Ки­рилл Го­во­рун. Ошиб­ка пат­ри­ар­ха

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ин­на ВЕДЕРНИКОВА

Отец Ки­рилл Го­во­рун — ар­хи­манд­рит, кан­ди­дат бо­го­сло­вия, док­тор фи­ло­со­фии, ис­то­рик, про­фес­сор уни­вер­си­те­та Лой­о­ла­мэ­ри­маунт в Лос­ан­дже­ле­се, в про­шлом пре­по­да­вав­ший в Йель­ском и Ко­лум­бий­ском уни­вер­си­те­тах.

Он же — уче­ник пат­ри­ар­ха Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви Ки­рил­ла, ко­то­рый со­вер­шил его ру­ко­по­ло­же­ние в свя­щен­ни­ки. Он же — че­ло­век, быв­ший по пра­вую ру­ку от Все­лен­ско­го пат­ри­ар­ха Вар­фо­ло­мея в хо­де все­го пе­ре­го­вор­но­го про­цес­са, свя­зан­но­го с по­лу­че­ни­ем Пра­во­слав­ной цер­ко­вью Укра­и­ны То­мо­са об ав­то­ке­фа­лии. Па­ра­докс? Нет, по­зи­ция.

Мне в этом со­бе­сед­ни­ке бы­ло ин­те­рес­но все. И че­ло­ве­че­ское, че­му мы по­свя­ти­ли зна­чи­тель­ную часть на­ше­го вре­ме­ни. Ди­а­лог — не про­по­ведь. И об­ще­ствен­ное, по­то­му как отец Ки­рилл ока­зал­ся спо­со­бен на­зы­вать ве­щи сво­и­ми име­на­ми. Как по от­но­ше­нию к лже-стра­те­гии Рос­сий­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, оста­ва­ясь при этом ее кли­ри­ком (в США нет при­хо­дов ПЦУ), так и по от­но­ше­нию к глав­но­му вы­бо­ру, пе­ред ко­то­рым ока­за­лась но­вая Пра­во­слав­ная Цер­ковь Укра­и­ны.

Ее «уча­стие-не уча­стие» в раз­во­ра­чи­ва­ю­щей­ся пре­зи­дент­ской из­би­ра­тель­ной кам­па­нии ста­нет вто­рым и клю­че­вым по­ка­за­те­лем «здо­ро­вья» но­во­рож­ден­ной по шка­ле Ап­гар. Пер­вым, по мне­нию Го­во­ру­на, был сам «не очень со­вер­шен­ный» сце­на­рий со­зда­ния но­вой церк­ви и про­це­ду­ра го­ло­со­ва­ния за ее пред­сто­я­те­ля.

Во­прос в том, со­зда­ем ли мы свое но­вое или все­го лишь от­зер­ка­ли­ва­ем Рос­сию и стро­им еще од­ну рус­скую цер­ковь, но с укра­ин­ским зна­ком. Па­рал­лель­но фор­ми­руя по­ли­ти­че­скую ре­ли­гию. Ко­му-то на фоне по­стиг­шей стра­ну эй­фо­рии по­доб­ные ре­пли­ки по­ка­жут­ся ко­щун­ством. Од­на­ко отец Ки­рилл Го­во­рун убеж­ден, что все­гда сле­ду­ет раз­ли­чать при­ро­ду церк­ви и ее ад­ми­ни­стра­тив­ные струк­ту­ры. По­след­ние — апри­о­ри несо­вер­шен­ны. И чем рань­ше удаст­ся об­на­ру­жить по­лом­ку, тем боль­ше у этой струк­ту­ры шан­сов со­от­вет­ство­вать за­по­ве­дям и цен­но­стям, ко­то­рые она, соб­ствен­но, и несет в на­род. Что­бы не обес­це­нить То­мос.

Че­ло­ве­че­ское

— Отец Ки­рилл, вы год от­учи­лись на фи­зи­че­ском фа­куль­те­те уни­вер­си­те­та Шев­чен­ко. И по­том вдруг та­кой ска­чок от фи­зи­ки к ме­та­фи­зи­ке? От на­у­ки к ре­ли­гии? Что за этим? Ка­кая-то лич­ная ис­то-рия? — Ари­сто­тель на­пи­сал «Ме­та­фи­зи­ку» по­сле то­го, как на­пи­сал «Фи­зи­ку». Эти две кни­ги сто­ят на од­ной пол­ке друг за друж­кой. Про­чи­тав первую, ло­гич­но озна­ко­мить­ся со вто­рой. Что я, об­раз­но го­во­ря, и сде­лал. По­это­му в ка­ком-то смыс­ле это был есте­ствен­ный пе­ре­ход, а не, вы­ра­жа­ясь язы­ком фи­зи­ки, кван­то­вый ска­чок. А лич­ная ис­то­рия до­ста­точ­но про­ста. В то вре­мя нель­зя бы­ло про­сто схо­дить в ма­га­зин, к при­ме­ру, и ку­пить Би­б­лию или Еван­ге­лие. Но неко­то­рые на­уч­ные жур­на­лы пе­ча­та­ли от­рыв­ки.

И вот один та­кой от­ры­вок я еще в шко­ле слу­чай­но про­чи­тал в жур­на­ле «Тех­ни­ка мо­ло­де­жи». По­том еще и еще. В ка­кой-то мо­мент вдруг по­нял: то, что фи­зи­ка опи­сы­ва­ет как за­гад­ку Все­лен­ной, име­ет от­гад­ку в бы­тии Бо­га.

