Ра­ди та­ко­го пись­ма сто­и­ло вы­хо­дить на сце­ну

Gomelskaya Pravda - - ЗА КУЛИСАМИ - Та­тья­на ГРЕМЕШКЕВИЧ Фото ав­то­ра, из ар­хи­вов Ев­до­кии КО­НЁК и “Вве­диАрт”

Близ­кие лю­ди

Ни­на Алек­се­ев­на из Са­ра­тов­ской об­ла­сти. Со­юз ее ма­те­ри с му­жем- ак­те­ром про­д­лил­ся недол­го: в 21 год она умер­ла. Отец от­ка­зал­ся участ­во­вать в жиз­ни до­че­рей, вну­чек рас­ти­ли ба­буш­ка с де­душ­кой.

Сна­ча­ла ма­ма учи­лась в пло­до­овощ­ном ин­сти­ту­те, где ак­тив­но участ­во­ва­ла в са­мо­де­я­тель­но­сти, а по­том по­сту­пи­ла в сту­дию Мос­ков­ско­го ка­мер­но­го те­ат­ра. Стра­хи по по­во­ду от­но­ше­ния род­ствен­ни­ков к ак­тер­ской про­фес­сии ока­за­лись пре­уве­ли­чен­ны­ми: они при­ня­ли ее ре­ше­ние.

В сто­ли­це ка­ким- то об­ра­зом вы­жи­ва­ла без сти­пен­дии и без жи­лья — юти­лась на Твер­ском буль­ва­ре в ста­рень­кой церк­ви. Близ­кие не име­ли воз­мож­но­сти по­мо­гать, к то­му же в се­мью опять при­шла бе­да. В 1937 го­ду рас­стре­ля­ли му­жа ма­ми­ной сест­ры. Она пе­ре­жи­ла его все­го на год. Мою дво­ю­род­ную сест­ру Эм­му то­же рас­ти­ла ба­буш­ка.

Ко­гда го­род бом­би­ли нем­цы, Ни­на Алек­се­ев­на в со­ста­ве ак­тер­ских бри­гад вы­сту­па­ла в гос­пи­та­лях. Это вре­мя за­пом­ни­лось так­же лич­ной тра­ге­ди­ей: по­гиб ее же­них. Поз­же ма­ма по­зна­ко­ми­лась с мо­им от­цом, ак­те­ром Дмит­ри­ем Ва­сю­ко­вым. Ей бы­ло 29, ему — 49. В преды­ду­щем бра­ке у па­пы бы­ла дочь Та­ня. Мы дру­жи­ли се­мья­ми, ез­ди­ли друг к дру­гу в го­сти. С сест­рой об­ща­ем­ся и сей­час.

Ак­тер­ское дет­ство

Я ро­ди­лась прак­ти­че­ски во вре­мя спек­так­ля. Ма­ма и па­па слу­жи­ли в тре­тьем об­ласт­ном Мос­ков­ском те­ат­ре. А вско­ре на че­ты­ре го­да уеха­ли в Ал­ма- Ату. Ра­бо­та­ли в ТЮЗе, жи­ли в ка­мор­ке с де­ко­ра­ци­я­ми. Од­на­ко ко­гда им пред­ло­жи­ли квар­ти­ру, от­ка­за­лись и пе­ре­еха­ли в Го­мель. Го­род очень по­нра­вил­ся па­пе. Мы по­се­ли­лись в вось­ми­мет­ро­вой ком­на­те двух­этаж­но­го ба­ра­ка воз­ле те­ат­ра. О ком­му­нал­ках ма­ма все­гда вспо­ми­на­ла толь­ко хо­ро­шее.

Ро­ди­те­ли ча­сто уез­жа­ли на га­стро­ли, по­рой я оста­ва­лась со­всем од­на. В во­семь лет мог­ла от­ва­рить кар­тош­ку в мун­ди­ре или пше­но на во­де. При­вык­ла об­щать­ся с ма­мой и па­пой при по­мо­щи за­пи­сок, к при- ме­ру, та­ко­го со­дер­жа­ния: “Мы на де­сять дней уеха­ли в Чернигов. Соску­чишь­ся, иди к Жене”. Ак­тер­ское дет­ство хо­ро­шо знал и этот маль­чик.

Я ча­сто бы­ва­ла в те­ат­ре и до сих пор люб­лю на­хо­дить­ся за ку­ли­са­ми. По мно­гу раз смот­ре­ла од­ни спек­так­ли, а в те вре­ме­на ста­ви­ли в ос­нов­ном клас­си­ку. Шесть се­зо­нов шли “Зим­няя сказ­ка” Шекс­пи­ра и “Угрюм- ре­ка” Шиш­ко­ва.

