ЖИЗ­НЕН­НЫЕ ПЕРЕВАЛЫ АКА­ДЕ­МИ­КА CУЩЕНИ

Belaruskaya Dumka - - ЗМЕСТ - Алек­сандр ДАНИЛОВ, член-кор­ре­спон­дент НАН Бе­ла­ру­си

Есть лю­ди, ко­то­рых са­мо вре­мя вы­тал­ки­ва­ет на гре­бень ис­то­рии, и они ста­но­вят­ся сим­во­ла­ми пе­ре­жи­ва­е­мой эпо­хи. Та­ким был ака­де­мик Лео­нид Ми­хай­ло­вич Су­ще­ня (1929–2015). В слож­ней­ший пе­ри­од рас­па­да СССР и рож­де­ния су­ве­рен­ной Бе­ла­ру­си он стал для уче­ных На­ци­о­наль­ной ака­де­мии на­ук и за­щит­ни­ком, и ан­ге­лом-хра­ни­те­лем. К это­му вре­ме­ни Лео­нид Ми­хай­ло­вич уже яв­лял­ся при­знан­ным в мире уче­ным-гид­ро­био­ло­гом, сфор­ми­ро­вал­ся как крупный ор­га­ни­за­тор на­у­ки, имел огром­ный ав­то­ри­тет сре­ди на­уч­ной об­ще­ствен­но­сти. И вполне за­ко­но­мер­но, ко­гда встал во­прос о но­вом пре­зи­ден­те Ака­де­мии на­ук, на эту выс­шую долж­ность на кон­курс­ной ос­но­ве был из­бран ака­де­мик Л.М. Су­ще­ня.

Лео­нид Ми­хай­ло­вич лю­бил го­во­рить, что «жизнь из­ме­ря­ет­ся ко­ли­че­ством пе­ре­ва­лов, ко­то­рые пре­одо­лел». На его до­лю их выпало не­ма­ло… Но, по­жа­луй, са­мой труд­ной вер­ши­ной, для по­ко­ре­ния ко­то­рой по­на­до­би­лось мо­би­ли­зо­вать весь его недю­жин­ный та­лант ис­сле­до­ва­те­ля и опыт ор­га­ни­за­то­ра на­у­ки – ста­ла ра­бо­та в долж­но­сти пре­зи­ден­та Ака­де­мии на­ук Бе­ла­ру­си в пе­ри­од с 1992 по 1997 год.

Лео­ни­ду Ми­хай­ло­ви­чу был при­сущ ака­де­ми­че­ский стиль управ­ле­ния, его сло­во для со­труд­ни­ков бы­ло вы­ше лю­бых при­ка­зов. Ведь в на­у­ке очень мно­гое, ес­ли не ска­зать аб­со­лют­но все, ре­гу­ли­ру­ет­ся на­уч­ным ав­то­ри­те­том ученого. И ни­ка­кие, даже са­мые гроз­ные при­ка­зы, не мо­гут обес­пе­чить се­рьез­ный на­уч­ный ре­зуль­тат. Важ­но со­зда­ние кон­ку­рен­то­спо­соб­ной, в ме­ру ам­би­ци­оз­ной вы­со­ко­про­фес­си­о­наль­ной и хо­ро­шо мо­ти­ви­ро­ван­ной на­уч­ной сре­ды. Де­ло это труд­ное и во мно­гом за­ви­сит от ши­ро­ты взгля­дов, по­ря­доч­но­сти ру­ко­во­ди­те­ля и его уме­ния ува­жать та­лант кол­лег и счи­тать­ся в ра­бо­те с иной точ­кой зре­ния, ес­ли, ко­неч­но, она обос­но­ва­на и ар­гу­мен­ти­ро­ва­на. Но лишь в та­ком «за­ме­се» и воз­мож­ны рож­де­ние и ста­нов­ле­ние на­сто­я­щих уче­ных, спо­соб­ных на на­уч­ные про­ры­вы и от­кры­тия, воз­мо­жен ре­аль­ный при­ток в науку мо­ло­дых та­лан­тов.

