Под та­ким на­зва­ни­ем во Двор­це Ру­мян­це­вых и Пас­ке­ви­чей про­хо­дит выставка па­сте­ли го­мель­ско­го ху­дож­ни­ка По­ло­во­дье чувств Ва­ле­рия Рож­но­ва

Gomelskaya Pravda - - КУЛЬТУРА - Еле­на КА­ЛУ­ГИ­НА

На­ко­нец-то вес­на! Пе­ние птиц в пар­ке ста­ло за­мет­нее, при­гре­ва­ет сол­ныш­ко. Его лу­чи лег­ко про­ни­ка­ют в за­стек­лен­ную га­ле­рею двор­ца, где уют­но рас­по­ло­жи­лись ка­мер­ные ма­ло­фор­мат­ные про­из­ве­де­ния. Теплая бар­ха­ти­стая фак­ту­ра, жиз­не­ра­дост­ные цве­та, мягкий штрих и неж­ная рас­плыв­ча­тость пят­на — пре­крас­ные осо­бен­но­сти, при­су­щие па­стель­ной тех­ни­ке, ко­гда за де­ло бе­рет­ся ма­стер. Та­кой, как Ва­ле­рий Рож­нов.

По ря­ду при­зна­ков твор­че­ство Рож­но­ва близ­ко к на­ив­но­му, так на­зы­ва­е­мо­му ин­сит­но­му ис­кус­ству. В от­ли­чие от лю­дей, взяв­ших в зре­лые го­ды кисть, что­бы пи­сать бе­рез­ки как на фо­то­гра­фии, и в ре­зуль­та­те пря­ми­ком ска­ты­ва­ю­щих­ся в бо­ло­то по­сред­ствен­но­сти, ма­сте­ра на­ив­но­го ис­кус­ства не стес­ня­ют­ся ри­со­вать так, как про­сит ду­ша. Их твор­че­ство от­ли­ча­ет­ся вы­ра­зи­тель­ным язы­ком, непо­сред­ствен­но опи­сы­ва­ю­щим окру­жа­ю­щий мир, или рас­ска­зы­ва­ю­щим о рай­ских ку­щах с по­мо­щью яр­ких цве­тов и ма­не­ры, схо­жей с дет­ским ри­сун­ком.

Сло­во­со­че­та­ние “на­ив­ное ис­кус­ство” и тер­мин “при­ми­ти­визм” у нас озна­ча­ют при­мер­но од­но и то же. Что не со­всем спра­вед­ли­во. На­пом­ним, при­ми­тив (лат. primitivus — пер­вый, са­мый ран­ний) — стиль, до­воль­но схе­ма­тич­но вы­ра­жа­ю­щий пред­став­ле­ния древ­них лю­дей. Яв­ля­ет­ся за­ме­ча­тель­ным по ла­ко­низ­му и кра­со­те ис­кус­ством, воз­ник­шим на за­ре че­ло­ве­че­ства!

На­ив­ное ис­кус­ство — это кон- крет­ное изоб­ра­же­ние ре­аль­но­го ми­ра, или, на­обо­рот, ми­ра фан­та­сти­ки. Ему при­су­щи вни­ма­ние к вто­ро­сте­пен­ным де­та­лям, ис­поль­зо­ва­ние чи­стых цве­тов. Еще, как пра­ви­ло, оно свой­ствен­но лю­дям, не по­лу­чив­шим спе­ци­аль­но­го ху­до­же­ствен­но­го об­ра­зо­ва­ния.

Бес­хит­рост­ность, от­кры­тость, доб­ро­ду­шие — ка­че­ства, ко­то­рые из­лу­ча­ет та­кое ис­кус­ство. Ос­нов­ное в нем — лю­бовь к окру­жа­ю­ще­му ми­ру. Се­го­дня в мо­де сле­до­вать как пер­во­му, так и вто­ро­му сти­лю.

