Он уме­ет толь­ко нена­ви­деть

Во вре­мя ссо­ры ма­ма ска­за­ла, что я на­по­ми­наю ей мо­е­го от­ца. Я пре­зи­ра­ла его за то, что он нас бро­сил, по­это­му обид­но бы­ло это слы­шать

Zhenskiye Istorii - - Размышления о счастье - Але­на, 16 лет

Сколь­ко мож­но по­вто­рять од­но и то же? — вспы­ли­ла я. — Мне все по­нят­но! — Не­уже­ли так труд­но вы­слу­шать до кон­ца, Але­на? — нерв­но пе­ре­дер­ну­ла пле­ча­ми ма­ма. — Труд­но, — фырк­ну­ла я. — Ты мо­жешь го­во­рить несколь­ко ча­сов, а мне по­ра ид­ти в бас­сейн. — Бо­же, как ты на­по­ми­на­ешь мне тво­е­го от­ца... — она раз­вер­ну­лась и, пря­ча сле­зы, вы­шла. При­чи­на ссо­ры бы­ла ба­наль­ной — я опять не убра­ла свою ком­на­ту. Не ска­жу, что сто­про­цент­ная гряз­ну­ля, но ма­ма пе­ре­ги­ба­ла пал­ку: ве­щи, ви­ди­те ли, у ме­ня ви­сят на сту­льях, а не в шка­фу. Ну ко­го это вол­ну­ет?! И пи­лит, пи­лит... А по­том на­чи­на­ет рас­ска­зы­вать под­на­до­ев­шую ис­то­рию о том, как оста­лась в во­сем­на­дцать лет од­на с млад­шей сест­рой, и

все хо­зяй­ство взва­ли­ла на свои пле­чи, и как бы­ло тя­же­ло без ро­ди­те­лей, по­гиб­ших в ав­то­ка­та­стро­фе, и как она, несмот­ря ни на что, все­гда со­дер­жа­ла дом в чи­сто­те, по­ми­мо то­го что ра­бо­та­ла. — Ду­ма­ешь, мне не хо­те­лось на тан­цы схо­дить или с маль­чи­ка­ми по­гу­лять? — вос­кли­ца­ла ма­ма. — Хо­те­лось. Но я бе­жа­ла на ра­бо­ту, а по­том спе­ши­ла до­мой, по­то­му что Са­ша при­хо­ди­ла из шко­лы и си­де­ла са­ма, а ей бы­ло все­го де­сять лет. Ре­бе­нок со­всем! Но я все успе­ва­ла, кру­ти­лась как бел­ка в ко­ле­се.

Во­об­ще-то зли­лась я на от­ца, но по­лу­ча­ла ма­ма. Ко­го-то же об­ви­нять в наших се­мей­ных про­бле­мах на­до бы­ло...

