…Че­рез Ве­ли­кую Кри­вую

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ал­ла КОТЛЯР

Слов­но ги­гант­ский ма­хо­вик ис­то­рии при­шел в дви­же­ние внут­ри на­ших душ пять лет на­зад, на­чав свой но­вый по­во­рот, раз­ру­шая то, что ка­за­лось незыб­ле­мым, за­став­ляя пе­ре­осмыс­лить преж­ние нор­мы, обы­чаи и тра­ди­ции.

Мы по­ве­ри­ли, что те­перь все бу­дет по-дру­го­му, но в по­ис­ках но­вых иде­а­лов вдруг ока­за­лись в Ве­ли­кой Кри­вой. Здесь то, что ка­жет­ся прав­дой, не­ред­ко ока­зы­ва­ет­ся ло­жью, а вы­мы­сел ча­сто ста­но­вит­ся ре­аль­но­стью. Здесь ожидания во­пло­ща­ют­ся в жизнь, но в ис­ка­жен­ном ви­де. Ве­ли­кая Кри­вая… И ид­ти — непо­нят­но ку­да, и прой­ти — непо­нят­но как. Ори­ен­ти­ры по­те­ря­ны. И нет боль­ше ги­ган­тов, с плеч ко­то­рых мож­но было бы рас­смот­реть пер­спек­ти­ву до­ро­ги. Опи­рать­ся мож­но толь­ко на внут­рен­ний эти­че­ский ком­плекс. А он — у каж­до­го свой.

О том, что про­ис­хо­дит с об­ще­ством, и как прой­ти Ве­ли­кую Кри­вую, ZN.UA бе­се­до­ва­ло с зав­ка­фед­рой пси­хи­ат­рии, пси­хо­те­ра­пии и ме­ди­цин­ской пси­хо­ло­гии НМАПО им. П.шу­пи­ка, док­то­ром ме­ди­цин­ских на­ук, про­фес­со­ром Га­ли­ной Пи­ля­ги­ной. — Га­ли­на Яко­влев­на, на­род, как общ­ность, се­год­ня на­хо­дит­ся в де­прес­сии? — Нет. Он на­хо­дит­ся в жиз­ни. А она бы­ва­ет раз­ная. К со­жа­ле­нию, у ко­го-то кон­текст жиз­ни та­ков, что кон­крет­но у него это мо­жет вы­зы­вать де­прес­сию. Но де­прес­сия — это лич­ное. Не уве­ре­на, что мы мо­жем го­во­рить о гло­баль­ной рас­про­стра­нен­но­сти де­прес­сив­но­го со­сто­я­ния, хо­тя со­ци­аль­ные со­бы­тия, без­услов­но, вли­я­ют на по­вы­ше­ние уров­ня тре­во­ги, рас­те­рян­но­сти и агрес­сии. — Пусть не де­прес­сия, но силь­ные уста­лость и разо­ча­ро­ва­ние от то­го, что все про­ис­хо­дит не так быст­ро, как хо­те­лось бы (ес­ли во­об­ще про­ис­хо­дит), есть. С этим от­ча­сти свя­за­но и то, что мно­гие уезaeа­ют из стра­ны. — Разо­ча­ро­ва­ние — да. На­деж­ды на то, что в ре­зуль­та­те вы­бо­ров мы все-та­ки по­лу­чим ли­де­ров, ко­то­рые смо­гут ор­га­ни­зо­вать яв­ные про­цес­сы, де­мон­стри­ру­ю­щие иное от­но­ше­ние го­су­дар­ства к лю­дям, бы­ли боль­ши­ми. Это­го не слу­чи­лось.

