Сесть в ин­ва­лид­ную ко­ляс­ку и по­чув­ство­вать сво­бо­ду

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Ок­са­на ДРАЧКОВСКАЯ

«До трав­мы мне это бы­ло недо­ступ­но», — го­во­рит Свет­ла­на, а я чув­ствую то, что сей­час мод­но на­зы­вать раз­ры­вом шаб­ло­на. Ведь до сих пор сло­во «недо­ступ­ность» твер­до ас­со­ци­и­ро­ва­лось у ме­ня с ин­ва­лид­но­стью. И тут вдруг жен­щи­на в ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке с си­я­ни­ем в гла­зах вос­тор­жен­но рас­ска­зы­ва­ет, как с дет­ства меч­та­ла за­ни­мать­ся стрель­бой из лу­ка, а воз­мож­ность та­кая по­яви­лась лишь то­гда, ко­гда пе­ре­ста­ла хо­дить. «И во­об­ще я бы­ла пти­цей в клет­ке, а те­перь ле­таю на сво­бо­де», — до­бав­ля­ет со­бе­сед­ни­ца, окон­ча­тель­но «до­бив» ме­ня.

Я смот­рю на этих жен­щин и про­дол­жаю учить­ся вос­при­ни­мать их пра­виль­но: ви­деть не ин­ва­лид­ную ко­ляс­ку, а че­ло­ве­ка. И это все лег­че и лег­че с каж­дой ми­ну­той. Осо­бен­но по­сле то­го, как они по­бы­ва­ли в са­лоне кра­со­ты, и с но­вы­ми при­чес­ка­ми, про­фес­си­о­наль­ным ма­ки­я­жем при­бы­ли в один из луч­ших ре­сто­ра­нов Чер­нов­цов. Это был вто­рой день се­ми­на­ра для жен­щин с ин­ва­лид­но­стью, ор­га­ни­зо­ван­но­го об­ще­ствен­ной ор­га­ни­за­ци­ей «Ли­дер». Пред­се­да­тель ор­га­ни­за­ции и ини­ци­а­тор се­ми­на­ра Ва­лен­ти­на Доб­ры­ди­на все­гда до­пол­ня­ет по­доб­ные фо­ру­мы та­ки­ми вот су­гу­бо жен­ски­ми «штуч­ка­ми».

Сле­до­ва­тель­но, я ви­жу уже не жен­щин, огра­ни­чен­ных в пе­ре­дви­же­нии (тем бо­лее в на­шей укра­ин­ской дей­стви­тель­но­сти, где до без­ба­рьер­но­сти еще рас­ти и рас­ти), а эле­гант­ных кра­са­виц. За­ме­чаю, ка­кие пре­крас­ные гла­за у Свет­ла­ны, ка­кие длин­ные рес­ни­цы у На­ди, ка­кая стиль­ная стриж­ка у Ли­зы. Ну, а по­том, ко­гда на­чи­на­ет­ся раз­го­вор, все пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся... Нет, не с ног на го­ло­ву, ско­рее, с го­ло­вы на но­ги. Ста­но­вит­ся оче­вид­но и по­нят­но, что невоз­мож­ность хо­дить во­все не огра­ни­чи­ва­ет че­ло­ве­че­ских воз­мож­но­стей.

На­дя

— У ме­ня был пе­ри­од, ко­гда я не при­ни­ма­ла се­бя, не при­ни­ма­ла сво­ей жиз­ни. На­при­мер, ин­ва­лид­ной ко­ляс­ки. Не хо­те­ла в нее са­дить­ся. Ее уже ку­пи­ли, она сто­я­ла в ком­на­те, а я смот­ре­ла и ду­ма­ла: «Нет, ни­ко­гда, ведь это же страш­но». Я си­де­ла на ди­ване, и ко­гда мне на­до бы­ло ку­да­то пе­ре­ме­стить­ся или, на­при­мер, взять пульт от те­ле­ви­зо­ра — зва­ла ма­му. А ма­ма не все­гда мог­ла сра­зу при­бе­жать. По­это­му как-то я по­пы­та­лась сесть в ин­ва­лид­ную ко­ляс­ку — и сра­зу по­чув­ство­ва­ла сво­бо­ду! Я мог­ла хо­тя бы в ком­на­те до­брать­ся, ку­да мне на­до, взять, что мне на­до.

