Моя нежная СОЛЬВЕЙГ

Как непред­ска­зу­е­ма и пре­крас­на жизнь! Глав­ное – от­крыть свое серд­це и не бо­ять­ся при­ни­мать от судьбы по­дар­ки

Zhenskiye Istorii - - Первая Страница -

Пре­под ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зы­вал­ся до­пус­кать ме­ня к за­щи­те: «У вас столь­ко хво­стов, мо­ло­дой че­ло­век, а вы да­же не пы­та­е­тесь с ни­ми бо­роть­ся! Ну хо­тя бы ре­фе­ра­ты на­пи­ши­те…» Это ре­ша­ло про­бле­му. Про­ве­дя мо­ни­то­ринг и изу­чив в Ин­тер­не­те пред- ло­же­ния фирм и оди­но­чек в на­пи­са­нии ре­фе­ра­тов и кур­со­вых, я стал зво­нить. Труб­ку сня­ла де­вуш­ка. На мой за­прос от­но­си­тель­но ре­фе­ра­тов она на несколь­ко се­кунд за­мол­ча­ла. — За день­ги? — спро­си­ла на­ко­нец. — А мож­но бес­плат­но? — оша­лел я. — Смот­ря ко­му. Ну а те­ма ка­кая? — по­ин­те­ре­со­ва­лась ба­рыш­ня. Я озву­чил. В от­вет она рас­сме­я­лась. — Чего смеш­но­го? — оби­дел­ся. — Те­му пре­под дал, меж­ду про­чим. — Из­ви­ни, я не над то­бой. Про­сто да­же та­ких слов не знаю, — вдруг ми­ро­лю­би­во при­зна­лась она. — Я на ис­то­ри­че­ском учусь. А те­ле­фон

мой те­бе, на­вер­ное, по ошиб­ке да­ли. — А-а, ну лад­но, — разо­ча­ро­ван­но про­тя­нул я. — Бу­ду даль­ше зво­нить. По­ка. — По­ка. Уда­чи те­бе! — ве­се­ло по­про­ща­лась она и по­ве­си­ла труб­ку. «Го­лос твой — он звон­чей пе­сен ста­рой сос­ны! Сольвейг! Пес­ня зе­ле­ной вес­ны!» — вдруг вспом­ни­лись лю­би­мые

По­про­щав­шись с де­вуш­кой, я вдруг вс­пом­нил лю­би­мые ма­ми­ны сти­хи о Сольвейг. И ре­шил сно­ва по­зво­нить

ма­ми­ны сти­хи. Я по­до­ждал па­ру се­кунд, а по­том сно­ва на­брал ее но­мер. — Ал­ло? — раз­дал­ся уже зна­ко­мый неж­ный го­ло­сок. — Это сно­ва я. — Да, уз­на­ла, — рас­сме­я­лась она. — А чего зво­нишь? Опять ре­фе­рат? — Нет. Я… это… — Мне вдруг то­же ста­ло ра­дост­но — до чего все же при­ят­ный го­лос! — А те­бя как зо­вут? — На­та­ша, — за­про­сто, без вся­ко­го ко­кет­ства от­ве­ти­ла де­вуш­ка. — А те­бя? — Ев­ге­ний. В смыс­ле Же­ня, — я по­че­му-то сму­тил­ся. — Ну, по­ка, Же­ня? — По­го­ди, мо­жет, встре­тим­ся? — пред­ло­жил. — Ты как? — Нет, — про­из­нес­ла ре­ши­тель­но. — Я не мо­гу, не сей­час… И тут же сно­ва от­клю­чи­лась. Те­перь уже на­дол­го, пе­ре­став во­все от­ве­чать на мои по­втор­ные звон­ки. Ни­что так не за­во­дит пар­ней, как от­каз дев­чон­ки: во-пер­вых, это злит и за­став­ля­ет с удво­ен­ной энер­ги­ей рвать­ся впе­ред, во-вто­рых, это ин­три­гу­ет. Ко­ро­че, я ре­шил, во что бы то ни ста­ло разыс­кать де­вуш­ку с го­ло­сом Сольвейг. Дверь от­кры­ла при­вет­ли­вая жен­щи­на сред­них лет. — На­та­ша здесь жи­вет? — сму­щен­но спро­сил. — Я Же­ня. За­ме­тив бу­кет цве­тов, ко­то­рый я мял в ру­ке, жен­щи­на яв­но уди­ви­лась. — А На­та­ши сей­час нет, — от­ве­ти­ла. — А ко­гда она бу­дет? Мож­но мне по­до­ждать ее? — я пер на­про­лом. Она на ми­ну­ту за­меш­ка­лась, буд­то раз­ду­мы­вая, что пред­при­нять. — Что ж, про­хо­ди­те. За­крыв дверь, хо­зяй­ка про­во­ди­ла ме­ня в неболь­шую свет­лую ком­на­ту. Пер- вое, что бро­си­лось в гла­за, порт­рет де­вуш­ки с длин­ны­ми зо­ло­ти­сты­ми во­ло­са­ми и лу­чи­сты­ми гла­за­ми. Я улыб­нул­ся и про­ци­ти­ро­вал: «Ты при­шла — и свет­ло…» — На­та­ша по­хо­жа на Сольвейг, — про­дол­жил я. — Прав­да? Но жен­щи­на мол­ча­ла. Я обер­нул­ся и за­ме­тил у кро­ва­ти с про­ти­во­по­лож­ной сте­ны гро­мозд­кое ин­ва­лид­ное крес­ло. Я неволь­но от­пря­нул. — Вы не зна­ли, Же­ня? — она смот­ре­ла на ме­ня в упор. Я рас­те­рял­ся, по­крас­нел. — Это слу­чи­лось два го­да на­зад. Пья­ный во­ди­тель въе­хал на оста­нов­ку. На­та­шень­ке по­вез­ло — оста­лась жи­ва, — она смах­ну­ла на­бе­жав­шие сле­зы. — Аля, ее по­друж­ка, по­гиб­ла на ме­сте. Об этом да­же в га­зе­тах пи­са­ли. — Не пом­ню… Не знал, — ед­ва вы­да­вил из се­бя. — Про­сти­те. — На­та уже три опе­ра­ции пе­ре­нес­ла. Но она не жа­лу­ет­ся, го­во­рит, что долж­на бо­роть­ся и быть счастливой за дво­их — за се­бя и за Алеч­ку. Она и сей­час в боль­ни­це, — хо­зяй­ка тя­же­ло вздох­ну­ла. — По­след­няя опе­ра­ция, по­след­няя на­деж­да. В мо­их гла­зах за­стыл во­прос. — Вра­чи ска­за­ли, это по­след­ний шанс на вы­здо­ров­ле­ние. От ре­зуль­та­та за­ви­сит, под­ни­мет­ся ли доч­ка на но­ги. Мы все в это ве­рим… Я мол­чал, как ду­рак. Ин­фор­ма­ция бы­ла столь оше­лом­ля­ю­щей, что не знал, что ска­зать. — А вы, Же­ня, иди­те луч­ше. Нече­го ее зря тре­во­жить, — На­та­ши­на ма­ма рас­це­ни­ла мое мол­ча­ние по-сво­е­му. — Хо­дил тут уже один, по­ка… Иди­те, — она осто­рож­но под­толк­ну­ла ме­ня к две­ри. — Мы са­ми спра­вим­ся. Мне в боль­ни­цу по­ра, к до­че­ри. — Нет, — упря­мо по­мо­тал го­ло­вой. — Я про­сто так не уй­ду, пой­ду в боль­ни­цу вме­сте с ва­ми. — Ну, не знаю… На­точ­ка ни­ко­го не под­пус­ка­ет, — по­жа­ла пле­ча­ми она. На­та­ша спа­ла, ее во­ло­сы, зо­ло­ти­стые, как на фо­то­гра­фии, бы­ли раз­бро­са­ны по по­душ­ке, на лице — улыб­ка, ни те­ни стра­да­ния. Гля­дя на нее, я вдруг по­нял, что ис­кал имен­но та­кую, что она пред­на­зна­че­на мне кем-то свы­ше, и что бы ни слу­чи­лось, ка­ков бы ни был ис­ход опе­ра­ции, все рав­но оста­нусь с ней. На­та­ша по­ше­ве­ли­лась и от­кры­ла гла­за — по­то­ки ис­кря­ще­го­ся сол­неч­но­го света буд­то омы­ли ме­ня. — Ты кто? — спро­си­ла ше­по­том. — Же­ня, — улыб­нул­ся я. — Пом­нишь? — Ре­фе­рат? — за­сме­я­лась она. — Ну и как, дво­еч­ник? — Все в по­ряд­ке. Спа­си­бо. — А у ме­ня вот… пробле­мы, — в ее го­ло­се зву­ча­ли нот­ки тре­во­ги. — Знаю, твоя ма­ма рас­ска­за­ла. — Все рас­ска­за­ла? Я утвер­ди­тель­но кив­нул. — По­нят­но. И что? — де­вуш­ка смот­ре­ла на ме­ня ис­пы­ту­ю­ще. — Бу­дем ре­шать вме­сте, — от­ве­тил уве­рен­но. — Ты ведь не про­тив? — я про­тя­нул ей ру­ку, и она су­до­рож­но сжа­ла мои паль­цы. Я взял ее за ру­ку, что­бы не от­пус­кать боль­ше ни­ко­гда. Че­рез ме­сяц На­та­шу вы­пи­са­ли из боль­ни­цы. Опе­ра­ция прошла успеш­но, но впе­ре­ди бы­ли еще дни, недели, ме­ся­цы ре­а­би­ли­та­ции — мо­ре бо­ли, слез и стра­да­ний. Все это время я не от­хо­дил от нее ни на шаг. А день, ко­гда она на­ко­нец вста­ла на но­ги и сде­ла­ла пер­вый шаг, тут же упав мне на ру­ки, стал для ме­ня са­мым счаст­ли­вым в жиз­ни. Мы уже пять лет вме­сте. Ни­что, кро­ме шра­мов на но­гах, ко­то­рые На­таш­ка уме­ло мас­ки­ру­ет, не на­по­ми­на­ет о той ужас­ной тра­ге­дии. Я очень ее люб­лю, мою неж­ную Сольвейг, ко­гда-то до­ве­рив­шую мне се­бя на­пе­ре­кор всем бе­дам и об­сто­я­тель­ствам. Я при­нял этот дра­го­цен­ный дар и очень до­ро­жу им, на­де­ясь, что оправ­даю до­ве­рие...

Опе­ра­ция прошла успеш­но, но впе­ре­ди бы­ли еще дни, недели, ме­ся­цы ре­а­би­ли­та­ции. Мно­го бо­ли, слез и пе­ре­жи­ва­ний...

Но­вый день. Солн­це про­би­ва­ет­ся сквозь што­ры. Я на­кло­ня­юсь и шеп­чу жене на ухо: «С доб­рым утром, лю­би­мая». На­таш­ка рас­па­хи­ва­ет гла­за — и по­то­ки ис­кря­ще­го­ся света буд­то омы­ва­ют ме­ня: «Сольвейг! Ты при­шла — и свет­ло, Зим­ний сон раз­нес­ло, И вес­на за­гу­де­ла в ле­су!

Ев­ге­ний, 25 лет

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.