На са­мом де­ле это был об­щий путь для мно­гих пост­со­вет­ских лю­дей. Од­на­ж­ды я стал участ­ни­ком диа­ло­га меж­ду бо­го­сло­ва­ми и уче­ны­ми. Ко­гда мы об­суж­да­ли фе­но­мен Бо­га с точ­ки зре­ния на­у­ки и ре­ли­гии, я по­ин­те­ре­со­вал­ся у тео­ло­гов, кто из них ко­гда-ли­бо имел от­но­ше­ние к точ­ным на­у­кам. По­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство. И это не уди­ви­тель­но. По­то­му что в со­вет­ское вре­мя на фоне от­сут­ствия фи­ло­со­фии как та­ко­вой един­ствен­ной не идео­ло­ги­зи­ро­ван­ной об­щей рам­кой зна­ний — бы­ла фи­зи­ка. Она бы­ла един­ствен­ной мыс­ли­тель­ной ин­тел­лек­ту­аль­ной плат­фор­мой, в ко­то­рой без вли­я­ния идео­ло­гии мог­ло взра­щи­вать­ся лю­бое зна­ние. По­то­му имен­но из точ­ных на­ук при­шли са­мые вы­да­ю­щи­е­ся ин­тел­лек­ту­а­лы и гу­ма­ни­та­рии. — Не вся­кий маль­чик на­чи­на­ет ис­кать раз­гад­ки по­доб­но­го ро­да. Это­му ка­кто спо­соб­ство­ва­ла се­мья? — Да нет. У ме­ня са­мая обыч­ная се­мья. До­ма мы не за­да­ва­лись ме­та­фи­зи­че­ски­ми во­про­са­ми. Я не счи­таю, что все обя­за­тель­но пред­опре­де­ле­но ро­ди­те­ля­ми и вос­пи­та­ни­ем. Есть фун­да­мен­таль­ные ве­щи, за­ло­жен­ные в ду­ше каж­до­го че­ло­ве­ка. В этом смыс­ле нель­зя го­во­рить о де­тер­ми­низ­ме по от­но­ше­нию к че­ло­ве­че­ской лич­но­сти. Ес­ли бы че­ло­век опре­де­лял­ся толь­ко сре­дой, он не был бы спо­со­бен ее ме­нять. А он спо­со­бен. Без­услов­но, не все маль­чи­ки за­да­ют­ся та­ки­ми во­про­са­ми. Но мно­гие лю­ди все-та­ки в со­сто­я­нии вы­хо­дить за рам­ки сво­е­го кон­тек­ста, сре­ды, об­ра­зо­ва­ния. Ведь ес­ли та­ки­ми во­про­са­ми не за­да­вать­ся, то­гда имен­но куль­ту­ра и сре­да за нас де­ла­ют вы­бор, опре­де­ля­ют — кем и чем мы яв­ля­ем­ся. — Каж­дый че­ло­век, вы­би­рая свою до­ро­гу, по су­ти, вы­би­ра­ет то, с чем хо­чет со­при­ка­сать­ся его есте­ство. Вы со­при­ка­са­е­тесь боль­ше с выс­шим или все-та­ки с зем­ным, че­ло­ве­че­ским? — Каж­дый че­ло­век со­при­ка­са­ет­ся с ду­хов­ны­ми во­про­са­ми. Про­сто по-раз­но­му это для се­бя опре­де­ля­ет. Что ка­са­ет­ся ме­ня, то я жи­ву в церк­ви. Я — че­ло­век церк­ви. Цер­ковь для ме­ня — это сре­да, где бо­же­ствен­ное со­при­ка­са­ет­ся с че­ло­ве­че­ским. Где Бог вхо­дит в че­ло­ве­че­скую куль­ту­ру и вы­ра­жа­ет се­бя че­рез ин­стру­мен­ты че­ло­ве­че­ских ком­му­ни­ка­ций. Че­рез на­у­ку в том чис­ле. Мое ос­нов­ное за­ня­тие — на­у­ка. Я ис­то­рик. Это моя про­фес­сия, за счет ко­то­рой я жи­ву. Для ме­ня во­об­ще бы­ло бы ка­кто не очень пра­виль­но за­ни­мать­ся ре­ли­ги­ей как про­фес­си­ей. Ре­ли­гия боль­ше чем про­фес­сия. А че­рез ака­де­ми­че­скую де­я­тель­ность мож­но то­же до­но­сить ка­кие-то важ­ные ре­ли­ги­оз­ные мак­си­мы. — По­лу­ча­ет­ся, что в ка­ком-то смыс­ле вы

вер­ну­лись к фи­зи­ке. — У Ге­ге­ля есть идея о те­зи­се, ан­ти­те­зи­се и син­те­зе. И в этом смыс­ле я дей­стви­тель­но при­шел к син­те­зу, ко­то­рый объ­еди­ня­ет фи­зи­ку и ме­та­фи­зи­ку. — На ка­ком эта­пе раз­га­ды­ва­ния за­га­док

ми­ро­зда­ния вы сей­час на­хо­ди­тесь? — Ре­ли­гия не да­ет раз­га­док, она боль­ше успо­ка­и­ва­ет на пред­мет то­го, что окон­ча­тель­ных от­ве­тов нет. Чем бли­же че­ло­век под­хо­дит к Бо­гу, тем даль­ше Бог ока­зы­ва­ет­ся от него. Вот те­бе ка­жет­ся, что сто­ит еще немно­го по­ста­рать­ся, на­прячь весь свой ин­тел­лект, стать сверх­че­ло­ве­ком — и от­ве­ты у те­бя в кар­мане. Но это ил­лю­зия. Бог бес­ко­не­чен. Как и про­цесс по­зна­ния ис­ти­ны не име­ет кон­ца. В этом па­ра­докс по­зна­ния бо­же­ствен­но­го. Че­ло­век в ито­ге по­ни­ма­ет бес­ко­неч­ность Бо­га и при­ни­ма­ет ее. Как при­ни­ма­ет свою огра­ни­чен­ность и несо­вер­шен­ство. От­сю­да рож­да­ет­ся сми­ре­ние — ба­зо­вая доб­ро­де­тель хри­сти­ан­ства. На са­мом де­ле — это ле­кар­ство для со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка. От его стрес­сов и де­прес­сий. — Стрес­са­ми и де­прес­си­я­ми за­ни­ма­ют­ся пси­хо­ло­ги. Об­ще­нию с Бо­гом, сми­ре­нию и при­ня­тию соб­ствен­ной огра­ни­чен­но­сти учат опыт, го­ре и ре­аль­ные про­бле­мы. Од­на­ко со­вре­мен­ный мо­ло­дой мир по-преж­не­му по­зи­тив­но мыс­лит и пол­ной гру­дью ды­шит и са­мо­ре­а­ли­за­ци­ей, са­мо­со­вер­шен­ство­ва­ни­ем и успе­хом. Счи­тай­те, что вы сей­час к нему не до­сту­ча­лись. — Я не ви­жу про­ти­во­ре­чия. На пу­ти к успе­ху лю­бой че­ло­век мо­жет столк­нуть­ся с ка­кой-то се­рьез­ной про­бле­мой или тра­ге­ди­ей. Это неотъ­ем­ле­мая сто­ро­на жиз­ни. И то­гда, дей­стви­тель­но, ча­сто че­ло­век при­хо­дит к Бо­гу, от­кры­вая для се­бя но­вую ре­аль­ность. Он вдруг осо­зна­ет, что его жиз­нен­ные тра­ге­дии и неуда­чи яв­ля­ют­ся ча­стью его огра­ни­чен­но­сти в срав­не­нии с Бо­гом. В то же вре­мя он по­ни­ма­ет, что сто­и­че­ское от­но­ше­ние к сво­им соб­ствен­ным тра­ге­ди­ям, к сво­ей огра­ни­чен­но­сти мо­жет быть в ито­ге вос­пол­не­но Бо­гом. И здесь я го­во­рю не об из­би­той уста­нов­ке неко­то­рых церк­вей, что, мол, ес­ли ты при­дешь к Бо­гу, у те­бя сра­зу по­явят­ся день­ги, здо­ро­вье, успех и ка­рье­ра. От­нюдь. Я как раз о том, что че­ло­век мо­жет про­дол­жать оста­вать­ся один на один со сво­ей тра­ге­ди­ей, но для него это уже не тра­ге­дия. А ис­точ­ник его раз­ви­тия, ес­ли хо­ти­те. Ме­сто его си­лы, нрав­ствен­но­го и ду­хов­но­го ро­ста.

