И сно­ва хо­чет­ся лю­бить

Не бой­тесь безум­ства в люб­ви – иди­те на­встре­чу ва­ше­му стра­ху, пре­зрев все оби­ды и услов­но­сти. Расто­пи­те в сво­ем серд­це лед...

Zhenskiye Istorii - - Содержание - Ре­на­та, 33 го­да

Ни­ки­ти­ны сло­ва го­ре­ли по­ще­чи­ной. И пусть бы­ли бро­ше­ны от осо­зна­ния соб­ствен­ной ви­ны — мне от это­го не лег­че. «Я и так столь­ко тер­пел! Ты же не жен­щи­на, а воб­ла су­ше­ная! — кри­чал он. — Секс с то­бой — за­нуд­ство: ни стра­сти, ни фан­та­зии… Ты да­же за­бе­ре­ме­неть не мо­жешь! Ме­ду­за дох­лая!» От вос­по­ми­на­ний об этом ком под­ка­ты­вал к гор­лу, а руки сжи­ма­лись в ку­ла­ки, до кро­ви ра­ня ног­тя­ми ла­до­ни. Мне сно­ва хотелось ре­веть бе­лу­гой — как то­гда, в ми­ну­ты мо­е­го по­зо­ра. Никита был мо­им пер­вым и един­ствен­ным муж­чи­ной. Я не зна­ла дру­гих рук, губ и при­зна­ний... В тот раз вер­ну­лась из командировки на день рань­ше. Ду­ма­ла, сде­лаю мужу сюр­приз: из аэро­пор­та до­бра­лась на так­си и, с тру­дом до­пе­рев сум­ку, бит­ком на­би­тую по­дар­ка­ми, на чет­вер­тый этаж, за­мер­ла пе­ред две­рью. Бы­ло шесть утра, го­род толь­ко про­сы­пал­ся. Я вста­ви­ла ключ и осто­рож­но по­вер­ну­ла его. Никита уже не спал — его го­лос до­но­сил­ся из кух­ни, по­том по­слы­шал­ся жен­ский смех. Ис­пу­гав­шись соб­ствен­ной до­гад­ки, рва­ну­ла с ме­ста: нена­гляд­ный, стоя у сто­ла в чем мать ро­ди­ла, раз­ли­вал по чаш­ка­ми све­же­за­ва­рен­ный ко­фе. Ры­же­во­ло­сая ди­ва в ед­ва за­пах­ну­том ко­рот­ком ха­ла­ти­ке, си­дя на сту­ле, бес­сты­же гла­ди­ла его по го­ло­му бед­ру. — Пе­ре­стань, Лель­ка, — уво­ра­чи­ва­ясь, по­про­сил муж, — разо­лью ведь… — и осек­ся, по­то­му что уви­дел ме­ня. Де­вуш­ка вскрик­ну­ла и вско­чи­ла со сту­ла, Никита вы­тя­нул руки, ин­стинк­тив­но за­щи­щая ее от ме­ня… А по­том слу­чи­лась эта ужас­ная сце­на: с вы­дран­ны­ми кло­чья­ми из гри­вы со­пер­ни­цы, Ни­ки­ти­ны­ми бес­по­щад­ны­ми при­зна­ни­я­ми и упре­ка­ми, мо­и­ми про­кля­ти­я­ми, — окон­чив­ша­я­ся бес­смыс­лен­ны­ми сле­за­ми и ту­пым бес­си­ли­ем… Вско­ре со­сто­ял­ся раз­вод, и муж ис­чез из мо­ей жиз­ни, по­се­яв в ду­ше страх и со­мне­ния в се­бе. Го­ды бра­ка бы­ли опле­ва­ны, вос­по­ми­на­ния вы­зы­ва­ли лишь острую боль. Но ху­же все­го бы­ло то, что я, как вся­кая жен­щи­на, жаж­да­ла люб­ви и вме­сте с тем бо­я­лась ее. Отношения с дру­ги­ми муж­чи­на­ми не кле­и­лись. Вер­нее, я ста­ла из­бе­гать их уха­жи­ва­ний; мыс­ли о воз­мож­ной бли-

зо­сти по­вер­га­ли в ужас, я бо­я­лась се­бя, бо­я­лась парт­не­ра, бо­я­лась разо­ча­ро­вать его, увидеть пе­ре­ко­шен­ное нена­ви­стью ли­цо и сно­ва услы­шать бро­шен­ное с от­вра­ще­ни­ем: «Ме­ду­за дох­лая!» Ото­гнав бо­лез­нен­ные вос­по­ми­на­ния и немно­го от­ды­шав­шись, я во­шла в зда-

Вско­ре со­сто­ял­ся раз­вод, и Никита ис­чез из мо­ей жиз­ни. Но оста­лись го­речь и боль, а еще со­мне­ния в се­бе...

