Укра­и­на, цер­ковь и мир по­сле прав­ды

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Алек­сандр ЩЕРБА

Укра­и­на ухо­дит от России.

Ухо­дит, по­то­му что ви­дит в России от­ра­же­ние сво­их соб­ствен­ных гре­хов, от ко­то­рых хо­чет из­ба­вить­ся, — неспра­вед­ли­во­сти, са­мо­дур­ства, ра­бо­ле­пия, лжи, упо­е­ния силь­но­го, бес­си­лия сла­бо­го. Рос­сия сле­пи­ла из этих гре­хов но­вый ико­но­стас и мо­лит­ся на него. Это ее пра­во и ее вы­бор. Им­пе­рии все­гда име­ют воз­мож­ность за­гля­нуть в без­дну и ска­зать: это не без­дна, это про­сто осо­бый путь. Укра­и­на же не им­пе­рия, для нее пу­тин­ская Рос­сия, с ее ло­жью, вой­ной, ли­це­ме­ри­ем — это без­дна. И она от этой без­дны ухо­дит.

Верб­ное вос­кре­се­нье

Не Укра­и­на от­ко­ло­лась от России, а Рос­сия от­ко­ло­лась от добра и ми­ло­сер­дия. От­ко­ло­лась мно­го­крат­но и на­прочь. Наи­бо­лее па­мят­но — ко­гда неисто­во, со сле­за­ми сча­стья празд­но­ва­ла крым­ский три­умф над без­за­щит­ной Укра­и­ной. И ко­гда ра­дост­но по­ве­ри­ла остан­кин­ским лже­цам и крем­лев­ско­му от­цу лжи. И ко­гда в Верб­ное вос­кре­се­нье 2014 г. пра­во­слав­ный рос­си­я­нин Игорь Гир­кин, по его соб­ствен­но­му вы­ра­же­нию, «по­кро­шил» пра­во­слав­но­го укра­ин­ца Ген­на­дия Би­ли­чен­ко, про­лив тем са­мым первую кровь в Дон­бас­се, а бу­ду­щий «пре­мьер-ми­нистр ДНР» пра­во­слав­ный рос­си­я­нин Алек­сандр Бо­ро­дай по­здра­вил его в пе­ре­хва­чен­ном СБУ и услы­шан­ном всей Укра­и­ной раз­го­во­ре: мо­ло­дец, мол, хо­ро­шо от­ме­тил свет­лый праздник. Ес­ли кто­то бу­дет ис­кать по­во­рот­ный пункт в от­но­ше­ни­ях укра­ин­цев и рос­си­ян, пусть ищет в том Верб­ном вос­кре­се­нье, с ко­то­ро­го на­ча­лась вой­на.

Нет, эта ста­тья не о них, а о нас. С ухо­дом из-под мос­ков­ско­го омо­фо­ра (а он со вре­ме­нем бу­дет толь­ко на­рас­тать) эпо­ха при­вяз­ки к мос­ков­ско­му мо­раль­но­му ком­па­су за­кон­чи­лась. От­ныне гре­хи Укра­и­ны — это гре­хи Укра­и­ны. Не России и не еще чьи-ни­будь — они все­це­ло и пол­но­стью на­ши. Пе­нять боль­ше не на ко­го, впро­чем, как и на­де­ять­ся, что кто-то сде­ла­ет за нас на­шу работу над ошиб­ка­ми, по­мо­жет по­ка­ять­ся, очи­стить­ся, стать луч­ше.

Ги­пер­ти­пич­ная Укра­и­на

У зна­ме­ни­то­го ис­то­ри­ка Ти­мо­ти Снай­де­ра есть тео­рия т.н. ги­пер­ти­пич­но­сти Укра­и­ны. Со­сто­ит она в том, что в Укра­ине ХХ ве­ка, как в зер­ка­ле, от­ра­зи­лись ос­нов­ные тен­ден­ции и при­зна­ки той эпо­хи: от кра­ха мо­ло­дых на­ци­о­наль­ных го­су­дарств пе­ред им­пе­ри­я­ми до глу­бо­ко лю­до­ед­ской су­ти этих са­мых им­пе­рий. В сво­ей по­след­ней мо­но­гра­фии «Путь к несво­бо­де» Снай­дер, сре­ди про­че­го, ана­ли­зи­ру­ет та­кой гло­баль­ный фе­но­мен как post-truth world — «мир по­сле прав­ды». И по­ка­зы­ва­ет, что этот са­мый фе­но­мен при­шел на пост­со­вет­ское про­стран­ство рань­ше, чем о нем ста­ли го­во­рить в дру­гих ча­стях све­та. Ины­ми сло­ва­ми, Укра­и­на и в ХХI ве­ке оста­ет­ся «ги­пер­ти­пич­ной».

