Гри­го­рий Кац: « Я ро­дил­ся под вы­стре­лы »

ALEF - - НАЕДИНЕ СО ВСЕМИ -

С жур­на­лом « Алеф » у ме­ня свя­за­но несколь­ко очень теп­лых и эмо­ци­о­наль­ных ис­то­рий: бла­го­да­ря опуб­ли­ко­ван­ным ма­те­ри­а­лам несколь­ко раз на­хо­ди­лись род­ствен­ни­ки и дру­зья ге­ро­ев ин­тер­вью. На сей раз че­рез ре­дак­цию ме­ня разыс­кал ве­те­ран Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, кад­ро­вый во­ен­ный, дол­гие го­ды слу­жив­ший за­ме­сти­те­лем на­чаль­ни­ка пе­ре­да­ю­ще­го цен­тра в По­ле­вом уз­ле свя­зи Ге­не­раль­но­го шта­ба МО СССР, Гри­го­рий На­та­но­вич Кац. Он ре­шил по­де­лить­ся сво­и­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми.

– Гри­го­рий На­та­но­вич, рас­ска­жи­те, по­жа­луй­ста, как ва­ша се­мья ока­за­лась в Ка­ре­лии.

– До ре­во­лю­ции мой отец Но­та Гир­ше­вич Кац и ма­ма Ра­хиль Бо­ру­хов­на жи­ли в Санкт- Пе­тер­бур­ге, там ро­ди­лись две мои стар­шие сест­ры — Лю­ба и Ида. Па­па ро­дом из Бе­ло­рус­сии, из ме­стеч­ка Буй­ни­чи ( он 1871 го­да рож­де­ния), по про­фес­сии — сто­ляр- крас­но­де­рев­щик. Ко­гда стро­и­ли Ни­ко­ла­ев­скую же­лез­ную до­ро­гу, он в этом участ­во­вал. Про­дви­га­ясь на се­вер, до­брал­ся до Пет­ро­за­вод­ска, ко­то­рый был круп­ным транс­порт­ным уз­лом. Там се­мья и обос­но­ва­лась. В Ка­ре­лии у ма­мы с па­пой ро­ди­лись еще трое де­тей — две сест­ры ( Ри­ва и Бей­ля) и я ( в 1921 го­ду). Ма­ма рас­ска­зы­ва­ла, что я ро­дил­ся под вы­стре­лы — в го­ро­де еще бро­ди­ли груп­пы бе­ло­фин­нов.

По­сле ре­во­лю­ции отец стал про­стым ра­бо­чим на Ло­со­син­ском де­ре­во­об­ра­ба­ты­ва­ю­щем ком­би­на­те. О родне от­ца по­чти ни­че­го не знаю, кро­ме то­го что его брат жил в Лон­доне и ра­бо­тал тру­бо­чи­стом.

Ма­ма ро­ди­лась в Мо­ги­ле­ве в 1888 го­ду. Из­вест­но, что ее отец Борух Шу­хат пре­по­да­вал древ­не­ев­рей­ский язык. Ма­ма всю жизнь бы­ла пре­да­на се­мье, за­бо­ти­лась о нас. Ро­ди­те­ли жи­ли друж­но, лю­би­ли друг дру­га, в се­мье ца­ри­ли лад и по­ни­ма­ние.

– В ва­шей се­мье со­блю­да­ли ев­рей­ские традиции?

– Да. От­ме­ча­ли празд­ни­ки, го­то­ви­ли ев­рей­ские блю­да. Ма­цу пек­ли по оче­ре­ди в раз­ных се­мьях, ста­ра­лись, что­бы по­сто­рон­ние об этом не зна­ли. На празд­ни­ки в Пет­ро­за­водск ино­гда при- ез­жал, как мы го­во­ри­ли, « ми­шу­ге­нер ле­рер » — ху­день­кий, за­по­лош­ный учи­тель. Он ор­га­ни­зо­вы­вал са­мо­де­я­тель­ность, обу­чал нас ев­рей­ско­му язы­ку.

В дет­стве я по­ни­мал идиш, на ко­то­ром меж­ду со­бой об­ща­лись ро­ди­те­ли. В учи­ли­ще вы­учил еще не­мец­кий, так что раз­го­ва­ри­вал до­воль­но сво­бод­но на од­ном и на дру­гом язы­ках.

В Пет­ро­за­вод­ске в те го­ды жил рав­вин. Его двух­этаж­ный де­ре­вян­ный дом на­хо­дил­ся не­по­да­ле­ку от озе­ра. На пер­вом эта­же он жил сам, на вто­ром со­би­ра­лись лю­ди. Сна­ча­ла я за­гля­ды­вал ту­да по прось­бе ма­мы — ре­зать кур, по­сколь­ку до­ма со­блю­дал­ся каш­рут. По­том при­хо­дил учить­ся. Осво­ил ал­фа­вит, стал по­не­мно­гу чи­тать и пи­сать. Хо­дить пе­ре­стал, по­сколь­ку учи­тель ме­ня « об­ма­нул » . Од­на­ж­ды, ко­гда я осо­бен­но усерд­но чи­тал что- то из мо­лит­вен­ни­ка, на стра­нич­ку упа­ла мо­нет­ка. Я уди­вил­ся — от­ку­да? Он ска­зал, что Б- г по­слал за мои успе­хи. Я вы­ра­зил недо­ве­рие — на­вер­ху же по­то­лок! « Для Все­выш­не­го нет пре­град, — ска­зал мой учи­тель. — Он за­хо­тел — и по­слал » . Я рас­ска­зал об этом слу­чае сво­е­му дру­гу Изе ( Ефре­му) Ры­ба­ку, тот ме­ня под­нял на смех. С тех пор учить­ся у Рэ­бе я пе­ре­стал. Хо­тя пом­ню, что поз- же, ко­гда мне ис­пол­ни­лось три­на­дцать, ме­ня вы­зы­ва­ли де­ся­тым че­ло­ве­ком на ми­ньян. Ви­дел я и сви­ток Торы, ко­то­рый мне по­ка­зы­вал Рэ­бе.

Еврей­ское клад­би­ще то­гда не бы­ло ого­ро­же­но, тер­ри­то­рия бы­ла от­но­си­тель­но неболь­шая, от­ме­чен­ная кам­ня­ми. Пом­ню, па­мят­ни­ки еще сто­я­ли, мо­ги­лы бы­ли ухо­же­ны. По фа­ми­ли­ям знаю мно­гих из тех, кто по­хо­ро­нен на этом клад­би­ще. Там об­ре­ли по­кой мой отец и ма­ми­на сест­ра. В 1935 го­ду па­пы не ста­ло…

– С ка­ки­ми ев­рей­ски­ми се­мья­ми об­ща­лись ва­ши ро­ди­те­ли и вы?

– Ев­рей­ские се­мьи дру­жи­ли, де­ти вме­сте иг­ра­ли и учи­лись. Фа­ми­лию « Кац » но­си­ли три се­мьи, од­на из них про­жи­ва­ла в том же до­ме, что и мы, на пер­вом эта­же. Ее гла­ва тор­го­вал в лав­ке ско­бя­ны­ми то­ва­ра­ми и ис­пол­нял обя­зан­но­сти ко­мен­дан­та до­ма. Тре­тий Кац, « Аба » , как мы его на­зы­ва­ли, вла­дел бу­лоч­ной. Се­мья Ры­ба­ков жи­ла в том же дво­ре, что и мы. Отец Изи был фи­нан­со­вым со­труд­ни­ком « Ка­рел­ле­са » . За­пом­ни­лись бра­тья Гут­ки­ны — за­ме­ча­тель­ные вра­чи. Об­щал­ся я по ме­ди­цин­ской те­ме и с из­вест­ным док­то­ром Ис­сер­со­ном — он ме­ня осмат­ри­вал, ле­чил.

Боль­шую роль в мо­ей жиз­ни сыг­ра­ла се­мья Рос­ки­ных. Бла­го­да­ря им под ру­ко­вод­ством Рос­ки­на- стар­ше­го мы сво­и­ми ру­ка­ми со­би­ра­ли фо­то­ап­па­ра­ты, осва­и­ва­ли фо­то­де­ло. Дру­жи­ли с Фи­мой из се­мьи слу­жа­щих Дрей­це­ров. Ев­рей Ше­бер­штейн вла­дел дву­мя ма­га­зи­на­ми в Го­сти­ном дво­ре. Се­мья Ци­гель­ниц­ких пред­став­ля­ла со­бой ре­во­лю­ци­он­но на­стро­ен­ную ин­тел­ли­ген­цию. Про­жи­ва­ли так­же в Пет­ро­за­вод­ске па­пин друг Авер­бух, бан­ков­ский ра­бот­ник Да­выд­кин, порт­ной Пя­тов, ча­сов­щи­ки Лив­шиц и Шли­мо­вич, слу­жа­щий Якоб­сон, са­пож­ник Аль­шиц, сле­сарь Ян­кель­сон, ло­мо­вой извозчик Мар­го­лин. У по­след­не­го был свой дом, мы вме­сте се­мья­ми встре­ча­ли празд­ни­ки. Знаю, что в го­ро­де бы­ли и дру­гие ев­рей­ские тор­гов­цы — на­при­мер, ма­га­зин « Пух, пе­ро, ва­та » при­над­ле­жал се­мье, при­е­хав­шей в Пет­ро­за­водск поз­же осталь­ных.

Хо­ро­шо пом­ню му­зы­кан­та, ком­по­зи­то­ра Ру­ви­ма Пер­га­мен­та: в воз­расте ше­сти- се­ми лет, по на­сто­я­нию па­пы,

Гри­го­рий Кац — кур­сант учи­ли­ща свя­зи

Newspapers in Russian

Newspapers from USA

© PressReader. All rights reserved.