Сквозь тол­щу лет…

Gomelskaya Pravda - - ЛЕНТА ВРЕМЕНИ - Али­на КА­ШЕ­ВИЧ, вы­пуск­ни­ца гим­на­зии име­ни Я. Ку­па­лы г. Мо­зы­ря

Ко­гда я ду­маю о сво­их близ­ких, пе­ре­нес­ших во­ен­ное ли­хо­ле­тье, мыс­лен­но пе­ре­ме­ща­юсь во вре­ме­ни и пред­став­ляю сво­их пра­де­душ­ку и пра­ба­буш­ку со­всем юны­ми.

Пра­де­душ­ка Сте­пан

Утро. Из ста­ро­го де­ре­вен­ско­го до­ми­ка вы­хо­дит мо­ло­дой па­рень лет сем­на­дца­ти, умы­ва­ет­ся ле­дя­ной во­дой из ко­лод­ца и смот­рит ку­да-то вдаль. Это мой пра­де­душ­ка Сте­пан. По­ка он еще не зна­ет, что ско­ро на­де­нет фор­му сол­да­та и ста­нет пу­ле­мет­чи­ком. А сей­час к нему под­бе­га­ет ма­лень­кая за­пла­кан­ная де­воч­ка и что-то го­во­рит. Мой де­душ­ка из­ме­нил­ся в ли­це. Он со всех ног мчит­ся в дом. Те­перь он зна­ет, что на­ча­лась вой­на…

Пе­ре­ве­дем ча­сы впе­ред. Тол­пы юных ре­бят в гим­на­стер­ках, со слег­ка по­те­рян­ны­ми взгля­да­ми, при­жи­ма­ют к себе пла­чу­щих матерей. Сте­пан креп­ко об­ни­ма­ет свою млад­шую сест­ру. Его успо­ка­и­ва­ю­щая улыб­ка не мо­жет скрыть без­гра­нич­ной гру­сти в гла­зах. Он с неж­но­стью це­лу­ет сест­ру в щеч­ку, мок­рую от слез, треп­лет ее по бе­ло­бры­сой взлох­ма­чен­ной го­ло­ве и под­хо­дит к ма­те­ри. Она смот­рит на сы­на, а пу­сто­та слов­но за­пол­ня­ет ее всю, под­ка­ши­ва­ют­ся но­ги. Зо­вут! Сте­пан об­ни­ма­ет ма­му и от­во­дит гла­за, что­бы она не уви­де­ла его слез. Ма­ма це­лу­ет его в лоб, бла­го­слов­ля­ет.

Сле­ду­ю­щая оста­нов­ка — 1942 год. По­ле сра­же­ния, на ко­то­ром че­ло­ве­че­ская жизнь не сто­ит ров­ным сче­том ни­че­го. В око­пе си­дят несколь­ко ре­бят с безумным стра­хом и без­гра­нич­ной жаж­дой жиз­ни в гла­зах. Один па­рень с ду­ше­раз­ди­ра­ю­щим кри­ком вы­пус­ка­ет пу­ле­мет­ную оче­редь. Это Сте­пан. Ему боль­но. Ужас­но боль­но от­то­го, что при­хо­дит­ся уби­вать. Боль­но, по­то­му что вой­на не оста­ви­ла ему вы­бо­ра и смерть ды­шит ему в за­ты­лок... Пу­ля.

Про­шло два ме­ся­ца. Ма­лень­кая де­ре­вен­ская де­воч­ка на­би­ра­ет из ко­лод­ца во­ду и, по­мо­гая себе всем сво­им кро­хот­ным тель­цем, та­щит вед­ро до­мой. К ней под­хо­дит маль­чиш­ка при­мер­но ее воз­рас­та и про­тя­ги­ва­ет по­мя­тый ли­сто­чек. Ва­силь­ко­вые гла­за де­воч­ки на­пол­ня­ют­ся сле­за­ми. И вот уже мать си­дит на по­лу и ры­да­ет, сжи­мая в ру­ке этот про­кля­тый кло­чок бу­ма­ги. По­хо­рон­ка. Де­воч­ка, уткнув­шись ли­цом в пле­чо ма­те­ри, пла­чет. И гром­кий плач несет­ся сквозь по­ля, ле­са, ре­ки и, до­ле­тая до об­ла­ков, рас­се­и­ва­ет­ся где-то в небесах... Плач-боль. Плач-го­ре. Плач-мо­лит­ва.