На­пом­ню, «мир по­сле прав­ды» — это мод­ная кон­цеп­ция, опи­сы­ва­ю­щая со­сто­я­ние ил­лю­зии, что прав­ды на са­мом-то де­ле нет, а есть лишь точ­ки зре­ния, ин­тер­пре­та­ция, ко­то­рая у каж­до­го своя. Для мас­сме­диа это озна­ча­ет от­каз от по­ис­ка ис­ти­ны и со­сре­до­то­че­ние на от­ра­же­нии раз­ных, в боль­шин­стве сво­ем диа­мет­раль­ных то­чек зре­ния. Для по­тре­би­те­ля ин­фор­ма­ции это озна­ча­ет мак­си­маль­но ком­форт­ное со­сто­я­ние: он сам, в ко­неч­ном сче­те, ре­ша­ет, что при­ни­мать за прав­ду, а что нет — и вы­би­ра­ет наи­бо­лее ком­форт­ную вер­сию ре­аль­но­сти. То есть ту, в ко­то­рой лич­но он вы­гля­дит хо­ро­шо и осо­бо на­пря­гать­ся не дол­жен. Для по­ли­ти­ка это от­кры­ва­ет мак­си­мум воз­мож­но­стей для иг­ры на че­ло­ве­че­ских сла­бо­стях, стра­хах и гре­хах.

Мир по­сле прав­ды ком­фор­тен и при­я­тен во всех от­но­ше­ни­ях. И лишь при­смот­рев­шись по­вни­ма­тель­нее, по­ни­ма­ешь: мир по­сле прав­ды — это мир без прав­ды. По боль­шо­му сче­ту, это мир ком­форт­ной лжи a la Carte. Для ве­ру­ю­ще­го че­ло­ве­ка это и во­все мир без Бо­га.

Увы, ми­ро­вое «об­ще­ство по­треб­ле­ния» как-то лег­ко и неосо­знан­но со­скольз­ну­ло в эту но­вую реальность. России в ней уют­но. Она в ней не толь­ко жи­тель, но и ак­ци­о­нер-со­учре­ди­тель. За­па­ду по боль­шо­му сче­ту то­же уют­но: вме­сто то­го что­бы ду­мать о по­гиб­ших в Укра­ине, Си­рии, Гру­зии (кто его зна­ет, кто там на са­мом де­ле прав?), мож­но при­зы­вать к ми­ру во всем ми­ре и раз в ме­сяц пе­ре­чис­лять пять дол­ла­ров на про­пи­та­ние де­тей Аф­ри­ки. И все же да­вай­те не будем се­бя об­ма­ны­вать: рань­ше дру­гих уют «ми­ра по­сле прав­ды» от­кры­ли для се­бя мы, укра­ин­цы.

Чер­ная кош­ка в свет­лой ком­на­те

Где она в на­шей жиз­ни, эта са­мая прав­да? Ее ме­сто уже дав­но на кухне, в ку­рил­ке или в Фейс­бу­ке. Там, где она не име­ет по­след­ствий. Мы апри­о­ри ис­хо­дим из то­го, что «лю­дям ве­рить нель­зя», что «за­кон что дышло», что «они все во­ры» и что «ни­че­го хо­ро­ше­го в этой стране не бу­дет». Та­ков на­строй в об­ще­стве. Для лжи и во­ров­ства та­кая ат­мо­сфе­ра — слов­но те­п­лый па­ху­чий на­воз для дож­де­во­го чер­вя. Для крем­лев­ско­го от­ца лжи это во­об­ще меч­та, на­деж­да, что Укра­и­на еще мо­жет по­сы­пать­ся.