Но укра­ин­цы — очень тер­пе­ли­вы. И в хо­ро­шем, и в пло­хом смыс­ле сло­ва. Тер­пе­ние — один из спо­со­бов про­хо­дить сквозь про­бле­му так, что­бы она не раз­да­ви­ла. Кто­то влил­ся в ка­кие-то со­ци­аль­ные дви­же­ния, а кто-то про­сто за­нял­ся соб­ствен­ной жиз­нью. — Как од­ним-дву­мя сло­ва­ми вы мог­ли бы обо­зна­чить про­ис­хо­дя­щее се­год­ня? — По­кор¸жен­ность. Что-то раз­ло­ман­ное и непо­нят­но из че­го со­бран­ное ку­да-то дви­жет­ся. Оно вро­де и едет, но при этом гро­хо­чет так, что ста­но­вит­ся страш­но.

Тем не ме­нее мы дви­жем­ся, ра­бо­та­ем. Лю­ди лю­бят, же­нят­ся, ро­жа­ют де­тей, от­кры­ва­ют­ся и раз­ви­ва­ют­ся биз­не­сы, что-то про­ис­хо­дит. У ме­ня нет ощу­ще­ния, что мы оста­но­ви­лись. Во­прос в том, как мы дви­жем­ся. И ку­да. Соб­ствен­но, разо­ча­ро­ва­ние, мне ка­жет­ся, имен­но из-за непо­ни­ма­ния это­го. Ес­ли уж ре­ши­ли взять ту или иную мо­дель, то с людь­ми нуж­но об этом го­во­рить.

При­мер: я бы­ла в от­пус­ке за ру­бе­жом и еха­ла в аэро­порт. В мет­ро слу­чи­лась по­лом­ка, по­езд оста­но­вил­ся. Лю­ди, на­хо­дя­щи­е­ся в за­мкну­том про­стран­стве, на­ча­ли бес­по­ко­ить­ся. Ма­ши­нист го­во­рил с ни­ми каж­дые две ми­ну­ты. Он объ­яс­нял им не то, ка­кой он про­фес­си­о­нал (как де­ла­ют не­ко­то­рые на­ши ли­де­ры), а рас­ска­зы­вал, ка­ко­ва си­ту­а­ция, по­че­му это про­изо­шло, как и что де­ла­ет­ся, что бу­дет даль­ше. И лю­ди мень­ше тре­во­жи­лись.

Мы же слы­шим в ос­нов­ном обе­ща­ния и по­хва­лы ли­де­рам. При этом лю­ди чув­ству­ют се­бя бро­шен­ны­ми на про­из­вол судь­бы — раз­би­рай­тесь са­ми. И лю­ди вы­жи­ва­ют. У нас фан­та­сти­че­ская адап­тив­ность. Но ка­кой це­ной? — Что все-та­ки про­ис­хо­дит с об­ще­ством? — Это мож­но на­звать по­след­стви­я­ми дли­тель­но­го стрес­са, лю­бых се­рьез­ных со­ци­аль­ных из­ме­не­ний. Со­вер­шен­но дру­гая си­ту­а­ция, ее при­чи­ны и по­во­ды, но все же, на­вер­ное, ны­неш­ний пе­ри­од мож­но срав­нить с тем, что было в 1995— 1996 го­дах, ко­гда все уже про­изо­шло, все раз­ва­ли­лось, де­нег не было, но лю­ди уже на­ча­ли что-то де­лать, пре­одо­ле­вать по­след­ствия. Сей­час, су­дя по все­му, про­ис­хо­дит то же са­мое. Эта тен­ден­ция на­ча­ла про­яв­лять­ся где-то с се­ре­ди­ны 2016 го­да. — Боль­шин­ство укра­ин­цев по­преae­не­му па­тер­на­ли­сты. И на это на­сло­и­лось еще и огром­ное недо­ве­рие к вла­сти. — Это клас­си­че­ская ре­ак­ция на вра­нье. Как разо­брать­ся, ко­гда по­сто­ян­но пу­га­ют, ко­гда го­во­рят од­но, а де­ла­ют дру­гое, ко­гда прак­ти­че­ски во всех сфе­рах все про­ис­хо­дит ха­о­тич­но? От бес­по­мощ­но­сти и невоз­мож­но­сти на что-ли­бо по­вли­ять лю­ди те­ря­ют­ся и разо­ча­ро­вы­ва­ют­ся. Ори­ен­ти­ров нет.