— Еще рас­ска­жи, как те­бя мой па­поч­ка бро­сил и ты оста­лась с мла­ден­цем на ру­ках. Со мной то есть, — яз­ви­ла я. — Да, и это то­же ска­жу! Толь­ко вот бро­сил он не ме­ня, а нас. За­пом­ни это. — Пом­ню. Хва­тит уже! Как и лю­бой ре­бе­нок, я ис­ка­ла ви­но­ва­тых в том, что отец ушел от нас. Бо­лее то­го, шест­на­дцать лет не ин­те­ре­со­вал­ся мной! Прав­да, при­сы­лал по­здрав­ле­ния в мой день рож­де­ния. С али­мен­та­ми бы­ла нераз­бе­ри­ха, но ме­ня этот во­прос не вол­но­вал. Я дру­го­го хо­те­ла. Па­пу! И, на­до быть чест­ной, он у ме­ня был. Толь­ко нерод­ной. От­чим. Дя­дя Ва­дим — впо­след­ствии про­сто па­па — по­явил­ся в на­шей се­мье дав­но, по­чти сра­зу по­сле ис­чез­но­ве­ния мо­е­го род­но­го па­паш­ки. Ма­ме в этом смыс­ле по­вез­ло, не при­шлось про­зя­бать в оди­но­че­стве. Ее млад­шая сест­ра — те­тя Са­ша — по­сту­пи­ла в уни­вер­си­тет и жи­ла в дру­гом го­ро­де. Дя­дя Ва­дим ока­зал­ся род­ствен­ни­ком од­но­го из ее од­но­группни­ков и при­е­хал его на­ве­стить. Воз­вра­щал­ся р он как р раз че­рез наш го­ро­док, и Са­ша по­про­си­ла его за­вез­ти нам по­сыл­ку из сто­ли­цы. Те­теч­ка бы­ла бла­го­дар­на мо­ей ма­ме и и, как мог­ла, ба­ло­ва­ла нас сто­лич­ны­ми по­дар­ка­ми. Сти­пен­дия ми­зер­ная, но вы­кра­и­ва­ла как-то. Мы ра­до­ва­лись в все­му, по­то­му что жи­ли ту­го, и лиш­ние к кол­гот­ки для ме­ня или блуз­ка для ма­мы бы­ли празд­ни­ком. Дя­дя Ва­дим за­ехал к нам с по­сыл­кой да так и остал­ся... Мне не с чем срав­ни­вать срав­ни­вать, но лучшего па­пы я и же­лать не мо­гл мог­ла. У от­чи­ма все­гда на­хо­ди­лось вре­мя для ме­ня. И я бы­ла уве­ре­на, что он ме­ня лю­бит боль­ше, чем ма­ма. По­том под­рос­ла, и они при­зна­лись, что он мне не род­ной. Обыч­но в та­ких слу­ча­ях де­ти оби­жа­ют­ся на ро­ди­те­лей, мол, скры­ли, об­ма­ну­ли... У ме­ня та­ко­го не бы­ло. В чем их об­ви­нять? Что пы­та­лись огра­дить ме­ня от ненуж­ной и бо­лез­нен­ной ин­фор­ма­ции? Да, я мог­ла ино­гда уко­лоть ма­му по по­во­ду па­паш­ки, огрыз­нуть­ся. По­том жа­ле­ла и ру­га­ла се­бя. За­чем оби­де­ла? А тут еще от­чим... — Ален­ка, за­чем ты так с ма­мой? Она ведь очень лю­бит те­бя, ду­рын­ду, — за­шел он ко мне в ком­на­ту по­сле на­шей ссо­ры. По­гла­дил по го­ло­ве, и это его «ду­рын­да» про­зву­ча­ло так лас­ко­во, что вос­при­ни­ма­лось как «сол­ныш­ко». — Пап, мне са­мой уже тош­но... За­чем бряк­ну­ла? Вы­рвать бы се­бе язык! — по­жа­ло­ва­лась в по­ры­ве рас­ка­я­ния. — Ну за­чем же, — усмех­ну­лась он. — Мо­ло­дая еще, дерз­кая. Но на ма­му все же боч­ку не ка­ти. До­ста­лось На­таш­ке... И это... По­го­во­ри с ней са­ма, но вро­де твой... хм... па­па хо­чет встре­тить­ся. Я не мог­ла вы­мол­вить ни сло­ва. Мол­ча­ла и толь­ко хло­па­ла гла­за­ми. — Ты че­го? — за­вол­но­вал­ся от­чим. — Пло­хо, что ли? Дер­жись, доч­ка. Так на­до. Ты уже взрос­лая. Позна­ко­мишь­ся, мо­жет, по­ла­ди­те. — Пап, — на­ко­нец со­вла­да­ла с эмо­ци­я­ми, — ска­жи, ка­кой он? Я ведь не знаю сво­е­го... — и за­пну­лась, не су­мев на­звать его «па­пой», — ...