Мы жи­вем в ми­ре, где раз­об­ла­че­ния не при­но­сят по­след­ствий, где по­ли­тик про­фи­нан­си­ро­ван­ный — это по­ли­тик непо­топ­ля­е­мый, где успех апри­о­ри ин­тер­пре­ти­ру­ет­ся как плод зла. Аме­ри­ка­нец уви­дит на ули­це до­ро­гую ма­ши­ну и ска­жет ре­бен­ку: учись хо­ро­шо и у те­бя та­кая же бу­дет. А укра­и­нец ска­жет: ну вот, еще один вор по­ехал. И пусть ре­бе­нок сам де­ла­ет для се­бя вы­во­ды.

Мы так при­вык­ли жить во мра­ке неве­рия и недо­ве­рия, что да­же ес­ли что-то доб­рое про­ис­хо­дит рядом, мы убеж­да­ем се­бя и окру­жа­ю­щих, что это не с на­ми. Мы с оди­на­ко­вым рве­ни­ем ищем чер­ных ко­шек и в свет­лых, и в тем­ных ком­на­тах. Мы на­тя­ги­ва­ем на се­бя мрак, как ре­бе­нок на­тя­ги­ва­ет на го­ло­ву оде­я­ло. Так спо­кой­нее. Так не ока­жешь­ся в ду­ра­ках. Мы не ждем добра за пре­де­ла­ми сво­е­го са­мо­го уз­ко­го кру­га. А где добра не ждут — там его и нет.

О ве­ре и неве­рии

До­ве­рие — это це­мент, который скреп­ля­ет об­ще­ство. Пло­хо у нас по­ка с этим. На За­па­де ав­то­ри­тет­ный жур­на­лист ска­жет «мои ис­точ­ни­ки утвер­жда­ют…», — и ему по­ве­рят на сло­во, что эти ис­точ­ни­ки дей­стви­тель­но есть, и что они утвер­жда­ют имен­но то, о чем со­об­ща­ет жур­на­лист. Сло­ва до­ста­точ­но для по­ли­ти­че­ских вы­во­дов, по­ка­я­ния и очи­ще­ния. В Укра­ине же сло­во утра­ти­ло (или по­чти утра­ти­ло) си­лу. Оно ма­ло зна­чит. По­ли­ти­ка мо­гут пой­мать на пре­ступ­ле­нии, — а с него все как с гу­ся во­да. Он и даль­ше «хо­дит на эфи­ры», он и даль­ше по­ли­тик. По­че­му? Да по­то­му что мы ведь и так зна­ли, что «они все во­ры».

Свет­лый че­ло­век и пас­тырь Бо­рис Гуд­зяк спро­сил укра­ин­скую диас­по­ру в Па­ри­же: ко­му из ближ­них вы ве­ри­те, а ко­му — нет. Ока­за­лось, что ме­нее все­го укра­ин­цы ве­рят дру­гим укра­ин­цам. Вду­май­тесь в это.

Грех Укра­и­ны — это грех неве­рия. В том чис­ле и неве­рия в се­бя, в свою стра­ну, в сво­их ближ­них. Ра­зу­ме­ет­ся, по­нят­но, от­ку­да этот грех бе­рет­ся, по край­ней ме­ре, от­ча­сти. Из ис­то­рии. Из сто­лет­не­го небы­тия. Из пре­да­тель­ства по­ли­ти­ков — от по­мест­ных князь­ков до Яре­мы Виш­не­вец­ко­го, от Ва­си­ля Ко­чу­бея до по­ли­ти­ков но­вей­шей эпо­хи. Из Го­ло­до­мо­ра. Из раз­граб­ле­ния стра­ны в по­след­ние де­ся­ти­ле­тия. Из от­сут­ствия мо­раль­ных ав­то­ри­те­тов и ори­ен­ти­ров.

Но в первую оче­редь он бе­рет­ся из ин­ди­ви­ду­аль­ных еже­днев­ных ре­ше­ний каж­до­го из нас. Из мол­ча­ния, за­ви­сти, эго­из­ма, жад­но­сти. Да­вай­те пом­нить об этом, от­кры­вая но­вую стра­ни­цу укра­ин­ской ис­то­рии. От­тал­ки­ва­ясь от зла внеш­не­го, рос­сий­ско­го, да­вай­те от­тал­ки­вать­ся и от зла внут­рен­не­го, укра­ин­ско­го — род­но­го, теп­ло­го и па­ху­че­го.

