Хруп­кость жиз­ни

Се­год­ня мно­го го­во­рят, что от­хо­ды, ко­то­рые бук­валь­но ва­ля­ют­ся у нас под но­га­ми, это на­сто­я­щее со­кро­ви­ще. А пе­ре­ра­бот­ка му­со­ра — весь­ма до­ход­ный биз­нес во мно­гих за­ру­беж­ных стра­нах. Об этом и не толь­ко бе­се­ду­ем с Вла­ди­ми­ром Ши­пин­ским (на сним­ке) — пре­по­да

Gomelskaya Pravda - - СИЛА ДУХА - На­та­лья СТАРЧЕНКО

НА­ША ЗА­БО­ТА, А НЕ ЕНОТА

— Сфе­ра ва­ших на­уч­ных ин­те­ре­сов — про­из­вод­ство упа­ков­ки. Это дей­стви­тель­но очень пер­спек­тив­ное на­прав­ле­ние?

— В со­вре­мен­ном ми­ре уже несколь­ко де­ся­ти­ле­тий па­ку­ют всё и вся. В на­ча­ле 1990-х пред­при­я­тия по про­из­вод­ству упа­ков­ки ста­ли ин­тен­сив­но развиваться и у нас. Воз­ник­ла по­треб­ность в спе­ци­а­ли­стах. Я пе­ре­шел из кон­струк­тор­ско­го бю­ро в уни­вер­си­тет име­ни Су­хо­го, стал пре­по­да­ва­те­лем по спе­ци­аль­но­сти “упа­ко­воч­ное про­из­вод­ство”, за­нял­ся со­зда­ни­ем учеб­но-ме­то­ди­че­ской ба­зы. С тех пор из­дал с де­ся­ток учеб­ных по­со­бий, на­пи­сал око­ло 90 на­уч­ных ста­тей. Ав­тор де­вя­ти изоб­ре­те­ний.

— На­сколь­ко я знаю, в неко­то­рых стра­нах ми­ра уже, на­обо­рот, за­пре­ща­ют от­дель­ные ви­ды упа­ков­ки, на­при­мер по­ли­эти­ле­но­вые па­ке­ты. Мно­гие ма­те­ри­а­лы не раз­ла­га­ют­ся в поч­ве или раз­ла­га­ют­ся де­ся­ти­ле­ти­я­ми, а то и сто­ле­ти­я­ми.

— Пра­виль­но. Упа­ков­ку де­ла­ют из все­го на све­те: бу­ма­ги, плен­ки, ме­тал­ла, пласт­мас­сы, де­ре­ва. Не вез­де тех­но­ло­гии еще да­ле­ко шаг­ну­ли. По­это­му есть по­ле для на­уч­ных раз­ра­бо­ток, что­бы дать от­хо­дам вто­рую и тре­тью жизнь. — Но это, на­вер­ное, не про нас?

— До за­пад­но­ев­ро­пей­ских стран и США нам еще да­ле­ко. Там пе­ре­ра­ба­ты­ва­ет­ся 100% стек­ло­боя и ме­тал­ла, до 80% пласт­мас­сы. Но и в Бе­ла­ру­си есть су­ще­ствен­ные по­движ­ки. Ни для ко­го не сек­рет, что на Доб­руш­ской бу­маж­ной фаб­ри­ке из ма­ку­ла­ту­ры де­ла­ют бу­ма­гу. Так­же у нас вы­со­кая сте­пень пе­ре­ра­бот­ки стек­ла, под 100%. Стек­ло­бой сво­зят на “Го­мель­стек­ло”, где из него де­ла­ют да­же пе­нобло­ки. Это эко­ло­ги­че­ски чи­стый ма­те­ри­ал, из ко­то­ро­го по­лу­ча­ют­ся лег­кие и те­п­лые до­ма. В об­ласт­ном цен­тре по­стро­ен экс­пе­ри­мен­таль­ный сор­ти­ро­воч­ный био­ме­ха­ни­че­ский за­вод бы­то­вых вто­рич­ных ре­сур­сов. Он на­хо­дит­ся в струк­ту­ре “Спец­ком­мун­тран­са”. Ту­да сво­зят от­хо­ды, сор­ти­ру­ют и прес­су­ют их, а за­тем пе­ре­во­зят на про­филь­ные пред­при­я­тия. Так­же в струк­ту­ре “Спец­ком­мун­тран­са” за­вод по ули­це Ба­ры­ки­на, где из ути­ли­зи­ро­ван­ной пласт­мас­сы из­го­тав­ли­ва­ют по­лез­ную про­дук­цию. На­при­мер ка­на­ли­за­ци­он­ные лю­ки. — То­гда по­че­му го­ры на свал­ке за го­ро­дом не ста­но­вят­ся мень­ше?

