной кар­тине, с моей сто­ро­ны, — не толь­ко как к про­дук­ту ис­кус­ства кино (об этом мож­но спо­рить), а как со­ци­аль­но-пуб­ли­ци­сти­че­ской ак­ции, эда­ко­му псев­до-до­ку­мен­таль­но­му пер­фор­ман­су, цель ко­то­ро­го — воз­буж­де­ние, раз­дра­же­ние, ре­зо­нанс.

Кста­ти, к двум раз­ным пре­мьер­ным «ан­ти­уто­пи­че­ским» — те­ат­раль­но­му и ки­не­ма­то­гра­фи­че­ско­му — име­ет от­но­ше­ние один про­дю­сер (Анна Па­лен­чук). Воз­мож­но, она что-то зна­ет?

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.