«Еха­ли цы­гане»

Му­зы­каль­ное пу­те­ше­ствие дли­ной в сто­ле­тие

ALEF - - ЗАБЫТЫЕ МЕЛОДИИ - Ве­ду­щий руб­ри­ки Ни­ко­лай ОВ­СЯН­НИ­КОВ, Рос­сия

А льбом Яр­де­ны Ара­зи на­зы­вал­ся «Не­ша­ма цо­анит» («Цы­ган­ская ду­ша»). Все 12 пе­сен, вклю­чая «Еха­ли цы­гане», она пе­ла на иври­те. Пе­ла за­ме­ча­тель­но. А ка­ко­вы бы­ли аран­жи­ров­ки! Как иг­рал ор­кестр!..

С кон­ца 1920-х го­дов в рус­ском за­ру­бе­жье по­лу­чи­ла устой­чи­вую по­пу­ляр­ность пес­ня под на­зва­ни­ем «Еха­ли цы­гане». Наи­бо­лее из­вест­ная ин­тер­пре­та­ция при­над­ле­жит зна­ме­ни­той цы­ган­ской па­ри­жан­ке Ва­ле Ди­мит­ри­е­вич (1960-е го­ды).

Про­ис­хож­де­ние пес­ни до кон­ца не яс­но. Ни в но­тах, ни на пла­стин­ках, вы­шед­ших до на­ча­ла сму­ты, ее ме­ло­дия и сло­ва не встре­ча­ют­ся. Нет упо­ми­на­ний о ней и у со­вре­мен­ни­ков, пи­сав­ших или рас­ска­зы­вав­ших о жиз­ни му­зы­каль­но­ар­ти­сти­че­ской бо­ге­мы до­ре­во­лю­ци­он­ной России. Грам­за­пись пес­ни впер­вые осу­ществ­ле­на в 1929 го­ду. Это бы­ла пла­стин­ка Муз­т­ре­ста ВСНХ СССР (ныне боль­шая ред­кость). По­пу­ляр­ной цы­ган­ской пе­ви­це Шу­ре Хри­сто­фо­ро- вой ак­ком­па­ни­ро­вал эт­но­гра­фи­че­ский ан­самбль ста­рой цы­ган­ской пес­ни Ни­ко­лая Ни­ко­ла­е­ви­ча Кручинина (Хлеб­ни­ко­ва) — из­вест­но­го ди­ри­же­ра, ги­та­ри­ста и со­би­ра­те­ля цы­ган­ских пе­сен и ро­ман­сов. Как раз к это­му вре­ме­ни он за­вер­шил этап мно­го­лет­ней изыс­ка­тель­ской ра­бо­ты, вы­пу­стив сбор­ник «Ста­рин­ные рус­ские пес­ни, со­хра­нен­ные му­зы­каль­ной тра­ди­ци­ей цы­ган». Об­ра­тим вни­ма­ние на то, что Кру­чи­нин не пре­тен­ду­ет на цы­ган­ское про­ис­хож­де­ние ме­ло­дий со­бран­ных пе­сен.

Спу­стя два го­да на фир­ме Columbia вы­хо­дит пла­стин­ка с за­пи­сью этой же пес­ни в ис­пол­не­нии ру­ко­во­ди­те­ля па­риж­ско­го те­ат­ра «Ле­ту­чая мышь» Ни­ки­ты Ба­ли­е­ва с уча­сти­ем хо­ра и ан­сам­бля ги­та­ри­стов те­ат­ра. Сей­час труд­но утвер­ждать, име­ло ли ме­сто со сто­ро­ны Ба­ли­е­ва твор­че­ское за­им­ство­ва­ние эт­но­гра­фи­че­ской на­ход­ки Кручинина, или же Ни­ки­та Фе­до­ро­вич в на­ча­ле 1920-х го­дов увез с со­бой в эми­гра­цию уже из­вест­ную ему пес­ню. Ду­маю, ско­рее все же по­след­нее, и вот по­че­му.

В 1925 го­ду Петр Лещенко, то­гда еще тан­цор ар­ти­сти­че­ской труп­пы Н. Три­фа­ни­ди­са, впер­вые вы­ехал на га­стро­ли в Па­риж. В те­че­ние трех ме­ся­цев труп­па да­ва­ла пред­став­ле­ния в луч­ших ки­но­те­ат­рах го­ро­да. Труд­но пред­ста­вить, что­бы мо­ло­дой ки­ши­нев­ский ар­тист не вос­поль­зо­вал­ся слу­ча­ем по­бы­вать на пред­став­ле­нии зна­ме­ни­то­го Ни­ки­ты Ба­ли­е­ва. И как мне ка­жет­ся, то­гда-то он и услы­шал в ба­ли­ев­ской ин­тер­пре­та­ции пес­ню «Еха­ли цы­гане». Ме­ло­дия сра­зу по­ка­за­лась Лещенко зна­ко­мой. Он мог ее слы­шать во вре­мя сво­их пу­те­ше­ствий по Бес­са­ра­бии в на­ча­ле 1920-х го­дов в со­ста­ве при­е­хав­шей ту­да укра­ин­ской му­зы­каль­но-те­ат­раль­ной труп­пы.