био­ло­ги­че­ско­го ро­ди­те­ля, — вы­вер­ну­лась. — Я ведь то­же его не знаю, Алень­кий, — так лас­ко­во он на­зы­вал ме­ня. — Ви­дел на сва­деб­ной фо­то­гра­фии и слы­шал па­ру раз... Он зво­нил, дав­но, прав­да, об­ви­нял ма­му, что она его вы­гна­ла, и пы­тал­ся претендовать на часть квар­ти­ры. Но ма­ма его от­ши­ла. А во­об­ще он — «мерт­вая зыбь». По­ми­мо всех его до­сто­инств, от­чим еще и увле­кал­ся па­рус­ным спор­том. У нас в го­ро­де, ко­неч­но, не то что мо­ря — ре­чуш­ки мел­ко­вод­ной не име­ет­ся. А от­чим — сам из при­мор­ско­го го­ро­да, на фло­те слу­жил. Страсть к па­рус­ни­кам по­яви­лась в мо­ло­до­сти. Сей­час он мо­жет се­бя по­ба­ло­вать вы­хо­да­ми в мо­ре толь­ко во вре­мя от­пус­ка, ле­том. Тер­мин «мерт­вая зыбь» был чи­сто мор­ским, но я по­ня­ла его зна­че­ние. Ес­ли про­ве­сти па­рал­ле­ли, то мой отец, зна­чит, че­ло­век, пус­ка­ю­щий во­круг се­бя «вол­ны» без по­во­да. Скан­даль­ный и са­мо­уве­рен­ный. — Па, да­вай пе­ре­едем к те­бе в го­род? — спро­си­ла меч­та­тель­но. — Что нам тут де­лать? Го­ро­диш­ко ма­лень­кий, пер­спек­тив ни­ка­ких. Да­же те­тя Са­ша сбе­жа­ла в сто­ли­цу! А там мы бу­дем вме­сте в мо­ре вы­хо­дить. Пред­ставь: ти­хо во­круг, спо­кой­но, а мы с то­бой плы­вем... — Ко­гда ти­хо, мож­но плыть на мо­тор­ке, а для па­рус­ни­ка ве­тер ну­жен, — в от­чи­ме проснул­ся про­фес­си­о­нал. — Ну хо­ро­шо, пусть бу­дет ве­тер, — со­гла­си­лась я ми­ро­лю­би­во. — Лег­кий та­кой, мор­ской ве­те­рок. Све­тит сол­ныш­ко, за­пах во­круг — за­ка­ча­ешь­ся... — Ты так рас­ска­зы­ва­ешь, что я и впрямь за­ду­ма­юсь о пе­ре­ез­де. А что? Ма­му уго­во­рим? — усмех­нул­ся от­чим. — Уло­ма­ем! — вос­клик­ну­ла я. — Нет, Ален­ка, меч­ты все это, — вдруг се­рьез­но ска­зал он. — Не уедет На­та­ша от­сю­да. Здесь мо­гил­ки ро­ди­те­лей... — Ко­неч­но, про­сти, не по­ду­ма­ла, — рас­стро­и­лась я. — Зато там ме­ня па­пик точ­но не най­дет! — За­хо­чет — най­дет, — уве­рен­но за­явил от­чим. — Не хо­тел, так и не по­яв­лял­ся. Сей­час, ви­ди­мо, толь­ко и вспом­нил, что дочь име­ет­ся. Сра­зу объ­явил­ся. — Ага. Ин­те­рес­но, за­чем я ему? Не ви­де­лись столь­ко лет, не об­ща­лись, и вот те­бе, доч­ка, — лю­би род­но­го пап­ку! — Мо­жет, по­то­му и объ­явил­ся, что люб­ви за­хо­те­лось, — пред­по­ло­жил он. — Оно ведь как бы­ва­ет... Жи­вет се­бе че­ло­век, ни­ко­го во­круг не за­ме­ча­ет, кро­ме се­бя, и ему хо­ро­шо. При­ят­но