1945 год. Май. На де­ре­вен­ской тро­пин­ке тра­ва вы­рос­ла по по­яс. И — о чу­до! Мой де­душ­ка Сте­пан с ти­хим скри­пом от­кры­ва­ет ка­лит­ку и, оста­но­вив­шись, ды­шит све­же­стью род­но­го са­да. А че­рез па­ру ми­нут уви­дит сле­зы ра­до­сти, та­кие ред­кие для этой вой­ны…

Я знаю, что на этом све­те есть Бог, и он слы­шит на­ши мо­лит­вы. Мне ка­жет­ся, что ма­те­рин­ская мо­лит­ва бы­ла им услы­ша­на. И Сте­пан остал­ся жив.

Пра­ба­буш­ка Евгения

Моя пра­ба­буш­ка, ко­то­рая ви­де­ла все ужа­сы вой­ны, как-то рас­ска­за­ла ис­то­рию о сво­ей по­дру­ге. Пра­ба­буш­ке бы­ло от си­лы 16 лет, ко­гда ее увез­ли в Гер­ма­нию, где она бы­ла на­прав­ле­на в тру­до­вой ла­герь.

Там Же­ня по­зна­ко­ми­лась с 18-лет­ней Ана­ста­си­ей из Брян­ска. Де­вуш­ки по­мо­га­ли друг дру­гу, в го­лод­ное и тя­же­лое вре­мя де­ли­ли пи­щу на дво­их, стра­да­ния раз­де­ля­ли по­ров­ну. Од­на­ко спу­стя год моя пра­ба­буш­ка слу­чай­но узна­ла, что Ана­ста­сию со­би­ра­ют­ся пе­ре­ве­сти в дру­гое ме­сто, от­ку­да, по сло­вам осталь­ных уз­ни­ков, не воз­вра­щал­ся ни­кто. Она по­спе­ши­ла пре­ду­пре­дить по­дру­гу. Настя, не за­ду­мы­ва­ясь, при­ня­ла ре­ше­ние со­вер­шить по­бег в сле­ду­ю­щую ночь и по­зва­ла с со­бой Же­ню, но та от­ка­за­лась.

В ночь по­бе­га пра­ба­буш­ка не мог­ла со­мкнуть глаз. Она очень силь­но пе­ре­жи­ва­ла за свою по­дру­гу. За­ще­ми­ло серд­це, ко­гда услы­ша­ла со­ба­чий лай и кри­ки фа­ши­стов...

Вспо­ми­ная об этом, моя пра­ба­буш­ка по­тя­ну­лась к плат­ку, а по ее мор­щи­ни­стой ще­ке по­ка­ти­лась сле­за. Я без объ­яс­не­ний по­ня­ла, что про­изо­шло с Ана­ста­си­ей, и креп­ко об­ня­ла ба­буш­ку.…

Но это бы­ли сле­зы ра­до­сти. Пра­ба­буш­ка Же­ня улыб­ну­лась, вста­ла, вы­шла в дру­гую ком­на­ту, а спу­стя па­ру ми­нут вер­ну­лась с це­лой стоп­кой пи­сем, ко­то­рые в кон­це бы­ли под­пи­са­ны: “С наи­луч­ши­ми по­же­ла­ни­я­ми, твоя Настя”.

Ка­кое это сча­стье — остать­ся в жи­вых в страш­ной мя­со­руб­ке вой­ны и не по­те­рять сво­их род­ных и дру­зей!

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.