Что ка­са­ет­ся стрем­ле­ний че­ло­ве­ка к са­мо­со­вер­шен­ство­ва­нию и успе­ху, то эти ве­щи вполне кор­ре­ли­ру­ют с уста­нов­ка­ми хри­сти­ан­ства. При двух «но». Этот про­цесс не дол­жен при­во­дить к нар­цис­сиз­му и гор­дыне. Хри­сти­ан­ству (при­ро­да ко­то­ро­го в ком­му­ни­ка­ции) бли­же идея со­ли­дар­но­сти и вза­и­мо­по­мо­щи, неже­ли ка­кое­то изо­ли­ро­ван­ное и са­мо­до­ста­точ­ное са­мо­со­вер­шен­ство­ва­ние. Гор­ды­ня же яв­ля­ет­ся са­мой креп­кой сте­ной меж­ду че­ло­ве­ком и Бо­гом. А зна­чит — и меж­ду че­ло­ве­ком и че­ло­ве­ком. — По­че­му вы, го­во­ря о жиз­нен­ных тра­ге­ди­ях, не опе­ри­ру­е­те тра­ди­ци­он­ны­ми для хри­сти­ан­ства по­ня­ти­я­ми «грех» и «на­ка­за­ние»? Как все во­об­ще, по-ва­ше­му, ра­бо­та­ет на этом уровне в тон­ком ду­хов­ном ми­ре? — Это слож­но ра­бо­та­ет. Не ли­ней­но. Здесь очень мно­гое за­ви­сит от вос­при­я­тия че­ло­ве­ка. По­то­му что ре­аль­ность, ко­то­рая вы­ше лю­бо­го вос­при­я­тия, от­ра­жа­ет­ся в че­ло­ве­че­ском со­зна­нии по-раз­но­му. Ко­гда че­ло­век при­хо­дит к ве­ре, его вос­при­я­тие ме­та­фи­зи­ки по­хо­же на пер­вые при­ми­тив­ные ме­ха­низ­мы бра­тьев Лю­мьер, ко­то­рые мог­ли что-то от­ра­жать. Но там нуж­но бы­ло, ско­рее, до­га­ды­вать­ся, что от­ра­же­но на плен­ке. И это чер­но-бе­лое от­ра­же­ние. По ме­ре ду­хов­но­го ро­ста че­ло­ве­ка от­ра­же­ние ду­хов­ной ре­аль­но­сти ста­но­вит­ся бо­лее чет­ким, объ­ем­ным и мно­го­цвет­ным. Так вот, грех и на­ка­за­ние в ин­тер­пре­та­ции но­вич­ка без опы­та ве­ры — это чер­но-бе­лое изоб­ра­же­ние. На бо­лее про­дви­ну­том эта­пе вос­при­я­тие мо­жет ме­нять­ся. Со­вер­шен­ные мо­на­хи вме­сто то­го, что­бы ин­тер­пре­ти­ро­вать на­ка­за­ние как гнев Бо­жий, го­во­рят о люб­ви Бо­га, ко­то­рую че­ло­век по сво­ей неосо­знан­но­сти вос­при­ни­ма­ет как гнев. — Это срод­ни ка­ра­ю­щей ро­ди­тель­ской

люб­ви? — Да. — Но де­ти вы­рас­та­ют, и ро­ди­те­ли от­пус­ка­ют их на сво­бо­ду. На­ка­за­ния уже не дей­ству­ют. Что вы­рас­тил, то вы­рос­ло. Они вы­би­ра­ют свой путь, на­би­ва­ют соб­ствен­ные шиш­ки, усва­и­ва­ют свои уро­ки, а нам оста­ет­ся про­сто быть ря­дом. Здесь сю­жет не силь­но по­хож. — Ну по­че­му же? Да­вай­те от­тал­ки­вать­ся от клю­че­во­го сло­ва — «сво­бо­да». У каж­до­го че­ло­ве­ка дей­стви­тель­но свой путь. И он опре­де­ля­ет­ся дву­мя ос­но­во­по­ла­га­ю­щи­ми фак­то­ра­ми. Са­мим Бо­гом, ко­то­рый ве­дет че­ло­ве­ка по это­му пу­ти. И че­ло­ве­ком с его сво­бо­дой. И эта сво­бо­да — до­ста­точ­но слож­ная шту­ка, ибо она пред­по­ла­га­ет воз­мож­ность непра­виль­но­го вы­бо­ра. Она мо­жет стать ис­точ­ни­ком зла. Здесь важ­но сде­лать неболь­шую ре­мар­ку. Су­ще­ству­ют два под­хо­да, ко­то­рые объ­яс­ня­ют, что та­кое зло. Пер­вая ин­тер­пре­та­ция опре­де­ля­ет зло как некую суб­стан­цию, ко­то­рая мо­жет быть во­пло­ще­на в пред­ме­тах, в лю­дях, в жи­вот­ных. От­сю­да нелю­бовь к чер­ным ко­там, ведь­мам и пр. Вто­рой под­ход на­ста­и­ва­ет на том, что зла как та­ко­во­го не су­ще­ству­ет. Зло — это зло­упо­треб­ле­ние че­ло­ве­че­ской сво­бо­дой. Не по­то­му что сво­бо­да пло­хая, на­обо­рот — она выс­шее че­ло­ве­че­ское бла­го. Но она под­ра­зу­ме­ва­ет от­вет­ствен­ность. Мы мо­жем ею зло­упо­треб­лять, и то­гда рож­да­ет­ся зло. Зло как функ­ция. Кто изу­чал ма­те­ма­ти­ку, тот зна­ет, что та­кое функ­ция. Функ­ция — это ни­что без ве­ли­чин, от ко­то­рых она бе­рет­ся. — Но то­гда сво­бо­да так­же со­зда­ет пред­по­сыл­ку для рож­де­ния добра. — Без­услов­но. Но здесь важ­но, что ес­ли мы сво­бод­но, со­глас­но сво­е­му вы­бо­ру, со­вер­ша­ем доб­рые по­ступ­ки, то это — доб­ро. Ес­ли де­ла­ем это по необ­хо­ди­мо­сти — нет. Та­ким об­ра­зом, путь каж­до­го че­ло­ве­ка — это че­ре­да вы­бо­ров меж­ду доб­ром и злом. И в за­ви­си­мо­сти от это­го фор­ми­ру­ет­ся путь че­ло­ве­ка. В этом смыс­ле у нас нет судь­бы как ис­то­ри­че­ской де­тер­ми­ни­ро­ван­но­сти. Каж­дый шаг че­ло­ве­ка, со­вер­шен­ный в ре­зуль­та­те сво­бод­но­го вы­бо­ра, пред­опре­де­ля­ет ре­зуль­тат. Да, речь о при­чи­нах и след­ствии. То есть, с од­ной сто­ро­ны — Бог, ко­то­рый ве­дет и при­зы­ва­ет те­бя, с дру­гой — ты сам, от­кли­ка­ешь­ся на эти при­зы­вы или иг­но­ри­ру­ешь. — От че­го за­ви­сит наш вы­бор? Это во­об­ще врож­ден­ное (ду­ша) или при­об­ре­тен­ное (сре­да, вос­пи­та­ние) ка­че­ство про­из­во­дить доб­ро или зло? — Над этим во­про­сом ве­ка­ми раз­мыш­ля­ли и бу­дут раз­мыш­лять и фи­ло­со­фы, и тео­ло­ги… — По­ни­маю. — Уче­ные го­во­рят, что да­же уро­вень са­ха­ра в кро­ви мо­жет по­вли­ять на то или иное ре­ше­ние, ко­то­рое вы при­ни­ма­е­те в опре­де­лен­ный мо­мент. Но я в этом не спе­ци­а­лист. И пред­по­чту еще бо­лее углу­бить­ся в опре­де­ле­ние сло­ва «сво­бо­да». В гре­че­ском язы­ке оно обо­зна­ча­ет­ся дву­мя раз­ны­ми сло­ва­ми и, со­от­вет­ствен­но, несет раз­ный смысл. В пер­вом слу­чае сво­бо­да — это дан­ность, ко­то­рую невоз­мож­но вы­черк­нуть из че­ло­ве­ка. В этом смыс­ле каж­дый, на ка­кое бы дно ни опу­стил­ся, в ка­кую бы за­ви­си­мость ни впал, все­гда име­ет внут­рен­нюю сво­бо­ду сде­лать вы­бор и из­ме­нить свою жизнь. Эта сво­бо­да неис­тре­би­ма.