ние офи­са. Про­хо­дя ми­мо при­от­кры­той две­ри ди­рек­три­сы, вдруг услы­ша­ла ее оклик: «Ре­на­та, зай­ди­те ко мне!» Вхо­дя, мель­ком гля­ну­ла на ча­сы: «Черт! На пят­на­дцать ми­нут опоз­да­ла!» Виктория Сер­ге­ев­на все­го на де­сять лет стар­ше ме­ня, но ве­ла се­бя по­кро­ви­тель­ствен­но, слов­но мать род­ная. — При­са­жи­вай­ся, — ука­за­ла она взгля­дом на стул на­про­тив. — Ну, рас­ска­зы­вай, как де­ла. От­хо­дишь по­не­множ­ку? О мо­ем раз­во­де в офи­се зна­ли все: кто со­чув­ство­вал, кто зло­рад­ство­вал, Виктория ис­кренне со­пе­ре­жи­ва­ла и да­же слег­ка опе­ка­ла. — Спасибо, все нор­маль­но, — улыб­ну­лась, не же­лая осо­бо от­кро­вен­ни­чать. — Что-то не ве­рит­ся. Ну да лад­но! Хо­чу те­бя от­пра­вить в Пра­гу, ты как? Моя по­след­няя ко­ман­ди­ров­ка за­кон­чи­лась скан­даль­ным раз­во­дом. Бе­с­ко­неч­ная жвач­ка вос­по­ми­на­ний из­во­ди­ла, я меч­та­ла сбе­жать от них, сме­нить об­ста­нов­ку, оку­нуть­ся в иную жизнь. — От­лич­но! Спасибо! — Не осо­бо ра­дуй­ся: переговоры пред­сто­ят тя­же­лые. Ты долж­на лю­бой це­ной — зу­ба­ми, сле­за­ми, ле­стью — вы­драть у них этот чер­тов кон­тракт. Смо­жешь? — По­ста­ра­юсь. — Уж будь добра. Даю те­бе в по­мощ­ни­ки на­ше­го но­во­го со­труд­ни­ка — при­смот­рись к нему: дей­стви­тель­но он так та­лант­лив, как го­во­рят? — А мо­жет, мне лучше са­мой съез­дить? — Здесь я ре­шаю, что лучше, — при­сек­ла мои по­пыт­ки от­де­лать­ся от на­пар­ни­ка ше­фи­ня. — Хо­ро­шо, — про­мям­ли­ла я. Ди­рек­три­са улыб­ну­лась. — Хва­тит, да­вай вы­пол­зай уже из сво­ей ра­куш­ки. И при­смот­рись к это­му Ни­ки­те — его, ка­жет­ся, так зо­вут? — Без по­ня­тия, — зна­ко­мое имя не- при­ят­но ре­за­ну­ло слух, да и серд­це. — По­го­ди... А вы что же, не зна­ко­мы до сих пор? — уди­ви­лась Виктория. — Да как-то не до­ве­лось, — по­крас­не­ла я и от­ве­ла взгляд. — В об­щем, раз­бе­ре­тесь, — она уко­риз­нен­но по­ка­ча­ла го­ло­вой. — И без кон­трак­та не воз­вра­щай­тесь! Не про­щу! — бро­си­ла на­по­сле­док. Пра­га встре­ти­ла нас вяз­ким ту­ма­ном. Сквозь него по оче­ре­ди, кус­ка­ми, буд­то де­ко­ра­ции к сред­не­ве­ко­во­му спек­так­лю, вы­плы­ва­ли леп­ные фа­са­ды зда­ний, ве­ли­че­ствен­ные ку­по­ла и шпи­ли со­бо­ров, бес­чис­лен­ные ма­дон­ны и ар­хан­ге­лы, из­ги­бы арок в уще­льях уло­чек, осве­щен­ных на­вес­ны­ми фо­на­ря­ми. Го­род, ми­сти­че­ский, ве­ли­ко­леп­ный, зву­чал гу­сты­ми ор­ган­ны­ми ак­кор­да­ми и тор­же­ствен­ны­ми ко­ло­ко­ла­ми Свя­то­го Ми­ку­ла­ша, вы­зы­вая неволь­ную дрожь в серд­це и втя­ги­вая зри­те­лей в свое те­ат­раль­ное дей­ство. Переговоры ока­за­лись не столь дра­ма­тич­ны­ми, как пред­по­ла­га­ла ди­рек­три­са, од­на­ко по­тре­бо­ва­ли боль­ше вре­ме­ни, чем пла­ни­ро­ва­лось. Никита ока­зал­ся на­деж­ным парт­не­ром — быст­ро вклю­чив­шись в про­цесс, он про­сто бле­стя­ще раз­вер­нул дис­кус­сию. В ка­кой-то мо­мент я пой­ма­ла се­бя на мыс­ли, что на­блю­даю за ним с удо­воль­стви­ем: деловой, ост­ро­ум­ный, рас­по­ла­га­ю­щий к об­ще­нию — да­же