Ян Ар­ла­зо­ров. «Эй, му­жик!..»,

ALEF - - ОБЛОЖКА - Ген­на­дий ЕВ­ГРА­ФОВ, Рос­сия

Я всю жизнь про­жил оди­ноч­кой. Хо­тя нет! Я же­нат на сво­ей ра­бо­те! Ян Ар­ла­зо­ров

Он­стре­ми­тель­но и энер­гич­но вы­хо­дил на сце­ну, вы­со­кий, лы­сый, кра­си­вый, со скульп­тур­но вы­леп­лен­ным но­сом и жи­вы­ми, ум­ны­ми гла­за­ми на вы­ра­зи­тель­ном ли­це; на мгновенье вгля­ды­вал­ся в бит­ком на­би­тый зал, цеп­ким взгля­дом вы­хва­ты­вал од­но­го-един­ствен­но­го зри­те­ля и, об­ра­ща­ясь к нему с про­сто­на­род­ным «Эй, му­жик!», всту­пал с этим «му­жи­ком», не под­сад­ным, не «ут­кой», а на­сто­я­щим, с ули­цы, в диа­лог — им­про­ви­зи­ро­ван­ный, яр­кий, на­сы­щен­ный бы­то­вым, жи­тей­ским юмо­ром, над ко­то­рым об­ми­рал от сме­ха весь те­атр.

Ко­рон­ный но­мер

Это был его ко­рон­ный, фир­мен­ный но­мер, ко­то­рый он сам и при­ду­мал. Ян Ар­ла­зо­ров был един­ствен­ным из ак­те­ров раз­го­вор­но­го жан­ра, кто об­ра­щал­ся к зри­те­лю на­пря­мую, втя­ги­вая их в сце­ни­че­ское дей­ство. За­да­ча слож­ная, од­но де­ло вый­ти на сце­ну и про­из­не­сти за­учен­ный текст, дру­гое — вой­ти в кон­такт с неиз­вест­ным те­бе зри­те­лем, не все­гда доб­ро­же­ла­тель­но на­стро­ен­ным, втя­нуть его в твое си­ло­вое магнитное по­ле, ве­сти за со­бой, за­став­лять от­ве­чать (при­мер­но) так, как те­бе нуж­но.

Стра­на пре­бы­ва­ла в эй­фо­рии от вне­зап­но сва­лив­шей­ся сво­бо­ды, боль­шин­ство на­се­ле­ния вос­при­ня­ло ее как воль­ни­цу, при­выч­ные нор­мы по­ве­де­ния (не толь­ко в зри­тель­ном за­ле) бы­ли утра­че­ны, да и, кро­ме то­го, бы­ло аб­со­лют­но неиз­вест­но, кто си­дел в крес­ле — под­рас­пу­стив­ший­ся хам или не по­те­ряв­ший себя в пору ре­форм ин­тел­ли­гент. Неда­ром кол­ле­ги по жан­ру счи­та­ли его му­же­ствен­ным че­ло­ве­ком. В ми­ре ис­кус­ства та­кая оцен­ка го­во­ри­ла о мно­гом.

В каж­дый свой вы­ход к зри­те­лю он пус­кал­ся в до­воль­но рис­ко­ван­ное пред­при­я­тие и все­гда был го­тов к лю­бо­му раз­ви­тию со­бы­тий, мгно­вен­но ре­а­ги­руя на лю­бое сло­во си­дя­ще­го в крес­ле (услов­но­го) «му­жи­ка». Но Ян хо­ро­шо знал и чув­ство­вал сво­е­го зри­те­ля, его вку­сы и при­стра­стия и ред­ко оши­бал­ся в вы­бо­ре «парт­не­ра». И по­это­му все по­лу­ча­лось. По­сте­пен­но в иг­ру вк­лю- чал­ся весь зал, жи­во ре­а­ги­руя на ре­пли­ки и то­го, и дру­го­го.