От­чим дал мо­е­му от­цу точ­ную ха­рак­те­ри­сти­ку. «Мерт­вая зыбь» – так оно и есть! Как хо­ро­шо, что он не с на­ми

же толь­ко свои же­ла­ния ис­пол­нять. Мне-то это непо­нят­но, я при­вык ра­ди дру­гих жить, но лю­ди раз­ные... И вот вре­мя идет, че­ло­век ста­ре­ет и за­ме­ча­ет, что ни­ко­му уже не ну­жен. А где-то есть род­ная доч­ка. Кро­ви­ноч­ка... Я по­мор­щи­лась, но пе­ре­чить не ста­ла. Кто его зна­ет? Мо­жет, и у мо­е­го па­паш­ки серд­це об­на­ру­жи­лось. Бы­ва­ют ведь чу­де­са на све­те!

В дверь мо­ей ком­на­ты ти­хонь­ко по­сту­ча­ли, это бы­ла ма­ма. — Опять сек­рет­ни­ча­е­те? А мне скуч­но. Мож­но к вам? Я кив­ну­ла и улыб­ну­лась ей, злость про­шла. Вот за это и люб­лю мать — муд­рая она у ме­ня и от­ход­чи­вая! — Ма­муль, про­сти ме­ня, — уткну­лась ли­цом ей в пле­чо. — На­хо­дит ино­гда... — Знаю, — ма­ма по­гла­ди­ла ме­ня по го­ло­ве. — И на ме­ня то­же. От­чим сгреб нас в охап­ку и рас­це­ло­вал обе­их. Мы по­ва­ли­лись на ди­ван, хо­хо­ча и от­би­ва­ясь от него. — Пу­сти, мед­ведь! — пи­ща­ла ма­ма. — Ко­сти все пе­ре­ло­ма­ешь! — Не пе­ре­ло­маю! — сме­ял­ся он. По­ду­ра­чив­шись немно­го, ма­ма вдруг ста­ла се­рьез­ной и ска­за­ла от­чи­му: — Ва­дю­ша, вый­ди, по­жа­луй­ста. Нам с Ален­кой по­го­во­рить нуж­но. — О мо­ем био­ло­ги­че­ском от­це? — спро­си­ла я. — Так па­па уже все ска­зал. — И все-та­ки по­го­во­рим. От­чим вы­шел из ком­на­ты и при­крыл дверь, а ма­ма про­дол­жи­ла: — Не бу­ду те­бя на­стра­и­вать про­тив от­ца, Ален­ка. Что-то ты уже зна­ешь, о чем-то те­бе не сто­ит знать, но ты обя­за­на ему жиз­нью. Мне то­же не нра­вит­ся эта си­ту­а­ция и, по­верь, у ме­ня к нему то­же мно­го пре­тен­зий. Я про­сто по­ду­ма­ла, что лю­ди ме­ня­ют­ся. Мо­жет, и ему за­хо­те­лось... — Люб­ви от сво­ей кро­ви­ноч­ки, — пе­ре­би­ла я, за­кон­чив за нее фра­зу. — Имен­но это мне и ска­зал па­па. — Ва­дим? — недо­умен­но пе­ре­спро­си­ла она. — А, в прин­ци­пе, неваж­но. Ска­зал и ска­зал. Зна­чит, со­глас­на? — По­че­му бы и нет? Ин­те­рес­но по­смот­реть на него. Род­ной отец все-та­ки... На­сту­пил день «икс». О де­та­лях встре­чи я не до­го­ва­ри­ва­лась, «пе­ре­го­во­ры» с от­цом ве­ла ма­ма. Мне она толь­ко ска­за­ла, что он бу­дет ме­ня ждать воз­ле подъ­ез­да в крас­ной ино­мар­ке. «В крас­ной? — удив­лен­но по­ду­ма­ла я, по­чув­ство­вав непри­язнь. — Цвет ка­кой-то жен­ский. Или для муж­чин­по­ка­зуш­ни­ков. Ну яс­но, «мерт­вая зыбь», что с него возь­мешь?» Вы­хо­дя на ули­цу, я ста­ра­лась дер­жать се­бя в ру­ках, но ко­ле­ни пре­да­тель­ски дро­жа­ли и но­ги под­ги­ба­лись. Ста­ла у подъ­ез­да, огля­ну­лась и уви­де­ла Он был кра­си­вым муж­чи­ной. Это­го не от­нять. «По­ни­маю ма­му, что так су­ма­сшед­ше влю­би­лась», — про­мельк­ну­ла мысль. Бы­ло вид­но, что он уже не так мо­лод, но под­тя­нут, без жи­во­ти­ка. И ма­ши­на ока­за­лась не крас­ной, а бор­до­вой, что то­же вы­гля­де­ло класс­но. — При­вет! — бод­ро про­из­нес­ла я, пря­ча вол­не­ние за бра­ва­дой. — Ну что, по­зна­ко­мим­ся? — Да уж дав­но по­ра, доч­ка! — в тон мне от­ве­тил отец и улыб­нул­ся. — Ме­ня зо­вут па­па. Я за­сме­я­лась. «А он мне нра­вит­ся!» — вдруг по­ду­ма­ла неволь­но. Как не пы­та­лась на­по­ми­нать се­бе, что он пре­дал нас, ра­дость за­глу­ша­ла все. Долж­на при­знать­ся, что втайне все­гда жда­ла это­го мо­мен­та. — Ты про­сто кра­сот­ка, — от­ме­тил он, и я рас­плы­лась в улыб­ке. — Ни­че­го стран­но­го. Это ге­ны. В об­щем, кон­такт был на­ла­жен. Мы по­еха­ли в ки­тай­ский ре­сто­ран. Бы­ло ве­се­ло и ин­те­рес­но об­щать­ся. Я узна­ла об от­це мно­го но­во­го: и как он

Дол­го­ждан­ная встре­ча ста­ла кош­ма­ром. Я жа­ле­ла, что со­гла­си­лась уви­деть­ся с тем, кто столь­ко лет жаж­дал ме­сти