стран­но, что вна­ча­ле по­ка­зал­ся мне неуме­хой. Он немно­го щу­рил­ся из-за при­род­ной бли­зо­ру­ко­сти — это бы­ло тро­га­тель­но и немно­го по-дет­ски. В го­сти­ни­цу мы вер­ну­лись уже за­тем­но и, устав­шие, раз­бре­лись по но­ме­рам. «Ни-ки-та», — про­из­нес­ла я вслух его имя, при­слу­ши­ва­ясь к се­бе и с удо­воль­стви­ем от­ме­чая, что эти зву­ки боль­ше не от­зы­ва­ют­ся глу­хой бо­лью, а ско­рее на­обо­рот, — вы­зы­ва­ют лю­бо­пыт­ство и да­же лег­кое том­ле­ние. Я ед­ва успе­ла при­нять душ, как в дверь осто­рож­но по­сту­ча­ли. — По­ни­ма­ешь, я не на­хал, — оправ­ды­вал­ся Никита, — про­сто вы­шел на бал­кон, а вокруг та­кая ска­зоч­ная ночь и та­кая нере­аль­ная Пра­га… Ко­гда еще та­кое бу­дет? В об­щем, я за­ка­зал шам­пан­ское в но­мер — ты не со­ста­вишь мне компанию? — Шам­пан­ское? С удо­воль­стви­ем! — сло­ва сле­те­ли с мо­их губ са­ми. «Гос­по­ди, что я де­лаю!» — про­сту­ча­ло в моз­гах, но я тут же ве­ле­ла им: «Цыц!» — и они от­клю­чи­лись. Мы немно­го вы­пи­ли, и за­вя­зал­ся неспеш­ный, из­да­ле­ка, о вся­ком-раз­ном и буд­то ни о чем раз­го­вор, цеп­ля­ю­щий по­та­ен­ные стру­ны ду­ши, про­во­ци­ру­ю­щий на вос­по­ми­на­ния и да­же от­кро­ве­ния. Никита вдруг стал родным и близ­ким, буд­то од­на­ж­ды слу­чай­но по­те­рян­ным и те­перь так счаст­ли­во най­ден­ным че­ло­ве­ком. Я со­вер­шен­но раз­мяк­ла в мяг­ком, пла­ва­ю­щем све­те бра, влаж­ном, терп­ко пах­ну­щем ту­ма­ном и ко­фе воз­ду­хе, про­ни­ка­ю­щем в но­мер с по­лу­от­кры­то­го бал­ко­на. И вспом­ни­ла вдруг свое детство, ро­ди­те­лей, их без­гра­нич­ную, ни­ко­гда не пре­да­ю­щую лю­бовь. Мне за­хо­те­лось сно­ва стать ма­лень­кой и, свер­нув­шись ко­тен­ком, уснуть, по­ло­жив го­ло­ву на ко­ле­ни это­му род­но­му, та­ко­му по­нят­но­му че­ло­ве­ку… Никита по­тя­нул­ся, об­нял ме­ня и при­влек к се­бе. И тут буд­то мол­нией мне взо­рва­ло мозг: «Ме­ду­за дох­лая!» Дер­ну­лась, сбро­си­ла его руку: «Нет!» Он мол­чал, ни о чем не спра­ши­вая. Сле­зы са­ми за­ка­па­ли у ме­ня из глаз — и я, пу­та­ясь в сло­вах и за­хле­бы­ва­ясь пла­чем, ста­ла рас­ска­зы­вать о сво­ей жиз­ни, о быв­шем му­же, о его из­мене и о раз­во­де… Горь­кая оби­да, па­ни­че­ский страх и острое, непо­бе­ди­мое же­ла­ние

Во­прос ди­рек­три­сы за­стал ме­ня врас­плох. Ну не ста­ну же я объ­яс­нять, от че­го пря­чусь. Зачем ей знать о мо­их стра­хах

люб­ви сме­ша­лись в гу­стой коктейль, за­ки­пая в кро­ви. — Ни­че­го не бой­ся, — шеп­тал Никита, це­луя мои за­пла­кан­ные гла­за. — Ты пре­крас­на, ты сво­бод­на, ты моя! И я под­да­лась его уго­во­рам — по­шла на­встре­чу сво­е­му стра­ху, рас­топ­тав все ком­плек­сы, за­быв о про­шлых оби­дах, от­кры­ла серд­це для но­вой люб­ви... С той поездки про­шло уже по­чти два го­да. Мы по­же­ни­лись и вско­ре ожи­да­ем рож­де­ние ребенка. Я счаст­ли­ва, ведь Никита по­да­рил мне ме­ня — толь­ко со­всем дру­гую, та­кую, ка­кой я се­бя ни­ко­гда не зна­ла: сво­бод­ную, неисто­вую, лю­бя­щую и лю­би­мую.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.