Как я жда­ла у мо­ря по­го­ды

Zhenskiye Istorii - - News - Ели­за­ве­та, 26 лет

Аон про­сто про­дол­жал жить, как рань­ше. Ино­гда, мо­жет, вспо­ми­нал ме­ня, услы­шав мое имя в тол­пе, — но не бо­лее то­го. А в это же вре­мя на дру­гом кон­це стра­ны, за пол­ты­ся­чи ки­ло­мет­ров, разыг­ры­ва­лась од­на из са­мых мас­штаб­ных драм в мо­ей жиз­ни, и он был глав­ным дей­ству­ю­щим ли­цом, хо­тя не до­га­ды­вал­ся об этом. — Де­вуш­ка, вы усну­ли? — раз­дра­жен­но спро­сил ме­ня жен­ский го­лос. — Про­дви­гай­тесь впе­ред! — тет­ка бес­це­ре­мон­но под­толк­ну­ла ме­ня в спи­ну. — Кас­са ско­ро за­кры­ва­ет­ся, а у ме­ня в семь по­езд. Сде­лав па­ру ша­гов впе­ред, я сно­ва ушла в вос­по­ми­на­ния. Те­перь я знаю, что силь­ная. Еще бы, по уши влю­бить­ся в муж­чи­ну, узнать, что он име­ет се­мью, и най­ти в се­бе си­лы, что­бы его бро­сить. Ко­гда се­ла в по­езд, бы­ла уве­ре­на, что чем боль­ше бу­дет меж­ду на­ми ки­ло­мет­ров, тем быст­рее по­лу­чит­ся вы­ки­нуть его из го­ло­вы. Но не тут-то бы­ло. Всю до­ро­гу ме­ня не по­ки­да­ло ощу­ще­ние че­го-то за­бы­то­го. При­е­хав до­мой, пер­вым де­лом про­ве­ри­ла че­мо­дан. Все бы­ло на ме­сте. И вдруг по­ня­ла: в том го­ро­де оста­лось мое серд­це! За пол­ты­ся­чи ки­ло­мет­ров. Ря­дом с ним. — Ты ведь зна­ла, это про­сто ку­рорт­ный ро­ман, — ска­за­ла по­дру­га Ин­на, под­ли­вая мне в бо­кал ви­на. — Да. Но мне и в го­ло­ву не при­хо­ди- ло, что мо­гу влю­бить­ся, — при­зна­лась со вздо­хом. — И уж точ­но не ду­ма­ла, что он ока­жет­ся же­на­тым. Я на­шла его стра­нич­ку в соц­се­ти, ко­гда вер­ну­лась до­мой. Он улы­бал­ся с экра­на мо­ни­то­ра, дер­жа в объ­я­ти­ях кра­си­вую сме­ю­щу­ю­ся де­вуш­ку в сва­деб­ном пла­тье. На дру­гой фо­то­гра­фии их бы­ло уже трое. — Столь­ко вре­ме­ни про­шло, а ты все стра­да­ешь. Отвле­кись, — по­со­ве­то­ва­ла Ин­на. — Съ­ез­ди ку­да-ни­будь. И я вдруг по­ня­ла, ку­да имен­но на­до ехать. В тот при­мор­ский го­род, на уз­ких улоч­ках ко­то­ро­го он це­ло­вал мои со­ле­ные от мор­ско­го воз­ду­ха гу­бы. На­до по­про­щать­ся. — Би­лет до Одес­сы на се­го­дня и об­рат­ный на вос­кре­се­нье, — ска­за­ла, по­дой­дя к окош­ку кас­сы. В по­ез­де бы­ло ти­хо, но в ку­пе ока­зал­ся кто-то еще — на про­ти­во­по­лож­ной пол­ке ле­жа­ли до­рож­ная сум­ка и муж­ская джин­со­вая курт­ка. Я рас­стро­и­лась: хо­те­лось ехать в оди­но­че­стве, пить горький чер­ный чай, смот­реть в ок­но и жа­леть се­бя, несчаст­ную. — Здрав­ствуй­те... — в двер­ном про­еме сто­ял па­рень. Вы­со­кий и слег­ка су­ту­лый, но будь он да­же гор­бу­ном из Но­трДа­ма, я не за­ме­ти­ла бы: на­столь­ко при­тя­ги­ва­ли ме­ня его гла­за.