Ге­рой на­ше­го вре­ме­ни

В сво­ем мрач­ном эс­се «По­сле Ев­ро­пы» один из яр­ких по­ли­ти­че­ских мыс­ли­те­лей со­вре­мен­но­сти Иван Крастев так опи­сы­ва­ет но­вый тип ев­ро­пей­ско­го граж­да­ни­на, который мо­жет при­ве­сти к кра­ху ЕС: «Он стре­мит­ся к пе­ре­ме­нам, но от­вер­га­ет лю­бую фор­му по­ли­ти­че­ско­го пред­ста­ви­тель­ства. Он хо­тел бы быть ча­стью по­ли­ти­че­ской общ­но­сти, но от­ка­зы­ва­ет­ся ид­ти за дру­ги­ми. Он го­тов рис­ко­вать и драть­ся с по­ли­ци­ей, но не риск­нет по­ве­рить по­ли­ти­ку или по­ли­ти­че­ской пар­тии». Ни­ко­го не на­по­ми­на­ет?

Не­уди­ви­тель­но: «мир по­сле прав­ды» и не мог по­ро­дить ни­ко­го ино­го, кро­ме ин­фан­тиль­но­го, веч­но но­ю­ще­го, ни­ко­му не ве­ря­ще­го, но в то же вре­мя до­воль­но­го со­бой че­ло­ве­ка. Зна­ко­мый ти­паж. Ге­рой на­ше­го вре­ме­ни. И посколь­ку у нас в Укра­ине он ма­те­ри­а­ли­зо­вал­ся рань­ше, чем в окру­жа­ю­щем ми­ре, то и с по­след­стви­я­ми мы име­ем дело доль­ше, чем другие. По идее, и про­ти­во­ядие долж­но бы прий­ти че­рез нас. От­ча­сти оно и при­шло, ко­гда по­сре­ди от­ча­я­ния и ци­низ­ма, пре­да­тель­ства и ве­ро­лом­ства в 2014 г. укра­ин­цы, эти при­рож­ден­ные скеп­ти­ки, эти фо­мы неве­ру­ю­щие по­шли за­щи­щать свою стра­ну.

Во­рон­ка ХХ ве­ка

Пробле­ма Укра­и­ны так­же в том, что во внеш­нем ми­ре ей не на ко­го опе­реть­ся. Тот же Крастев счи­та­ет, что, утра­тив три объ­еди­ня­ю­щие идеи (страх вой­ны, иде­а­лизм ре­во­лю­ции 1968-го и вы­зрев­ший в 1990-х дух един­ства Во­сто­ка и За­па­да), ЕС утра­тил вер­ность иде­а­лам, стал за­лож­ни­ком про­бле­мы некон­тро­ли­ру­е­мой ми­гра­ции, пе­ре­рож­да­ет­ся в нечто при­зем­лен­ное и мел­кое. Фи­гу­раль­но го­во­ря, зна­мя сво­бо­ды скру­чи­ва­ют в жгут и за­вя­зы­ва­ют на двер­ной руч­ке, чтоб не за­шли ми­гран­ты. Крастев ви­дит в бу­ду­щей Ев­ро­пе лишь блед­ное по­до­бие той ев­ро­пей­ской идеи, ко­то­рая сде­ла­ла ЕС ми­ро­вым об­раз­цом до­стат­ка и де­мо­кра­тии. Он не ве­рит в жи­ву­честь этой идеи и на паль­цах, в свой­ствен­ной ему бле­стя­щей пуб­ли­ци­сти­че­ской ма­не­ре, объ­яс­ня­ет по­че­му.

Ну что ж, наи­ме­нее при­ят­ный ди­а­гноз ча­сто наи­бо­лее вер­ный. Но про­гноз все же, очень хо­чет­ся на­де­ять­ся, оши­боч­ный. По край­ней ме­ре, та­кую на­деж­ду да­ют нам ев­ро­пей­ские вы­бо­ры 2017-го и 2018-го гг., на ко­то­рых при­вер­жен­цы Еди­ной Ев­ро­пы да­ле­ко не так «сы­па­лись» пе­ред ев­ро­пей­ским на­ци­о­на­лиз­мом (а вме­сте с ним и пе­ред его крем­лев­ским гу­ру), как пред­по­ла­га­ли пес­си­ми­сты. Скру­тить в тряп­ку флаг сво­бо­ды ока­за­лось не так уж про­сто.