Во вто­ром слу­чае речь идет о сво­бо­де че­ло­ве­ка от са­мо­го се­бя, как о некой функ­ции, ко­то­рая мо­жет уве­ли­чи­вать­ся или умень­шать­ся. Ба­наль­ный при­мер из со­ци­у­ма — взят­ка. Я мо­гу ис­пы­тать со­блазн дать или взять взят­ку. Ес­ли я не усто­ял и со­вер­шил этот по­сту­пок, то я стал ме­нее сво­бод­ным че­ло­ве­ком. Ес­ли смог про­ти­во­сто­ять — стал бо­лее сво­бод­ным. Так же и в лич­ной жиз­ни. Со­вер­шаю грех — те­ряю часть сво­ей сво­бо­ды. Ес­ли я все­гда по­сту­паю по со­ве­сти — ста­нов­люсь со­вер­шен­но сво­бод­ным че­ло­ве­ком. Ес­ли зло­упо­треб­ляю — и до тюрь­мы неда­ле­ко. Ре­аль­ной или пси­хо­ло­ги­че­ской, это у ко­го как сло­жит­ся.

Та­ким об­ра­зом, да­же ес­ли ты по­те­рял всю свою сво­бо­ду и стал по­след­ним взя­точ­ни­ком, во­ром или да­же убий­цей, у те­бя внут­ри все­гда есть сво­бо­да — при­нять ре­ше­ние и из­ме­нить­ся. В этом смысл жиз­ни, глав­ная цель раз­ви­тия лич­но­сти. В каж­до­днев­ном стрем­ле­нии ре­а­ли­зо­вать свою врож­ден­ную, дан­ную Бо­гом внут­рен­нюю сво­бо­ду и стать по-на­сто­я­ще­му сво­бод­ным че­ло­ве­ком. От сво­их непра­виль­ных и злых по­ступ­ков. — То есть каж­дый до­сто­ин вто­ро­го, тре­тье­го…да ка­ко­го угод­но по сче­ту шан­са? — Все­гда. И в об­ще­стве, и в се­мье. Посколь­ку Бог да­ет нам шанс, то и мы долж­ны да­вать его лю­дям. Здесь я бы хо­тел ска­зать еще об од­ном фун­да­мен­таль­ном для хри­сти­ан­ства те­зи­се. О том, что все про­ис­хо­дя­щее в на­шей жиз­ни нуж­но рас­смат­ри­вать с точ­ки прав­ды и люб­ви. По­то­му что мы мо­жем бо­роть­ся за прав­ду так, что кам­ня на камне не оста­нет­ся. Но прав­да, ска­зан­ная без люб­ви, есть ложь. Ино­гда ре­аль­ной це­лью прав­дору­бов яв­ля­ет­ся ба­наль­ное же­ла­ние рас­пра­вить­ся с че­ло­ве­ком. Са­мо­утвер­дить­ся за счет прав­ды. В этот са­мый мо­мент та­кая прав­да — без люб­ви к че­ло­ве­ку — ста­но­вит­ся ло­жью. — Лгать во спа­се­ние? — Это еще один важ­ный ас­пект этой те­мы. И он не име­ет од­но­знач­но­го ре­ше­ния. Вот при­мер. Во вре­мя Вто­рой ми­ро­вой вой­ны в ок­ку­пи­ро­ван­ном Па­ри­же жи­ла пра­во­слав­ная мо­на­хи­ня, мать Ма­рия Скоб­цо­ва. Ей по­мо­гал свя­щен­ник отец Дмит­рий Кле­пи­нин, ко­то­рый на­чал вы­да­вать пре­сле­ду­е­мым на­ци­ста­ми ев­ре­ям сер­ти­фи­ка­ты о кре­ще­нии. И это был для лю­дей един­ствен­ный шанс — вы­жить. Да, он лгал. Но обыч­ная ли это ложь? Эти два рус­ских че­ло­ве­ка в ито­ге за­кон­чи­ли жизнь в га­зо­вой ка­ме­ре конц­ле­ге­ря. Они не так дав­но бы­ли ка­но­ни­зи­ро­ва­ны Кон­стан­ти­но­поль­ским пат­ри­ар­ха­том. А в Рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви на этот счет до сих пор идут де­ба­ты — об их прав­де и лжи. Од­на­ко та­кая ложь, я счи­таю, оправ­да­на.

