Ни­ко­лай Эрд­ман. Са­мо­убий­ца с ман­да­том

ALEF - - ЗОЛОТЫЕ ПЕРЬЯ -

«Ман­дат

» и «Са­мо­убий­ца» — ше­дев­ры со­вет­ской драматургии. Ни­ко­лай Эрд­ман — бли­ста­тель­ный ко­ме­дио­граф, ра­бо­тал для опе­рет­ты, ки­но, цир­ка и эст­ра­ды. Вы­де­лим лю­би­мые на­ро­дом филь­мы «Ве­се­лые ре­бя­та» и «Вол­га-Вол­га». Прав­да, фа­ми­лию сце­на­ри­ста из кар­тин убра­ли, но это уже со­всем дру­гая ис­то­рия. Один из филь­мов по сце­на­рию Эрд­ма­на — «Здрав­ствуй, Москва!». А Ни­ко­лаю Ро­бер­то­ви­чу ска­за­ли «про­щай». И от­пра­ви­ли в ГУЛАГ. Но он вы­жил. Не сло­мал­ся. Вновь был вос­тре­бо­ван и про­дол­жал ра­бо­тать до са­мо­го кон­ца. Без вся­ко­го ман­да­та на сча­стье или хо­тя бы на при­стой­ное бла­го­по­лу­чие. Прав­да, од­ну ми­ло­сти­вую по­дач­ку от вла­сти по­лу­чил — Ста­лин­скую пре­мию вто­рой сте­пе­ни за фильм «Сме­лые лю­ди». Та­ко­ва вкрат­це судь­ба «Ор­фея в аду» (од­на из по­след­них пе­ре­де­лок Эрд­ма­на ста­рой опе­рет­ты Жа­ка Оф­фен­ба­ха), дра­ма­тур­га в то­та­ли­тар­ную эпо­ху.

Ни­ко­лай Эрд­ман ро­дил­ся 3 (16) но­яб­ря 1900 го­да в Москве. Отец Ро­берт Кар­ло­вич ро­дом из при­бал­тий­ских нем­цев. Ра­бо­тал бух­гал­те­ром на фаб­ри­ке шел­ко­вой ма­ну­фак­ту­ры у Гу­жо­на. По-рус­ски пи­сал с тру­дом. Мать Ва­лен­ти­на Бо­ри­сов­на, урож­ден­ная Кор­мер. Ее ба­буш­ка Прас­ко­вья Аб­ра­мов­на Гольд­берг бы­ла ев­рей­кой. Сво­их ро­ди­те­лей Ни­ко­лай Эрд­ман лю­бил, до­ста­точ­но про­чи­тать пись­ма, ад­ре­со­ван­ные им, в ос­нов­ном ма­те­ри: «Ми­лая, зо­ло­тая ма­моч­ка», «ми­лая, ми­лая ма­моч­ка» и т.д. А еще у Ни­ко­лая был брат Бо­рис, те­ат­раль­ный ху­дож­ник.

Ко­ля Эрд­ман учил­ся в мос­ков­ском ре­аль­ном учи­ли­ще в Пет­ро­ве­риг­ском пе­ре­ул­ке. О школь­ных го­дах из­вест­но, что пол­но­го кур­са учи­ли­ща не окон­чил, счи­тал­ся од­ним из вы­да­ю­щих­ся спе­ци­а­ли­стов по за­бве­нию ис­то­ри­че­ских дат, на уро­ках ино­гда ку­рил, пи­сал пе­чат­ны­ми бук­ва­ми все пись­мен­ные ра­бо­ты, да еще с грам­ма­ти­че­ски­ми ошиб­ка­ми. Это вы­зы­ва­ло него­до­ва­ние учи­те­лей. Был в нела­дах с ма­те­ма­ти­кой, но за­то пи­сал сти­хи — в ос­нов­ном ли­ри­че­ские и с осо­бым на­стро­е­ни­ем: Все прой­дет, и да­же ме­сяц сдви­нет­ся, И ко­су за­пле­тет хо­лод­ная струя. Зем­ля, зем­ля, ве­се­лая го­сти­ни­ца Для при­ез­жа­ю­щих в да­ле­кие края.