Гря­ду­щие в сле­ду­ю­щем го­ду вы­бо­ры в Ев­ро­пей­ский пар­ла­мент да­дут мно­го го­ло­сов ан­ти­ев­ро­пей­ским, про­пу­тин­ским, на­ци­о­на­ли­сти­че­ским си­лам, — но из шта­ни­шек де­струк­тив­ных оп­по­зи­ци­он­ных зло­пы­ха­те­лей они на ев­ро­пей­ском уровне, ско­рее все­го, не вы­прыг­нут. Это по­ка что их по­то­лок. Глав­ная опас­ность — не столь­ко при­ход к вла­сти ан­ти­ев­ро­пей­ских сил, сколь­ко пе­ре­рож­де­ние про­ев­ро­пей­ских. Им­му­ни­тет За­па­да пе­ред ло­жью и ци­низ­мом, за­гри­ми­ро­ван­ны­ми под «праг­ма­тизм», на гла­зах сла­бе­ет. Сла­бе­ю­щий За­пад бу­дет фо­ном ми­ро­вой по­ли­ти­ки не год и не два.

Не нуж­но об­ма­ны­вать се­бя, объ­яс­няя сие об­сто­я­тель­ство толь­ко воз­дей­стви­ем рос­сий­ской про­па­ган­ды. Москва лишь за­пол­ня­ет мо­раль­ные и идео­ло­ги­че­ские пу­сто­ты в за­пад­ных об­ще­ствах, об­ра­зо­вав­ши­е­ся с увя­да­ни­ем ев­ро­оп­ти­миз­ма и ослаб­ле­ни­ем транс­ат­лан­ти­че­ско­го парт­нер­ства. Вна­ча­ле Укра­и­на, а по­том и За­пад по­гру­зи­лись в кри­зис до­ве­рия (опять эта укра­ин­ская «ги­пер­ти­пич­ность»!). Нет боль­ше веры в се­бя. Нет боль­ше уве­рен­но­сти в парт­не­ре. И это ведь не Москва так рас­по­ря­ди­лась. Это зна­чи­тель­но глуб­же.

Воз­ник­ший на За­па­де идео­ло­ги­че­ский ва­ку­ум ак­тив­но на­ка­чи­ва­ет­ся вся­кой вся­чи­ной: кон­спи­ро­ло­ги­че­ски­ми тео­ри­я­ми, на­ци­о­на­ли­сти­че­ски­ми пред­рас­суд­ка­ми, анар­хист­ски­ми «жел­ты­ми жи­ле­та­ми» и ис­лам­ским фун­да­мен­та­лиз­мом… Ев­ро­па, как ви­дим, то­же на­тя­ги­ва­ет на се­бя мрак. ХХ век ни­как не хо­чет за­кон­чить­ся. Он, слов­но во­рон­ка, тя­нет Ев­ро­пу на­зад, в вой­ну — как ми­ни­мум в хо­лод­ную, а воз­мож­но и в го­ря­чую.

По­след­ние опро­сы по­ка­зы­ва­ют: боль­шин­ство бри­тан­цев, нем­цев и фран­цу­зов счи­та­ют, что кон­ти­нент сто­ит на грани боль­шой вой­ны. И да: чем тре­вож­нее это пред­чув­ствие, тем луч­ше для Пу­ти­на. Страх и сла­бость — его при­род­ный эле­мент для быв­ше­го вер­бов­щи­ка КГБ. С чем он не уме­ет управ­лять­ся — это сме­лость и си­ла. Здесь мак­си­мум, на что хва­та­ет его фан­та­зии — это по­са­дить под за­мок, спря­тать за по­ляр­ный круг.

