Зо­луш­ка и ху­ли­ган

СЛУ­ЧАЙ ИЛИ СУДЬ­БА?

Zhenskiye Istorii - - Случай Или Судьба? - Ев­ге­ния, 27 лет

Не­уже­ли Ко­же­мя­кин сде­лал те­бе пред­ло­же­ние? — пред­по­ло­жи­ла я. — Нет? А что? Папа ку­пил но­вую ма­ши­ну? — Не-а, — от­мах­ну­лась она. — Он дал мне при­гла­си­тель­ный на бла­го­тво­ри­тель­ный бал. Там бу­дут важ­ные лю­ди. Бан­ки­ры, биз­не­сме­ны... — Ай-яй-яй! — рас­сме­я­лась я. — А как же Ко­же­мя­кин? — Да ну его! — пе­ре­дер­ну­ла пле­ча­ми Ра­еч­ка. — Два го­да встре­ча­ем­ся, а он все ни­как не раз­дуп­лит­ся. Так и со­ста­рить­ся мож­но! И по­том, при­гла­си­тель­ный на две пер­со­ны, так что на бал мы пой­дем вме­сте. В смыс­ле, с то­бой! Что смот­ришь? В сказ­ке про Зо­луш­ку есть доб­рая фея, ко­то­рая выводит в свет свою под­опеч­ную. Так вот, я ей в дан­ной си­ту­а­ции и бу­ду. — Угу, — усмех­ну­лась я. — Толь­ко для то­го, что­бы ме­ня от­пу­сти­ла ма­че­ха, нуж­но при­брать в ком­на­тах, вы­мыть ок­на, по­бе­лить кух­ню, вы­по­лоть гряд­ки, по­са­дить под ок­на­ми семь ро­зо­вых ку­стов, разо­брать семь меш­ков фа­со­ли и на­мо­лоть ко­фе на семь недель! — А ты по­то­ро­пись, до­ро­гая! — спа­ро­ди­ро­вав го­лос Фа­и­ны Ра­нев­ской, про­из­нес­ла по­дру­га, и мы рас­сме­я­лись. В от­ли­чие от ме­ня Рай­ке дей­стви­тель­но бы­ло от­че­го ве­се­лить­ся. Ес­ли де­воч­ка ро­ди­лась прин­цес­сой, она мо­жет не бес­по­ко­ить­ся: папа Ко­роль сам по­за­бо­тит­ся и о прин­це, и о сва­деб­ном кор­те­же, и о ма­лень­ком уют­ном зам­ке где-ни­будь у мо­ря. Мне же не так по­вез­ло. Моя ма­ма умер­ла во вре­мя ро­дов, а папа по­гиб, ко­гда мне бы­ло че­тыр­на­дцать, и с тех пор я жи­ву с ма­че­хой, и точ­но как Зо­луш­ка из сказ­ки вы­нуж­де­на мыть по­лы, чи­стить ка­стрюли и де­лать при­чес­ки злым сест­рам. Кста­ти, по­след­нее я де­лаю про­фес­си­о­наль­но, так как ра­бо­таю па­рик­ма­хе­ром в са­лоне кра­со­ты. Во­семь ча­сов стою у крес­ла, воз­вра­ща­юсь до­мой с опух­ши­ми но­га­ми, зная, что ни­кто и ни­ко­гда не по­жа­ле­ет. — Ни­че­го не по­лу­чит­ся, — уже се­рьез­но ска­за­ла я. Во-пер­вых, не

то настро­е­ние. Во-вто­рых, мне нече­го на­деть. Для ба­ла ведь ну­жен не обыч­ный, а ве­чер­ний на­ряд. — Не про­бле­ма, — бес­печ­но мах­ну­ла ру­кой Рай­ка. — На­де­нешь что-ни­будь из мо­е­го гар­де­роба. Ты же зна­ешь, сколь­ко у ме­ня вся­ко­го ба­рах­ла. — Да не ста­ну я на­де­вать твои ве­щи. И они мне вряд ли по­дой­дут. Ты ма­лень­кая, изящ­ная, строй­ная, а я... —у ме­ня неволь­но вы­рвал­ся вздох. — По­смот­ри на мои бед­ра. Это же ужас!

Я пы­та­лась от­вер­теть­ся, но по­дру­га про­дол­жа­ла ме­ня уго­ва­ри­вать. Вот ли­пуч­ка! И ведь до­би­лась сво­е­го...