Cа­мое смеш­ное и обид­ное, что он-то здесь и ни при чем. Я са­ма со­чи­ни­ла эту тра­ге­дию и са­ма же ее разыг­ра­ла – в од­ном ли­це…

Глу­бо­ко по­са­жен­ные, теп­ло­го ян­тар­но­го цве­та, они од­но­вре­мен­но и кон­тра­сти­ро­ва­ли, и гар­мо­нич­но со­че­та­лись со смуг­лым от­тен­ком ко­жи и ше­ве­лю­рой свет­ло-ру­сых во­лос. — Здрав­ствуй­те, — от­ве­ти­ла су­хо. — Что ж вы сто­и­те? Вхо­ди­те. — Спа­си­бо, — за­крыв дверь, он остал­ся сто­ять в про­хо­де. — До Одес­сы? — Да. Вы то­же? — До Раз­дель­ной. У ме­ня там ро­ди­те­ли жи­вут, — он сел на­про­тив и улыб­нул­ся.

Мне не хо­те­лось про­дол­жать раз­го­вор, но мо­е­му по­пут­чи­ку яв­но не хва­та­ло со­бе­сед­ни­ка. При­шлось его слу­шать...

— Давайте зна­ко­мить­ся? Я — Ми­ша, а вас как зо­вут? — Ели­за­ве­та. Ли­за. — Кра­си­вое имя. — Обыч­ное,— ска­за­ла я и от­вер­ну­лась к ок­ну, по­ка­зы­вая ему, что не на­ме­ре­на про­дол­жать раз­го­вор. Од­на­ко пар­ню яв­но не хва­та­ло со­бе­сед­ни­ка. И он на­чал го­во­рить. Рас­ска­зы­вал о том, как все ле­то пу­те­ше­ство­вал по стране, на­учил­ся иг­рать на смеш­ной трех­струн­ной ги­та­ре. Что как-то уснул на ав­то­стан­ции в ожи­да­нии ав­то­бу­са, и у него укра­ли сум­ку. Что ка­кие-то доб­рые лю­ди при­юти­ли его у се­бя на ночь, а на­ут­ро сум­ка об­на­ру­жи­лась, и все бы­ло в це­ло­сти. «Мо­жет быть, они уви­де­ли, что имен­но я сни­маю, и по­то­му вер­ну­ли ка­ме­ру», — по­жал пле­ча­ми, а я вдруг не удер­жа­лась и спро­си­ла: «И что же вы сни­ма­е­те?» И он по­ка­зы­вал мне за­пи­си, на ко­то­рых я уви­де­ла вой­ну, за­тя­ну­тые чер­ным ды­мом небе­са. Уви­де­ла ре­бят — мо­ло­дых, но с ли­ца­ми ста­ри­ков. — Мно­гих из них уже нет, — ти­хо ска­зал он. Я по­смот­ре­ла ему в гла­за. В них скво­зи­ла боль — на­сто­я­щая, ис­крен­няя. И вдруг от­ча­ян­но, до ло­мо­ты в ко­стях, за­хо­те­лось его об­нять... А по­том я по­че­му-то на­ча­ла рас­ска­зы­вать ему о се­бе: про ра­бо­ту, от ко­то­рой уста­ла, про то, что про­шлой зи­мой сло­ма­ла ру­ку, а вот недав­но, па­ру ме­ся­цев на­зад, съез­ди­ла на мо­ре и сно­ва ту­да воз­вра­ща­юсь... — Зачем? — спро­сил он. — Те­бя кто­то там ждет? — Нет, — от­ве­ти­ла я. — Ни­кто. И ко­гда моя го­ло­ва на­ко­нец кос­ну­лась по­душ­ки, за ок­ном уже блед­не­ли про­ле­та­ю­щие ми­мо фо­на­ри, а бук­валь­но