Воз­гла­вив АН Бе­ла­ру­си, Л.М. Су­ще­ня столк­нул­ся с необ­хо­ди­мо­стью ре­ше­ния ря­да чрез­вы­чай­но важ­ных про­блем, свя­зан­ных со ста­нов­ле­ни­ем мо­ло­дой бе­ло­рус­ской го­су­дар­ствен­но­сти. К это­му мо­мен­ту не бы­ло яс­но­сти в том, ка­кое ме­сто долж­на за­ни­мать на­у­ка, да и са­ма Ака­де­мия в бе­ло­рус­ском об­ще­стве, не бы­ло необ­хо­ди­мой нор­ма­тив­ной ба­зы. Куль­ти­ви­ро­ва­лась даже точ­ка зре­ния о том, что на­шей неболь­шой стране на­у­ка не нуж­на. Лео­ни­ду Ми­хай­ло­ви­чу уда­лось пе­ре­ло­мить эти оши­боч­ные пред­став­ле­ния. Был опре­де­лен ста­тус Ака­де­мии на­ук, ее ме­сто в го­су­дар­стве и по­ря­док фи­нан­си­ро­ва­ния ра­бо­ты. Пар­ла­мент стра­ны под­го­то­вил и при­нял за­кон о на­уч­ной де­я­тель­но­сти. По ини­ци­а­ти­ве Л.М. Су­ще­ни был со­здан Комитет по на­у­ке и тех­но­ло­ги­ям, во­шед­ший сна­ча­ла в со­став Ми­ни­стер­ства об­ра­зо­ва­ния, а за­тем как са­мо­сто­я­тель­ное ве­дом­ство был пе­ре­под­чи­нен Со­ве­ту Ми­ни­стров Рес­пуб­ли­ки Бе­ла­русь. На Комитет воз­ло­жи­ли от­вет­ствен­ность за ин­но­ва­ци­он­ный век­тор в стране, а на АН Бе­ла­ру­си – за со­сто­я­ние и раз­ви­тие фун­да­мен­таль­ной на­у­ки. В 1996 году Ука­зом Пре­зи­ден­та Рес­пуб­ли­ки Бе­ла­русь Ака­де­мия на­ук Бе­ла­ру­си по­лу­чи­ла ста­тус На­ци­о­наль­ной ака­де­мии на­ук и ста­ла под­чи­нять­ся на­пря­мую гла­ве го­су­дар­ства.

Несколь­ки­ми го­да­ми ра­нее, в 1993 году, ака­де­мик Л.М. Су­ще­ня при­нял ак­тив­ное уча­стие в ор­га­ни­за­ции Меж­ду­на­род­ной ас­со­ци­а­ции ака­де­мий на­ук (МААН) и был из­бран ее ви­це-пре­зи­ден­том. На-

блю­дая за тем, как по-раз­но­му скла­ды­ва­ет­ся судь­ба на­у­ки в быв­ших со­юз­ных рес­пуб­ли­ках, став­ших неза­ви­си­мы­ми го­су­дар­ства­ми, он вы­дви­нул ини­ци­а­ти­ву со­здать еди­ное на­уч­но-тех­ни­че­ское про­стран­ство на тер­ри­то­рии СНГ. Прин­ци­пы его фор­ми­ро­ва­ния и функ­ци­о­ни­ро­ва­ния бы­ли опре­де­ле­ны на сес­сии МААН, ко­то­рая со­сто­я­лась в мае 1995 го­да в Мин­ске. С ос­нов­ным до­кла­дом на фо­ру­ме вы­сту­пил Л.М. Су­ще­ня. Со­вет Ми­ни­стров СНГ пред­ло­же­ние МААН под­дер­жал и при­нял по это­му во­про­су спе­ци­аль­ное по­ста­нов­ле­ние.