Есть у еги­пет­ских мо­на­хов прит­ча. В од­ну ком­на­ту за­хо­дит че­ло­век и ви­дит, что во­круг сто­ла с едой си­дят лю­ди. Но их ру­ки не сги­ба­ют­ся в лок­тях. Они бе­рут еду и пы­та­ют­ся под­не­сти ее ко рту, что­бы съесть. Но не мо­гут. Лю­ди му­ча­ют­ся, они го­лод­ные и несчаст­ные… «Так вы­гля­дит ад», — по­яс­ни­ли че­ло­ве­ку. По­том он за­шел в дру­гую ком­на­ту. Там то­же си­де­ли лю­ди. С та­ким же на­кры­тым сто­лом и не сги­ба­ю­щи­ми­ся в лок­тях ру­ка­ми. Но все они бы­ли счаст­ли­вы, сы­ты и до­воль­ны… По­че­му? Они про­сто бе­рут эту еду и да­ют дру­го­му. Вот и все. На са­мом де­ле — это един­ствен­ное от­ли­чие меж­ду адом и ра­ем. — И меж­ду тем, кто по­нял, что та­кое стать по-на­сто­я­ще­му сво­бод­ным че­ло­ве­ком, и тем, кто не по­нял, по­хо­же, то­же…

Об­ще­ствен­ное

— А на­ша стра­на и об­ще­ство, на ваш взгляд, осо­зна­ло все рис­ки, свя­зан­ные со сво­бо­дой соб­ствен­но­го вы­бо­ра? В том ли на­прав­ле­нии мы дви­жем­ся? Доб­ро или зло про­ду­ци­ру­ем? — Мы сей­час пе­ре­жи­ва­ем глу­бо­кую трав­му, ко­то­рую нам на­нес­ла вой­на. И это трав­ма жерт­вы, не агрес­со­ра. С по­след­ней еще пред­сто­ит раз­би­рать­ся и справ­лять­ся Рос­сии. Нам же еще дол­го жить со сво­ей. Но уже сей­час я бы пред­ста­вил про­цесс, раз­во­ра­чи­ва­ю­щий­ся в Укра­ине, с по­мо­щью двух ка­те­го­рий — на­ции и об­ще­ства. Лю­бая на­ция и об­ще­ство со­сто­ят из од­них и тех же лю­дей. Но в пер­вом слу­чае лю­ди осо­зна­ют се­бя как на­цию, во вто­ром — как об­ще­ство. Пер­вое со­сто­я­ние ха­рак­тер­но для эпо­хи мо­дер­на, ко­то­рая до­стиг­ла сво­е­го пи­ка в се­ре­дине XIX ве­ка. Ко­гда в ре­зуль­та­те ре­во­лю­ций в Ев­ро­пе и на­чал­ся про­цесс по­стро­е­ния на­ций, Укра­и­на ста­ла ча­стью это­го про­цес­са. И важ­но ска­зать, что этот про­цесс фор­ми­ро­ва­ния укра­ин­ско­го на­ро­да до сих пор не за­вер­шен. В то вре­мя как мно­гие дру­гие ев­ро­пей­ские эт­но­сы дав­но пе­ре­шли в сле­ду­ю­щую ста­дию — фор­ми­ро­ва­ние из на­ро­да граж­дан­ско­го об­ще­ства. Это — но­вая мо­даль­ность, но­вая фор­ма ор­га­ни­за­ции лю­дей, про­жи­ва­ю­щих на од­ной тер­ри­то­рии. Это уже эпо­ха по­сле мо­дер­на, и в этом пе­ре­хо­де от эт­но­са к граж­дан­ско­му об­ще­ству участ­ву­ют лю­ди с раз­лич­ны­ми иден­тич­но­стя­ми. А мо­жет, и во­об­ще без них. Для ко­то­рых об­ще­че­ло­ве­че­ские и граж­дан­ские цен­но­сти яв­ля­ют­ся бо­лее важ­ным об­сто­я­тель­ством, неже­ли при­над­леж­ность к од­ной кро­ви.

В Укра­ине ре­во­лю­ция 2004–2005 гг. ста­ла сиг­на­лом стар­та та­ко­го про­цес­са, а Май­дан 2013–2014 гг. сви­де­тель­ство­вал о его ак­тив­ном про­дви­же­нии. По­то­му до­ста­точ­но симп­то­ма­тич­но, что пер­вы­ми жерт­ва­ми Ре­во­лю­ции До­сто­ин­ства ста­ли не эт­ни­че­ские укра­ин­цы, а ар­мя­нин и бе­ло­рус. Ес­ли бы цен­но­сти, объ­еди­нив­шие Май­дан, но­си­ли ис­клю­чи­тель­но на­ци­о­на­ли­сти­че­ские чер­ты, Май­дан ни­ко­гда не стал бы тем, чем он стал. Очень важ­но, на мой взгляд, раз­ви­вать этот им­пульс дви­же­ния в сто­ро­ну граж­дан­ско­го об­ще­ства. Со­хра­няя на­ци­о­наль­ную иден­тич­ность, но не за­мы­ка­ясь в ней. На­ше мощ­ное во­лон­тер­ское дви­же­ние — мар­кер то­го, что мы ин­ту­и­тив­но взя­ли курс в пра­виль­ном на­прав­ле­нии. — Взя­ли курс, но еще не дви­жем­ся? — Да, Укра­ине еще толь­ко пред­сто­ит опре­де­лить­ся, по ка­ко­му пу­ти она пой­дет. Вой­на ста­ла вы­зо­вом для та­ко­го по­ни­ма­ния раз­ви­тия об­ще­ства. Она объ­ек­тив­но при­ве­ла к ро­сту на­ци­о­наль­но­го, а мо­жет быть, да­же на­ци­о­на­ли­сти­че­ско­го са­мо­со­зна­ния. По­то­му что вой­ну слож­но вы­иг­рать на ли­бе­раль­ных цен­но­стях, на­ция долж­на быть кон­со­ли­ди­ро­ва­на. Од­на­ко при этом на­до по­ни­мать, что в этом смыс­ле вой­на и Май­дан ока­за­лись про­ти­во­по­лож­ны­ми яв­ле­ни­я­ми. Вой­на, соб­ствен­но, для обостре­ния это­го и бы­ла на­ча­та. Что­бы ка­на­ли­зи­ро­вать про­цесс раз­ви­тия граж­дан­ско­го об­ще­ства и раз­вер­нуть его в про­ти­во­по­лож­ную Май­да­ну сто­ро­ну. И мы долж­ны это чет­ко осо­зна­вать и не от­сту­пать от цен­но­стей и прин­ци­пов, за­яв­лен­ных в 2014 го­ду. Ина­че мы пой­дем по лож­но­му пу­ти и про­иг­ра­ем. — Ка­кое ме­сто в про­цес­се на­ше­го са­мо­опре­де­ле­ния за­ни­ма­ет ав­то­ке­фа­лия, ко­то­рую мы по­лу­чи­ли? — На­ше­му ав­то­ке­фаль­но­му дви­же­нию бо­лее ста лет. Оно за­ро­ди­лось в на­ча­ле ХХ ве­ка как часть про­цес­са по­стро­е­ния на­ции. В то вре­мя это бы­ло очень мощ­ное со­ци­аль­ное дви­же­ние. Оно осмыс­ли­ва­ло се­бя в тер­ми­но­ло­гии, ха­рак­тер­ной для марк­сиз­ма. Низ­ший класс (ра­бо­чие и кре­стьяне) хо­те­ли ав­то­ке­фа­лии и ис­ка­ли осво­бож­де­ния от бур­жу­а­зии, ко­то­рая ас­со­ци­и­ро­ва­лась у них с Рос­си­ей и рос­сий­ской цер­ко­вью. То есть это бы­ло дво­я­кое дви­же­ние — на­ци­о­наль­ное и со­ци­аль­ное.

На ны­неш­нем эта­пе си­ту­а­ция то­же неод­но­знач­на. С од­ной сто­ро­ны, толч­ком дви­же­ния стал Май­дан. По­то­му как Ре­во­лю­ция До­сто­ин­ства ста­ла яв­ле­ни­ем не толь­ко со­ци­аль­ным, но и ре­ли­ги­оз­ным. Сов­мест­ные мо­лит­вы про­те­сту­ю­щих, вы­ступ­ле­ние со сце­ны свя­щен­ни­ков и епи­ско­пов… Май­дан не был се­ку­ляр­ным яв­ле­ни­ем, и в этом его от­ли­чие от про­цес­са фор­ми­ро­ва­ния граж­дан­ско­го об­ще­ства в дру­гих стра­нах. В Ев­ро­пе оно фор­ми­ро­ва­лось во­пре­ки церк­ви, а у нас — вме­сте с цер­ко­вью. Я ино­гда срав­ни­ваю цер­ковь с по­ви­ту­хой, сто­яв­шей у ис­то­ков рож­де­ния на­ше­го граж­дан­ско­го об­ще­ства.

С дру­гой сто­ро­ны, ны­неш­нее ав­то­ке­фаль­ное дви­же­ние про­дол­жи­ло со­бой про­цесс по­стро­е­ния на­ции. Соб­ствен­но го­во­ря, то, что мы услы­ша­ли (ри­то­ри­ка, сло­ва, фра­зы) в по­след­ние дни в свя­зи с со­бы­ти­я­ми во­круг Объ­еди­ни­тель­но­го со­бо­ра, То­мо­са и пр., ха­рак­тер­но для мо­дер­но­во­го про­ек­та по­стро­е­ния на­ции. На ос­но­ве на­ци­о­наль­ной идео­ло­гии, в том чис­ле свя­зан­ной с пра­вом кро­ви.

С тре­тьей сто­ро­ны, ав­то­ке­фа­лия ста­ла от­ве­том на рос­сий­скую агрес­сию про­тив Укра­и­ны. По­то­му как цер­ковь в Рос­сии бы­ла ин­стру­мен­та­ли­зи­ро­ва­на как часть ги­брид­ной вой­ны про­тив Укра­и­ны. Та­ким об­ра­зом, на­ша ав­то­ке­фа­лия со­сто­ит из этих очень слож­ных и про­ти­во­ре­чи­вых про­цес­сов. — Во­прос в том, ка­кой из этих про­цес­сов по­бе­дит? — Аб­со­лют­но. В том, ка­кой из этих им­пуль­сов уси­лит но­вая объ­еди­нен­ная цер­ковь — на­ци­о­наль­ный, граж­дан­ский или ми­ли­та­рист­ский. Я бы очень хо­тел, что­бы цер­ковь сбе­рег­ла им­пульс, по­лу­чен­ный на Май­дане. Что­бы она из­бра­ла путь диа­ло­га с граж­дан­ским об­ще­ством, путь при­ня­тия дру­гой точ­ки зре­ния. Это не долж­на быть цер­ковь с мо­но­лит­ной на­ци­о­наль­ной иден­тич­но­стью, с ис­клю­чи­тель­но на­ци­о­наль­ной про­грам­мой. Она долж­на по­мо­гать за­вер­шать про­цесс по­стро­е­ния на­ции, но не долж­на этим огра­ни­чи­вать­ся. Она долж­на спо­соб­ство­вать по­бе­де в войне че­рез по­мощь во­лон­те­рам, че­рез ка­пел­ла­нов, но не долж­на стать од­ним из па­тро­нов в обо­роне Укра­и­ны про­тив рос­сий­ской агрес­сии. Она долж­на стать сре­дой, где лю­ди с раз­ны­ми иден­тич­но­стя­ми мо­гут чув­ство­вать се­бя как до­ма. — Как вы ду­ма­е­те, УПЦ Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та окон­ча­тель­но по­те­ря­ла свой дом в Укра­ине? — Эта цер­ковь сей­час пе­ре­жи­ва­ет глу­бо­кий внут­рен­ний кри­зис. И ей еще толь­ко пред­сто­ит это осо­знать. По­сле то­го, как она пе­ре­ста­нет ис­кать при­чи­ны сво­е­го кри­зи­са в дру­гих. Ес­ли же про­сле­дить це­поч­ку при­чин и след­ствий, ко­то­рые к нему при­ве­ли, то сто­ит на­чать с Май­да­на, ко­то­рый на са­мом де­ле стал до­ста­точ­но ши­ро­кой пло­щад­кой для диа­ло­га и сбли­же­ния раз­ных церк­вей в Укра­ине. Осо­бен­но пра­во­слав­ных. По­ми­мо Ки­ев­ско­го пат­ри­ар­ха­та, Гре­ко-ка­то­ли­че­ской церк­ви и все­го Все­укра­ин­ско­го со­ве­та ре­ли­ги­оз­ных ор­га­ни­за­ций, Май­дан под­дер­жа­ли мно­гие и в Мос­ков­ском пат­ри­ар­ха­те. Од­на­ко с на­ча­лом вой­ны это сбли­же­ние пошло вспять.

УПЦ Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та са­ма ушла с этой пло­щад­ки. Ее ни­кто от­сю­да не гнал. Для то­го что­бы остать­ся, ей необ­хо­ди­мо бы­ло со­блю­сти все­го лишь од­но усло­вие: при­знать и при­нять но­вую ре­аль­ность Укра­и­ны. И то­гда для нее бы­ло бы ме­сто в Укра­ине. Не но­ми­наль­ное — это все­гда оста­нет­ся, как и оста­нут­ся лю­ди, ко­то­рые бу­дут и име­ют пол­ное пра­во хо­дить в хра­мы МП. А ре­аль­ное. Но на уровне смыс­лов, ко­то­рые про­ду­ци­ру­ет эта цер­ковь, она уже ста­ла для очень мно­гих лю­дей чу­жой. И в этом ос­нов­ная ее дра­ма. — Ка­кой здесь для вас ос­нов­ной кри­те­рий для опре­де­ле­ния «чу­жой» — «свой»? — Призна­ние ре­аль­но­сти, а зна­чит — вой­ны. Те церк­ви, ко­то­рые при­зна­ли ре­аль­ность вой­ны, стра­да­ний лю­дей, жертв, ко­то­рые на­зва­ли ве­щи сво­и­ми име­на­ми, ока­за­лись вос­при­ня­ты и во­с­тре­бо­ва­ны в Укра­ине. В том чис­ле и Кон­стан­ти­но­поль­ский пат­ри­ар­хат, по­зи­ция ко­то­ро­го поз­во­ли­ла Укра­ине по­бед­но за­кон­чить свою сто­лет­нюю борь­бу за ав­то­ке­фа­лию. Церк­ви же, от­ка­зав­ши­е­ся при­знать оче­вид­ное, ока­за­лись за рам­ка­ми об­ще­ствен­но­го при­ня­тия. Это судь­ба по­стиг­ла и УПЦ Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та, ко­то­рая упор­но за­кры­ва­ла гла­за на дей­стви­тель­ность. На­чи­ная с де­мон­стра­тив­но­го нев­ста­ва­ния в пар­ла­мен­те, что­бы от­дать дань ува­же­ния жерт­вам этой вой­ны, и за­кан­чи­вая от­ри­ца­ни­ем рос­сий­ской агрес­сии про­тив Укра­и­ны и ри­то­ри­кой о граж­дан­ской войне и пр., что пол­но­стью от­ра­жа­ет суть рос­сий­ской про­па­ган­ды. И сей­час сто­ит во­прос: су­ме­ет ли это цер­ковь во­об­ще со­хра­нить в Укра­ине свою из­на­чаль­ную струк­ту­ру. — Отец Ки­рилл, по­сле ра­бо­ты в УПЦ Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та вы дол­гое вре­мя про­ве­ли в Москве. По су­ти вы — уче­ник пат­ри­ар­ха Ки­рил­ла. Вы зна­е­те это­го че­ло­ве­ка из­нут­ри. Что про­изо­шло? Это его лич­ная ошиб­ка — или ба­наль­ное от­сут­ствие во­ли со­про­тив­лять­ся по­ли­ти­че­ской си­сте­ме, ку­да ока­за­лась вмон­ти­ро­ва­на Рус­ская пра­во­слав­ная цер­ковь? — Пат­ри­арх Ки­рилл очень про­ни­ца­тель­ный че­ло­век, ко­то­рый спо­со­бен ре­аль­но оце­ни­вать си­ту­а­цию. Но он сде­лал свой вы­бор — не при­ни­мать во вни­ма­ние су­ще­ству­ю­щую ре­аль­ность, ид­ти в фар­ва­те­ре рос­сий­ской по­ли­ти­ки по от­но­ше­нию к Укра­ине. Что пред­по­ла­га­ло от­ка­зать Укра­ине в пра­ве су­ще­ство­вать как го­су­дар­ству. От­ка­зать укра­ин­цам в пра­ве су­ще­ство­вать как на­род и за­щи­щать се­бя от агрес­сии. Бо­лее то­го, он не про­сто не при­знал агрес­сию Рос­сии, но ей спо­соб­ство­вал. И это его со­зна­тель­ная ошиб­ка. По­че­му он сде­лал та­кой вы­бор, мы не мо­жем су­дить. Воз­мож­но, на это по­вли­я­ли раз­ные фак­то­ры, в том чис­ле и рос­сий­ской по­ли­ти­ки. Но, как мы уже го­во­ри­ли в са­мом на­ча­ле на­шей бе­се­ды, в ко­неч­ном ито­ге вы­бор оста­ет­ся за кон­крет­ным че­ло­ве­ком. В дан­ном слу­чае — за пат­ри­ар­хом. У ко­то­ро­го, кста­ти, есть соб­ствен­ное уче­ние о сво­бо­де вы­бо­ра, где он го­во­рит, что вся­кий вы­бор че­ло­ве­ка дол­жен со­про­вож­дать­ся от­вет­ствен­но­стью. Те­перь сам пат­ри­арх и воз­глав­ля­е­мая им цер­ковь несут от­вет­ствен­ность и по­жи­на­ют пло­ды это­го лож­но­го вы­бо­ра. Они дей­стви­тель­но по­те­ря­ли Укра­и­ну. — Вы разо­ча­ро­ва­ны? — Это не разо­ча­ро­ва­ние. Пат­ри­арх Ки­рилл ме­ня очень мно­го­му на­учил. И, соб­ствен­но го­во­ря, то, что я де­лаю, что го­во­рю сей­час, во мно­гом яв­ля­ет­ся след­стви­ем то­го, че­му он ме­ня учил. Как бы это па­ра­док­саль­но ни зву­ча­ло. Во мно­гих смыс­лах он вы­да­ю­щий­ся че­ло­век. И в ин­тел­лек­ту­аль­ном, и в ад­ми­ни­стра­тив­ном. И ни при ка­ких об­сто­я­тель­ствах он — не ма­ри­о­нет­ка. Это очень силь­ный че­ло­век. Ко­то­рый не нуж­да­ет­ся ни в чьей по­мо­щи и под­сказ­ках. Ко­то­рый спо­со­бен нести от­вет­ствен­ность за свой вы­бор. И здесь ни­ка­ких эмо­ций и сан­ти­мен­тов у ме­ня нет. Я ува­жаю его вы­бор. Но не при­ни­маю его. По­че­му, соб­ствен­но, и ушел с тех по­зи­ций, ко­то­рые я имел в рус­ской церк­ви. — Вам не ка­жет­ся, что сей­час но­вая Укра­ин­ская цер­ковь, как и рус­ская несколь­ко лет на­зад, сто­ит пе­ред сво­им клю­че­вым вы­бо­ром? Рис­куя пол­но­стью от­зер­ка­лить те про­цес­сы, ко­то­рые при­ве­ли к гло­баль­но­му кри­зи­су РПЦ. Я имею в ви­ду, во-пер­вых, по­ка­за­тель­ные ам­би­ции УПЦ Ки­ев­ско­го пат­ри­ар­ха­та на эта­пе под­го­тов­ке Со­бо­ра. Ко­гда про­зву­ча­ло ис­клю­чи­тель­но сов­ко­вое за­яв­ле­ние о неже­ла­нии ви­деть там про­стых свя­щен­ни­ков и ве­ру­ю­щих, а так­же го­ло­со­вать тай­но. Плюс — яр­кая по­ли­ти­че­ская со­став­ля­ю­щая об­ре­те­ния Укра­и­ной То­мо­са. — Во-пер­вых, мно­гие дей­стви­тель­но очень хо­те­ли бы, что­бы но­вая цер­ковь на эта­пе сво­е­го со­зда­ния бы­ла мак­си­маль­но сво­бод­на от ста­рых ком­по­нен­тов. Са­мым боль­шим ком­по­нен­том по­мест­ной церк­ви яв­ля­ет­ся Ки­ев­ский пат­ри­ар­хат, у ко­то­ро­го бы­ли свои тра­ди­ции. И они бы­ли при­вне­се­ны в эту струк­ту­ру пат­ри­ар­хом Фи­ла­ре­том. В том чис­ле из его со­вет­ско­го про­шло­го. Я по­ка не мо­гу ска­зать, что их бу­дет мно­го в но­вой церк­ви. Но я хо­чу по­же­лать, что­бы их ста­ло как мож­но мень­ше. По­то­му как сце­на­рий, по ко­то­ро­му бы­ла со­зда­на эта цер­ковь, на­вер­ное, не яв­ля­ет­ся оп­ти­маль­ным. Есть мно­го во­про­сов. К про­це­ду­ре го­ло­со­ва­ния в том чис­ле.