Ва­ле­рия Алек­се­е­ви­ча вос­хи­ща­ет са­ма жизнь. На­при­мер, изоб­ра­жен раз­лив ре­ки, над ле­сом вста­ет еще хо­лод­но­ва­тое бе­ле­сое солн­це, окра­ши­вая теп­лым све­том во­ду, ред­кие пру­ти­ки вер­бы, шер­ша­вые ство­лы со­сен. Вда­ли пер­ла­мут­ром пе­ре­ли­ва­ет­ся ред­кий ту­ман, пред­ве­щая устой­чи­вую сол­неч­ную по­го­ду, че­му, долж­но быть, очень ра­ды мно­го­чис­лен­ные ры­ба­ки, изоб­ра­жен­ные тут и там. От ощу­ще­ния пол­но­ты жиз­ни и по­яв­ля­ет­ся на его кар­ти­нах та­кое мно­же­ство стаф­фаж­ных фи­гу­рок.

А вот зо­ло­тая осень (или ры­жая, как сле­ду­ет из на­зва­ния кар­ти­ны). Пе­ред стро­ем разо­млев­ших в теп­лом осен­нем ма­ре­ве бе­рез па­сет­ся ло­шадь. Тру­ды окон­че­ны. Пол­ное спо­кой­ствие и лад. Рож­но­ву уда­лось пе­ре­дать то осо­бен­ное со­сто­я­ние бла­жен­ства, под­час раз­ли­тое в при­ро­де, ко­то­рое и нам свой­ствен­но ощу­щать… Ху­дож­ник, не мудр­ствуя лу­ка­во, взял да и за­пе­чат­лел этот про­стень­кий мо­тив с ло­шад­кой. И вот этим пей­за­жем он как раз мо­жет сно­ва вер­нуть нас в то со­сто­я­ние. Вряд ли фо­то­гра­фия спо­соб­на со­тво­рить это с той же си­лой. Или вот, мо­жет быть, со­всем неожи­дан­ный при­мер. Ав­то­порт­рет в ме­хо­вой шап­ке, на ма­нер из­вест­но­го ку­сто­ди­ев­ско­го порт­ре­та Ша­ля­пи­на.

Тща­тель­но вы­пи­сан­ные чер­ты лица пе­ре­да­ют пол­ное порт­рет­ное сход­ство. Но! Взгляд ху­дож­ни­ка бар­ствен­но за­стыл, уг­лы рта опу­ще­ны. Ни те­ни улыб­ки! Ма­лень­кий су­гроб сне­га на шап­ке и боль­шой на во­ро­те одеж­ды. Ред­кие сне­жин­ки ха­о­тич­но пла­ни­ру­ют за го­ло­вой. Во­ло­сы и гу­стые бро­ви бе­лы, как са­ма зи­ма. Все здесь изоб­ра­же­но очень се­рьез­но и пред­по­ла­га­ет рас­хо­жие ана­ло­гии ти­па вес­на — мо­ло­дость, а зи­ма — зре­лость, окон­ча­ние пу­ти и под­ве­де­ние ито­гов…

Что вы­да­ет осо­бое, бла­го­дар­ное жиз­ни ми­ро­ощу­ще­ние ху­дож­ни­ка? Сте­ка­ю­щая во­да со­су­лек на пу­ши­стом ме­ху! Гру­да сне­га на шап­ке об­ра­ти­лась в ле­дыш­ки и за­тем ста­ла под­та­и­вать, ко­гда че­ло­век по­пал в теп­лое по­ме­ще­ние. Зи­мой это про­ис­хо­дит с на­ми сплошь и ря­дом. Толь­ко вот ни­ко­му в го­ло­ву не при­шло за­фик­си­ро­вать этот ре­аль­ный мо­мент с по­мо­щью ис­кус­ства.

И так на каж­дом ша­гу. Что ни кар­ти­на — за скром­ным раз­ме­ром и недол­го­веч­ным, уяз­ви­мым ма­те­ри­а­лом сто­ят лю­бовь и до­ве­рие к жиз­ни. Это, по­верь­те, очень важ­ный фак­тор.

Се­го­дня мы ис­сы­ха­ем от от­сут­ствия этих чувств или их де­фи­ци­та. Вряд ли слу­чай­но вся­кие га­д­же­ты, “вир­ту­аль­ные ми­ры” и по­доб­ное им за­по­ло­ни­ли со­бой на­ше вре­мя. Мы раз­ми­ну­лись с лю­бо­вью, мы ее вы­плес­ну­ли ко­гда-то вме­сте с “сов­ко­вы­ми” по­ня­ти­я­ми, с ро­ман­ти­кой ли­ри­че­ских пе­ре­жи­ва­ний.

Че­го нель­зя ска­зать о ху­дож­ни­ке Ва­ле­рии Алек­се­е­ви­че. Уро­же­нец Ле­нин­гра­да, он по­лу­чил выс­шее об­ра­зо­ва­ние в Ле­нин­град­ском ху­до­же­ствен­но-про­мыш­лен­ном учи­ли­ще име­ни Му­хи­ной (сей­час име­ни Штиг­ли­ца), стал ху­дож­ни­ком-кон­струк­то­ром. В Го­ме­ле Ва­ле­рий Рож­нов с недю­жин­ной энер­ги­ей со­здал це­лый ар­се­нал ди­зай­нер­ских и ин­же­нер­ных на­хо­док, внед­рен­ных за­тем в про­из­вод­ство. За­ра­бо­тал ав­то­ри­тет на этом по­при­ще, од­ним из пер­вых стал чле­ном со­ю­за ди­зай­не­ров Бе­ла­ру­си. Имел хо­ро­шую зар­пла­ту, па­тен­ты, на­гра­ды и осо­бый де­фи­цит со­вет­ско­го вре­ме­ни — пу­тев­ки на от­дых в ку­рорт­ных ме­стах Со­вет­ско­го Со­ю­за.

Пу­те­ше­ствия по­ло­жи­ли на­ча­ло ху­до­же­ствен­но­му твор­че­ству Ва­ле­рия Алек­се­е­ви­ча. Фор­мат ли­ста А4, ак­ва­рель­ные крас­ки или ме­лок па­сте­ли — и ву­а­ля! “Го­ро­да ми­ра Ав­то­порт­рет Ва­ле­рия Рож­но­ва гла­за­ми ху­дож­ни­ка”, “Вой­на гла­за­ми ху­дож­ни­ка”, “Мо­ре гла­за­ми ху­дож­ни­ка”, “Зи­ма гла­за­ми ху­дож­ни­ка”, “Пре­крас­ная да­ма гла­за­ми ху­дож­ни­ка” — ри­сун­ка­ми на эти те­мы на­би­ты це­лые пап­ки в его до­ме, ча­стич­но они вы­ве­ше­ны на сте­нах об­ще­го ко­ри­до­ра ма­ло­се­мей­ки, где жи­вет сей­час ху­дож­ник.

Ва­ле­рий Алек­се­е­вич не го­нит­ся ни за рублем, ни за сла­вой. Се­го­дня его боль­ше все­го вол­ну­ет судь­ба сво­е­го де­ти­ща. Хо­тя его про­из­ве­де­ния участ­ву­ют в ак­ци­ях бла­го­тво­ри­тель­ной по­мо­щи боль­ным де­тям, оста­ют­ся в дар по­сле вы­ста­вок му­зе­ям и доб­рым лю­дям, их все еще очень мно­го, и они тре­бу­ют вни­ма­ния и за­бо­ты, за­ин­те­ре­со­ван­но­сти в со­хра­не­нии все­го это­го ху­до­же­ствен­но­го бо­гат­ства.

Сле­ду­ет от­бро­сить лю­бые мер­ки на вы­став­ке Ва­ле­рия Рож­но­ва! Все, кро­ме од­ной, са­мой важ­ной — со­пе­ре­жи­ва­ние его ис­кус­ству. Пусть воз­даст­ся по­ло­во­дьем на­шей бла­го­дар­но­сти ху­дож­ни­ку за его вер­ное слу­же­ние ис­кус­ству и до­став­лен­ную ра­дость.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.