— За один день или год от все­го на­коп­лен­но­го не из­ба­вишь­ся. Од­на­ко ес­ли рань­ше в Го­мель­ской об­ла­сти пе­ре­ра­ба­ты­ва­лось толь­ко 10% от­хо­дов, то те­перь око­ло 35%. И си­сте­ма еще не до кон­ца от­ра­бо­та­на. С од­ной сто­ро­ны, не хва­та­ет мощ­но­стей сор­ти­ро­воч­но­го био­ме­ха­ни­че­ско­го за­во­да, с дру­гой — недо­ста­точ­но ак­тив­ны пред­при­я­тия, ко­то­рым та­кое сы­рье нуж­но, с тре­тьей — мне ка­жет­ся, не со­всем вер­но скла­ди­ру­ют­ся от­хо­ды на са­мой свал­ке. Но дви­же­ние в пра­виль­ном на­прав­ле­нии идет. Хо­те­лось бы боль­шей от­да­чи и от лю­дей. Вы или ва­ши зна­ко­мые до­ма сор­ти­ру­е­те му­сор? — По ме­ре воз­мож­но­сти.

— Зна­чит, наш мен­та­ли­тет по­сте­пен­но ме­ня­ет­ся. По­яв­ля­ет­ся по­ни­ма­ние, что пла­не­та по­гряз­ла в му­со­ре и аль­тер­на­ти­вы его пе­ре­ра­бот­ке нет. В США пред­при­я­тие-про­из­во­ди­тель про­дук­ции пла­тит при­лич­ные день­ги за сбор и сор­ти­ров­ку от­хо­дов — той же упа­ков­ки или ком­по­нен­тов кон­струк­ции. В Гер­ма­нии лю­ди раз­дель­но со­би­ра­ют му­сор и за это по­лу­ча­ют хо­ро­шую скид­ку на его вы­воз. Ра­чи­тель­ные бюр­ге­ры всей стра­ной ухва­ти­лись за воз­мож­ность сэко­но­мить. У нас же на­до еще боль­ше уси­лить со­ци­аль­ную ре­кла­му. Здо­ро­во, что по­явил­ся ро­лик про ено­тов, ко­то­рые сор­ти­ру­ют му­сор. На­до пой­ти даль­ше. И ко­неч­но, раз­ра­ба­ты­вать и внед­рять тех­но­ло­гии. У ме­ня сту­дент­ка пи­шет ра­бо­ту о пе­ре­ра­бот­ке ути­ли­зи­ро­ван­ной плен­ки — теп­лиц, спан­бон­да — в гра­ну­ли­ро­ван­ное вто­рич­ное сы­рье, из ко­то­ро­го де­ла­ют­ся нуж­ные пласт­мас­со­вые из­де­лия.

В ХЛЕБНОМ МЕ­СТЕ НУЖ­НО ЕЩЕ СУ­МЕТЬ ЗА­ДЕР­ЖАТЬ­СЯ

— Вы стро­гий пре­по­да­ва­тель? — Да. Я сам ра­бо­тал на про­из­вод­стве и знаю, как тя­же­ло там при­хо­дит­ся непод­го­тов­лен­ным вы­пуск­ни­кам. По­это­му учеб­ную про­грам­му со­став­ляю так, что­бы дать сту­ден­там све­де­ния при­клад­но­го ха­рак­те­ра. Убеж­даю их: зна­ния при­го­дят­ся. Ма­ма с па­пой мо­гут по­мочь устро­ить­ся на хлеб­ное ме­сто, но, что­бы там за­дер­жать­ся, нуж­но и са­мо­му что-то из се­бя пред­став­лять.

— Сту­ден­ты на та­кие убеж­де­ния ре­а­ги­ру­ют?

— Неко­то­рым про­пис­ные ис­ти­ны при­хо­дит­ся очень дол­го вдалб­ли­вать. К сло­ву, в на­ших груп­пах 2/3 сту­ден­тов — де­вуш­ки. За­ме­тил, что мно­гие из них бо­лее от­вет­ствен­ные и тре­бо­ва­тель­ные, чем пар­ни. Они до­би­ва­ют­ся успе­хов в жиз­ни и ка­рье­ре.

— Эк­за­ме­ны стро­го при­ни­ма­е­те? На­вер­ное, за­ва­ли­ва­е­те сту­ден­тов.

— Дво­ек по­чти не став­лю. Но у ме­ня вы­со­кие тре­бо­ва­ния. Каж­дая про­пу­щен­ная лек­ция, неза­ви­си­мо от при­чи­ны, — это до­пол­ни­тель­ный во­прос на эк­за­мене. — Жест­ко… — Од­на­ко спра­вед­ли­во. Я всех опра­ши­ваю уст­но. Спи­сы­вать бес­по­лез­но: ес­ли че­ло­век не го­тов, лю­бой до­пол­ни­тель­ный во­прос по­ка­жет его неком­пе­тент­ность.

