За­гад­ка «подaeи­га­те­ля» хра­ма

Zerkalo Nedeli - - ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ - Свет­ла­на ОРЕЛ (Кро­пив­ниц­кий)

Все в на­шей се­мье зна­ли, что дво­ю­род­ный брат мо­ей ма­мы Лео­нид Гри­го­рье­вич Ру­жин — свя­щен­ник. Но в одеж­де свя­щен­ни­ка я его ни­ко­гда не ви­де­ла. Он при­ез­жал к нам, ве­се­лый, смуг­лый, без бо­ро­ды, оче­вид­но, еще то­гда, ко­гда был дья­ко­ном в од­ном из хра­мов по­сел­ка Ка­пи­та­нов­ка Но­во­мир­го­род­ско­го рай­о­на.

От бес­при­зор­ни­ка до свя­щен­ни­ка

В со­вет­ское вре­мя слу­жить свя­щен­ни­ком бы­ло как-то мар­ги­наль­но, непре­стиж­но. По­че­му же он вы­брал та­кой путь? В на­шей се­мье ни­ко­гда не го­во­ри­ли об этом. И толь­ко спу­стя мно­го лет я кое-что по­ня­ла: в Ки­ро­во­град­ском об­ласт­ном ар­хи­ве хра­нит­ся де­ло груп­пы свя­щен­ни­ков, ми­рян и то­гдаш­не­го ар­хи­епи­ско­па об­нов­лен­че­ской (как ее на­зы­ва­ли в до­ку­мен­тах НКВД) пра­во­слав­ной церк­ви Ки­рил­ла Ква­шен­ко, ко­то­рых ле­том 1937 го­да об­ви­ни­ли в уча­стии в контр­ре­во­лю­ци­он­ной ан­ти­со­вет­ской ор­га­ни­за­ции. Од­ним из них был и свя­щен­ник хра­ма се­ла Груз­ское то­гдаш­не­го Ки­ро­во­град­ско­го, а ныне Кро­пив­ниц­ко­го рай­о­на Гри­го­рий Ру­жин.

Но ма­те­ри­а­лы де­ла объ­яс­ня­ли толь­ко неже­ла­ние се­мьи го­во­рить в со­вет­ское вре­мя на эту те­му. От­но­си­тель­но же са­мо­го Лео­ни­да Ру­жи­на во­про­сов воз­ник­ло еще боль­ше. В ма­те­ри­а­лах ука­за­но, что Гри­го­рий Фе­до­то­вич не толь­ко при­ни­мал уча­стие в контр­ре­во­лю­ци­он­ной ор­га­ни­за­ции, но и по­до­слал сво­е­го ма­ло­лет­не­го сы­на Лео­ни­да (ему то­гда бы­ло один­на­дцать) под­жечь во вре­мя служ­бы храм, что­бы вы­звать воз­му­ще­ние при­хо­жан и об­ви­нить в этом мест­ных ком­со­моль­цев. Ука­зы­ва­ет­ся, что ми­ли­ция про­ве­ла рас­сле­до­ва­ние это­го фак­та, но так ни­че­го и не вы­яви­ла. Но в про­то­ко­ле до­про­са Гри­го­рия Ру­жи­на ска­за­но, что он при­зна­ет свою ви­ну: да, по­сы­лал сы­на Лео­ни­да под­жечь храм...

О том, ка­ки­ми ме­то­да­ми в НКВД за­став­ля­ли при­знать ви­ну, сей­час хо­ро­шо из­вест­но. Оче­вид­но, Гри­го­рий Фе­до­то­вич этим при­зна­ни­ем на­де­ял­ся смяг­чить свою судь­бу, что­бы не оста­вить на про­из­вол судь­бы де­тей. Посколь­ку его же­ну Вар­ва­ру (род­ную сест­ру мо­е­го де­да Сте­па­на) аре­сто­ва­ли еще в 1933-м (ее де­ла в мас­си­ве дел ре­прес­си­ро­ван­ных нет). Уже в на­ча­ле 2000-х ее дочь, а моя тет­ка Ма­рия Двой­ни­ко­ва рас­ска­зы­ва­ла, что их мать аре­сто­ва­ли яко­бы по «за­ко­ну о пя­ти ко­лос­ках» и она умер­ла в Ки­ро­во­град­ской тюрь­ме. В их се­мье бы­ло се­ме­ро де­тей. На мо­мент аре­ста Гри­го­рия Фе­до­то­ви­ча трое еще бы­ли несо­вер­шен­но­лет­ни­ми. Са­мый ма­лень­кий — Лео­нид. Ко­неч­но, ему при­шлось тя­же­лее всех.