А он ку­пал­ся в этой со­здан­ной им сти­хии. Но так ка­за­лось толь­ко на пер­вый взгляд. Сти­хия бы­ла управ­ля­е­мой, разыг­ры­вая на гла­зах осо­бый спек­такль, спек­такль-им­про­ви­за­цию, он тща­тель­но вы­стра­и­вал дра­ма­тур­гию и был сам себе ав­тор, сам себе ре­жис­сер, сам — ар­тист. Пре­крас­но по­ни­мая, что в сле­ду­ю­щий раз в дру­гом за­ле все бу­дет по-дру­го­му.

Это был выс­ший пи­ло­таж, до­ступ­ный немно­гим. Осо­бое искус­ство, ко­то­рым в со­вер­шен­стве вла­дел Ян Ар­ла­зо­ров. Этот но­вый жанр в од­но­ча­сье снис­кал неимо­вер­ный зри­тель­ский успех. На кон­цер­тах все­гда бы­ли ан­шла­ги, вся стра­на при­ни­ка­ла к телевизору, ко­гда эти кон­цер­ты в 1990-х транс­ли­ро­ва­ли по ТВ.

Это бы­ла его лю­би­мая работа и тяж­кий труд, а ка­кой це­ной до­сти­га­ет­ся успех, од­на­ж­ды рас­ска­зал сам ар­тист: «Каж­дый раз я выхожу на сце­ну как каратист на бой с за­вя­зан­ны­ми гла­за­ми. Здесь ин­те­ре­сен имен­но мо­мент непред­ска­зу­е­мо­сти от со­при­кос­но­ве­ния со зри­те­лем. Им­про­ви­зи­ро­вать и дер­жать вни­ма­ние, на­при­мер, двух­ты­сяч­но­го за­ла — это сто­ит огром­ных сил, на­пря­же­ние ко­лос­саль­ное, ру­баш­ка все­гда мок­рая… Ко­неч­но, лю­ди от­но­сят­ся к то­му, что я де­лаю, по-раз­но­му. Я ни на ко­го не оби­жа­юсь, и нега­тив­ная оцен­ка ни­как не за­де­ва­ет мое са­мо­лю­бие».

Без бла­та – в ар­ти­сты

Ян Ар­ла­зо­ров ро­дил­ся на Пре­чи­стен­ке в ев­рей­ской се­мье. Отец — ад­во­кат, участ­ник Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны Ма­ер Шму­лье­вич Шуль­ру­фер, мать — врач-хи­рург Ра­и­са Яко­влев­на Ар­ла­зо­ро­ва (Ян но­сил фа­ми­лию ма­те­ри). В шко­ле, где учил­ся Ян, был пер­вый в Москве школь­ный те­атр. Он увлек­ся, его учи­тель­ни­ца увле­че­ние сво­е­го уче­ни­ка вся­че­ски под­дер­жи­ва­ла. Но ро­ди­те­ли, ко­то­рые бы­ли да­ле­ки от ми­ра ис­кус­ства, не ве­ри­ли, что из за­мкну­то­го, за­стен­чи­во­го ре­бен­ка мо­жет по­лу­чить­ся ар­тист. Но ре­бе­нок вы­рос и по­сту­пил без вся­ко­го бла­та в Щу­кин­ское учи­ли­ще, при­чем взя­ли его сра­зу на 3-й тур. И толь­ко то­гда ро­ди­те­ли по­ве­ри­ли, что их сын в вы­бо­ре пу­ти не ошиб­ся.

При­шел по­ка­зы­вать­ся в Те­атр Мос­со­ве­та, его взя­ли. Те­атр пе­ре­жи­вал свои луч­шие вре­ме­на — на сце­ну вы­хо­ди­ли Ра­нев­ская, Ма­рец­кая, Плятт, вме­сте с ни­ми иг­ра­ли Жже­нов, Мар­ков, Юр­ский. Он у них мно­го­му на­учил­ся, го­во­рил, что, по­ра­бо­тав бок о бок с та­ки­ми людь­ми, хо­ро­шо зна­ет, кто ар­тист, а кто — нет. Ар­ла­зо­ров от­дал этой сцене трид­цать лет. И ушел на эст­ра­ду. Стал тем Яном Ар­ла­зо­ро­вым, ко­то­ро­го узна­ла вся стра­на.

