Пе­чаль­ные пес­ни ве­се­ло­го ба­ра­бан­щи­ка

ALEF - - ЗОЛОТЫЕ ПЕРЬЯ -

Нас оста­лось ма­ло: Мы и на­ша боль.

Бу­лат Окуд­жа­ва

9 мая 2014 го­да ве­ли­ко­му бар­ду рос­сий­ской по­э­зии Бу­ла­ту Окуд­жа­ве ис­пол­ни­лось бы 90 лет. Сколь­ко о нем ска­за­но и на­пи­са­но, а все ка­жет­ся не­до­ста­точ­но и упу­ще­но что-то глав­ное. В пер­вые го­ды «яв­ле­ния Окуд­жа­вы» у Алек­сандра Во­ло­ди­на, при­я­тель­ство­вав­ше­го с Бу­ла­том, ча­сто спра­ши­ва­ли: – Что у него — го­лос хо­ро­ший? – Не в этом де­ло. – Сти­хи хо­ро­шие? – Не в этом де­ло. – На ги­та­ре хо­ро­шо иг­ра­ет? – Да не в этом де­ло! — от­ве­чал Во­ло­дин. — У Окуд­жа­вы то, что дик­ту­ет­ся свы­ше. Свы­ше!..

Ка­кое-то волшебство. Кол­дов­ство. За­во­ра­жи­ва­ю­щий маг­не­тизм. Все вро­де бы про­стень­ко, без изыс­ков и фи­ло­соф­ских глу­бин, а про­ни­ка­ет в ду­шу. Те­ре­бит серд­це. Вы­зы­ва­ет от­вет­ный от­клик. На мой взгляд, Окуд­жа­ва при­шел то­гда, ко­гда был необ­хо­дим та­кой вот твор­че­ский це­ли­тель. Алек­сандр Га­лич за­тра­ги­вал в сво­их пес­нях-бал­ла­дах об­ще­ствен­но-по­ли­ти­че­ские те­мы, то и де­ло по­ми­ная ве­ли­ко­го и кро­во­жад­но­го во­ждя. Вла­ди­мир Вы­соц­кий пел про не­су­раз­ный и ужас­ный со­вет­ский быт, про ши­зо­фре­ни­ков по­не­во­ле, со вздо­хом-кри­ком: «Всё не так, ре­бя­та!..» А Бу­лат Окуд­жа­ва ис­пол­нял свои пе­сен­ки-ро­ман­сы ти­хо, не над­ры­ва­ясь, в ос­нов­ном что-то су­гу­бо ли­ри­че­ское — про ноч­ной трол­лей­бус, про шарик, уле­тев­ший из рук де­воч­ки, про цир­кач­ку на про­во­ло­ке, про мос­ков­ские ули­цы, дворы и пе­ре­ул­ки…

Га­лич, Вы­соц­кий и Окуд­жа­ва — три гор­ные вер­ши­ны, по­явив­ши­е­ся во вто­рой по­ло­вине ХХ ве­ка. Га­лич при­тя­ги­вал слу­ша­те­лей дра­ма­тиз­мом сю­же­та, Вы­соц­кий — хрип­лым го­ло­сом и об­на­жен­ны­ми нер­ва­ми. А Окуд­жа­ва — ти­хим нут­ря­ным ис­по­ве­даль­ным фаль­це­том. Вро­де бы пел он ис­клю­чи­тель­но о ме­ло­чах, но ме­ло­чи эти как раз и со­став­ля­ли ос­но­ву той со­вет­ской жиз­ни, в ко­то­рой нам вы­па­ло пре­бы­вать и ба­рах­тать­ся.

Окуд­жа­ва — кок­тейль­ный че­ло­век: ар­мя­нин по ма­те­ри, гру­зин по отцу, вос­пи­тан­ный ня­ней (уж не Ари­ной ли Ро­ди­о­нов­ной?) — про­стой рус­ской жен­щи­ной из тамбовских кра­ев. Че­ло­век кни­ги. Ис­пол­ни­тель пе­чаль­ных пе­сен. До­стой­ный и зна­ю­щий че­ло­век, на­став­ник и учи­тель, хо­тя сам он го­во­рил, что ни­ко­гда ни­ко­го не же­лал вос­пи­ты­вать и учить. Но, тем не ме­нее, вос­пи­ты­вал и учил сво­и­ми пес­ня­ми и ча­стич­но про­зой. При­зы­вал най­ти се­бя, не по­те­рять­ся в тол­пе оди­на­ко­во по­доб­ных со­граж­дан. Глав­ное: Окуд­жа­ва не был обыч­ным пе­сен­ным раз­вле­ка­те­лем и не обе­щал несбы­точ­но­го, ти­па «увезу те­бя я в тунд­ру». Он — вра­че­ва­тель бед и несча­стий. Ду­ше­спа­си­тель. Он пел под свой неза­тей­ли­вый ги­тар­ный пе­ре­бор, и его сло­ва под­час зву­ча­ли как спа­си­тель­ная мо­лит­ва.

Го­то­вясь пи­сать об Окуд­жа­ве, я пе­ре­брал ма­те­ри­а­лы из сво­е­го ар­хи­ва и вы­пи­сал неко­то­рые за­го­лов­ки пуб­ли­ка­ций о нем: «Неза­бвен­ный Окуд­жа­ва», «Семь струн, семь нот, семь бед», «Ве­ли­кий и пе­чаль­ный уте­ши­тель», «Эпо­ха Окуд­жа­вы», «Ча­со­вой люб­ви», «Окра­сив­ший вре­мя», «Учи­тель­с­ло­вес­ник», «То­ва­рищ На­деж­да», «Тер­пе­ние и ве­ра, лю­бовь и волшебство», «Че­ло­век на бук­ву «О», «Сен­ти­мен­таль­ный во­ин», «Ар­хи­пе­лаг Бу­лат» и т.д.

Тут да­же не на­до спо­рить: эпо­ха Окуд­жа­вы про­шла. Се­год­ня на эст­ра­де дру­гие ку­ми­ры. Дру­гие вре­ме­на — дру­гие пес­ни. Но Окуд­жа­ва остал­ся в па­мя­ти и на слу­ху у всех ре­флек­ти­ру­ю­щих ин­тел­ли­ген­тов, у ду­ма­ю­щих ин­тел­лек­ту­а­лов, у жен­щин, в гру­ди ко­то­рых бьет­ся тре­пет­ное серд­це; ко­ро­че, Окуд­жа­ва в ос­нов­ном для сред­не­го и стар­ше­го по­ко­ле­ния.

Жиз­нен­ный путь

Бу­лат Окуд­жа­ва ро­дил­ся 9 мая 1924 го­да в Москве в зна­ме­ни­том род­до­ме им. Грау­эр­ма­на (как при­ят­но: и я там по­явил­ся на свет и из­дал там свой

Newspapers in Russian

Newspapers from USA

© PressReader. All rights reserved.