Класс 10-й, 11-й — это бы­ло очень тя­же­ло. Кри­зис лич­ных от­но­ше­ний, де­прес­сия. Но со вре­ме­нем, где-то в 20 лет, по­ня­ла, что я бес­со­вест­ная, посколь­ку не це­ню то­го, что имею. Что слы­шу, ви­жу, что я жи­ва, что у ме­ня есть се­мья и дру­зья, под­дер­жи­ва­ю­щие ме­ня. Че­рез год мне бу­дет 30, и я чув­ствую се­бя зна­чи­тель­но луч­ше, чем в 18. Я ра­бо­таю, пу­те­ше­ствую, по­мо­гаю дру­гим. По­мо­гаю та­ким лю­дям, ка­кой я бы­ла рань­ше: ко­то­рые не при­ни­ма­ют се­бя, си­дят до­ма и счи­та­ют, что их жизнь за­кон­чи­лась или и в даль­ней­шем бу­дет про­хо­дить в че­ты­рех сте­нах. Они ча­сто го­во­рят та­кие три сло­ва: «Я не мо­гу». А я им: «Я так­же не мо­гу. Не мо­гу са­ма да­же из ма­ши­ны вый­ти. Но в те­че­ние го­да уже два­жды за гра­ни­цей бы­ла».

Мне все­гда по­мо­га­ла мо­лит­ва. Так ме­ня на­учи­ла ба­буш­ка, ма­ми­на ма­ма. Мо­лит­ва для ме­ня и успо­ко­и­тель­ное, и сти­мул. Бы­ва­ет, разо­злюсь из-за че­го-то или огор­чусь — иду в дру­гую ком­на­ту, по­мо­люсь, и все про­хо­дит. А еще про­шу Бо­га по­мо­гать мне в ка­ких-то мо­их ша­гах в жиз­ни. Это бы­ли ма­лень­кие ша­ги, но боль­шие до­сти­же­ния. Так, пер­вой це­лью бы­ло по­ху­деть на 20 ки­ло­грам­мов, и я это сде­ла­ла, хо­тя и люб­лю ко­ка-ко­лу, чип­сы, сла­до­сти. По­том бы­ла меч­та об ав­то­мо­би­ле, очень хо­те­лось са­мой ез­дить за ру­лем. И те­перь я это де­лаю. И хо­тя не мо­гу са­мо­сто­я­тель­но ни от­крыть, ни за­крыть дверь ма­ши­ны, — я во­ди­тель у сво­ей ма­мы. Она по­мо­га­ет мне с по­сад­кой и вы­сад­кой, а я ее ве­зу каж­дое утро на ра­бо­ту. С это­го, соб­ствен­но, на­чи­на­ет­ся по­чти каж­дый мой день. Ав­то­мо­биль у ме­ня ма­лень­кий, но кра­си­вый и эко­ном­ный — Смарт. Ез­жу на нем во Фран­ковск, Ль­вов. Еду са­ма, про­сто на­до, что­бы кто-то ме­ня про­вел и встре­тил, по­мог сесть и вый­ти.

Еще я мо­ли­ла Бо­га, что­бы я бы­ла по­сто­ян­но за­ня­та, что­бы у ме­ня не бы­ло вре­ме­ни си­деть до­ма и ду­мать о пло­хом. Те­перь так и есть. Утром я ве­зу ма­му, как уже го­во­ри­ла, по­том еду по де­лам в рай­он­ный центр. Там ра­бо­таю со­вет­ни­ком гла­вы рай­о­на по во­про­сам ин­клю­зии. На об­ще­ствен­ных на­ча­лах, ко­неч­но. Еще ез­жу на тре­ни­ров­ку по боч­че. Это та­кой вид спор­та, до­ступ­ный для лю­дей на ин­ва­лид­ных ко­ляс­ках. Я на­ча­ла им за­ни­мать­ся в 29 лет. Вро­де бы аб­сурд, но ни­ко­гда не позд­но, ока­зы­ва­ет­ся. Еще ра­бо­таю в об­ще­ствен­ной ор­га­ни­за­ции.

У ме­ня мно­го дру­зей. Мно­гим из них по­мог­ла со­здать па­ры. Я та­кая вот сва­тья. У са­мой по­ка нет от­но­ше­ний, но ес­ли бы встре­ти­ла близ­ко­го че­ло­ве­ка — бы­ло бы чу­дес­но. По мо­им на­блю­де­ни­ям, креп­че и гар­мо­нич­нее те па­ры, где и муж, и же­на — оба на ин­ва­лид­ных ко­ляс­ках. Хо­тя это фи­зи­че­ски непро­сто, но это опре­де­лен­ное ра­вен­ство, что в бра­ке очень важ­но.

Сей­час я удо­вле­тво­ре­на тем, что у ме­ня есть, но став­лю пе­ред со­бой и но­вую цель, вновь о чем-то мо­люсь, де­лаю сле­ду­ю­щие ша­ги. Есть ду­шев­ный по­кой, дру­зья, за­ня­тость, а те­перь хо­те­лось бы еще день­ги за­ра­ба­ты­вать. Меч­таю об осу­ществ­ле­нии про­ек­та под услов­ным на­зва­ни­ем «Во­лон­тер по вы­зо­ву». Не все­гда у род­ных есть вре­мя и воз­мож­ность по­мо­гать мне или та­ким, как я. Это мог­ло бы быть вы­хо­дом.

Не рас­смат­ри­ваю та­кой ва­ри­ант, что­бы си­деть и ждать, ко­гда на­сту­пят луч­шие вре­ме­на. Моя бо­лезнь про­грес­си­ру­ет, по­это­му на­до жить се­год­ня, сей­час. И я жи­ву.

Свет­ла­на

— По пер­во­му об­ра­зо­ва­нию я мед­сест­ра, а по­том еще учи­лась в Ин­сти­ту­те куль­ту­ры на от­де­ле­нии эст­рад­но­го пе­ния. Пою до сих пор — в кру­гу дру­зей, на фе­сти­ва­лях. Моя флеш­ка с му­зы­кой все­гда со мной. Пою и эст­ра­ду, и фольк, и джаз, и опе­ру. Опе­ру, оче­вид­но, боль­ше все­го люб­лю, посколь­ку ни­ка­кая дру­гая му­зы­ка не да­ет та­ко­го очи­ще­ния ду­ши.

И ос­нов­ное мое за­ня­тие сей­час — спорт, стрель­ба из лу­ка. Я бы­ла до­воль­но неор­га­ни­зо­ван­ная, а спорт ме­ня дис­ци­пли­ни­ро­вал. Мне с дет­ства хо­те­лось этим за­ни­мать­ся, но по­лу­чи­лось толь­ко по­сле трав­мы. В це­лом рань­ше я бы­ла пти­цей в клет­ке, а те­перь ле­таю на сво­бо­де. Раз­ве­де­на. Вос­пи­ты­ваю сы­на. Ему 18 лет, у него лег­кая фор­ма аутиз­ма. Очень та­лант­ли­вый, но непо­слуш­ный. Я учусь у него не врать, учусь смот­реть на лю­дей под дру­гим уг­лом зре­ния.

До со­бы­тий 2014 го­да мы жи­ли в Кры­му, в Са­ках. Бук­валь­но до по­след­не­го мо­мен­та не ве­ри­ли, что все же при­дет­ся вы­ехать. Это был наш дом, нам там бы­ло хо­ро­шо. У нас бы­ло мно­го­на­ци­о­наль­ное то­ле­рант­ное окру­же­ние. Сын, един­ствен­ный в шко­ле, раз­го­ва­ри­вал на укра­ин­ском, и учи­те­ля ра­ди него пе­ре­хо­ди­ли на укра­ин­ский. Ко­гда на­чал­ся Май­дан, ни­кто из на­ших дру­зей, зна­ко­мых не поз­во­лял се­бе ка­ких-то кри­ти­че­ских вы­па­дов про­тив нас как «за­па­ден­цев». Хо­тя, ко­неч­но, са­мой ре­во­лю­ции ни­кто из них не под­дер­жи­вал.

Вся на­ша львов­ская се­мья очень за нас пе­ре­жи­ва­ла. Хо­тя мы объ­яс­ня­ли, что к нам здесь хо­ро­шее и при­вет­ли­вое от­но­ше­ние, они все же счи­та­ли, что Крым ста­нет го­ря­чей точ­кой, и уго­ва­ри­ва­ли нас при­е­хать. Вер­нуть­ся во Ль­вов ме­ня убе­ди­ла ба­буш­ка. Она про­сто очень за нас вол­но­ва­лась. А я вол­но­ва­лась за нее. Ко­гда при­е­ха­ли, то по­бы­ли с ней толь­ко две неде­ли — она умер­ла.

Ви­жу сей­час свою мис­сию в раз­ви­тии стрель­бы из лу­ка для де­тей. Преж­де все­го де­тей с ин­ва­лид­но­стью. Ко­неч­но, у них боль­ше все­го труд­но­стей с тем, что­бы во­об­ще за­ни­мать­ся ка­ким­ли­бо спор­том. И не из-за фи­зи­че­ских огра­ни­че­ний, а из-за недо­ступ­но­сти сре­ды. Хо­тя бы про­сто до­е­хать ре­бен­ку на ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке к ме­сту тре­ни­ро­вок — уже боль­шая про­бле­ма. По­это­му хо­чу до­бить­ся, что­бы в каж­дой шко­ле бы­ла воз­мож­ность за­ни­мать­ся этим спор­том.