Проснуть­ся зна­ме­ни­тым

Это про­изо­шло по­сле то­го, как он при­нял уча­стие в од­ном из вы­пус­ков «Утрен­ней по­чты» (эта пе­ре­да­ча и сей­час су­ще­ству­ет на Рос­сий­ском ка­на­ле ТВ). Он вы­сту­пал с но­ме­ром, где по­ка­зы­вал «про­вод­ни­цу», в шут­ку дал свой до­маш­ний те­ле­фон — ска­зал, что мож­но зво­нить пря­мо сей­час и за­ка­зы­вать лю­бую пес­ню. Про­грам­ма шла в за­пи­си. Но зри­тель в ту пору был еще весь­ма наи­вен и не столь ис­ку­шен, как ны­неш­ний. Мно­гие по­ве­ри­ли, что это и впрямь пря­мой эфир, и на Яна об­ру­шил­ся шквал звон­ков со всех сто­рон то­гда еще необъ­ят­ной стра­ны.

По­сле «По­чты» прак­ти­че­ски из­вест­ный толь­ко мос­ков­ско­му те­ат­раль­но­му зри­те­лю ар­тист стал зна­ме­ни­тым. До­воль­но позд­но — за пле­ча­ми бы­ло

несколь­ко де­ся­ти­ле­тий ра­бо­ты в Те­ат­ре Мос­со­ве­та, в ко­то­ром он иг­рал са­мые раз­ные ро­ли, а луч­шую — звезд­ную — в спек­так­ле «Шум за сце­ной». Глав­ный ре­жис­сер те­ат­ра Па­вел Хом­ский вспо­ми­нал, что мно­гие зри­те­ли при­хо­ди­ли на этот спек­такль по­то­му, что в нем бли­стал Ар­ла­зо­ров. Но по­бе­ди­ла любовь к эст­рад­но­му ис­кус­ству — он все­гда был убеж­ден, что по ма­стер­ству, по энер­ге­ти­ке эст­ра­да го­раз­до вы­ше те­ат­ра. На этой сцене он был царь, пра­вил еди­но­лич­но и вы­стра­и­вал соб­ствен­ный те­атр — те­атр име­ни Яна Ар­ла­зо­ро­ва.

А все на­ча­лось… с па­ро­дий. Так лю­би­мых не толь­ко зри­те­лем, но и ак­те­ра­ми. Па­ро­дии, ко­то­рые он де­лал в сте­нах сво­е­го род­но­го те­ат­ра, слу­чай­но уви­де­ли ор­га­ни­за­то­ры «Ан­ти­ю­би­лея Плят­та», устра­и­ва­е­мо­го в ВТО, и при­гла­си­ли вы­сту­пить на этом са­мом «ан­ти­ю­би­лее». Он со­гла­сил­ся и вы­сту­пил. Смех сквозь сле­зы ис­ку­шен­ных в ис­кус­стве про­фес­си­о­наль­ных зри­те­лей еще раз под­твер­ди­ли, что это его. На ве­че­ре на Яна об­ра­тил вни­ма­ние Уте­сов. Мно­го поз­же, уже став зна­ме­ни­тым ар­ти­стом, Ар­ла­зо­ров вспо­ми­нал: «Он ска­зал: «Вы зо­ло­той маль­чик, по­зво­ни­те мне». Зво­нить я не стал, да и те­ле­фо­на его у ме­ня не бы­ло. Че­рез ка­кое­то вре­мя он по­зво­нил сам, и я при­шел к нему до­мой. Для ме­ня это был урок ин­тел­ли­гент­но­сти на всю жизнь. Он ни ра­зу не по­ка­зал мне, что он — Уте­сов... Это та­кой уро­вень ар­ти­ста, ко­гда для самоутверждения не нужны охран­ни­ки и «мер­се­де­сы». Я по­ка­зал ему несколь­ко па­ро­дий, а он смот­рел на ме­ня как уче­ник на учи­те­ля. Лео­нид Оси­по­вич от­пра­вил ме­ня на кон­курс ар­ти­стов эст­ра­ды, где пред­се­да­те­лем жю­ри был Ар­ка­дий Рай­кин. Он ска­зал: «Рай­кин непод­куп­ный. Ты прой­дешь, ес­ли че­го­то сто­ишь». И Ар­ла­зо­ров про­шел. Стал ла­у­ре­а­том (а для ар­ти­стов эст­ра­ды это бы­ло выс­шее зва­ние) и до­ка­зал — себе и окру­жа­ю­щим, — что «че­го-то сто­ит».