Пес­ня о за­гу­ляв­шем маль­чиш­ке по­па­ла ту­да, ско­рее все­го, из со­сед­ней Укра­и­ны. Су­дя по «тыс­чон­кам», ко­то­рые в песне с лег­ко­стью про­пи­ва­ют­ся, со­чи­не­на она бы­ла в го­ды сму­ты, стре­ми­тель­но обес­це­нив­шей не толь­ко цар­ские рубли, но и ке­рен­ки. Од­на­ко в то вре­мя пуб­лич­но вы­сту­пать в ка­че­стве пев­ца Лещенко еще не ре­шал­ся и от­ве­тить зна­ме­ни­то­му па­ри­жа­ни­ну луч­шим зна­ни­ем рус­ско­го пе­сен­но­го фольк­ло­ра не мог. Сде­лал он это вско­ре по­сле вы­хо­да пла­стин­ки Ба­ли­е­ва, на­пом­нив­шей ему па­риж­ский эпи­зод 1925 го­да. Во вре­мя вен­ской сес­сии 1933 го­да он за­пи­сал на Columbia пес­ню под на­зва­ни­ем «Маль­чиш­ка», ме­ло­дия ко­то­рой во мно­гом сов­па­да­ет с той, на ко­то­рую Н. Ба­ли­ев пел со сво­им хо­ром пес­ню о ехав­ших с яр­мар­ки цы­га­нах. Но ес­ли вто­рая фак­ти­че­ски бес­сю­жет­на, что не ха­рак­тер­но для рус­ских на­род­ных пе­сен той по­ры, то в песне Лещенко рас­ска­зы­ва­ет­ся о про­пив­шем­ся бес­при­зор­ном маль­чиш­ке, в ко­то­ром вла­де­лец пи­тей­но­го за­ве­де­ния узна­ет сво­е­го сы­на.

Сло­ва «Маль­чиш­ки» не остав­ля­ют со­мне­ний в их на­род­ном про­ис­хож­де­нии. Но в кон­цов­ке, уже лич­но от се­бя, Лещенко с за­до­ром до­бав­ля­ет: «Дя­дя Гри­ша, а ну-ка вш­кварь на гар­мо­шеч­ке немно­жеч­ко, не ви­дишь — Ми­киш­ка на­шел­ся!» Ми­киш­ка — умень­ши­тель­ная

Петр Лещенко, воз­мож­но, услы­шал в ба­ли­ев­ской ин­тер­пре­та­ции пес­ню «Еха­ли цы­гане». Ме­ло­дия сра­зу по­ка­за­лась

Лещенко зна­ко­мой.

фор­ма от Ми­ки­ты, укра­ин­ско­го ва­ри­ан­та име­ни Ни­ки­та. Не Ба­ли­е­ву ли, сме­нив­ше­му свое ис­кон­ное имя Мкр­тич на Ни­ки­ту и дав­но по­рвав­ше­му вся­кую связь с ро­ди­те­ля­ми, ад­ре­со­ва­на эта шут­ка?..

Ис­пол­не­ние Лещенко да­ло тол­чок даль­ней­шей рус­ско-на­род­ной трак­тов­ке вспо­ми­на­е­мой на­ми пес­ни. Ее про­дол­жи­ли на­ши за­ме­ча­тель­ные на­род­ни­цы Оль­га Во­ро­нец и Алек­сандра Стрель­чен­ко. Они, прав­да, не иг­но­ри­ро­ва­ли, как Лещенко, пер­во­го куп­ле­та о ехав­ших с яр­мар­ки цы­га­нах и не за­вер­ша­ли пес­ню встре­чей от­ца с про­пав­шим сы­ном, но глав­ным ге­ро­ем у них был, без­услов­но, за­гу­ляв­ший рус­ский маль­чон­ка, а не цы­гане.