Лео­ни­ду Ми­хай­ло­ви­чу уда­лось вы­ве­сти на но­вый уро­вень меж­ду­на­род­ное со­труд­ни­че­ство бе­ло­рус­ских уче­ных. На­ци­о­наль­ная ака­де­мия на­ук за­клю­чи­ла ряд дву­сто­рон­них со­гла­ше­ний с ана­ло­гич­ны­ми струк­ту­ра­ми близ­ко­го и даль­не­го за­ру­бе­жья. НАН Бе­ла­ру­си бы­ла при­ня­та в чле­ны Меж­ду­на­род­но­го на­уч­но­го со­ю­за и Со­ве­та Ас­со­ци­а­ции ев­ро­пей­ских ака­де­мий ALLEA. В 1992 году Л.М. Су­ще­ня на Меж­ду­на­род­ном кон­грес­се по охране при­ро­ды в Рио-де-Жа­ней­ро от име­ни пра­ви­тель­ства Рес­пуб­ли­ки Бе­ла­русь под­пи­сал меж­ду­на­род­ную кон­вен­цию по охране при­ро­ды и со­хра­не­нию в мире био­ло­ги­че­ско­го раз­но­об­ра­зия.

Ака­де­мик Су­ще­ня ни­ко­гда не те­рял при­сут­ствия ду­ха, был все­гда спо­ко­ен и уве­рен в право­те сво­е­го де­ла. Дол­гая жизнь в на­у­ке предо­ста­ви­ла ему не­ма­ло мгно­ве­ний рис­ка и удо­вле­тво­ре­ния ре­зуль­та­та­ми соб­ствен­ных уси­лий. Бы­ли и оза­ре­ние по­сле необык­но­вен­но слож­но­го экс­пе­ри­мен­та, вос­хи­ще­ние сде­лан­ным, неуга­са­ю­щее же­ла­ние жить и тво­рить. Скром­ность, а еще – лег­кая иро­ния в от­но­ше­нии сво­их до­сти­же­ний, вот, по­жа­луй, луч­шие чер­ты по-на­сто­я­ще­му боль­шо­го ученого, в пол­ной ме­ре при­су­щие Лео­ни­ду Ми­хай­ло­ви­чу. А, мо­жет, это ха­рак­тер­ные чер­ты лю­дей то­го вре­ме­ни, ко­то­рое ушло без­воз­врат­но? Ведь ис­то­рия, ко­гда «из про­сто­го де­ре­вен­ско­го па­рень­ка, ко­то­рый го­нял на луг па­сти ко­ров, вы­рос уче­ный, до­стиг­ший, по обыч­ным мер­кам, боль­шо­го взле­та» бы­ла ти­пич­ной для со­вет­ско­го периода жиз­ни стра­ны. «Я не стал, как го­во­рят, «глы­бой» в на­у­ке, но кое-че­го до­стиг», – не без гор­до­сти пи­сал Лео­нид Ми­хай­ло­вич.

У Л.М. Су­ще­ни бо­га­тая био­гра­фия. Ро­дил­ся он на неболь­шом ху­то­ре близ де­рев­ни Боль­шие Лу­ки неда­ле­ко от Ба­ра­но­ви­чей Брест­ской об­ла­сти в бед­ной кре­стьян­ской се­мье. Что­бы бо­лее точ­но пе­ре­дать ат­мо­сфе­ру его детства, хо­те­лось бы об­ра­тить­ся к его за­мет­кам: «Ма­лень­кий ху­тор, из­буш­ка с тре­мя окон­ца­ми, рас­по­ла­га­лась в несколь­ких ки­ло­мет­рах от Боль­ших Лук. …Ро­ди­те­лям я стал по­мо­гать, по ме­ре воз­мож­но­стей, уже лет с пя­ти. Ча­сто отец са­жал ме­ня на ло­шадь, да­вал вож­жи в ру­ки и я гнал свою и со­сед­ских ко­ров на луг в ки­ло­мет­рах трех от до­ма. …У от­ца не бы­ло об­ра­зо­ва­ния, вы­учил­ся сам немно­го чи­тать и пи­сать. Мать за­кон­чи­ла три клас­са сель­ской шко­лы. Она бы­ла гла­вой се­мьи. Все внеш­ние вопросы жиз­ни се­мьи – об­ще­ние с вла­стя­ми, спор­ные вопросы с лес­ни­чим или по­ме­щи­ком ре­ша­ла она.

…В го­ро­де (в Ба­ра­но­ви­чах. – Прим. редактора) мы ку­пи­ли уча­сток зем­ли око­ло че­ты­рех со­ток и построили на нем са­рай, в ко­то­ром и жи­ли до пе­ре­воз­ки са­мо­го до­ма из бре­вен, куп­лен­но­го го­то­вым. Этот дом был до­воль­но большой, на два кон­ца, из че­ты­рех ком­нат, кух­ни и при­строй­ки-при­хо­жей с по­гре­бом. Он

до сих пор сто­ит на ул. Бо­г­да­но­ви­ча, 21. В нем прошла вся моя юность, школь­ные го­ды, ко­то­рые, как и вся жизнь, бы­ли очень непро­сты­ми…»

По­сле вос­со­еди­не­ния Бе­ла­ру­си учил­ся Л.М. Су­ще­ня в со­вет­ской шко­ле. В Ба­ра­но­ви­чах вме­сте с се­мьей бу­ду­щий ака­де­мик пе­ре­жил немец­ко-фа­шист­скую ок­ку­па­цию. А по­сле окон­ча­ния семи клас­сов по­шел ра­бо­тать. В сво­их вос­по­ми­на­ни­ях Лео­нид Ми­хай­ло­вич пи­сал, что мо­жет от­ме­тить в ран­ний пе­ри­од сво­ей жиз­ни три зна­ко­вых со­бы­тия. Пер­вым бы­ло то, что он, окон­чив сред­нюю шко­лу ра­бо­чей мо­ло­де­жи № 2 в Ба­ра­но­ви­чах, по­сту­пил на био­фак БГУ. Это­му со­бы­тию он при­да­вал осо­бое значение, так как оно опре­де­ли­ло всю его даль­ней­шую жизнь: «Был 1948 г. и на стар­ших кур­сах био­фа­ка еще за­ни­ма­лись сту­ден­ты, при­шед­шие с вой­ны. Имен­но от них я усво­ил жаж­ду зна­ний и огром­ную дис­ци­пли­ни­ро­ван­ность. Пе­ре­до мной от­крыл­ся ши­ро­кий ком­плекс био­ло­ги­че­ских дис­ци­плин. По­сле вто­ро­го кур­са мне пред­ло­жи­ли по­ехать на лет­нюю прак­ти­ку на Ба­рен­це­во мо­ре. Это бы­ла вто­рая круп­ная уда­ча. Я бук­валь­но за­бо­лел мо­рем. Толь­ко и меч­тал о том, что­бы ко­гда-ни­будь стать ис­сле­до­ва­те­лем мо­рей. У ме­ня уже не бы­ло со­мне­ний, что я дол­жен пой­ти на ка­фед­ру, где пре­по­да­ют гид­ро­био­ло­гию. Этот пред­мет чи­тал то­гда вы­да­ю­щий­ся со­вет­ский гид­ро­био­лог про­фес­сор Геор­гий Геор­ги­е­вич Вин­берг. Он стал мо­им пер­вым учи­те­лем и на всю жизнь при­вил мне лю­бовь к этой на­у­ке. Его та­лант пе­да­го­га, об­шир­ная эру­ди­ция, пре­дан­ность на­у­ке все­гда слу­жи­ли для ме­ня при­ме­ром. Имен­но он ввел ме­ня в науку гид­ро­био­ло­гию. И эта бы­ла тре­тья моя боль­шая уда­ча».