Из ав­то­био­гра­фии: «…Не окон­чив по­след­не­го клас­са, ушел в Крас­ную ар­мию. Участ­во­вал в бо­ях про­тив ка­за­чье­го ата­ма­на Ми­ро­но­ва. Че­рез год по бо­лез­ни был пе­ре­ве­ден из дей­ству­ю­щей ар­мии в вой­ска Внут­рен­ней охра­ны Рес­пуб­ли­ки… По­сле де­мо­би­ли­за­ции вер­нул­ся в Моск­ву…» Это бы­ло вре­мя НЭПа и бур­ной ли­те­ра­тур­ной жиз­ни, в ко­то­рую Эрд­ман оку­нул­ся с го­ло­вой. В ар­хи­ве со­хра­нил­ся та­кой ав­то­био­гра­фи­че­ский от­ры­вок: «Я на­чал пи­сать сти­хи с 9 лет. Вна­ча­ле под­ра­жал Ни­ки­ти­ну и Коль­цо­ву, по­том Над­со­ну. По­том сим­во­ли­стам, Баль­мон­ту и боль­ше все­го Со­ло­гу­бу. По­том бы­ло увле­че­ние вся­ки­ми мар­ки­за­ми, ко­лом­би­на­ми, пье­рет­та­ми. И вдруг по­явил­ся Ма­я­ков­ский и од­ной по­э­мой пе­ре­черк­нул всё, чем я то­гда увле­кал­ся. Вли­я­ние его бы­ло ко­лос­саль­ным… Но судь­ба сло­жи­лась так, что пер­вы­ми по­эта­ми, ко­то­рые при­ня­ли во мне уча­стие, бы­ли има­жи­ни­сты».

Это Есе­нин, Шер­ше­не­вич, Ма­ри­ен­гоф, Рю­рик Ив­нев. И Эрд­ман вме­сте с ни­ми стал ав­то­ром скан­даль­ной де­кла­ра­ции има­жи­ни­стов (1924):

«…По­спеш­ным ша­гом со­зда­ет­ся но­вое «крас­ное эс­те­ти­зи­ро­ва­ние». Мар­ки­зы, пас­туш­ки, сви­ре­ли — ка­но­ны сен­ти­мен­таль­ной эпо­хи. Серп, мо­лот, мы тол­па, крас­ный, бар­ри­ка­ды — та­кие же ат­ри­бу­ты крас­но­го эс­те­ти­зи­ро­ва­ния…»

И еще один пас­саж из де­кла­ра­ции: «К спо­ру о том, что по­эт та­кой же че­ло­век, как все, или он из­бран­ник? — Араб­ский ска­кун та­кой же конь, как и все из­воз­чи­чьи ло­ша­ди. Но по­че­му-то на скач­ках он бы­ва­ет впе­ре­ди дру­гих…»

Од­на­ж­ды шут­ни­ки-има­жи­ни­сты да­же пе­ре­име­но­ва­ли Мяс­ниц­кую ули­цу в ули­цу Има­жи­ни­ста Н. Эрд­ма­на. Мо­ло­дые бы­ли, за­дор- ные, и ни­кто их не оста­нав­ли­вал. Зо­ло­тые вре­ме­на сво­бо­ды… В на­ча­ле 1920-х Эрд­ман ак­тив­но со­труд­ни­ча­ет с те­ат­раль­ной ма­стер­ской Ни­ко­лая Фо­рег­ге­ра («Маст­фор»), с жур­на­ла­ми, пи­шет скет­чи, ин­тер­ме­дии, буф­фо­на­ды для ка­ба­ре «Вань­ка-Встань­ка» и «Кри­вой Джим­ми». Вы­сту­па­ет сце­на­ри­стом обо­зре­ния «Москва с точ­ки зре­ния». Осо­вре­ме­ни­ва­ет текст во­де­ви­ля «Лев Гу­рыч Си­нич­кин» и т.д. Пи­шет в брос­ком ка­ба­рет­ном сти­ле, рас­счи­тан­ном на зло­бу дня, на од­но­мо­мент­ный эф­фект, на взрыв сме­ха, на сен­са­цию, на скан­дал.

Имя Эрд­ма­на, мо­ло­до­го ост­ро­ум­ца, у всех на слу­ху. По­эт, дра­ма­тург, ли­те­ра­тор, ка­ла­мю­рист, эпи­гра­мист. Не­улы­ба­ю­щий­ся шут­ник, вы­гля­дел и все­гда го­во­рил мрач­но. И это со­став­ля­ло ка­кой­то осо­бый об­раз при ши­ро­ко­пле­чей спор­тив­ной фи­гу­ре с неболь­ши­ми ум­ны­ми гла­за­ми и ямоч­ка­ми на ще­ках. Кто-то из со­вре­мен­ни­ков от­ме­тил, что Эрд­ман был по­хож на фокс­те­рье­ра, но толь­ко боль­шо­го. Ку­сал, на­бра­сы­вал­ся, драз­нил…

Ни­ко­лай Эрд­ман. Рис. Ни­ко­лая Аки­мо­ва

Newspapers in Russian

Newspapers from USA

© PressReader. All rights reserved.