«Ар­лаЗор­ро» (народная

ско­рая по­мощь)

Ему все­гда хо­те­лось че­го-то но­во­го, вый­ти за рам­ки им же со­здан­но­го про­стран­ства. То­гда он при­шел на ра­дио и сде­лал необыч­ную пе­ре­да­чу — со­еди­нял лю­дей в пря­мом эфи­ре, а они по- мо­га­ли друг дру­гу. Рей­тинг «Ав­то­ра­дио» за два ме­ся­ца под­нял­ся с 14-го на 4-е ме­сто. В пря­мом эфи­ре Ар­ла­за­ров за­ни­мал­ся душевной те­ра­пи­ей, про­буж­дая в лю­дях доб­рые чув­ства. Ему это уда­ва­лось — слу­ша­те­ли его эфи­ров от­кли­ка­лись на люд­скую бе­ду, на де­ле про­яв­ляя эти доб­рые чув­ства.

Бы­ли и за­бав­ные ис­то­рии. Од­на­ж­ды (как го­во­рил Ар­ла­зо­ров) по­зво­нил ка­кой-то «му­жик» и го­во­рит: «Я за­слу­шал­ся ва­шей пе­ре­да­чей и раз­бил фа­ру, я на та­ком-то шос­се». Кто-то из ра­дио­слу­ша­те­лей при­вез и по­да­рил ему це­ле­хонь­кую фа­ру! Для ан­сам­бля На­деж­ды Баб­ки­ной мно­гие ин­стру­мен­ты со­вер­шен­но незна­ко­мые лю­ди при­вез­ли по­сле пе­ре­да­чи, На­деж­да Геор­ги­ев­на бла­го­дар­на Яну по сей день. Это бы­ло шоу добра, но пе­ре­да­чу вско­ре за­кры­ли. Без объ­яс­не­ния при­чин.

Про­ща­ние

Ян Май­о­ро­вич скон­чал­ся 8 мар­та 2009 го­да на 62-м го­ду жиз­ни по­сле про­дол­жи­тель­ной бо­лез­ни. 11 мар­та с ним про­ща­лись в мос­ков­ском Те­ат­ре эст­ра­ды, где он со­би­рал полные за­лы на свои жиз­не­ра­дост­ные кон­цер­ты. При­шли по­чи­та­те­ли его та­лан­та, дру­зья, кол­ле­ги. Бы­ло пе­чаль­но, тор­же­ствен­но и ти­хо.

За­слу­жен­но­го ар­ти­ста России, ла­у­ре­а­та Все­рос­сий­ско­го кон­кур­са ар­ти­стов эст­ра­ды Яна Ар­ла­зо­ро­ва по­хо­ро­ни­ли на Во­ст­ря­ков­ском клад­би­ще.

Ян Ар­ла­зо­ров о себе

«Рань­ше бы­ли лю­ди, ко­то­рые мог­ли спа­сти дру­га це­ной соб­ствен­ной жиз­ни. Я вос­пи­тан сво­им от­цом, по­это­му знаю, о чем го­во­рю. И я при­вык при­хо­дить на по­мощь, не ду­мая о себе, го­тов от­дать по­след­нюю ру­баш­ку. Но сей­час ред­ко встре­тишь лю­дей, ко­то­рые го­то­вы по­сту­пить так же…

Я не пуб­лич­ный че­ло­век, по­чти ни­где не бы­ваю. Мне при­ят­но, что ме­ня дей­стви­тель­но лю­бят…»

Лю­бим и пом­ним

Пи­шу, и все вре­мя хо­чет­ся вос­клик­нуть: «Эй, му­жик! Мы те­бя пом­ним и лю­бим!»

Толь­ко не знаю – услы­шит или нет…

Ян Ар­ла­зо­ров (спра­ва) и и Ми­ха­ил Жва­нец­кий (сле­ва)Фото Ильи Дол­го­поль­ско­го

Newspapers in Russian

Newspapers from USA

© PressReader. All rights reserved.