Во-вто­рых, как мы уже го­во­ри­ли, од­ним из клю­че­вых им­пуль­сов для ав­то­ке­фаль­но­го дви­же­ния был Май­дан и граж­дан­ское об­ще­ство. Од­на­ко са­мо об­ще­ство на­ча­ло за­рож­дать­ся че­рез про­ти­во­сто­я­ние с го­су­дар­ством. Этот про­цесс про­дол­жа­ет­ся и сей­час, уже при пост­май­дан­ной вла­сти. Это дол­го­игра­ю­щая тен­ден­ция. Как и во вре­мя Май­да­на, церк­ви столк­ну­лись с вы­бо­ром меж­ду об­ще­ством и го­су­дар­ством, и сде­ла­ли свой вы­бор в поль­зу об­ще­ства, так и сей­час они столк­ну­лись с иден­тич­ным вы­бо­ром. Мос­ков­ский пат­ри­ар­хат, как мы уже ска­за­ли, сде­лал вы­бор в поль­зу рос­сий­ско­го го­су­дар­ства. Но­вая Пра­во­слав­ная цер­ковь Укра­и­ны — на рас­пу­тье. Сде­лать свой вы­бор в поль­зу го­су­дар­ства, ко­то­рое дей­стви­тель­но при­ло­жи­ло нема­ло уси­лий для по­лу­че­ния То­мо­са. Или же — в поль­зу об­ще­ства, ко­то­рое да­ло из­на­чаль­ный тол­чок ав­то­ке­фа­лии. Ка­кое ре­ше­ние при­мет объ­еди­нен­ная цер­ковь, я не знаю. Но пер­вые сиг­на­лы, ко­то­рые мы по­лу­ча­ем, — тре­вож­ные. Они сви­де­тель­ству­ют о том, что по­ка вы­бор де­ла­ет­ся в поль­зу го­су­дар­ства. И это­го нуж­но из­бе­жать лю­бым спо­со­бом. — Ина­че у нас по­явит­ся по­ли­ти­че­ская ре­ли­гия? И нам вме­сте с ре­ли­ги­ей бу­дут под­со­вы­вать по­ли­ти­че­ские про­грам­мы. Что, соб­ствен­но, сей­час и про­ис­хо­дит. — Ес­ли объ­еди­нен­ная цер­ковь сде­ла­ет свой вы­бор в поль­зу го­су­дар­ства, то да. Мы бу­дем стро­ить, по су­ти, рус­скую цер­ковь, толь­ко с укра­ин­ским зна­ком. Это лож­ный путь. Укра­ин­ская цер­ковь долж­на быть в диа­ло­ге с го­су­дар­ством. Но еще боль­ше она долж­на быть в диа­ло­ге с укра­ин­ским об­ще­ством. И при этом оста­вать­ся цер­ко­вью. Не участ­во­вать в по­ли­ти­че­ских кам­па­ни­ях — пред­вы­бор­ных, пре­зи­дент­ских, пар­ла­мент­ских…то, что, к со­жа­ле­нию, как мне ка­жет­ся, гро­зит нам в бли­жай­шее вре­мя. Ес­ли с са­мой сво­ей ко­лы­бе­ли ПЦУ нач­нет об­слу­жи­вать чьи-то по­ли­ти­че­ские про­грам­мы и участ­во­вать в фор­ми­ро­ва­нии по­ли­ти­че­ской ре­ли­гии в Укра­ине, это бу­дет фаль­старт. — А си­де­ние пре­зи­ден­та на Со­бо­ре в пре­зи­ди­у­ме — еще не фаль­старт? Все и так зна­ют о его ро­ли в этой ис­то­рии. Не до­стой­нее ли бы­ло при­сесть где­то чуть даль­ше ос­нов­ных со­фи­тов? — Я бы не стал дра­ма­ти­зи­ро­вать этот факт. Его при­сут­ствие в пре­зи­ди­у­ме с точ­ки зре­ния Со­бо­ра бы­ло фор­маль­ным и де­ко­ра­тив­ным. Дру­гой во­прос, что са­ма но­вая укра­ин­ская цер­ковь уже столк­ну­лась с со­блаз­ном по­участ­во­вать в по­ли­ти­че­ских кам­па­ни­ях. В том чис­ле в поль­зу ны­неш­не­го пре­зи­ден­та. Уже есть оче­вид­ные сиг­на­лы, ко­то­рые поз­во­ля­ют пред­по­ло­жить, что это уча­стие бу­дет за­мет­ным. Это­го ни в ко­ем слу­чае не долж­но быть. Цер­ковь не долж­на ис­поль­зо­вать­ся как по­ли­ти­че­ский транс­па­рант. Нель­зя, что­бы цер­ковь бы­ла де­ко­ра­ци­ей на чьем-то пред­вы­бор­ном ми­тин­ге. — Мы с ва­ми сей­час до­ста­точ­но жест­ко кри­ти­ку­ем цер­ковь. Вам ком­форт­но в этой ро­ли? — Я уве­рен, что нуж­но раз­ли­чать при­ро­ду церк­ви (ее ос­но­ву) и ее ад­ми­ни­стра­тив­ные струк­ту­ры. То, что внут­ри церк­ви со­зда­ет че­ло­век, апри­о­ри несо­вер­шен­но. Оно ра­но или позд­но ло­ма­ет­ся. Для то­го что­бы по­чи­нить по­лом­ку, ее нуж­но об­на­ру­жить. А зна­чит, воз­мож­на кри­ти­ка ад­ми­ни­стра­тив­ных струк­тур и опре­де­лен­ных ас­пек­тов цер­ков­ной жиз­ни. Та­кой под­ход поз­во­ля­ет из­бе­жать двух край­но­стей: ко­гда мы го­во­рим, что цер­ковь — свя­тая вся, и в ней нет ни­ка­ких по­ло­мок, а, зна­чит, поз­во­ля­ем ад­ми­ни­стра­тив­ным струк­ту­рам раз­ва­ли­вать­ся даль­ше; ли­бо ко­гда на­чи­на­ем экс­тра­по­ли­ро­вать кри­ти­ку на всю цер­ковь, от­вер­гая цер­ковь как та­ко­вую, что яв­ля­ет­ся ме­то­до­ло­ги­че­ской ошиб­кой. Ес­ли же мы диф­фе­рен­ци­ру­ем, то, на­обо­рот, по­мо­га­ем ад­ми­ни­стра­тив­ным струк­ту­рам стать бли­же к при­ро­де церк­ви.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.