Ока­за­лось, что мое при­зва­ние — это шко­ла. Бы­ла бы воз­мож­ность про­жить жизнь еще раз, сно­ва вы­бра­ла бы про­фес­сию учи­те­ля. Но твор­че­ская сре­да и здесь да­ва­ла о се­бе знать. С уче­ни­ка­ми мы ста­ви­ли “Го­ре от ума”, “Не­до­росль”, “Мас­ка­рад”, хо­ди­ли в те­атр. Да и ма­му ча­сто при­гла­ша­ла чи­тать про­из­ве­де­ния Че­хо­ва, Тур­ге­не­ва, Бу­ни­на.

Без звезд­но­сти и ка­при­зов

В обыч­ной жиз­ни Ни­на Алек­се­ев­на не бы­ла звезд­ной, не тре­бо­ва­ла от­дель­ных апар­та­мен­тов на га­стро­лях. И хо­тя хо­зяй­ством не за­ни­ма­лась, в бы­ту бы­ла со­вер­шен­но нека­приз­на.

Всю жизнь она ши­ла се­бе и мне одеж­ду и де­ла­ла очень “вкус­ные” ве­щи, ко­то­рые уме­ла но­сить. Мог­ла при­ду­мать шу­точ­ный ва­ри­ант. Пом­ню, у нас жил вол­ни­стый са­ла­то­вый по­пу­гай­чик, из пе­рьев ко­то­ро­го она со­тво­ри­ла изу­ми­тель­ную брошь. Еще ма­ма лю­би­ла шар­фи­ки и до по­след­них дней хо­ди­ла по Со­вет­ской на огром­ных каб­лу­ках.

В лю­бых труд­но­стях уме­ла ви­деть смеш­ное и учи­ла это­му ме­ня. В ее про­грам­му “Юмор спасет мир” по­па­да­ли и слу­чаи из жиз­ни. Од­на­жды, бу­дучи уже немо­ло­дой, она по­скольз­ну­лась и упа­ла. Тут же ря­дом на ас­фальт при­зем­лил­ся по­жи­лой муж­чи­на. Они по­мог­ли друг дру­гу встать, по­го­во­ри­ли. Оча­ро­ван­ный ею, незна­ко­мец спро­сил: — Не встре­тит­ся ли нам еще? — Ко­гда? — Зав­тра. — Где? — Здесь, на этом же ме­сте. Ес­ли вы упа­де­те рань­ше, то ле­жи­те и жди­те ме­ня. Ес­ли я, то бу­ду ждать вас.

Да, ею невоз­мож­но не вос­хи­щать­ся. Ес­ли еха­ла в са­на­то­рий, то и в 82 го­да ей звонили по­клон­ни­ки. Она бы­ла ин­те­рес­на об­ра­зом сво­ей жиз­ни и от­но­ше­ни­ем к ней. На­учи­ла нас ра­до­вать­ся каж­до­му дню. А ко­гда пло­хо се­бя чув­ство­ва­ла, не при­зна­ва­лась в этом. Ес­ли спра­ши­ва­ли, от­ве­ча­ла: “Се­го­дня хо­ро­шо, а вче­ра бы­ло неваж­но”.

Не про­пус­ка­ла без­вку­си­цу

Те­ат­раль­ная жизнь в Го­ме­ле сра­зу по­шла удач­но. Ма­ма сна­ча­ла по­лу­чи­ла зва­ние за­слу­жен­ной, по­том на­род­ной ар­тист­ки. Она все­гда жаж­да­ла од­но­го: иг­рать с лю­бой про­грам­мой в лю­бом спек­так­ле. Но в те­ат­ре ра­ди ис­ти­ны мог­ла быть и жест­кой. Как член худ­со­ве­та не про­пус­ка­ла без­вку­си­цу.

Мно­гие вспо­ми­на­ют ее прин­ци­пи­аль­ность. Но ма­ма про­шла курс Алек­сандра Та­и­ро­ва и иг­ра­ла на од­ной сцене, хоть и в мас­сов­ке, с ве­ли­кой ак­три­сой Али­сой Ко­онен. У нее оста­лось ощу­ще­ние шко­лы, ка­че­ства. Свя­тые ве­щи.

С кон­ца вось­ми­де­ся­тых по де­вя­но­стые в ее ка­рье­ре на­ме­тил­ся некий спад, хо­тя про­сто­ев не бы­ло ни­ко­гда. Не за­ня­тая в труп­пе, ма­ма на­хо­ди­ла про­стран­ство для ра­бо­ты, со­зда­вая мо­но­спек­так­ли. Огром­ное ко­ли­че­ство вы­ступ­ле­ний со­сто­я­лось в са­мых раз­ных кол­лек­ти­вах. Ко­гда ее при­гла­ша­ли, лишь уточ­ня­ла, сколь­ко зай­мет твор­че­ская встре­ча: час, два, три или че­ты­ре. Без оста­нов­ки чи­та­ла Се­ве­ря­ни­на, Бар­бю­са, Ци­пи­са.

Как- то на ди­зе­ле ма­ма по­е­ха­ла в Калинковичи, где в шко­ле два ча­са чи­та­ла про­из­ве­де­ния клас­си­ков. И как она это де­ла­ла! Уче­ни­ки слу­ша­ли вос­тор­жен­но. От­ту­да при­вез­ла пу­чок верб­ных ко­ти­ков. Та­кие ве­щи она все­гда це­ни­ла. Очень лю­би­ла цве­ты.

Ко­гда Нине Алек­се­евне ис­пол­ни­лось 87 лет, в те­че­ние июля она да­ла в сель­ской мест­но­сти бо­лее трид­ца­ти мо­но­спек­так­лей, на чем и по­до­рва­ла здо­ро­вье. Но об этом не ду­ма­ла. Да­же ко­гда из ре­ани­ма­ции кар­дио­ло­гии ее пе­ре­ве­ли в обыч­ную па­ла­ту, по­про­си­ла при­вез­ти кон­церт­ное пла­тье, туфли на шпиль­ках, кос­ме­ти­ку. “Зав­тра бу­ду да­вать здесь кон­церт”, — бод­ро за­яви­ла она. Ма­ма про­ве­ла двух­ча­со­вую про­грам­му. А че­рез де­сять дней, 5 де­каб­ря 2007 го­да, умер­ла.

… Млад­ший из мо­их тро­их сы­но­вей Па­вел по­шел по ба­буш­ки­но­му пу­ти. Сна­ча­ла я это­го опа­са­лась. Пом­ню, на вы­пуск­ном ве­че­ре в шко­ле сест­ра Та­ня ти­хонь­ко го­во­рит мне: “Смот­ри, ге­ны за­ше­ве­ли­лись”. А че­рез неко­то­рое вре­мя Па­ша с пер­во­го ра­за по­сту­пил во ВГИК на ак­тер­ский фа­куль­тет. Мы бы­ли оша­ра­ше­ны, узнав, что на 21 ме­сто пре­тен­до­ва­ли 16 ты­сяч че­ло­век. По­сле ву­за сын ра­бо­тал в Ка­мер­ном те­ат­ре рус­ской дра­мы в Москве, сей­час вы­сту­па­ет в ан­тре­приз­ных по­ста­нов­ках. Он за­ни­ма­ет­ся лю­би­мым де­лом и про­дол­жа­ет ак­тер­ские тра­ди­ции на­шей се­мьи.

От ав­то­ра. По­сле смер­ти Ни­ны Кор­не­е­вой шла речь о том, что­бы на до­ме по ули­це Со­вет­ской, 19, где она жи­ла с се­мьей с 1977 го­да, уста­но­вить па­мят­ную дос­ку. Од­на­ко этот во­прос до сих пор не ре­шен.

Н Ни­на Кор­не­е­ваК пол­ве­ка иг­ра­ла в об­ласт­номб драм­те­ат­ре. Ка­кК о вы­да

ющей­ся ак­три­се о ней го­во­рят и сей­час. Но ка­кой эта жен­щи­на бы­ла

в обыч­ной жиз­ни? О ее ми­ре вспо­ми­на­ет дочь Евдокия Ко­нёк.

По­сле ре­ани­ма­ции ма­ма по­про­си­ла при­вез­ти

кон­церт­ное пла­тье, туфли на шпиль­ках и кос­ме­ти­ку

и бод­ро за­яви­ла, что даст здесь кон­церт

Го­мель­чане Па­вел Ко­нёк и Та­и­сия Вве­ден­ская в мос­ков­ском спек­так­ле “Эти сво­бод­ные ба­боч­ки”

Ни­на Кор­не­е­ва на тор­же­ствен­ном ве­че­ре

Евдокия Ко­нёк: все­гда чув­ство­ва­ла, что жи­ву в се­мье, где лю­бят друг дру­га

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.