Су­ще­ня на­чал свою на­уч­но-пе­да­го­ги­че­скую де­я­тель­ность на ка­фед­ре бес­по­зво­ноч­ных био­ло­ги­че­ско­го фа­куль­те­та уни­вер­си­те­та, за­тем пе­ре­ехал в Се­ва­сто­поль, где про­ра­бо­тал 12 лет – сна­ча­ла на­уч­ным со­труд­ни­ком, а за­тем ру­ко­во­ди­те­лем от­де­ла Ин­сти­ту­та био­ло­гии юж­ных мо­рей АН УССР. В 1970 году по при­гла­ше­нию Пре­зи­ди­у­ма АН БССР уче­ный воз­вра­ща­ет­ся в Минск, где его на­зна­ча­ют ру­ко­во­ди­те­лем от­де­ла зоо­ло­гии и па­ра­зи­то­ло­гии АН БССР. За­тем, на­чи­ная с 1981 го­да, он в те­че­ние 11 лет воз­глав­лял От­де­ле­ние био­ло­ги­че­ских на­ук бе­ло­рус­ской Ака­де­мии на­ук.

26 ап­ре­ля 1986 го­да про­изо­шла ава­рия на Чер­но­быль­ской АЭС… Лео­нид Ми­хай­ло­вич с пер­вых дней ра­бо­та­ет в шта­бе Ака­де­мии на­ук. Под его ру­ко­вод­ством под­го­тов­ле­на ком­плекс­ная про­грам­ма на­уч­ных ис­сле­до­ва­ний учре­жде­ний Ака­де­мии на­ук и дру­гих ве­домств БССР по изу­че­нию и лик­ви­да­ции по­след­ствий ава­рии на Чер­но­быль­ской АЭС, про­во­дит­ся ее со­гла­со­ва­ние с го­лов­ны­ми ин­сти­ту­та­ми СССР. Ор­га­ни­зо­ван­ная им в учре­жде­ни­ях био­ло­ги­че­ско­го про­фи­ля си­сте­ма сбо­ра и об­ра­бот­ки дан­ных слу­жит и по сей день ос­но­вой по­сто­ян­но­го мо­ни­то­рин­га ра­дио­эко­ло­ги­че­ской си­ту­а­ции на тер­ри­то­рии Бе­ла­ру­си. В 1988 году за большой вклад в ор­га­ни­за­цию и про­ве­де­ние ра­бот по лик­ви­да­ции по­след­ствий ава­рии на ЧАЭС ака­де­мик Л.М. Су­ще­ня был на­граж­ден ор­де­ном Тру­до­во­го Крас­но­го Зна­ме­ни.

За­ня­тие на­у­кой для Лео­ни­да Ми­хай­ло­ви­ча все­гда бы­ло са­мой большой ра­до­стью. И на этом по­при­ще ему мно­гое уда­лось сде­лать. Как вы­да­ю­щий­ся уче­ный зоо­лог и гид­ро­био­лог Л.М. Су­ще­ня был из­бран дей­стви­тель­ным чле­ном (ака­де­ми­ком) АН СССР, Рос­сий­ской АН, ино­стран­ным чле­ном Поль­ской АН,

Ли­тов­ской АН. Его труд вы­со­ко оце­нен в род­ной Бе­ла­ру­си, где он удо­сто­ен зва­ния «За­слу­жен­ный де­я­тель на­у­ки БССР», на­граж­ден ор­де­на­ми Друж­бы на­ро­дов, Тру­до­во­го Крас­но­го Зна­ме­ни, Оте­че­ства II и III сте­пе­ней, ме­да­ля­ми.

Меж­ду­на­род­ное признание поз­во­ля­ло ака­де­ми­ку Су­щене участ­во­вать во мно­гих на­уч­ных фо­ру­мах. Как при­зна­вал­ся уче­ный, «по­гру­же­ние в сре­ду большой на­у­ки, ощу­ще­ние сво­ей при­част­но­сти к ней, не толь­ко под­пи­ты­ва­ет, на­сы­ща­ет, но и со­зда­ет но­вое со­сто­я­ние ду­ха, на­стро­е­ния. Каж­дое об­ще­ние с кол­ле­га­ми по От­де­ле­нию био­ло­ги­че­ских на­ук РАН, вы­ступ­ле­ния све­тил рос­сий­ской на­у­ки на об­щих со­бра­ни­ях вно­сят неиз­ме­ри­мый вклад в та­кое со­сто­я­ние». Он так­же под­дер­жи­вал тес­ные на­уч­ные и дру­же­ские свя­зи с уче­ны­ми Ку­бы, Поль­ши, Укра­и­ны, Ка­зах­ста­на, Лит­вы…

По­зна­ко­мить­ся с Лео­ни­дом Ми­хай­ло­ви­чем мне до­ве­лось в слож­ные вре­ме­на, ко­гда по­сле вне­зап­но­го отъ­ез­да за ру­беж его пред­ше­ствен­ни­ка – ака­де­ми­ка Пла­то­но­ва – Су­ще­ня воз­гла­вил Ака­де­мию. То­гда реб­ром сто­ял про­сто гам­ле­тов­ский во­прос «быть или не быть?» Ака­де­мии на­ук в су­ве­рен­ной Бе­ла­ру­си. Ака­де­мия ис­ка­ла свое но­вое ли­цо, нуж­ны бы­ли ре­фор­мы, пе­ре­ме­ны, а в это вре­мя шли раз­го­во­ры и о бес­по­лез­но­сти и о воз­мож­ном пре­кра­ще­нии ее фи­нан­си­ро­ва­ния. Непро­фес­си­о­на­лизм до­влел, и кем-то слу­чай­но бро­шен­ная фра­за – «Ес­ли они та­кие ум­ные – пусть са­ми на се­бя за­ра­ба­ты­ва­ют» – мог­ла в лю­бую ми­ну­ту раз­ру­шить фун­да­мент бе­ло­рус­ской на­у­ки и об­ра­зо­ва­ния. Угро­за бы­ла вполне ре­аль­ной и мог­ла стать при­чи­ной большой тра­ге­дии не толь­ко для уче­ных, но и для всей на­шей стра­ны.

Во­круг Лео­ни­да Ми­хай­ло­ви­ча спло­ти­лись все про­грес­сив­ные си­лы Ака­де­мии, и здра­вый смысл по­бе­дил. Хо­тя най­ти фи­нан­си­ро­ва­ние в тех усло­ви­ях – бы­ло срод­ни по­дви­гу.

В Ака­де­мии все­гда при оцен­ке ученого гла­вен­ство­вал прин­цип вкла­да в науку… Сам Су­ще­ня ис­клю­чи­тель­но мно­го де­лал для на­у­ки: вы­сту­пал, пи­сал ста­тьи, де­лал до­кла­ды, до­ка­зы­вал, убеж­дал…

Лео­нид Ми­хай­ло­вич был че­ло­ве­ком об­сто­я­тель­ным, при­ни­мал ре­ше­ния толь­ко по­сле тща­тель­но­го взве­ши­ва­ния и об­суж­де­ния всех за и про­тив. Его по­ступ­кам и ре­ше­ни­ям был при­сущ здра­вый смысл, он умел вы­де­лять глав­ное, без су­е­ты при­ни­мать важ­ные ре­ше­ния, за­ме­чал и под­дер­жи­вал та­лан­ты. Су­ще­ня осто­рож­ни­чал в оцен­ках, не то­ро­пил­ся сбли­жать­ся с но­вы­ми людь­ми. Толь­ко хо­ро­шо при­смот­рев­шись и про­ве­рив че­ло­ве­ка в де­ле, от­кры­вал­ся и впус­кал в свой круг. Это не по­до­зри­тель­ность, она ему со­вер­шен­но бы­ла не свой­ствен­на, а я бы ска­зал – обострен­ное чув­ство от­вет­ствен­но­сти. Слиш­ком вы­со­ка ставка – судь­ба всей Ака­де­мии.

