Встре­ча под ле­щи­ной

Вла­ди­мир Гон­ча­ров (на сним­ке) ро­дил­ся в Во­ло­со­ви­чах Че­чер­ско­го рай­о­на, окон­чил шко­лу в Ни­сим­ко­ви­чах. На “Гом­сель­ма­ше” с 1969-го: про­шел путь от элек­тро­мон­те­ра до за­ме­сти­те­ля ди­рек­то­ра за­во­да са­мо­ход­ных ком­бай­нов. По­чет­ный гом­сель­ма­ше­вец. По­сле вы­хо­да на

Gomelskaya Pravda - - НА ВОЛНЕ ВОСПОМИНАНИИ - Ни­ко­лай ГУЛЕВИЧ

Че­ло­век он твор­че­ский. Нет, сам он ни­ко­гда не со­чи­нял, не ри­со­вал — раз­ве что на уровне лю­би­те­ля. По­че­му твор­че­ский? По­то­му что всю жизнь пре­кло­ня­ет­ся пе­ред на­сто­я­щим твор­че­ством, на­при­мер, пе­ред муд­рой по­э­зи­ей Вла­ди­ми­ра Вы­соц­ко­го или да­ге­стан­ско­го по­эта Ра­су­ла Гам­за­то­ва.

Твор­че­ским счи­та­ют его и от­то­го, что ни­ко­гда не дей­ство­вал шаб­лон­но, не иде­а­ли­зи­ро­вал ин­струк­цию, а имен­но твор­че­ски от­но­сил­ся к де­лу. Все­гда был нерав­но­ду­шен, в кон­крет­ных ко­ор­ди­на­тах об­сто­я­тельств, вре­ме­ни и воз­мож­но­го, обя­за­тель­но на­хо­дил наи­бо­лее оп­ти­маль­ное ре­ше­ние. Так бы­ло и в шко­ле, и на строй­ке в Москве, и во вре­мя уче­бы в Мин­ске, и на “Гом­сель­ма­ше”.

Ря­до­вой элек­тро­мон­тер, он быст­ро стал че­ло­ве­ком ав­то­ри­тет­ным, ува­жа­е­мым, неза­ме­ни­мым — по­сле­до­ва­тель­но во­жа­ком мо­ло­де­жи, парт­ор­гом це­ха, за­ме­сти­те­лем сек­ре­та­ря пар­тий­но­го ко­ми­те­та за­во­да, по­мощ­ни­ком у трех ге­не­раль­ных ди­рек­то­ров про­из­вод­ствен­но­го объ­еди­не­ния “Гом­сель­маш” (ныне — хол­дин­га), за­ме­сти­те­лем ди­рек­то­ра за­во­да са­мо­ход­ных ком­бай­нов по кад­рам.

Вез­де был не про­сто доб­ро­со­вест­ным по­мощ­ни­ком, пер­во­класс­ным ис­пол­ни­те­лем, но и пре­крас­ным со­вет­ни­ком. Изу­чал и ран­жи­рил про­бле­мы, со­здал ре­гла­мент ра­бо­ты ад­ми­ни­стра­ции и со­ве­та ди­рек­то­ров, си­сте­му кон­тро­ля и от­вет­ствен­но­сти ру­ко­во­дя­ще­го со­ста­ва объ­еди­не­ния, а за­тем си­сте­му под­го­тов­ки и пе­ре­под­го­тов­ки кад­ров, сде­лал обя­за­тель­ны­ми кон­кур­сы про­фес­си­о­наль­но­го ма­стер­ства не толь­ко сре­ди мо­ло­де­жи…

Что яв­ля­ет­ся дви­жу­щей си­лой у че­ло­ве­ка? Ка­кой си­дит в нас “мо­тор”? “Бен­зи­но­вый”, ра­бо­та­ю­щий на га­зу, на сол­неч­ной энер­гии или на ди­зель­ном топ­ли­ве? Все, ко­неч­но, за­ви­сит от на­след­ствен­но­сти, вос­пи­та­ния, об­ра­зо­ва­ния, окру­же­ния. Хо­тя, стоп, окру­же­ние че­ло­век вы­би­ра­ет се­бе сам.

Жить — это как ид­ти по незна­ко­мо­му ле­су. Не за­блу­дит­ся лишь тот, кто в ка­че­стве ори­ен­ти­ров вы­би­ра­ет не ку­стар­ни­ки, ино­гда при­вле­ка­тель­ные, а круп­ные де­ре­вья. Рав­ня­ет­ся на луч­шее.