Го­лод­ные, недо­смот­рен­ные де­ти вы­жи­ва­ли как мог­ли. Дочь Лео­ни­да Гри­го­рье­ви­ча Клав­дия Ар­те­мен­ко вспо­ми­на­ет рас­сказ от­ца: по­сле аре­ста Гри­го­рия Фе­до­то­ви­ча де­тей вы­гна­ли из до­ма и вы­вез­ли за се­ло. Лео­нид на всю жизнь за­пом­нил звез­доч­ку на фу­раж­ке то­го, кто ли­шил их до­ма, уюта, ро­ди­тель­ской люб­ви. Та звез­доч­ка ста­ла для него сим­во­лом бе­ды и зла. Бед­ность и го­лод ве­ли его в хра­мы окру­жа­ю­щих сел. Толь­ко там он на­хо­дил и доб­рое сло­во, и ку­сок хле­ба. Цер­ков­ные служ­бы лю­бил и знал, по­это­му с ран­них лет на­чал при­слу­жи­вать в хра­мах, дол­гое вре­мя бы­ло дья­ко­ном. И хо­тя у него не бы­ло со­от­вет­ству­ю­ще­го об­ра­зо­ва­ния, уже в на­ча­ле 1970-х по­лу­чил сан свя­щен­ни­ка. Не­дол­го слу­жил в се­ле Кли­но­вое Го­ло­ва­нев­ско­го рай­о­на, чуть доль­ше — в се­ле Гло­до­сы Но­во­укра­ин­ско­го рай­о­на. И из-за бо­лез­ни, ко­то­рую то­гдаш­ние вра­чи не су­ме­ли пра­виль­но ди­а­гно­сти­ро­вать, ра­но ушел из жиз­ни.

«Лик­ви­да­ция Си­но­да вы­зва­ла шквал него­до­ва­ния...»

Боль­шин­ство дел 1937 го­да при­тя­ну­то за уши и ши­то бе­лы­ми нит­ка­ми. Ко­гда раз­на­ряд­ку на «вра­гов на­ро­да» спус­ка­ли свер­ху, а мест­ные эн­ка­ве­ди­сты ее вы­пол­ня­ли и пе­ре­вы­пол­ня­ли, яс­ное де­ло, го­во­рить о до­сто­вер­но­сти «изоб­ли­че­ний» мож­но лишь от­но­си­тель­но. В те го­ды «контр­ре­во­лю­ци­он­ные» ор­га­ни­за­ции раз­об­ла­ча­ли по всей стране мас­со­во. Ча­ще все­го это бы­ли вы­дум­ки са­мих сле­до­ва­те­лей. Но бы­ли и насто­я­щие про­яв­ле­ния недо­воль­ства со­вет­ской вла­стью. Убить здра­вый смысл да­же мощ­ной ре­прес­сив­ной си­сте­ме бы­ло не по си­лам.

Итак, ар­хи­епи­скоп Ки­рилл Ква­шен­ко, оче­вид­но, под дик­тов­ку сле­до­ва­те­ля, рас­ска­зы­вал: «Од­ним из наи­бо­лее ак­тив­ных участ­ни­ков на­шей ор­га­ни­за­ции был Ру­жин, ко­то­рый, как он мне лич­но до­кла­ды­вал, су­мел ор­га­ни­зо­вать и ско­ло­тить во­круг церк­ви ак­тив ве­ру­ю­щих из чис­ла наи­бо­лее ан­ти­со­вет­ски на­стро­е­ных лиц, с ко­то­ры­ми Ру­жин под­дер­жи­вал тес­ную связь и про­во­дил че­рез них всю ра­бо­ту по осу­ществ­ле­нию за­дач на­шей ор­га­ни­за­ции. … Ру­жин так­же си­сте­ма­ти­че­ски ин­фор­ми­ро­вал ме­ня о по­ло­же­нии в кол­хо­зах, о на­стро­е­нии кол­хоз­ни­ков, при этом так­же го­во­рил, что он, Ру­жин, си­сте­ма­ти­че­ски об­ра­ба­ты­ва­ет кол­хоз­ни­ков, ко­то­рые по­се­ща­ют его по ре­ли­ги­оз­ным об­ря­дам — кре­ще­нию де­тей и дру­гим, в ан­ти­со­вет­ском ду­хе, вся­че­ски ком­про­ме­ти­руя