Что же ка­са­ет­ся цы­ган­ско-хо­ро­вой трак­тов­ки Ни­ки­ты Ба­ли­е­ва, то она даль­ней­ше­го раз­ви­тия не по­лу­чи­ла. Вы­хо­дит, в их за­оч­ном по­един­ке по­бе­дил Лещенко? По­хо­же, так. Од­на­ко рус­ско-ру­мын­ский пе­вец, ско­рее все­го, не слы­шал за­пи­си Шу­ры Хри­сто­фо­ро­вой. От нее по­шла еще од­на ли­ния — «ин­ди­ви­ду­аль­но-цы­ган­ская», с по­сте­пен­ным сдви­гом в чи­сто кон­церт­ную, эстрадную ма­не­ру. Здесь преж­де все­го сле­ду­ет на­звать рус­ско-цы­ган­скую певицу Настю По­ля­ко­ву, пев­шую «Еха­ли цы­гане» в до­во­ен­ной Ев­ро­пе, а за­тем в США (за­пись 1941 го­да), и уже упо­мя­ну­тую Ва­лю Ди­мит­ри­е­вич. В пе­ре­стро­еч­ном СССР эту ли­нию про­дол­жил бли­ста­тель­ный Ни­ко­лай Эр­ден­ко со сво­им во­каль­но-ин­стру­мен­таль­ным ан­сам­блем «Джанг» (за­пись 1988 го­да).

Ис­пол­не­ние Ва­ди­ма Ко­зи­на, за­пи­сав­ше­го пес­ню «Еха­ли цы­гане» в ап­ре­ле 1940 го­да на пла­стин­ку Но­гин­ско­го за­во­да, не укла­ды­ва­ет­ся ни в од­ну из на­зван­ных ли­ний. Но преж­де чем ска­зать о его ис­пол­не­нии, хо­чу пред­ва­рить воз­мож­ные воз­ра­же­ния тех, кто ко­гда-ли­бо ви­дел или имеет у се­бя эту пла­стин­ку. Не сле­ду­ет при­да­вать се­рьез­но­го зна­че­ния эти­ке­точ­ной над­пи­си о том, что му­зы­ка при­над­ле­жит Яко­ву При­го­же­му «с на­пе­ва В. Ко­зи­ной-Ильин­ской».

Про­жи­вав­ший с 1875 го­да в Москве и со­труд­ни­чав­ший с мос­ков­ски­ми цы­ган­ски­ми хо­ра­ми ком­по­зи­тор вряд ли да­же был зна­ком с ма­ло­из­вест­ной пи­тер­ской пе­ви­цей В. Ильин­ской (ма­те­рью Ко­зи­на). Оче­вид­но, это «по­яс­не­ние» пе­вец сде­лал, дабы в гла­зах по­клон­ни­ков под­нять свой несколь­ко раз­мы­тый «цы­ган­ский» ста­тус. Хо­тя часть пес­ни Ко­зин по­ет по-цы­ган­ски, его от­то­чен­ная, про­фес­си­о­наль­ная ис­пол­ни­тель­ская ма­не­ра и изыс­кан­ная джа­зо­вая аран­жи­ров­ка ак­ком­па­ни­ру­ю­ще­го на фор­те­пи­а­но Да­ви­да Аш­ке­на­зи вы­во­дят эту ин­тер­пре­та­цию в нечто су­гу­бо ин­ди­ви­ду­аль­ное. Рискуя быть не до кон­ца по­ня­тым, я бы до­ба­вил: с лег­ким ев­рей­ским при­вку­сом.

Лег­кий еврей­ский при­вкус стал за­мет­нее в ин­тер­пре­та­ции аме­ри­ка­но-еврей­ско­го

пев­ца Те­одо­ра Би­ке­ля, вклю­чив­ше­го «Еха­ли цы­гане» в свой пер­вый «рус­ский»

ги­гант 1958 го­да.

Этот при­вкус стал еще за­мет­нее в ин­тер­пре­та­ции зна­ме­ни­то­го аме­ри­ка­ное­в­рей­ско­го пев­ца и ак­те­ра те­ат­ра и ки­но Те­одо­ра Би­ке­ля, вклю­чив­ше­го «Еха­ли цы­гане» в свой пер­вый «рус­ский» ги­гант 1958 го­да Songs of a Russian Gypsy («Пес­ни рус­ских цы­ган»). Прав­да, еврей­ский при­вкус ощу­щал­ся здесь уже не от изыс­кан­но­сти джа­зо­вой аран­жи­ров­ки, а от пе­ния са­мо­го Би­ке­ля. В его непо­вто­ри­мой ма­не­ре ка­ким-то необъ­яс­ни­мым об­ра­зом сме­ша­лись дух одес­ской Мол­да­ван­ки и ран­не­го Уте­со­ва с аурой те­ат­раль­ных под­мост­ков 2-й аве­ню и за­жи­га­тель­ных шля­ге­ров Аа­ро­на Лебедева.

На­сколь­ко мне из­вест­но, пла­стин­ка Би­ке­ля поль­зо­ва­лась огром­ной по­пу­ляр­но­стью не толь­ко в СССР 1960 – 1970-х го­дов (че­му я лич­ный сви­де­тель), но и в Из­ра­и­ле. Так, цы­гане, ехав­шие с яр­мар­ки

до­мой (эту до­бав­ку, яв­но про­ти­во­ре­ча­щую та­бор­но­му бы­ту, де­ла­ли ис­клю­чи­тель­но рус­ские ис­пол­ни­те­ли пес­ни), по­хо­же, за­вер­ну­ли-та­ки на Свя­тую зем­лю.

В 1987 го­ду в Из­ра­и­ле вы­хо­дит оче­ред­ной ги­гант пе­ви­цы, по­лу­чив­шей к то­му вре­ме­ни на ро­дине за­вид­ную по­пу­ляр­ность, — Яр­де­ны Ара­зи. Он по­чти пол­но­стью вклю­чал ме­ло­дии рос­сий­ско­го про­ис­хож­де­ния, на ко­то­рые цы­ган­ские пев­цы и му­зы­кан­ты из­дав­на со­чи­ня­ли соб­ствен­ные сло­ва, пред­став­ляв­шие со­бой за­мыс­ло­ва­тую рус­ско-цы­ган­скую смесь. Аль­бом на­зы­вал­ся «Не­ша­ма цо­анит» («Цы­ган­ская ду­ша»). Все 12 пе­сен, вклю­чая «Еха­ли цы­гане» (3-й но­мер про­грам­мы), Яр­де­на Ара­зи пе­ла на иври­те. Пе­ла, что и го­во­рить, за­ме­ча­тель­но, но ка­ко­вы бы­ли аран­жи­ров­ки! Как иг­рал ор­кестр! Как по-до­маш­не­му укла­ды­ва­лись на оцы­га­нен­ную рус­скую ме­ло­дию сти­хи, на­пи­сан­ные на древ­нем язы­ке, изоби­лу­ю­щем глас­ны­ми зву­ка­ми! Ведь имен­но глас­ных зву­ков не хва­та­ло неиз­вест­ным со­чи­ни­те­лям «цы­ган­ско­го» тек­ста, из­за че­го ис­пол­ни­те­ли вся­кий раз бы­ли вы­нуж­де­ны несколь­ко за­уныв­но рас­тя­ги­вать: «еха­ли-и-и цы­га-а-а-ане э-нэ-сэ яр­мар­ки-и, с яр­мар­ки…» и т.п.

К со­жа­ле­нию, маг­ни­то­фон­ные ко­пии «рус­ско-цы­ган­ской» пла­стин­ки Яр­де­ны Ара­зи ста­ли по­па­дать в СССР не в луч­шее для му­зы­каль­ных до­су­гов вре­мя. Пе­ре­строй­ка за­ка­ты­ва­лась, на­дви­гал­ся по­ли­ти­че­ский и эко­но­ми­че­ский ха­ос. Оче­вид­но, по­это­му про­грам­ма Я. Ара­зи (ра­зу­ме­ет­ся, нель­зя не учи­ты­вать фак­то­ры язы­ка и сме­ны по­ко­ле­ний) не по­лу­чи­ла на ис­то­ри­че­ской ро­дине пе­сен, ис­пол­нен­ных из­ра­иль­ской ар­тист­кой, то­го при­е­ма, что трид­ца­тью го­да­ми ра­нее имел ги­гант Те­одо­ра Би­ке­ля. Тем не ме­нее, мест­ные фи­ло­фо­ни­сты и сей­час вы­со­ко це­нят рус­скую пре­мье­ру из­ра­иль­ской пе­ви­цы и жа­ле­ют, что Яр­де­на огра­ни­чи­лась един­ствен­ной пла­стин­кой с по­доб­ной про­грам­мой.

Прав­да, по­сле это­го пес­ня о ехав­ших с яр­мар­ки цы­га­нах во­все не ду­ма­ла по­ки­дать Из­ра­иль. Ее там зна­ют, лю­бят и по­ют в на­ши дни. Так, в на­ча­ле 1990-х из Поль­ши на га­стро­ли в Из­ра­иль при­е­ха­ли сест­ры-близ­не­цы Сла­ва и Зо­ся Рaй­фер, остав­ши­е­ся там на­все­гда. Сре­ди их об­шир­но­го ре­пер­ту­а­ра есть и вспо­ми­на­е­мая на­ми пес­ня, ко­то­рую за­ме­ча­тель­ный ду­эт по­ет, че­ре­дуя рус­ские куп­ле­ты с куп­ле­та­ми на иври­те.

На­де­юсь, Из­ра­иль — не ко­неч­ный пункт цы­ган, вы­ехав­ших ко­гда-то с бе­зы­мян­ной рус­ской яр­мар­ки.

Newspapers in Russian

Newspapers from USA

© PressReader. All rights reserved.