Вся се­мья у них та­кая. Весь род. Вос­при­им­чи­вый к но­во­му, зна­ю­щий се­бе це­ну. Вну­ша­ю­щий до­ве­рие с пер­во­го взгля­да. Ря­дом — все­гда ра­бо­та­ет­ся от ду­ши.

Го­во­рят, род его из ка­за­ков. Дед Фе­дос — глав­ный жиз­нен­ный ори­ен­тир, ка­прал цар­ской ар­мии, по­сле ре­во­лю­ции слу­жил пи­са­рем в шта­бе у са­мо­го Бу­ден­но­го, за­тем был во­ен­ным ко­мис­са­ром со­сед­ней де­рев­ни, пред­се­да­те­лем кол­хо­за. Род­ствен­ник Ва­си­лий По­та­пен­ко окон­чил пед­ин­сти­тут, еще сту­ден­том пуб­ли­ко­вал­ся в раз­лич­ных ли­те­ра­тур­ных сбор­ни­ках, ра­бо­тал учи­те­лем в Ни­сим­ко­ви­чах, ди­рек­то­ром шко­лы в Во­ло­со­ви­чах. В од­ном не по­вез­ло: ра­но ушел из жиз­ни. Дру­гой род­ствен­ник, Петр По­та­пен­ко, жил в Москве, стал из­вест­ным стро­и­те­лем. Млад­ший брат Алек­сандр Гон­ча­ров жи­вет в Ни­сим­ко­ви­чах, где ко­гда-то учил­ся стар­ший, ди­рек­тор­ство­вал там до пен­сии. Не­и­сто­вый кра­е­вед.

Сам, ред­кий слу­чай, на дей­стви­тель­ной до­слу­жил­ся до стар­ши­ны…

На­вер­ное, и от ро­ди­ны ха­рак­тер. То­же ав­то­ри­тет­ной, до­стой­ной.

Не­да­ле­ко от рай­цен­тра, в Бер­ды­же, — пер­вая сто­ян­ка че­ло­ве­ка, в мест­ных ле­сах в го­ды вой­ны дей­ство­ва­ла пер­вая го­мель­ская пар­ти­зан­ская бри­га­да, из­вест­ная тем, что в ней во­е­ва­ла и по­гиб­ла бол­гар­ка Ли­лия Ка­рас­то­я­но­ва. Кста­ти, в об­ласт­ном цен­тре ед­ва не по­лу­чил квар­ти­ру по ули­це име­ни Ка­рас­то­я­но­вой.

Ря­дом с де­рев­ней — мо­ги­лы. В них то ли фран­цу­зы еще с вой­ны 1812 го­да, то ли мо­ги­лы по­яви­лись еще рань­ше — во вре­ме­на рус­ско-швед­ской вой­ны. “Кур­га­ны” — так, по край­ней ме­ре, в окру­ге на­зы­ва­ют древ­ние за­хо­ро­не­ния ра­ди­ми­чей. Ря­дом же — ро­ди­на (де­рев­ня Бол­су­ны) по­эта Ми­ха­и­ла Бол­су­на, уче­ных с ми­ро­вым име­нем Лео­ни­да Сос­нов­ско­го и Юрия Плеска­чев­ско­го, на­род­ной ар­тист­ки рес­пуб­ли­ки Люд­ми­лы Кор­хо­вой, за­слу­жен­но­го ма­ши­но­стро­и­те­ля рес­пуб­ли­ки Ва­лен­ти­на Дро­бы­шев­ско­го, на­чи­нав­ше­го ря­до­вым тех­но­ло­гом в со­сед­нем це­хе “Гом­сель­ма­ша”.

А сам Че­черск из­ве­стен тем, что упо­ми­на­ет­ся в Ипа­тьев­ской ле­то­пи­си, на­пи­сан­ной в на­ча­ле XII ве­ка; при­над­ле­жал ко­гда­то ки­ев­ско­му кня­зю Изя­с­ла­ву, а за­тем — с 1772 го­да — в со­ста­ве Рос­сий­ской им­пе­рии; бы­ва­ли здесь ве­ли­кий князь Па­вел, трое им­пе­ра­то­ров — Ека­те­ри­на II, Ни­ко­лай I, Алек­сандр II. Да­же Алек­сандр Пуш­кин. Прав­да, про­ез­дом в ссыл­ку.