— Не вы­ду­мы­вай, у те­бя от­лич­ная фи­гу­ра. И рост — что на­до. — Ага, гре­на­дер­ский. Так что ес­ли я на­де­ну твое пла­тье, то очень смеш­но по­лу­чит­ся – как буд­то cе­лян­ка те­тя Мо­тя ре­ши­ла на мас­ка­рад схо­дить да с ко­стюм­чи­ком про­счи­та­лась… — Да ну те­бя! — рас­сер­ди­лась Ра­и­са. — Что за ком­плек­сы?! По­верь, у те­бя все тип-топ. Раз­ве что, грудь ма­ло­ва­та. Ина­че точ­но мож­но бы­ло бы на по­ди­ум. — Ку­да? Ска­жешь то­же! Хо­тя сей­час я уже не та­кая тол­стая, ко­неч­но. А в шко­ле... Пом­нишь, как ме­ня Борь­ка Ро­ма­нен­ко драз­нил? То ко­лоб­ком! То пон­чи­ком! — На­шла ко­го слу­шать! — пре­зри­тель­но скри­ви­лась по­дру­га. — Да у Ро­ма­нен­ко у са­мо­го мор­день бы­ла раз­ме­ром с хо­ро­шую тык­ву. И по­том Борь­ка ведь то­гда на­роч­но те­бя драз­нил, что­бы дру­гие ре­бя­та не за­смат­ри­ва­лись. — Это по­че­му? — уди­ви­лась я. — Так нра­ви­лась ты ему, это и ежу по­нят­но! Вот и вы­пенд­ри­вал­ся! Он и бок­сом стал за­ни­мать­ся из-за те­бя, по­то­му что ты как-то ска­за­ла, что те­бе Ви­та­лий Клич­ко нра­вит­ся. Не­уже­ли не пом­нишь? — Не-а... Хо­тя Клич­ко мне дей­стви­тель­но нра­вил­ся. А еще я бы­ла влюб­ле­на в Эди­ка Голь­дан­ско­го. — В это­го за­ну­ду?! — уди­ви­лась Рай­ка. — Вот уж не ду­ма­ла! — Ни­ка­кой он не за­ну­да, — не со­гла­си­лась я. — Про­сто се­рьез­ный па­рень. Зо­ло­тую ме­даль получил. Не то что Ро­ма­нен­ко — ху­ли­ган и дво­еч­ник. Кста­ти, не зна­ешь, где они сей­час? — Знаю. Голь­дан­ский год на­зад эми­гри­ро­вал с ро­ди­те­ля­ми в Из­ра­иль, а Ро­ма­нен­ко здесь. По­на­ча­лу ра­бо­тал в МЧС, а по­том от­крыл на па­ру с дру­гом свой соб­ствен­ный тре­на­жер­ный зал. Так что не та­кой уж он и ду­рак, как ви­дишь! Меж­ду про­чим, за­ни­ма­ет­ся бла­го­тво­ри­тель­но­стью, по­это­му не удив­люсь, ес­ли он то­же объ­явит­ся на этом ба­лу. — То­гда мне точ­но там нече­го де­лать. А то еще нач­нет при­ка­лы­вать­ся, как ко­гда-то в шко­ле, — хмык­ну­ла я. — Ни­че­го по­доб­но­го, — по­жа­ла пле­ча­ми по­дру­га. — Борь­ка уже дру­гой. Не знаю, что на него по­вли­я­ло. Воз­мож­но, ра­бо­та в МЧС. Там ведь на­сто­я­щие му­жи­ки. Мож­но да­же ска­зать, ге­рои! — Борь­ка — ге­рой? — я сар­ка­стич­но рас­сме­я­лась. — Что-то не ве­рит­ся! Хо­тя он, ко­неч­но, был рис­ко­вым пар­нем. И силь­ным. Но спасать чу­жие жиз­ни в ка­та­стро­фах и опас­ных си­ту­а­ци­ях... Нет, Рай­ка, хоть убей, не пред­став­ляю! — И зря! Го­во­рю же, он так вел се­бя в шко­ле, по­то­му что был по уши в те­бя влюб­лен. А при­знать­ся гор­дость не поз­во­ля­ла. Зна­ешь, Борь­ка на­вер­ня­ка бу­дет рад те­бя ви­деть. Да и ты его... И не мо­тай го­ло­вой, у те­бя все на ли­це на­пи­са­но... Я по­чув­ство­ва­ла, что