Не­ве­со­мые кры­лья меч­ты. Жи­во­пись Ев­ге­ния Ива­не­ш­ко

Gomelskaya Pravda - - КУЛЬТУРА - Елена КАЛУГИНА

Воз­ле тем­но­го про­ва­ла рас­кры­то­го ко­лод­ца по­мя­тое от вре­ме­ни и пе­ре­ли­ва­ю­ще­е­ся се­реб­ром ста­рое вед­ро, при­хва­чен­ное ржа­вым же­лез­ным ошей­ни­ком и еле за­мет­ной це­пью. Дре­ве­си­на ко­ло­ды для руб­ки дров в цен­тре кар­ти­ны по­ряд­ком из­мо­ча­ле­на, от нее от­ко­лол­ся и вот-вот упа­дет на зем­лю ку­сок де­ре­ва. В свет­лом кру­ге сре­за тор­чит то­пор, во­круг ле­жат дро­ва и брев­на. Из ко­ло­ды с уже осы­пав­шей­ся ко­рой тя­нет­ся тон­кий пру­тик.

“Ге­ро­ем” сле­ду­ю­ще­го по­лот­на стал ста­рый хо­мут, изоб­ра­жен­ный по­чти в на­ту­раль­ную ве­ли­чи­ну. Ря­дом ле­жат осталь­ные при­над­леж­но­сти, необ­хо­ди­мые для за­пря­га­ния ло­ша­ди. Вы­со­кая ду­га, ка­жет­ся, изо всех сил упер­лась в край кар­ти­ны, плав­но воз­вра­щая на­ше вни­ма­ние к ос­нов­но­му пер­со­на­жу, на­хо­дя­ще­му­ся в ре­жи­ме ожи­да­ния…

Та­ко­ва “де­ре­вен­ская три­ло­гия” кон­ца 80-х го­дов го­мель­ско­го ху­дож­ни­ка Ев­ге­ния Ива­не­ш­ко. На­пи­сан­ная су­хо­ва­то и по­чти мо­но­хром­но от­тен­ка­ми ко­рич­не­во­го и жел­то­го цве­тов, она про­из­во­дит стран­ное, мож­но ска­зать, чуд­ное впе­чат­ле­ние, впро­чем, как и все луч­шие про­из­ве­де­ния это­го ав­то­ра.

Вы­став­ка жи­во­пи­си Ива­не­ш­ко, про­шед­шая в ок­тяб­ре 2016 го­да в об­ласт­ном об­ще­ствен­но­куль­тур­ном цен­тре и по­свя­щен­ная 80-ле­тию со дня рож­де­ния, слов­но вы­све­ти­ла це­лый пласт в раз­но­об­раз­ном ис­кус­стве Го­мель­щи­ны. Как же мы, дру­зья, та­лант­ли­вы!

Со вре­ме­ни ухо­да из жиз­ни Ев­ге­ния Кон­стан­ти­но­ви­ча про­шло три го­да. Твор­че­ство это­го ху­дож­ни­ка це­ли­ком на­хо­дит­ся в плос­ко­сти со­вет­ско­го ис­кус­ства, ка­ким мы его зна­ем и лю­бим. Слож­но пред­по­ло­жить, ка­кое ис­кус­ство бу­дет вол­но­вать по­том­ков, но нам с ва­ми та­кое твор­че­ство близ­ко и по­нят­но.

Че­ло­век ухо­дит. Вме­сте с ним ухо­дит его мир: все, что он лю­бил, мыс­лил, знал, де­лал. Все или по­чти все. По­че­му при­шли та­кие мыс­ли в свя­зи с пер­со­наль­ной вы­став­кой Ев­ге­ния Ива­не­ш­ко?

В со­вре­мен­ном, ми­ни­ма­лист­ском, бе­ло-чер­но-крас­ном фойе об­ласт­но­го об­ще­ствен­но-куль­тур­но­го цен­тра слов­но па­ри­ли про­из­ве­де­ния ху­дож­ни­ка. Их мож­но со­по­ста­вить и с по­э­зи­ей, и с му­зы­кой. Ча­сто воз­дей­ствие цве­та по при­ме­ру Кан­дин­ско­го срав­ни­ва­ют со зву­ка­ми. Ка­за­лось, ров­ное, еле за­мет­ное гу­де­ние ор­га­на на­пол­ня­ло зал. Буд­то при­по­ро­шен­ные зо­ло­том и се­реб­ром, при­мо­сти­лись на крас­ной стене кар­ти­ны, по­вест­ву­ю­щие о веч­но пре­крас­ной при­ро­де, о тра­ди­ци­он­ной жиз­ни де­рев­ни, о дет­стве, сов­пав­шем с во­ен­ным ли­хо­ле­тьем. Изоб­ра­же­ния при­ро­ды и “де­ре­вен­ские” на­тюр­мор­ты на­дол­го за­дер­жи­ва­ли вни­ма­ние чут­ко­го зри­те­ля, де­лая из него со­общ­ни­ка ху­дож­ни­ка.

Бар­ха­ти­стые и хруп­кие, как кры­лья ба­боч­ки, несмот­ря на раз­мер и плот­ные то­на жи­во­пи­си, эти кар­ти­ны бе­ре­ди­ли ду­шу скво­зя­щей в них меч­той о чем-то ве­ли­ком, веч­ном, ска­зоч­но цен­ном, в то же вре­мя безыс­кус­ном и про­стом…

Евгений Кон­стан­ти­но­вич Ива­не­ш­ко — пред­ста­ви­тель го­мель­ской ко­гор­ты ху­дож­ни­ков. Он ро­дил­ся в 1936 го­ду в Ре­чи­це, окон­чил “ре­пин­ку” — зна­ме­ни­тый ин­сти­тут име­ни Ре­пи­на в Санк­тПе­тер­бур­ге, фа­куль­тет ис­кус­ство­ве­де­ния. Знал ис­кус­ство очень хо­ро­шо, к сло­ву, об­ла­дал са­мым боль­шим со­бра­ни­ем книг в этой об­ла­сти куль­ту­ры в Го­ме­ле, бы­вал в луч­ших му­зе­ях ми­ра. “Глаз дол­жен пу­те­ше­ство­вать” — так мог бы сфор­му­ли­ро­вать свое кре­до ху­дож­ник, про­во­дя очень мно­го вре­ме­ни в пу­ти. Осо­бен­но ча­сто лю­бил бы­вать Евгений Кон­стан­ти­но­вич на рус­ском Се­ве­ре: на ре­ке Пе­чо­ре, Со­лов­ках, Ал­тае, в Ка­ре­лии. Вме­сте с же­ной Со­фьей Ки­рил­лов­ной, а ино­гда со­вер­шен­но один, уез­жал пи­сать на­ту­ру, вос­тор­га­ясь “ди­кой” кра­со­той и гар­мо­ни­ей мест, где нет “че­ло­ве­ка ци­ви­ли­зо­ван­но­го”. По­это­му сто­ят и глу­хо шу­мят на без­люд­ных кар­ти­нах ле­са, пла­вит­ся рту­тью круг­лое озе­ро, окру­жен­ное непро­ни­ца­е­мой сте­ной ле­са, взды­ма­ют­ся и опус­ка­ют­ся при­гор­ки с рос­сы­пя­ми баг­ря­ных, зо­ло­тых и яш­мо­вых де­ре­вьев.

Не­бо… Оно по­чти все­гда на­пи­са­но зо­ло­ти­сты­ми, ли­мон­ны­ми и па­ле­вы­ми от­тен­ка­ми. Бла­го­да­ря кон­трасту в пей­заж­ных про­из­ве­де­ни­ях свин­цо­во-се­ро­го и жел­то­го жи­во­пись ху­дож­ни­ка слов­но све­тит­ся из­нут­ри. Бро­са­ет­ся в гла­за вы­со­кая сте­пень ху­до­же­ствен­но­сти, свое­об­ра­зие твор­че­ства Ев­ге­ния Ива­не­ш­ко. Пе­ред на­ми вро­де бы пей­заж, на­пи­сан­ный с на­ту­ры. Но он крайне да­лек от “фо­то­гра­фии”, от­ра­жа­ет субъ­ек­тив­ное вос­при­я­тие ав­то­ра, несет с со­бой его чув­ства, на­стро­е­ние, мыс­ли. Как ни стран­но, на­тюр­мор­ты, на­пи­сан­ные с фо­то­гра­фи­че­ской точ­но­стью, де­мон­стри­ру­ю­щие уме­ние изоб­ра­жать на­ту­ру очень ре­а­ли­стич­но, сто­ят в од­ном ря­ду с обоб­щен­но-фи­ло­соф­ски­ми “кра­яви­да­ми”. Евгений Кон­стан­ти­но­вич был убеж­ден, что нель­зя быть ра­бом на­ту­ры; удив­лял­ся, ко­гда ви­дел, как кол­ле­ги оди­на­ко­во пи­шут и бе­ло­рус­скую при­ро­ду, и угол­ки се­вер­ной Рос­сии, го­во­рил: “Они же со­вер­шен­но раз­ные!”

Ча­сти­ца по­лет­ной ду­ши Ев­ге­ния Ива­не­ш­ко оста­лась в каж­дой из кар­тин, пре­тво­ри­лась в невы­ра­зи­мую тай­ну ис­кус­ства. Ина­че по­че­му так вол­ну­ют нас за­пе­чат­лен­ные на них ле­са, про­стые обы­ден­ные ве­щи?

В каж­дой кар­тине ху­дож­ни­ка — его на­стро­е­ние

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.