Яни­на Жей­мо и Ио­сиф Хей­фиц: пе­чаль­ная история люб­ви,

ALEF - - ИЗДАЕТСЯ С 1981 ГОДА - Story

Яни­на Жей­мо — несрав­нен­ная Золушка рус­ско­го ки­но, не оста­ви­ла ме­му­а­ров. Знав­шие ее по­вто­ря­ют од­ни и те же фак­ты: цир­ко­вая се­мья, туфелька 31-го раз­ме­ра. Но есть од­на тай­на, рас­крыть ко­то­рую не бе­рет­ся да­же ее дочь. Ио­сиф Хей­фиц — лю­би­мый муж­чи­на Зо­луш­ки. Как они рас­ста­лись, и по­че­му она не про­сти­ла его?

Ее муж, ки­но­ре­жис­сер Ио­сиф Хей­фиц был че­ло­ве­ком ред­кост­ных ду­шев­ных ка­честв, при­том та­лант­ли­вый. Свою Янич­ку Жей­мо он обо­жал, как и она его. Их брак был про­ни­зан лю­бо­вью, как лу­жай­ка сол­ныш­ком. Он и пад­че­ри­цу Яни­ну Ко­стрич­ки­ну лю­бил как есте­ствен­ное про­дол­же­ние сво­ей же­ны. Ко­гда у них с Янич­кой ро­дил­ся об­щий ре­бе­нок — сын Юлик, — де­тей вос­пи­ты­ва­ли, не ущем­ляя до­че­ри. Ка­за­лось, что сча­стье на­шло эту се­мью. Смер­тель­ную ра­ну им всем на­нес­ла вой­на.

…Бло­кад­ный Ле­нин­град Хей­фиц по­ки­нул, эва­ку­и­ро­вав­шись с детьми на юг, в Таш­кент. Яни­на Бо­ле­сла­вов­на в эва­ку­а­цию не по­еха­ла, оста­лась в род­ном го­ро­де. Воз­мож­но, она долж­на бы­ла уха­жи­вать за боль­ной сест­рич­кой Элей. «Кто-то же дол­жен за­щи­щать го­род!» — го­во­ри­ла она. Ко­неч­но, Яни­на меч­та­ла вос­со­еди­нить­ся с се­мьей. Они оба — Жей­мо и Хей­фиц — пи­са­ли друг дру­гу тро­га­тель­ные пись­ма. И ко­гда пред­ста­ви­лась воз­мож­ность по­ехать к се­мье, Яни­на от­пра­ви­лась в до­ро­гу. Это бы­ло в 1942 го­ду. «Хей­фиц вы­звал ма­му к се­бе, в Таш­кент, но эше­лон, в ко­то­ром она еха­ла с груп­пой ак­те­ров и сво­ей стар­шей сест­рой с пле­мян­ни­ком, раз­бом­би­ли, — вспо­ми­на­ет дочь Жей­мо. — Ни­кто не знал, что ей удалось спа­стись: на ка­ком-то по­лу­стан­ке ря­дом с их по­ез­дом оста­но­вил­ся во­ен­ный эше­лон, то­же на­прав­ля­ю­щий­ся на во­сток, и бой­цы, ко­то­рые хо­ро­шо зна­ли ма­му, при­гла­си­ли ее в свой со­став. Она со­гла­си­лась с од­ним усло­ви­ем — с ней по­едет вся ее груп­па. Во­ен­ные не воз­ра­жа­ли, им да­же ин­те­рес­но бы­ло по­зна­ко­мить­ся с ак­те­ра­ми по­бли­же».

А в это вре­мя весть о ги­бе­ли Жей­мо быст­ро до­ле­те­ла до Таш­кен­та. О том, что же­на по­гиб­ла, Хей­фи­цу до­ло­жи­ли «доб­рые» лю­ди. «Про­шло боль­ше го­да, и Ио­сиф Ефи­мо­вич на­чал уха­жи­вать за дру­гой да­мой, — рас­ска­зы­ва­ет Яни­на Ко­стрич­ки­на. — Од­на­жды я сто­я­ла у ок­на в го­сти­ни­це, где мы жи­ли. Вдруг ви­жу — ко вхо­ду подъ­ез­жа­ет ав­то­бус, из него вы­хо­дят лю­ди, и сре­ди них ма­ма — жи­вая и невре­ди­мая. Я остол­бе­не­ла — не мог­ла ни по­ше­ве­лить­ся, ни что-то ска­зать». Боль­ше го­да муж и де­ти счи­та­ли ее по­гиб­шей, опла­ка­ли, по­хо­ро­ни­ли. Дочь рас­ска­за­ла: «Для ма­мы это ста­ло страш­ным уда­ром. Ко­гда ее вы­во­зи­ли на са­мо­ле­те из Ле­нин­гра­да, пре­ду­пре­ди­ли, что мож­но увез­ти с со­бой все­го во­семь ки­ло­грам­мов кла­ди, — она взя­ла толь­ко ве­щи Хей­фи­ца. И вдруг та­кое! Ио­сиф Ефи­мо­вич, узнав, что она вер­ну­лась, тут же при­е­хал и бук­валь­но бро­сил­ся ей в но­ги, но ма­ма ска­за­ла: «Нет!» Она же бы­ла гор­дой поль­кой. Хей­фиц в свою оче­редь оби­дел­ся на нее за то, что ма­ма его не про­сти­ла…» Так и сер­ди­лись по­том всю жизнь друг на дру­га. Встре­ча­ясь слу­чай­но на сту­дии, не здо­ро­ва­лись, хо­тя про­дол­жа­ли лю­бить друг дру­га. Яни­на Жей­мо так пе­ре­жи­ва­ла, что по­те­ря­ла па­мять. По­ни­мая, что ста­но­вит­ся непол­но­цен­ной, она хо­те­ла по­кон­чить с со­бой — отра­вить­ся га­зом…

Newspapers in Russian

Newspapers from USA

© PressReader. All rights reserved.