Хо­чу ор­га­ни­зо­вать се­мей­ные встре­чи для лю­дей с ин­ва­лид­но­стью во Ль­во­ве на Рож­де­ство. Посколь­ку ту­ри­сти­че­ских пред­ло­же­ний у нас мно­го, а это бы­ло бы что-то неком­мер­че­ское и теп­лое. К то­му же — с уче­том тре­бо­ва­ний до­ступ­но­сти. У нас в го­ро­де есть опре­де­лен­ный про­гресс в этой сфе­ре. На­при­мер, в ис­то­ри­че­ских зда­ни­ях, где нет лиф­тов и невоз­мож­но их уста­но­вить, по­яв­ля­ют­ся подъ­ем­ни­ки. В це­лом непло­хие де­ла с до­ро­га­ми. И очень хо­ро­шая оп­ция для лю­дей на ин­ва­лид­ных ко­ляс­ках — ве­ло­до­рож­ки. Они про­сто необ­хо­ди­мы во всех го­ро­дах.

Ли­за

— Че­ло­ве­ку с ин­ва­лид­но­стью очень труд­но устро­ить­ся на ра­бо­ту, а че­ло­ве­ку на ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке — тем бо­лее. Ра­бо­то­да­те­ли, узнав об ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке, при­ду­мы­ва­ют ка­кие-то фор­маль­ные при­чи­ны от­ка­зать: «Мы вас не мо­жем взять, посколь­ку...» Ко­неч­но, ни­кто не ска­жет, что из-за ин­ва­лид­но­сти, ска­жут, что ва­кан­сия за­кры­та, что со­кра­ти­ли фи­нан­си­ро­ва­ние... Най­дут, что ска­зать.

Со­всем дру­гое де­ло — ра­бо­та в ин­тер­не­те. Там ни­ко­го не ин­те­ре­су­ет, на чем вы си­ди­те за ком­пью­те­ром, — на сту­ле или в ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке, — и как вы пе­ре­дви­га­е­тесь по квар­ти­ре или за ее пре­де­ла­ми. И не име­ет ни­ка­ко­го зна­че­ния, где вы жи­ве­те. Я ра­бо­таю в од­ной се­те­вой ком­па­нии, ко­то­рая имен­но по­ощ­ря­ет лю­дей с ин­ва­лид­но­стью. Не толь­ко он­лайн, кста­ти. Ко­гда у нас про­ис­хо­дят встре­чи офлайн или оч­ное обу­че­ние, ру­ко­вод­ство все­гда под­би­ра­ет до­ступ­ные и удоб­ные для нас ло­ка­ции. Ком­па­ния укра­ин­ская, ра­бо­таю офи­ци­аль­но.

Хо­ро­шо, что есть соц­се­ти, где мы го­во­рим не толь­ко о труд­но­стях и про­бле­мах, но и о до­сти­же­ни­ях. Там я и об этом се­ми­на­ре узна­ла. Уви­де­ла в про­шлом го­ду, ка­кие де­вуш­ки кра­си­вые, ка­кие им при­чес­ки сде­ла­ли, ма­ки­яж, ка­кие бы­ли фо­то­сес­сии. За­хо­те­ла то­же та­ко­го, и при­е­ха­ла на ны­неш­ний се­ми­нар.

Я в ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке уже 25 лет. Не по­сле трав­мы, как ча­ще все­го бы­ва­ет, а по­сле бо­лез­ни. По об­ра­зо­ва­нию я аг­ро­ном-хи­мик. Но ра­бо­та­ла в сель­ском хо­зяй­стве по дру­гой спе­ци­аль­но­сти — опе­ра­то­ром ис­кус­ствен­но­го опло­до­тво­ре­ния.

Жи­ву в се­ле, ра­бо­ты каж­дый день очень мно­го. Встаю ра­но, на­чи­наю день с ко­фе. У нас есть кро­ли­ки, ин­дю­ки, ку­ры. Бы­ли да­же ко­ро­вы и ко­ни, но ко­гда не ста­ло му­жа, мы от них из­ба­ви­лись. Есть ого­род, вы­ра­щи­ва­ем ово­щи, пи­та­ем­ся прак­ти­че­ски толь­ко сво­и­ми соб­ствен­ны­ми про­дук­та­ми. Я на­учи­лась да­же по­лоть гряд­ки в ин­ва­лид­ной ко­ляс­ке. Про­сто де­ла­ем ря­ды так, что­бы ко­ле­са шли по меж­ду­ря­дьям.

Мое се­ло в 65 ки­ло­мет­рах от Пол­та­вы. До бли­жай­шей же­лез­но­до­рож­ной стан­ции пять ки­ло­мет­ров. Ав­то­мо­би­ля нет, по­это­му пу­те­ше­ство­вать нелег­ко. Но я все рав­но пу­те­ше­ствую. До­ма не си­жу. Этим, ко­неч­но, очень мо­ти­ви­рую мно­гих сво­их од­но­сель­чан, ко­то­рые да­же за пре­де­лы рай­о­на не вы­ез­жа­ли, хо­тя и пе­ре­дви­га­ют­ся на сво­их дво­их. И мно­гие из них не ви­де­ли то­го, что ви­де­ла я. По­это­му жизнь для ме­ня пре­крас­на.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.