кол­хоз­ный строй, вы­зы­вая к нему нена­висть кол­хоз­ни­ков».

Во всем этом прав­дой мог­ли быть толь­ко ан­ти­со­вет­ские на­стро­е­ния кре­стьян и свя­щен­ни­ков, а ка­кие-ли­бо об­ря­до­вые дей­ствия — кре­ще­ние или от­пе­ва­ние умер­ших — апри­о­ри пред­став­ля­ли угро­зу «но­во­му ми­ру», то­гда еще не аб­со­лют­но «рус­ско­му» по фор­ме, но та­ко­во­му по су­ти.

Сви­де­тель­ства Ки­рил­ла Ква­шен­ко мо­гут пред­став­лять ин­те­рес (ес­ли, ко­неч­но, от­бро­сить ми­шу­ру о контр­ре­во­лю­ции) с точ­ки зре­ния раз­ви­тия ре­ли­ги­оз­ной жиз­ни и ны­неш­не­го ста­нов­ле­ния укра­ин­ско­го пра­во­сла­вия: «…Был во­вле­чен в ор­га­ни­за­цию мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским Алек­сан­дром Че­ка­нов­ским в 1935 го­ду. При Гре­че­ском со­бо­ре (ка­фед­раль­ном хра­ме УПЦ МП в Кро­пив­ниц­ком. — С.О.) со­зы­вал кон­спи­ра­тив­ные со­бра­ния, где мы го­во­ри­ли о еди­не­нии ве­ру­ю­щих для ан­ти­со­вет­ской де­я­тель­но­сти. На­шей це­лью так­же бы­ло из­бра­ние в со­став укра­ин­ско­го пра­ви­тель­ства мит­ро­по­ли­та Че­ка­нов­ско­го, а ме­ня — в Ки­ров­ский (в 1934–1939 гг. го­род на­зы­вал­ся Ки­ро­во. — С.О.) го­род­ской со­вет. (…) Лик­ви­да­ция Си­но­да в кон­це 1934 го­да вы­зва­ла бу­рю него­до­ва­ния сре­ди об­нов­лен­че­ско­го ду­хо­вен­ства, осо­бен­но сто­рон­ни­ков укра­ин­ской ав­то­ке­фа­лии, ка­ко­вым яв­ля­юсь и я. Это ме­ро­при­я­тие рас­це­ни­ва­лось как на­си­лие Со­ввла­сти над цер­ко­вью, и по­дав­ля­ю­щая часть епи­ско­пов вы­сту­пи­ла про­тив под­чи­не­ния Укра­ин­ской об­нов­лен­че­ской церк­ви Москве. Че­ка­нов­ский же здесь сма­нев­ри­ро­вал, что­бы до­бить­ся сво­е­го на­зна­че­ния Ки­ев­ским мит­ро­по­ли­том, внешне при­знал лик­ви­да­цию Си­но­да и ав­то­ке­фа­лии. (…) Че­ка­нов­ский мне не раз го­во­рил, что дав­но по­ра объ­еди­нить­ся с ти­хо­нов­ца­ми пе­ред об­щим вра­гом — без­ве­ри­ем, про­по­ве­ду­е­мым Со­ввла­стью. (…) Я здесь, в Ки­ро­во, на­хо­дил с ни­ми об­щий язык».

Но призна­ние ви­ны не спас­ло ни ар­хи­епи­ско­па, ни дру­гих аре­сто­ван­ных. Бук­валь­но че­рез три ме­ся­ца, 19 ок­тяб­ря, Ки­рил­ла Ква­шен­ко, Гри­го­рия Ру­жи­на и свя­щен­ни­ка Гре­че­ско­го со­бо­ра Ми­ха­и­ла Гу­са­рен­ко рас­стре­ля­ли, осталь­ные три­на­дцать по­лу­чи­ли по де­сять лет ла­ге­рей.

***

Гри­го­рий Ру­жин Это де­ло по­па­ло мне в ру­ки, ко­гда уже ни Лео­ни­да Гри­го­рье­ви­ча, ни мо­ей ма­мы, знав­шей ад­ре­са его де­тей, не бы­ло в жи­вых. По­это­му узнать, под­жи­гал ли Лео­нид храм и как там все бы­ло в дей­стви­тель­но­сти, вро­де уже бы­ло невоз­мож­но. Но дру­гая моя дво­ю­род­ная те­тя — Га­ля — по­ка­за­ла ста­рень­кое чер­но-бе­лое фо­то кон­ца 1940-х го­дов, где за­фик­си­ро­ва­на встре­ча ча­сти на­ше­го боль­шо­го ро­да (у пра­де­дов Лаври­на и Вар­ла­ма бы­ло по де­вять де­тей, а у нежин­ско­го де­да Яко­ва — 14. Мно­гие бы­ли уни­что­же­ны, но ведь оста­лись по­том­ки — пол-укра­и­ны род­ствен­ни­ков!). В ли­хие вре­ме­на стар­ший сын Гри­го­рия Ру­жи­на Дмит­рий вы­ехал в Гру­зию, а по­сле Вто­рой ми­ро­вой по­се­тил род­ной край, со­брал се­мью — так и оста­лась фо­то­гра­фи­я­па­мять. В мест­ных СМИ я опуб­ли­ко­ва­ла фо­то с ко­рот­ким рас­ска­зом об этой вет­ви на­ше­го ро­да. И... от­клик­ну­лась внуч­ка Лео­ни­да Гри­го­рье­ви­ча Юлия Ру­жин. Ока­зы­ва­ет­ся, его де­ти (пя­те­ро из ше­сти — жи­вы, жи­ва и же­на Ма­рия, в ап­ре­ле ей ис­пол­нит­ся 90!) до сих пор жи­вут в Гло­до­сах. Они и рас­ска­за­ли мне, как все бы­ло то­гда, в да­ле­ких 1930-х, с под­жо­гом хра­ма.

В ка­ком-то го­ду пе­ред аре­стом Гри­го­рия Фе­до­то­ви­ча пра­во­слав­ная Пас­ха сов­па­ла с про­ле­тар­ским празд­ни­ком 1 мая. Ве­ряне, ко­неч­но, со­бра­лись в хра­ме, а ком­со­моль­цы — непо­да­ле­ку, в клу­бе. Настро­е­ние у мо­ло­де­жи, оче­вид­но, бы­ло при­под­ня­тое, по­это­му ре­ши­ли ис­пы­тать Бо­жью си­лу: спа­сет ли тем­ных ве­рян? По­до­жгли храм и под­пер­ли дверь, что­бы лю­ди не мог­ли вый­ти. Но ком­со­моль­цы, оче­вид­но, не зна­ли, что в ал­та­ре есть вы­ход на ули­цу. Но ведь в ал­тарь по­сто­рон­ним нель­зя! Отец Гри­го­рий, встав на ко­ле­ни, по­про­сил у Бо­га раз­ре­ше­ния и бла­го­сло­ве­ния на спа­се­ние лю­дей, и вы­пу­стил их из го­ря­ще­го хра­ма. А вер­сия о сыне Лео­ни­де, ко­то­ро­го Гри­го­рий Ру­жин яко­бы по­слал под­жечь храм, ока­зы­ва­ет­ся, бы­ла вы­дум­кой эн­ка­ве­ди­стов, знав­ших о под­жо­ге и воз­му­ще­нии кре­стьян по это­му по­во­ду.

Уже позд­нее ве­ряне спа­са­ли Лео­ни­да от го­ло­да и хо­ло­да...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.