че­рез па­ру се­кунд ме­ня раз­бу­дил про­вод­ник. В ку­пе боль­ше ни­ко­го не бы­ло. — Мы уже про­еха­ли Раз­дель­ную? — спро­си­ла я, чув­ствуя, как серд­це от­ча­ян­но уха­ет в гру­ди. — Ко­неч­но, про­еха­ли. Че­рез де­сять ми­нут Одес­са, со­би­рай­тесь. Го­род встре­тил ме­ня блек­лым солн­цем, све­тив­шим на­туж­но, слов­но из по­след­них сил, а уже че­рез па­ру ча­сов его сме­нил мел­кий дож­ди­чек. Я сня­ла но­мер в той же го­сти­ни­це, где жи­ла ле­том, при­ня­ла душ и от­пра­ви­лась гу­лять. По­сле до­ждя ста­ло со­всем про­хлад­но, и я по­ду­ма­ла: «Хо­ро­шо, что взя­ла курт­ку». А еще за­хо­те­лось че­го-то да­же не со­гре­ва­ю­ще­го, а го­ря­чи­тель­но­го... И я за­шла в ка­фе. — Ро­му, по­жа­луй­ста. Нет, без льда. Лю­ди те­перь не гу­ля­ли по буль­ва­ру, а все боль­ше спе­ши­ли. И ли­ца у них ста­ли хму­рые, оза­бо­чен­ные. А мо­ре... Мо­ре бы­ло та­ким, что те­перь к нему не хо­те­лось под­хо­дить, — се­рое, хо­лод­ное, непри­вет­ли­вое. И я вдруг рас­пла­ка­лась пря­мо в ка­фе, ти­хонь­ко, что­бы не ви­дел ни­кто, вы­тер­ла ще­ки сал­фет­кой и по­чув­ство­ва­ла об­лег­че­ние. Слов­но боль вы­шла из ду­ши впе­ре­меж­ку со сле­за­ми. А но­чью мне при­сни­лось, буд­то я сно­ва еду в том же ку­пе. Что ви­жу сквозь по­лу­при­кры­тые ве­ки, как Ми­ша ти­хонь­ко со­би­ра­ет­ся, по­том дол­го смот­рит на ме­ня и пи­шет что­то на сал­фет­ке, ко­то­рая ле­жит на сто­ли­ке. За­тем за­сте­ги­ва­ет мол­нию на курт­ке и вы­хо­дит. — Не ухо­ди,— хо­чет­ся ска­зать мне, но не по­лу­ча­ет­ся разо­мкнуть губ. Прос­нув­шись, про­из­но­шу это уже на­яву... Пе­ред отъ­ез­дом сно­ва иду к мо­рю — про­щать­ся. По­го­да ненаст­ная, и оно так же непри­вет­ли­во: рав­но­душ­но

Го­род был со­вер­шен­но дру­гим. А мо­ре та­ким, что к нему да­же не хо­те­лось под­хо­дить: се­рым, хо­лод­ным, непри­вет­ли­вым...

при­би­ва­ет к бе­ре­гу гряз­ную се­рую пе­ну, ве­тер треп­лет во­ло­сы. Под­хва­ты­ваю сум­ку и спе­шу на вок­зал — сесть в по­езд, ко­то­рый уве­зет ме­ня на­зад в при­выч­ную жизнь. А там на пер­роне уже сто­ит Ми­ша и улы­ба­ет­ся, щу­ря свои ян­тар­ные гла­за. — При­вет! Так и знал, что ты не за­ме­тишь но­мер те­ле­фо­на на сал­фет­ке. Хо­ро­шо хоть за­пом­нил, ко­гда ты долж­на воз­вра­щать­ся.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.