В об­ще­нии с Лео­ни­дом Ми­хай­ло­ви­чем труд­но бы­ло не по­пасть под вли­я­ние его мощ­но­го ин­тел­лек­та, оба­я­ние му­же­ствен­но­го че­ло­ве­ка, увле­чен­но­го мор­ской ро­ман­ти­кой. Он, сколь­ко я его знал, не те­рял са­мо­об­ла­да­ния и ни­ко­гда не по­вы­шал го­лос. Лео­нид Ми­хай­ло­вич ува­жи­тель­но от­но­сил­ся ко всем: на­чаль­ни­кам и под­чи­нен­ным, про­стым лю­дям и вы­со­ко­по­став­лен­ным чи­нов­ни­кам.

Дол­жен ска­зать, что Лео­нид Ми­хай­ло­вич был во мно­гом та­лант­лив. Яв­но имел ак­тер­ские спо­соб­но­сти, слыл пре­крас­ным рас­сказ­чи­ком, хо­ро­шо вла­дел пе­ром, об­раз­но мыс­лил. И в то же вре­мя он умел слу­шать дру­гих, от­ве­чать за свои сло­ва и по­ступ­ки… Был на­стой­чив,

ха­риз­ма­ти­чен, ре­ши­те­лен, спо­со­бен на сме­лый шаг… Мог под­дер­жать со­вер­шен­но неожи­дан­ное пред­ло­же­ние, счи­тал­ся с мне­ни­ем кол­лек­ти­ва. Не лю­бил болт­ли­во­сти и об­те­ка­е­мо­сти в де­ло­вых раз­го­во­рах. Ни­ко­гда без при­чин не от­ка­зы­вал­ся от дан­но­го обе­ща­ния или взя­тых на се­бя обя­за­тельств, го­тов был за них нести от­вет­ствен­ность на лю­бом уровне, не пря­тал­ся за спи­ны сво­их кол­лег.

Каж­дое за­се­да­ние пре­зи­ди­у­ма Ака­де­мии – это воз­мож­ность вы­ска­зать­ся по су­ще­ству, лю­ди го­то­ви­лись к ним ос­но­ва­тель­но, зная, что мне­ние каж­до­го бу­дет услы­ша­но и его пред­ло­же­ние, ес­ли в нем есть ра­ци­о­наль­ное зер­но, обя­за­тель­но най­дет от­ра­же­ние в окон­ча­тель­ном ре­ше­нии. Пу­стых и дол­гих за­се­да­ний про­сто быть не мог­ло. Мне до­ве­лось на неко­то­рых из них при­сут­ство­вать. Спо­ры шли ярост­ные, од­на­ко ес­ли при­ни­ма­лось ре­ше­ние, то уче­ные спо­кой­но по­жи­ма­ли друг дру­гу ру­ки, по­ни­мая, что при­о­ри­тет от­дан бо­лее ар­гу­мен­ти­ро­ван­ной по­зи­ции. А ведь лю­ди не под­би­ра­лись, а из­би­ра­лись: с раз­ным опы­том, раз­ных взгля­дов и пред­по­чте­ний. Объ­еди­ня­ло их всех од­но – ис­крен­нее же­ла­ние при­не­сти поль­зу Ака­де­мии и Оте­че­ству.

Ра­бо­та­лось под ру­ко­вод­ством Л.М. Су­ще­ни легко, по­то­му что был он са­мо­до­ста­точ­ным и неза­ви­си­мым че­ло­ве­ком. Лю­бил лю­дей ум­ных, со сво­ей по­зи­ци­ей, не бо­я­щих­ся вы­ска­зы­вать мне­ние от­кры­то. У Лео­ни­да Ми­хай­ло­ви­ча все­гда хва­та­ло му­же­ства под­дер­жать на­уч­но ар­гу­мен­ти­ро­ван­ную по­зи­цию, хо­тя при этом ино­гда даже рис­ко­вал соб­ствен­ной ка­рье­рой.