Не из по­след­них и род­ная де­рев­ня. Из­вест­на огром­ны­ми за­ле­жа­ми ме­ла, ес­ли учи­ты­вать окру­гу, — до 30 мил­ли­о­нов тонн. Ря­дом да­же хо­те­ли по­стро­ить за­вод: воз­ле ре­ки По­коть — на ле­вом при­то­ке Со­жа. Не по­стро­и­ли, но все рав­но ис­поль­зо­ва­ли бес­плат­ный мел до недав­не­го вре­ме­ни — за про­дук­ци­ей, луч­ше все­го рас­кис­ля­ю­щей поч­ву, при­ез­жа­ли ма­ши­ны со все­го рай­о­на.

…Ве­че­ре­ло. Де­до­ва ха­та в Во­ло­со­ви­чах, от­де­лан­ная ко­гда­то под да­чу, сно­ва ста­ла ме­стом по­сто­ян­но­го жи­тель­ства. Мед­лен­но и неза­мет­но уто­па­ла она в ту­мане, на­пол­зав­шем с со­сед­не­го при­реч­но­го лу­га. Меж­ду гу­сты­ми ку­ста­ми ореш­ни­ка, на­по­ми­нав­ши­ми о веч­ной че­ло­ве­че­ской бли­зо­сти к при­ро­де, рас­по­ло­жил­ся рос­кош­ный стол. Уг­ли ве­се­ло по­трес­ки­ва­ли в ман­га­ле, по­кры­ва­ясь пеп­лом цве­та во­лос со­брав­ших­ся, мя­со при­об­ре­та­ло ап­пе­тит­ную, драз­ня­щую ру­мя­ную ко­роч­ку.

Бе­се­да тек­ла нето­роп­ли­во и за­ду­шев­но. Слов­но на вок­за­ле, где слу­чай­но встре­ти­лись зем­ля­ки — те, ко­го судь­ба-зло­дей­ка дав­но раз­бро­са­ла по за­гра­ни­цам.

Мно­го­го­ло­со зву­ча­ло: “Как жи­вешь?”, “Се­мья боль­шая?”, “А пом­нишь?”…

Один из го­стей взял гар­мош­ку и за­иг­рал дав­нее, ре­ани­ми­ро­ван­ное па­мя­тью. Вни­ма­тель­но, вдум­чи­во слу­ша­ли по­се­дев­ше­го гар­мо­ни­ста, ни­ко­гда не изу­чав­ше­го нот­ной гра­мо­ты, под­пе­ва­ли ему нестрой­ны­ми, с хри­пот­цой го­ло­са­ми. Друж­но под­да­лись но­сталь­гии.

Вро­де бы все за од­ним сто­лом под ле­щи­ной, а неожи­дан­но ока­за­лись да­ле­ко друг от дру­га — каж­дый по­гру­зил­ся в про­шлое, очу­тил­ся на соб­ствен­ной ма­лой ро­дине.

Экс­кур­сия к кол­ле­ге мед­лен­но ста­ло пу­те­ше­стви­ем в да­ле­кое, без­об­лач­ное и невоз­врат­ное дет­ство.

А по­том вспом­ни­лось обыч­ное, про­за­и­че­ское. Вер­нее, по­э­ти­че­ское.

Про­зву­ча­ло оно, слов­но гам­за­тов­ское под­ве­де­ние ито­гов. Пом­ни­те? Жизнь — ко­вер. Но ткал я

неуме­ло, И те­перь я сам се­бя сты­жу: Мно­го лиш­них ли­ний

и про­бе­лов Я в сво­ем узо­ре на­хо­жу. У Гон­ча­ро­ва ко­вер, кста­ти, — и се­го­дня хо­чет­ся ко­пи­ро­вать. Впро­чем, так и де­ла­ют — во вся­ком слу­чае, пря­мые на­след­ни­ки. Ко­гда-то жиз­нен­ным ори­ен­ти­ром для Гон­ча­ро­ва был дед Фе­дос. Сей­час сам стал ори­ен­ти­ром для вну­ков, для все­го ро­да.

…Не бы­ва­ет у вре­ме­ни тор­мо­зов — ни­чем его не оста­но­вишь. Раз­ве что ред­ки­ми встре­ча­ми под ле­щи­ной.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.