— Пред­став­ляю, как на вас оби­жа­ют­ся.

— Кста­ти, нет. Вы­пуск­ни­ки ча­сто при­гла­ша­ют ме­ня на свои встре­чи 5, 10 лет спу­стя. Зна­чит, по­ни­ма­ют, что всё де­лал им во бла­го. Я же не толь­ко спра­ши­ваю, но и учу. Го­тов объ­яс­нять те­му несколь­ко раз, лишь бы все ее по­ня­ли.

СО­ГЛА­СЕН НА ЭКС­ПЕ­РИ­МЕНТ

— Ко­гда вы узна­ли о страш­ном ди­а­гно­зе?

— В 2010-м, на 61-м го­ду жиз­ни. Об­сле­до­ва­ние по­ка­за­ло опу­холь в жи­во­те, боль­ших раз­ме­ров, в за­пу­щен­ном со­сто­я­нии. Был дис­ком­форт в бо­ку, но за несколь­ко лет до это­го мне уда­ли­ли желч­ный пу­зырь, по­это­му дол­гое вре­мя непри­ят­ные ощу­ще­ния спи­сы­вал на это. Хо­тя мыс­ли бы­ли вся­кие. Вы­чи­тал, что при он­ко­ло­гии рез­ко те­ря­ет­ся вес. Но у ме­ня вес был все вре­мя один и тот же. И толь­ко, ко­гда сам уви­дел, что стал ху­деть, да и кол­ле­ги об­ра­ти­ли на это вни­ма­ние, по­нял, на­до бе­жать к вра­чу. Сде­ла­ли га­стро­ско­пию и вы­яви­ли он­ко­ло­гию. — Ис­пы­та­ли шок? — Да. Про­мельк­ну­ла мысль: толь­ко до­жил до пен­си­он­но­го воз­рас­та, а уже уми­раю. Но я быст­ро, за три-че­ты­ре дня, взял се­бя в ру­ки, по­то­му что не из тех, кто лег­ко сда­ет­ся. Сам се­бе по­ста­вил за­да­чу: разо­брать­ся, как с этой бо­лез­нью бо­роть­ся. Стал чи­тать спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ную ли­те­ра­ту­ру. — На вра­чей не на­де­я­лись? — На­обо­рот. В го­мель­ском он­ко­дис­пан­се­ре в опе­ра­ции сна­ча­ла от­ка­за­ли, что озна­ча­ло: шан­сов выжить нет. Но по­том, изу­чив мою си­ту­а­цию, за де­ло взял­ся хи­рург Вла­ди­мир Бон­да­рен­ко. Он ска­зал, ес­ли я со­гла­сен, то нуж­но бу­дет уда­лить же­лу­док, се­ле­зен­ку, часть под­же­лу­доч­ной же­ле­зы и пря­мой киш­ки. Ко­неч­но, я со­гла­сил­ся. В ито­ге вы­ре­зан­ные ор­га­ны вме­сте с опу­хо­лью за­ве­си­ли 6,5 ки­ло­грам­ма. Очень бла­го­да­рен Вла­ди­ми­ру Мак­си­мо­ви­чу, ведь он не бро­сил ме­ня уми­рать. А я боль­ше все­го бо­ял­ся, что уже позд­но. По­сле нар­ко­за сра­зу схва­тил­ся за бок. По­чув­ство­вал пу­сто­ту и по­нял, опе­ра­цию сде­ла­ли. Зна­чит, бу­ду жить. А дней че­рез де­сять по­сле это­го по те­ле­ви­де­нию пе­ре­да­ли: раз­бил­ся са­мо­лет с пер­вы­ми ли­ца­ми поль­ско­го го­су­дар­ства. Вот судь­ба: еще вче­ра я был об­ре­чен, но все еще жи­вой, а они ле­те­ли, здо­ро­вые, успеш­ные, и уже по­гиб­ли. Хруп­кость жиз­ни.

— По­сле опе­ра­ции опу­холь сно­ва вер­ну­лась?