Услы­шать друг дру­га

Олег Сен­цов на­пом­нил нам сло­ва бул­га­ков­ско­го Пи­ла­та: «тру­сость — са­мый страш­ный по­рок». Нет ино­го рецепта про­тив ми­ра лжи, чем сме­лость. Еди­ной Ев­ро­пе пред­сто­ит сделать важ­ный шаг — взять на се­бя часть от­вет­ствен­но­сти за со­здав­ший­ся мо­раль­ный и по­ли­ти­че­ский кри­зис. Осо­знать, что ве­ли­кая ев­ро­пей­ская пу­сто­та воз­ник­ла из по­ли­ти­че­ско­го вы­со­ко­ме­рия и ду­шев­ной ле­ни, из от­сут­ствия пол­но­цен­но­го диа­ло­га с те­ми, кто чув­ство­вал се­бя в по­след­ние де­ся­ти­ле­тия раз­дав­лен­ным, за­бы­тым и про­иг­рав­шим.

Еди­ной Ев­ро­пе еще пред­сто­ит най­ти к нему, к это­му «про­тестно­му элек­то­ра­ту» пра­виль­ные под­хо­ды. Пе­ре­стать от­ма­хи­вать­ся от тех, чьи во­про­сы тебе не нра­вят­ся. Укра­ине, ве­ро­ят­но, необ­хо­ди­мо то же са­мое, но в неиз­ме­ри­мо боль­шем мас­шта­бе — учи­ты­вая, как мно­го их у нас — раз­дав­лен­ных, за­бы­тых и про­иг­рав­ших.

И Еди­ной Ев­ро­пе, и Укра­ине нуж­но од­но и то же — чест­ный внут­рен­ний диа­лог. ЕС с его дей­ству­ю­щи­ми ин­сти­ту­та­ми и креп­ки­ми тра­ди­ци­я­ми дви­жет­ся в этом на­прав­ле­нии. Дру­гое дело Укра­и­на, где ин­сти­ту­ты сла­бы, а тра­ди­ции пол­но­цен­но­го ува­жи­тель­но­го диа­ло­га нет.

Цер­ковь мо­жет стать в на­ших усло­ви­ях тем ин­сти­ту­том, который по­мо­жет Укра­ине в по­ис­ке ре­ше­ния эк­зи­стен­ци­аль­ных про­блем. В кон­це кон­цов, где, как не в церк­ви, ис­кать внут­рен­ний мир, муд­рость, мо­раль­ное оздо­ров­ле­ние об­ще­ства, как не в церк­ви?

Храм Фо­мы неве­ру­ю­ще­го

В по­след­ние 27 лет Укра­и­на ре­гу­ляр­но на­хо­ди­лась в по­ис­ке но­во­го на­ча­ла, чи­сто­го ли­ста. Шан­сы при­хо­ди­ли и ухо­ди­ли, но ре­ши­тель­но­го про­ры­ва не было. По­яв­ле­ние пол­но­цен­ной по­мест­ной церк­ви с 39-лет­ним со­вре­мен­ным ли­де­ром во гла­ве, с по­кро­ви­тель­ством ма­те­ри-церк­ви в Кон­стан­ти­но­по­ле — это еще од­ни две­ри, ко­то­рые от­кры­ва­ет пе­ред на­ми ис­то­рия. Во­цер­ко­в­лен­ный че­ло­век ска­жет: еще од­но бла­го­сло­ве­ние Бо­жье.

Со­глас­но ста­ти­сти­ке, ни­кто не поль­зу­ет­ся в укра­ин­ском об­ще­стве та­ким до­ве­ри­ем, как цер­ковь. Традиция силь­ных ре­ли­ги­оз­ных ли­де­ров — от мит­ро­по­ли­та Ан­дрея Шеп­тиц­ко­го до кар­ди­на­ла Лю­бо­ми­ра Гу­за­ра и до пат­ри­ар­ха Фи­ла­ре­та, который про­явил се­бя на­сто­я­щим го­су­дар­ствен­ни­ком на про­шед­шем Со­бо­ре, — при­сут­ству­ет в Укра­ине дав­но. В бли­жай­шие ме­ся­цы и да­же го­ды все, что бу­дет ска­за­но мит­ро­по­ли­том Епи­фа­ни­ем, бу­дет услы­ша­но. Глав­ное, что­бы он не мол­чал. Глав­ное, что­бы он на­шел пра­виль­ные сло­ва для на­ше­го мно­го­крат­но об­ма­ну­то­го об­ще­ства. Ну и ко­неч­но, мож­но уже сей­час пред­ста­вить, ка­кие уси­лия при­ло­жит Москва, что­бы мак­си­маль­но быст­ро и эф­фек­тив­но дис­кре­ди­ти­ро­вать и его, и све­же­со­здан­ную цер­ковь. Еще лег­че пред­ста­вить, ка­кой у Моск­вы про­стор для дей­ствий, учи­ты­вая го­тов­ность мно­гих укра­ин­цев ве­рить ко­му угод­но и во что угод­но, толь­ко не в свою стра­ну.