крас­нею. — Пе­ре­стань! И по­том, неиз­вест­но, бу­дет ли он на этом ба­лу. — Так я по­зво­ню и узнаю. — Не взду­май, — за­ма­ха­ла ру­ка­ми я, но она ме­ня не по­слу­ша­ла... — Ты зна­ешь, это был са­мый луч­ший ве­чер в мо­ей жиз­ни! — при­знал­ся Борь­ка в раз­гар ба­ла. — Да... ты так из­ме­нил­ся — я со­всем не бы­ла к это­му го­то­ва. — Зна­чит, сюр­приз по­лу­чил­ся? — он рас­сме­ял­ся. — Я очень ста­рал­ся. Кста­ти, ты то­же из­ме­ни­лась. Та­кая кра­си­вая... И это пла­тье... Те­бе оно очень идет. — Спа­си­бо... Но те­перь мне по­ра. А то ма­че­ха бу­дет злить­ся. Она не лю­бит, ко­гда я позд­но воз­вра­ща­юсь. — Ну и плюнь на нее! Ты же не ре­бе­нок. Не хо­чешь здесь оста­вать­ся, по­еха­ли ко мне. По­жа­луй­ста, я ведь люб­лю те­бя и так ждал этой встре­чи! — Из­ви­ни. Не мо­гу! Мне зав­тра с утра на ра­бо­ту. — Я те­бя от­ве­зу! Жень, по­еха­ли! — В дру­гой раз. Я очень уста­ла... — Ни­че­го уди­ви­тель­но­го, ведь Зо­луш­ки ред­ко от­ры­ва­ют­ся на ба­лах. Но я... Я уса­жу те­бя в удоб­ное крес­ло, на­лью бо­кал лег­ко­го ви­на, вклю­чу тихую му­зы­ку. И те­бе ста­нет хо­ро­шо. Со­гла­шай­ся! — Нет, я не го­то­ва. Не мо­гу вот так сра­зу по­ехать к те­бе! — Ну по­че­му, Жень? Что те­бя оста­нав­ли­ва­ет? Нам же так здо­ро­во вме­сте... По­че­му ты от­ка­зы­ва­ешь­ся? — Не мо­гу, по­ни­ма­ешь? Не се­го­дня... — Но я и так дол­го ждал. Це­лых де­сять лет! Жень, ты что, ме­ня бо­ишь­ся? Так я это... наглеть не со­би­ра­юсь. — Да нет, де­ло не в этом. — А в чем? Хва­тит ка­приз­ни­чать, я же ви­жу, что ты то­же хо­чешь, по­еха­ли! — Не мо­гу! То есть не на­до то­ро­пить со­бы­тия... Мы не долж­ны так по­сту­пать сей­час. Дай мне прий­ти в се­бя. Так на­до, пой­ми. — И сколь­ко вре­ме­ни те­бе нуж­но? — Ну хо­тя бы до зав­тра. — Гос­по­ди, Жень­ка! А ка­кая раз­ни­ца меж­ду зав­тра и се­го­дня?! — Не знаю, но чув­ствую, что се­го­дня мы не долж­ны быть вме­сте! Про­сти...

Ра­и­са счи­та­ла, что Ро­ма­нен­ко драз­нил ме­ня, пы­та­ясь скрыть свои ис­тин­ные чув­ства. Зря я то­гда из-за это­го стра­да­ла

— Ну точ­но Зо­луш­ка. Та то­же в пер­вый ве­чер сбе­жа­ла от прин­ца. Но она бо­я­лась, что ее пла­тье пре­вра­тит­ся в лох­мо­тья. А че­го бо­ишь­ся ты? — Я не бо­юсь. Про­сто чув­ствую, что се­го­дня не нуж­но. Не оби­жай­ся. — Но ты ведь не ис­чез­нешь? Прав­да? — Ко­неч­но нет. Те­перь уже нет. — И мы встре­тим­ся зав­тра? — Да. По­сле вось­ми не позд­но? — Нор­маль­но. Я за­ка­жу сто­лик в ре­сто­ране. Ты в ка­кой хо­чешь? — Без раз­ни­цы. Лишь бы там бы­ло не очень шум­но. Хо­чет­ся от­дох­нуть, по­го­во­рить, вспом­нить про­шлое... — И об­су­дить бу­ду­щее. Ведь оно у нас долж­но быть об­щим...

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.