— При­мер­но че­рез год по­яви­лись ме­та­ста­зы в пе­че­ни. Хи­мио­те­ра­пев­ты от­ка­за­лись ле­чить, но Бон­да­рен­ко взял­ся за скаль­пель и уда­лил ме­та­ста­зы. Еще че­рез год они по­яви­лись сно­ва. Ес­ли бы опу­холь вы­яви­лась на ран­ней ста­дии, то мож­но бы­ло бы пол­но­стью из­ле­чить­ся, а так — ор­га­низм уже пе­ре­стро­ил­ся и про­дол­жал вы­ра­ба­ты­вать ра­ко­вые клет­ки. Прав­да, к то­му вре­ме­ни в Бе­ла­ру­си осво­и­ли вы­пуск пре­па­ра­та “Има­ти­ниб”, ко­то­рый бло­ки­ру­ет де­ле­ние пло­хих кле­ток, опу­холь пе­ре­ста­ет рас­ти и раз­ру­ша­ет­ся. Хи­мио­те­ра­пев­ты мне его на­зна­чи­ли, по­сто­ян­но кон­тро­ли­ро­ва­ли мое со­сто­я­ние и кор­рек­ти­ро­ва­ли ле­че­ние. Спа­си­бо вра­чам, пре­па­рат хо­ро­шо по­мо­гал. Несколь­ко лет я про­дер­жал­ся на обыч­ной до­зе, по­том еще на удво­ен­ной. Но в кон­це мар­та про­шел ком­пью­тер­ный то­мо­граф, ко­то­рый по­ка­зал: ме­та­ста­зы уве­ли­чи­лись. Зна­чит, эф­фект от “Има­ти­ни­ба” со­шел на нет. Сей­час очень на­де­юсь на пре­па­рат “Су­ни­ти­ниб”. Ле­кар­ство до­ро­гое. Упа­ков­ка сто­ит несколь­ко ты­сяч долларов. На­вер­ное, по­это­му на кон­си­ли­у­ме пред­ло­жи­ли сна­ча­ла па­ру ме­ся­цев по­на­блю­дать за ро­стом ме­та­стаз, а по­том при­ни­мать ре­ше­ние. Но ведь вре­мя не тер­пит.

— То есть этот пре­па­рат вам ну­жен сроч­но?

— Да, од­на­ко тре­бо­вать его я не мо­гу. Со­гла­сен, что­бы ме­ня вклю­чи­ли в ка­ку­ю­ни­будь экс­пе­ри­мен­таль­ную про­грам­му, го­тов по­быть в ро­ли под­опыт­но­го. На­у­ке поль­за и мне. Я ведь де­мон­стри­рую непло­хие ре­зуль­та­ты. В ин­тер­не­те вы­чи­тал, что с та­ким ди­а­гно­зом — га­стро­ин­те­сти­наль­ная стро­маль­ная опу­холь — вы­жи­ва­е­мость свы­ше пя­ти лет со­став­ля­ет все­го 2 — 3%. Я жи­ву уже семь. Ин­те­рес­но, сколь­ко еще смо­гу.

— Не ду­ма­ли о том, что­бы от­крыть бла­го­тво­ри­тель­ный счет, по­про­сить по­мо­щи у лю­дей?

— Не хо­чу ни­ко­го на­пря­гать. Мы все пла­тим на­ло­ги, ме­ди­ци­на в на­шей стране со­ци­аль­ная. И мне нуж­ны не та­кие уж боль­шие сред­ства, что­бы го­су­дар­ство бы­ло не в со­сто­я­нии по­мочь. А день­ги луч­ше со­би­рать де­тям или тем, ко­му нуж­ны су­ма­сшед­шие сум­мы на ле­че­ние.

— По­ехать ле­чить­ся за ру­беж — не ва­ри­ант?

— Опять во­прос фи­нан­сов. В том же Из­ра­и­ле один курс ле­че­ния сто­ит 50 — 60 ты­сяч долларов. От­ку­да та­кие день­ги у про­сто­го пре­по­да­ва­те­ля? К то­му же я не ду­маю, что там ме­ди­ци­на на­мно­го даль­ше шаг­ну­ла, чем на­ша. Мо­жет быть, усло­вия пре­бы­ва­ния в кли­ни­ке ши­кар­нее, от­но­ше­ние к па­ци­ен­там лас­ко­вее, но не бо­лее то­го. По­смот­ри­те: зна­ме­ни­тые ар­ти­сты, по­ли­ти­ки, биз­не­сме­ны ез­ди­ли, тра­ти­ли огром­ные сред­ства, и все рав­но им не мог­ли по­мочь. По­то­му что бо­лезнь очень ко­вар­ная. Уве­рен, на­ши док­то­ра то­же ум­ные и та­лант­ли­вые и обо­ру­до­ва­ние у нас ми­ро­во­го уров­ня. Дру­гое де­ло, воз­мож­но, не все­гда у вра­чей хва­та­ет вре­ме­ни на всех — па­ци­ен­тов очень мно­го. Ду­маю, им тя­же­ло ра­бо­тать. И в пси­хо­ло­ги­че­ском смыс­ле, и в плане на­груз­ки.

— А ес­ли пре­па­рат вам все-та­ки не да­дут?

— При­бег­ну к нетра­ди­ци­он­ной ме­ди­цине. Там мно­го ме­то­дик, ко­то­рые я дос­ко­наль­но изу­чаю, — тра­вя­ные яды, кис­ло­ты, на­стой­ки, го­ло­да­ние. