Дет­ство в огне

Ро­дом я из рос­сий­ской Вязь­мы. Имен­но здесь по­чти две неде­ли на­ши вой­ска ско­вы­ва­ли вра­же­ские ди­ви­зии, что по­мог­ло по­пол­нить си­лы на мос­ков­ском на­прав­ле­нии.

Gomelskaya Pravda - - ПАМЯТЬ - Ли­дия МАКСИМОВА

Мне бы­ло че­тыр­на­дцать лет, ко­гда 31 июня на мой род­ной го­род со­вер­ши­ла на­лет вра­же­ская авиация: сот­ни бомб па­да­ли на до­ма и без­за­щит­ных лю­дей. В тот день по­гиб­ло бо­лее 500 го­ро­жан.

У вок­за­ла сто­я­ли эше­ло­ны: один с бе­жен­ца­ми, вто­рой с сол­да­та­ми, от­прав­ляв­ши­ми­ся на фронт. И тут же при­был еще один, с бо­е­при­па­са­ми. На­чал­ся на­сто­я­щий ад. Страш­ные взры­вы, лю­ди бе­гут кто ку­да, а с са­мо­ле­тов на ма­лой вы­со­те бьют, слов­но охо­тясь за каж­дым из нас.

Мой отец ра­бо­тал на же­лез­ной до­ро­ге. Он вел со­став с бе­жен­ца­ми на Моск­ву, но в 30 ки­ло­мет­рах от Вязь­мы нем­цы раз­бом­би­ли по­езд, и, ра­не­ный, па­па воз­вра­тил­ся в го­род, ведь здесь оста­ва­лись мы. Сред­ней сест­рен­ке бы­ло 10 лет, млад­шей — три с по­ло­ви­ной, а бра­тиш­ке — все­го пол­то­ра го­да. Дом наш был уни­что­жен. Всей се­мьей пе­ре­бра­лись в де­рев­ню ки­ло­мет­рах в две­на­дца­ти от го­ро­да. Там сто­я­ла ар­мия ге­не­ра­ла Бе­ло­ва, жда­ла под­во­за бо­е­при­па­сов. Пом­нит­ся, как взрослые об­суж­да­ли си­ту­а­цию: на стан­цию Сем­ле­во вме­сто бо­е­при­па­сов в ва­го­нах при­бы­ло мы­ло. Бед­ные сол­да­ти­ки: вин­тов­ки бы­ли, а па­тро­нов нет. Так ста­но­ви­лись плен­ни­ка­ми. Ок­ку­пан­ты за­го­ня­ли их в ба­ра­ки, и в осен­ние хо­ло­да они уми­ра­ли сот­ня­ми от го­ло­да и из­де­ва­тельств.

Се­мьей пе­ре­бра­лись в го­род в дом, остав­лен­ный ар­мян­ской се­мьей. Но вско­ре и здесь бы­ло слож­но оста­вать­ся с детьми. На­ча­лись на­ле­ты на­шей авиа­ции, “ноч­ные ведь­мы” — лет­чи­цы Гри­зо­ду­бо­ва, Рас­ко­ва и Оси­пен­ко бом­би­ли Вязь­му. Мы с отцом — в го­ро­де, а ма­ма с млад­ши­ми детьми от­пра­ви­лась вы­жи­вать в де­рев­ню Сто­го­во. Ту­да ста­ли при­бы­вать из ле­су крас­но­ар­мей­цы, ко­то­рые не сда­лись в плен вра­гу. При­шли по­пол­нить за­па­сы про­до­воль­ствия, одеть­ся. Нем­цы ста­ли бить по де­ревне в упор, но мы с отцом это­го не зна­ли.

И вот спу­стя ме­ся­ца два я иду в Сто­го­во. Неда­ле­ко от Вязь­мы до­ро­гу пре­гра­ди­ли семь немец­ких лыж­ни­ков и ско­ман­до­ва­ли: “Цу­рюк!” Я сде­ла­ла вид, что воз­вра­ща­юсь на­зад. Как толь­ко они уда­ли­лись, по­шла опять в сво­ем на­прав­ле­нии. Уви­дев это, фа­ши­сты ста­ли стре­лять, но уже бы­ло тем­но­ва­то, что ме­ня и спас­ло.

В Сто­го­во не бы­ло ни од­ной уце­лев­шей из­бы, все раз­би­то и со­жже­но. Толь­ко ко­стер в цен­тре де­рев­ни, у ко­то­ро­го гре­лись по­чер­нев­шие от грязи и ко­по­ти лю­ди. Пи­та­лись они ва­ре­ной ко­ни­ной и рас­топ­лен­ным сне­гом, но­че­ва­ли в око­пе. Сколь­ко ра­до­сти бы­ло, ко­гда сре­ди этих лю­дей я уви­де­ла свою ма­моч­ку! Мы об­ня­лись и за­ры­да­ли. По­сле ноч­ле­га мне при­вя­за­ли пла­ток с бра­тиш­кой (он ве­сил ки­ло­грам­мов шесть), и я дви­ну­лась на­зад в го­род. Ки­ло­мет­рах в трех от Вязь­мы, ря­дом со стан­ци­ей, по­те­ря­ла со­зна­ние. Спас­ли доб­рые лю­ди. Жен­щи­на с маль­чиш­кой, ко­то­рые вез­ли хво­рост на сан­ках, при­ве­ли в свой дом, на­по­и­ли ча­ем, да­ли ле­пеш­ку…

Пол­то­ра го­да фа­шист­ской ок­ку­па­ции — это кош­мар, ко­то­рый оста­ет­ся в па­мя­ти и те­перь, ко­гда мне уже 90 лет. Я дав­но жи­ву в Го­ме­ле, неда­ле­ко от вок­за­ла. Из окон квар­ти­ры ви­жу спе­ша­щих со сво­и­ми за­бо­та­ми лю­дей. Так хо­чет­ся ска­зать всем: не огор­чай­тесь, ес­ли нехват­ка ма­те­ри­аль­ная. Это не са­мое страш­ное. Це­ни­те мир­ную жизнь, ра­дуй­тесь каж­до­му дню.

Бо­лее 30 мир­ных жи­те­лей враг уни­что­жил в мо­ей Вязь­ме, в ап­ре­ле 2009 го­да она по­лу­чи­ла по­чет­ное зва­ние го­ро­да во­ин­ской сла­вы. Вме­сте с по­ез­да­ми, сле­ду­ю­щи­ми в сто­ро­ну Моск­вы, я пе­ре­даю при­вет сво­ей ма­лой ро­дине.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.