Сво­ей жизнью, по­ступ­ка­ми, об­ра­зом мыш­ле­ния уче­ный был пре­дан ака­де­ми­че­ским тра­ди­ци­ям, ко­то­рые вы­со­ко чтил. Ни­что не мог­ло в нем по­ко­ле­бать рав­но­сти в ака­де­ми­че­ском об­ще­нии, доб­ро­же­ла­тель­но­сти и внимания к лю­дям. Он про­сто из­лу­чал муд­рость, доб­ро­ту. Его хо­ро­шо про­ду­ман­ная и точ­но очер­чен­ная по­зи­ция об­ле­че­на в та­кую ин­тел­ли­гент­ную фор­му, до­не­се­на так вер­но и ар­гу­мен­ти­ро­ван­но, что не уни­жа­ла и ни в ко­ем слу­чае не оскорб­ля­ла со­бе­сед­ни­ка.

Роль Л.М. Су­ще­ни в со­хра­не­нии и раз­ви­тии НАН Бе­ла­ру­си на пер­вых эта­пах ста­нов­ле­ния со­вре­мен­но­го бе­ло­рус­ско­го го­су­дар­ства труд­но пе­ре­оце­нить. Им был за­дан де­ло­вой и вы­со­ко­про­фес­си­о­наль­ный фор­мат де­я­тель­но­сти Ака­де­мии, ко­то­рый ле­жит в ос­но­ве функ­ци­о­ни­ро­ва­ния НАН Бе­ла­ру­си и се­год­ня. На­ци­о­наль­ная ака­де­мия на­ук Бе­ла­ру­си не толь­ко со­хра­ни­ла сло­жив­ши­е­ся в ней на­уч­ные шко­лы, но и смог­ла сфор­ми­ро­вать мно­го­ас­пект­ный на­уч­но-тех­но­ло­ги­че­ский по­тен­ци­ал, что яви­лось ба­зой для ее устой­чи­во­го раз­ви­тия.

В на­у­ке нет про­то­рен­ных до­рог, и судь­ба каж­до­го ученого непо­вто­ри­ма. Ис­то­рия жиз­ни ака­де­ми­ка Лео­ни­да Ми­хай­ло­ви­ча Су­ще­ни обя­за­тель­но за­тро­нет ко­го-то из мо­ло­дых, и непре­мен­но кто-то из се­го­дняш­них «су­хо­пут­ных» бе­ло­ру­сов так­же за­бо­ле­ет мо­рем. И то­гда ро­ман­ти­ка на­уч­но­го по­ис­ка по­ве­дет его по неве­до­мым ла­би­рин­там по­зна­ния мира, что­бы уже на соб­ствен­ном опы­те до­ве­лось ему ис­пы­тать все труд­но­сти и ра­до­сти этой увле­ка­тель­ной про­фес­сии.

Встре­чи с Лео­ни­дом Ми­хай­ло­ви­чем бы­ли для ме­ня, на­при­мер, все­гда боль­шим сча­стьем, и я при­зна­те­лен судь­бе за то, что во вре­мя этих встреч мы о мно­гом успе­ли с ним по­го­во­рить...

 Пре­зи­дент АН Бе­ла­ру­си, ака­де­мик Л.М. Су­ще­ня

 Ака­де­мик АН БССР Л.М. Су­ще­ня в ла­бо­ра­то­рии. 1988 год

 Под­пи­са­ние до­го­во­ра о со­труд­ни­че­стве с АН Лит­вы. 1996 год

 Л.М. Су­ще­ня с чле­на­ми бю­ро От­де­ле­ния био­ло­ги­че­ских на­ук НАН Бе­ла­ру­си. 2009 год

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.