На­шей церк­ви свое де­лать. Вер­нуть си­лу сло­ву. Вер­нуть (хо­тя бы немно­го) ве­ру в ближ­не­го. На­по­ми­нать власть иму­щим, что они в этом ми­ре не на­все­гда, и что в гро­бу кар­ма­нов нет. Мо­лить­ся за тех, кто во­ю­ет за Укра­и­ну. При­зы­вать ми­лость к пад­шим. Ис­кать мир сре­ди сму­ты. За­жив­лять ра­ны. На­по­ми­нать, что доб­ро име­ет смысл, а так­же что по­бе­да или по­ра­же­ние — это ре­ше­ние, ко­то­рое и че­ло­век, и на­ция при­ни­ма­ют са­мо­сто­я­тель­но.

Пе­ред укра­ин­ски­ми пас­ты­ря­ми (ду­хов­ны­ми и по­ли­ти­че­ски­ми) — мо­ре опу­стив­ших­ся рук и рас­те­рян­ных глаз в по­ис­ке ду­шев­но­го ми­ра и от­ве­тов на труд­ные во­про­сы. Мо­раль­ных и по­ли­ти­че­ских. В том чис­ле: как быть с со­се­дом, который во вре­мя ан­нек­сии Кры­ма и в то страш­ное Верб­ное вос­кре­се­нье 2014 г. ре­шил стать вра­гом? Как со­сед­ство­вать с вра­гом и все же на ка­ком-то эта­пе пе­ре­стать с ним во­е­вать?

По­ли­ти­ка обыч­но не да­ет от­ве­тов на эти во­про­сы. Она жи­вет элек­то­раль­ны­ми цик­ла­ми: про­жи­ли — вот и хо­ро­шо, из­бра­лись — вот и от­лич­но. Но кто-то ведь дол­жен на­чать го­во­рить с Укра­и­ной не с вы­со­ты элек­то­раль­ных цик­лов, а с вы­со­ты ис­то­рии.

Воз­во­дить храм но­вой церк­ви для на­ции скеп­ти­ков и пес­си­ми­стов, да еще и во­ю­ю­щих — небла­го­дар­ный труд. Но в то же вре­мя — тот са­мый «Фо­ма неве­ру­ю­щий» ведь то­же был апо­сто­лом. Был мо­мент, ко­гда у него опу­сти­лись ру­ки: его бра­тья уви­де­ли вос­крес­ше­го Хри­ста, а он — нет. И то­гда вос­крес­ший Хри­стос явил­ся еще раз и дал Фо­ме уви­деть свои ра­ны. Бог и скеп­ти­ков лю­бит. Не зря прось­ба «по­мо­ги мо­е­му неве­рию» фи­гу­ри­ру­ет в столь­ких мо­лит­вах.

Мож­но сколь­ко угод­но по­вто­рять, что «в этой стране ни­че­го хо­ро­ше­го не бу­дет», но ве­ру­ю­щие зна­ют и по­ни­ма­ют: то, что невоз­мож­но че­ло­ве­ку, воз­мож­но Бо­гу. Неве­ру­ю­щие же про­сто зна­ют: по ка­ким-то при­чи­нам Укра­и­на про­шла че­рез сто­ле­тия ис­то­ри­че­ской ко­мы, че­рез страш­ное ХХ сто­ле­тие и не ис­чез­ла, не ста­ла ис­то­ри­че­ским пши­ком. Что-то та­кое осо­бен­ное есть в этой на­ции, с ко­то­рой ко­гда-то на­ча­лась ис­то­рия хри­сти­ан­ства в этой ча­сти ми­ра, ко­то­рую так ча­сто объ­яв­ля­ли по­чив­шей в бо­зе или же во­об­ще не су­ще­ству­ю­щей, и ко­то­рая 15 де­каб­ря 2018 г., во­пре­ки все­му, вновь под­ня­ла крест над Вла­ди­мир­ской гор­кой.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.