уха­жи­вал за ма­мой, и как за­ва­ли­вал ее цве­та­ми каж­дый день, и как ра­до­вал­ся рож­де­нию доч­ки, то есть мне. Те­мы раз­во­да мы оба из­бе­га­ли. — Я так рад, Але­ноч­ка, что мы встре­ти­лись, — ска­зал отец. — Дол­го меч­тал об этом, и вот... — И я, — на мо­их гла­зах вы­сту­пи­ли сле­зы. — Пап, а по­че­му... по­че­му ты так дол­го из­бе­гал об­ще­ния со мной? На­ко­нец-то я ре­ши­лась за­дать этот бо­лез­нен­ный во­прос! Он столь­ко лет ме­ня му­чил. — Так по­лу­чи­лось, Але­ноч­ка, — груст­но вздох­нул он. — Мы по­ссо­ри­лись и разо­шлись с ма­мой, и сра­зу по­явил­ся этот Ва­дим. Я хо­тел вер­нуть­ся, про­сил ее, умо­лял, но она от­ка­за­ла. Ну и ре­шил от­сту­пить, что­бы она бы­ла счаст­ли­ва. А с то­бой не ви­дел­ся, по­то­му что не хо­тел при­чи­нять боль. Ведь у те­бя уже то­гда по­явил­ся отец... Он го­во­рил это так ис­кренне, что я сра­зу же по­ве­ри­ла. Прав­да, ме­ня не- мно­го сму­ща­ли неко­то­рые несо­от­вет­ствия в его вер­сии. Ма­ма го­во­ри­ла, что отец бро­сил нас из-за дру­гой жен­щи­ны. А от­чим рас­ска­зы­вал, что тот хо­тел по­том от­су­дить квар­ти­ру... Стран­но! А впро­чем, со­мне­ния я от­бро­си­ла. Какая те­перь раз­ни­ца? — Але­ноч­ка, я хо­чу сде­лать те­бе по­да­рок. До­ро­гой по­да­рок. Так ска­зать, за все го­ды мо­е­го от­сут­ствия. — Пап, не на­до, — за­про­те­сто­ва­ла я. — У ме­ня все есть. — Нет, я на­ста­и­ваю! Что бы ты хо­те­ла? Лю­бой ка­приз! — Хо­ро­шо, — ре­ши­ла со­гла­сить­ся. — Но­ут­бук мо­жешь ку­пить? Отец тут же рас­пла­тил­ся за ужин, и мы по­еха­ли в ма­га­зин. Я ко­ле­ба­лась, бо­ясь вы­брать слиш­ком до­ро­гой ком­пью­тер, но он на­ста­и­вал толь­ко на луч­шем. — Я вы­бра­ла. Этот, — ука­за­ла на то­ню­сень­кий но­ут­бук по­след­ней мо­де­ли. Он был не толь­ко мощ­ным, но и мог транс­фор­ми­ро­вать­ся в план­шет. — Пре­крас­ный вы­бор, — ма­те­ри­а­ли­зо­вал­ся про­да­вец-кон­суль­тант. — В кре­дит бу­де­те брать? — Сра­зу за­пла­тим, — от­ве­тил отец. Мы по­шли на кас­су. Я вся све­ти­лась от сча­стья и при­жи­ма­ла к се­бе по­да­рок. Пред­став­ля­ла, как в шко­ле все про­сто умрут от за­ви­сти, ко­гда до­ста­ну его. — А те­перь, Але­на, от­дай мне но­ут, — вдруг ска­зал отец, ко­гда кас­сир­ша про-би­ла чек. Я ото­ро­пе­ло смот­ре­ла на него, ни­че­го не по­ни­мая. — Что, боль­но? Обид­но? — с из­дев­кой про­дол­жил он. — По­ня­ла те­перь, как это, ко­гда от­ни­ма­ют то, что счи­та­ешь сво­им? И мне бы­ло так же, ко­гда твоя мать сра­зу же по­сле раз­во­да на­шла уте­ше­ние в объ­я­ти­ях дру­го­го и за­пре­ти­ла мне про­ве­ды­вать те­бя! Что­бы не трав­ми­ро­вать! Кас­сир­ша неволь­но ста­ла сви­де­тель­ни­цей это­го об­ви­ни­тель­но­го мо­но­ло­га. Я оне­ме­ла и толь­ко сгла­ты­ва­ла сле­зы. — Но я-то здесь при чем? — на­ко­нец вы­да­ви­ла с тру­дом. — При том! Я вас всех не­на­ви­жу! И твою стерву-мать, и те­бя, и ва­ше­го коз­ла Ва­ди­ма! — за­орал он в ис­те­ри­ке. — Ты уме­ешь толь­ко нена­ви­деть, — крик­ну­ла я и, швыр­нув ему но­ут, ушла к тем, кто дей­стви­тель­но ме­ня лю­бит.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.