В си­лу на­ше­го тер­пе­ния и адап­тив­но­сти ре­ак­ци­ей на вра­нье ста­но­вит­ся из­бе­га­ние или уход. Ко­неч­но, те, кто по­ли­ти­зи­ро­ван и очень за­ря­жен, име­ют очень боль­шой внут­рен­ний лич­ност­ный (под­черк­ну) про­тестный по­тен­ци­ал, бу­дут ре­а­ги­ро­вать силь­нее.

Что ка­са­ет­ся па­тер­на­лиз­ма, мне ка­жет­ся, его ста­ло мень­ше. Вы­рос­ло по­ко­ле­ние, не име­ю­щее со­вет­ско­го опы­та. — Как ле­чить не до­ве­ря­ю­щих и разо­ча­ро­ван­ных лю­дей? — Прав­дой. Ко­неч­но, ее то­же нель­зя бро­сать в лицо, как тряп­ку. Очень важ­но, как по­да­ет­ся ин­фор­ма­ция. Но лю­дям нуж­ны ори­ен­ти­ры.

Ес­ли го­во­рить о том, что де­лать, то для се­бя я вы­де­ли­ла два пунк­та. Во-пер­вых, де­лать, что долж­но и что нуж­но, то есть то, что я мо­гу и что счи­таю необ­хо­ди­мым лич­но для се­бя в сво­ей жиз­ни. Во-вто­рых — де­лать (хо­тя бы пы­тать­ся) по серд­цу. То, что со­гла­су­ет­ся с мо­ей ду­шой, с ка­ки­ми-то эти­че­ски­ми прин­ци­па­ми. Я нема­ло мо­гу сделать в той зоне, где я яс­но ви­жу прав­ду. Для ме­ня это — мои близ­кие, па­ци­ен­ты, уче­ни­ки. Зна­чит, это я и бу­ду под­дер­жи­вать. И в дан­ном слу­чае это — не «моя ха­та з краю». Про­сто на все осталь­ное по­вли­ять прак­ти­че­ски невоз­мож­но, по­то­му что я не по­ни­маю как, ку­да, за­чем…

У нас не де­прес­сия. Бе­да в том, что у нас сей­час — Ве­ли­кая Кри­вая как в «Пер Гюн­те» Иб­се­на. Это — не сте­на, ко­то­рую мож­но про­дол­бить или пе­ре­прыг­нуть. И ид­ти-то непо­нят­но ку­да, и прой­ти непо­нят­но как. Ку­да ни пой­дешь — вез­де кри­вая, и что с этим де­лать — непо­нят­но.

Ес­ли в СССР ста­би­ли­зи­ру­ю­щей точ­кой бы­ли идеи пар­тии и пра­ви­тель­ства, в 1990-х — вы­жить, а в 2000-х — от­крыв­ши­е­ся воз­мож­но­сти, то сей­час ста­би­ли­зи­ру­ю­щая точ­ка пе­ре­хо­дит, по­хо­же, на внут­рен­ний эти­че­ский ком­плекс. В прин­ци­пе так все­гда и было. Все рав­но че­ло­век де­ла­ет так, как счи­та­ет пра­виль­ным, как ду­ша под­ска­жет. Во­прос в том, что в ду­ше?

Мы — не в со­сто­я­нии де­прес­сив­но­сти и су­пер­с­трес­са, на са­мо­мто де­ле воз­мож­но­стей мно­го. И в этом опять-та­ки — по­ко­ре­жен­ность, вы­зы­ва­ю­щая бур­ную ре­ак­цию у тех, кто не мо­жет не ре­а­ги­ро­вать. Пре­жде все­го — у де­тей. Они — на­ше зер­ка­ло. Ока­зы­ва­ясь в си­ту­а­ции рас­те­рян­ных ро­ди­те­лей, у ко­то­рых нет внут­рен­ней яс­но­сти — ду­шев­ной прав­ды, — де­ти ре­а­ги­ру­ют очень бур­но. Че­рез ме­ня про­хо­дит до­ста­точ­но мно­го па­ци­ен­тов. И мо­гу ска­зать, что мно­гие под­рост­ки де­мон­стри­ру­ют по­вы­ше­ние внут­рен­ней агрес­сив­но­сти. Ку­да она пой­дет даль­ше, во что вы­льет­ся? — Нас­коль­ко ре­аль­но в стране, про­ни­зан­ной кор­руп­ци­ей сни­зу до­вер­ху, вы­рас­тить по­ко­ле­ние сво­бод­ных лю­дей? Кто моaeет их вдох­но­вить? — Как эво­лю­ци­он­ный оп­ти­мист, я счи­таю, что сво­бо­да — это то­же од­на из сто­рон про­цес­са са­мо­ор­га­ни­за­ции.

С од­ной сто­ро­ны, мы про­дол­жа­ем вы­жи­вать. С дру­гой — сей­час по­яви­лось мно­го воз­мож­но­стей, де­лай — и ре­зуль­тат бу­дет. С тре­тьей — есть мно­го по­тре­би­тель­ства, ко­гда лю­ди счи­та­ют се­бя со­ци­аль­ны­ми жерт­ва­ми. Но это свя­за­но, ско­рее, с внут­рен­ней, па­ра­зи­тар­ной по­зи­ци­ей кон­крет­но­го че­ло­ве­ка. Та­кие лю­ди бы­ли и бу­дут все­гда. Про­сто с до­ступ­но­стью ин­фор­ма­ции по­яви­лось боль­ше по­во­дов для за­ви­сти.

Но у нас раз­ные лю­ди. Мно­го очень хо­ро­ших. — Сей­час мно­го го­во­рят о ПТСР. Нас­коль­ко эта пробле­ма вли­я­ет на на­ше об­ще­ство? — И в этом мно­го по­ко­ре­жен­но­сти. На нас боль­ше вли­я­ет не ПТСР, а то, что вы­зы­ва­ет агрес­сию, толь­ко вы­ра­жа­ет­ся она очень по-раз­но­му. Си­ту­а­ция из­ме­ни­лась за эти го­ды. Не на­до пу­тать то, что пе­ре­жи­ли во­и­ны, ока­зав­ши­е­ся в мя­со­руб­ке 2014—2015 го­дов, и то, что про­ис­хо­дит на во­сто­ке стра­ны сей­час. Ко­неч­но, там по-преж­не­му гиб­нут лю­ди, и это ужас­но. Но в ДТП у нас еже­днев­но гиб­нет боль­ше.

Без­услов­но, сре­ди про­шед­ших 2014—2015 го­ды бы­ла ка­те­го­рия бой­цов, у ко­то­рых раз­ви­лось это тя­же­лое рас­строй­ство, как и у неко­то­рых жи­те­лей, непо­сред­ствен­но ока­зав­ших­ся в зоне бо­е­вых дей­ствий. Но все ис­сле­до­ва­ния го­во­рят, что ПТСР фик­си­ру­ет­ся при­бли­зи­тель­но у 7—10% ком­ба­тан­тов. И у ча­сти из них со вре­ме­нем рас­строй­ства про­хо­дят са­мо­сто­я­тель­но.

С мо­ей точ­ки зре­ния, пробле­ма боль­ше не в ПТСР, а в том, смо­гут ли быв­шие во­ен­ные ин­те­гри­ро­вать пе­ре­жи­тый опыт. И это очень лич­ная ис­то­рия — как че­ло­век по­том ре­а­ли­зу­ет се­бя на граж­дан­ке. Та же си­ту­а­ция с пе­ре­се­лен­ца­ми. Как они пе­ре­жи­ли и пе­ре­жи­ва­ют про­изо­шед­шее, за­ви­сит от раз­ных об­сто­я­тельств. Но то, что все, кто ока­зал­ся на войне и в зоне вой­ны, по­го­лов­но име­ют ПТСР, — неправ­да.

Да, бой­цы нуж­да­ют­ся в ре­а­би­ли­та­ции. Но ча­ще — в ре­ше­нии со­ци­аль­ных во­про­сов. Ко­гда я ви­жу, как неко­то­рым из них при­хо­дит­ся до­ка­зы­вать, что про­бле­мы со здо­ро­вьем сей­час свя­за­ны с во­ен­ны­ми дей­стви­я­ми, у ме­ня воз­ни­ка­ет ощу­ще­ние, что «по­чти-птср» они по­лу­ча­ют на граж­дан­ке от на­шей си­сте­мы соц­за­щи­ты.

Не на­до го­во­рить, что ПТСР — это ка­кая-то мас­со­вая су­пер­про­бле­ма, вли­я­ю­щая на здо­ро­вье об­ще­ства в це­лом. Мож­но го­во­рить о том, что мы про­шли сквозь рас­строй­ство адап­та­ции, че­рез со­ци­аль­ный стресс и те­перь на­чи­на­ем адап­ти­ро­вать­ся. Как это бу­дет даль­ше — посмот­рим. Это бу­дет за­ви­сеть от мно­го­го. В том чис­ле от то­го, как лю­ди уме­ют справ­лять­ся со сво­ей жиз­нью в крат­ко- и сред­не­сроч­ной пер­спек­ти­ве. — Год на­зад вы го­во­ри­ли, что мы ин­фи­ци­ро­ва­ны эти­кой роae­де­ния люб­ви, посколь­ку бы­ла при­не­се­на aeерт­ва. Про­сто зер­но еще не про­рос­ло. Уaeе про­рос­ло? — Ес­ли го­во­рить об от­дель­ных лю­дях, то да, су­дя по то­му, как они жи­вут или ра­бо­та­ют. На со­ци­аль­ном уровне — на­вер­ное, нет. Но тут у ме­ня пре­тен­зии к на­шим ли­де­рам. У них не про­рос­ло. Они хо­тят жить по-ста­ро­му. Спо­со­бы, ко­то­ры­ми нас ве­дут в то ли ев­ро­пей­ское, то ли в про­сто бу­ду­щее, удру­ча­ют. И это то­же спе­ци­фи­че­ская по­ко­ре­жен­ность. — Несмот­ря на воз­рас­та­ю­щую агрес­сию, об­ще­ство ста­ло доб­рее? — Агрес­сия — не все­гда пло­хо. Это про­сто ощу­ще­ние соб­ствен­ной си­лы, тре­бу­ю­щее ре­а­ли­за­ции. Ино­гда агрес­сия ста­но­вит­ся не очень управ­ля­е­мой. А ино­гда она на­хо­дит пра­виль­ный или эти­че­ский ка­нал — по нуж­де и по серд­цу, по ду­ше.

Добра все-та­ки боль­ше. Но про­яв­ля­ет­ся оно по­ка то­чеч­но и сни­зу. Его было бы го­раз­до боль­ше, ес­ли бы это не при­хо­ди­лось де­лать во­пре­ки. Лю­ди, про­шед­шие сквозь се­рьез­ные про­бле­мы, ча­стич­но ста­но­вят­ся бо­лее обо­злен­ны­ми. Но мно­гие ста­но­вят­ся муд­рее. — Что та­кое успех по-укра­ин­ски,

на ваш взгляд? — В ос­но­ве социальной пи­ра­ми­ды все­гда на­хо­дит­ся боль­шая часть лю­дей, для ко­то­рых успех — это для се­бя. И это за­ко­но­мер­но. Вы­ше это­го уров­ня — те, кто мо­жет и дол­жен… У нас все боль­ше по­яв­ля­ет­ся ду­ма­ю­щих лю­дей, для ко­то­рых успех — это не толь­ко нор­маль­ная жизнь, но и са­мо­ре­а­ли­за­ция, ко­то­рые, бу­дучи про­фес­си­о­на­ла­ми сво­е­го де­ла, на сво­ем ме­сте го­то­вы мно­го де­лать и для се­бя, и для дру­гих. Ну, а вер­хуш­ка по­ка, как ока­за­лось, — это по-преж­не­му по­го­ня за вла­стью и хва­та­тель­ный ре­флекс. По­ка ниж­ний и верх­ний слои по­беж­да­ют. Се­ре­ди­на опять ока­зы­ва­ет­ся меж­ду Сцил­лой и Ха­рибдой. Смо­жет ли она что-то сделать? Как эво­лю­ци­он­ный оп­ти­мист, на­де­юсь, что да. — Aeи­вя в од­ной стране, в од­ном го­ро­де и даaeе в од­ном до­ме, лю­ди се­год­ня ин­фор­ма­ци­он­но мо­гут быть на­пол­не­ны со­вер­шен­но раз­ным со­дерaeа­ни­ем и aeить в раз­ных ми­рах. Ба­лан­са идей, спо­соб­ных во­оду­ше­вить боль­шую часть лю­дей, нет. Мо­раль­ные ав­то­ри­те­ты ухо­дят в про­шлое, ну, или у каae­до­го он — свой. Они во­об­ще нуae­ны? — Мы не мо­жем без эта­ло­нов. Долж­на быть ка­кая-то точ­ка от­сче­та. Ес­ли это не лю­ди, то­гда ка­ки­е­то фун­да­мен­таль­ные за­ко­ны. Но че­ло­век идет за дру­гим че­ло­ве­ком, и луч­ше, ко­гда эта­ло­ном ста­но­вят­ся до­стой­ные лю­ди. Из­вест­на фра­за И.нью­то­на «Ес­ли я ви­дел даль­ше дру­гих, то по­то­му, что сто­ял на пле­чах ги­ган­тов». Нам необ­хо­ди­мы ори­ен­ти­ры, нам нуж­но срав­ни­вать се­бя с кем-то, что­бы тя­нуть­ся.

Мо­жет быть, у нас их не вид­но, по­то­му что сей­час пе­ри­од транс­фор­ма­ции, ко­гда от од­но­го мы ушли, а к дру­го­му — еще не при­шли. Мо­раль­ные ав­то­ри­те­ты и про­ро­ки — это ча­ще все­го муд­рые, стар­шие лю­ди. Воз­мож­но, но­вые муд­ре­цы еще про­сто не до­рос­ли, что­бы стать ду­хов­ны­ми ори­ен­ти­ра­ми.

Бла­го, оста­лись тек­сты муд­рых, и в ны­неш­них об­сто­я­тель­ствах они мо­гут за­пол­нить ни­шу ду­хов­но­го ли­дер­ства — на­пра­вить и под­дер­жать. Но од­но­знач­но та­кие лю­ди по­явят­ся. Не мо­гут не по­явить­ся.

Да, воз­мож­но, и преж­ний об­раз ин­тел­лек­ту­а­ла ухо­дит. Во всем ми­ре — кри­зис фи­ло­со­фии. Мир слиш­ком быст­ро ме­ня­ет­ся. Че­ло­ве­че­ство ни­ко­гда еще не жи­ло в та­ких усло­ви­ях тех­но­кра­тии. Со ста­би­ли­за­ци­он­ны­ми точ­ка­ми — ку­да и за кем мы идем, у нас сла­бо.

— Как нам прой­ти Ве­ли­кую Кри­вую?

— Пу­тем са­мо­ор­га­ни­за­ции. Это за­кон раз­ви­тия жи­вых си­стем, и хо­ро­шо, что на эти за­ко­ны не вли­я­ет ни пред­вы­бор­ная кам­па­ния, ни го­ло­лед. Я ду­маю, оче­ред­ную точ­ку би­фур­ка­ции мы про­шли в 2014— 2015 го­дах. Сей­час по­яв­ля­ют­ся при­зна­ки ста­би­ли­за­ции. Ко­неч­но, мы жи­вем в непред­ска­зу­е­мой тур­бу­лент­ной сре­де. И это вы­зы­ва­ет в нас очень боль­шое внут­рен­нее на­пря­же­ние. Но это не дис­тресс — это начало бу­ду­ще­го, то, что рож­да­ет­ся и раз­ви­ва­ет­ся сво­им, не очень пред­ска­зу­е­мым пу­тем.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.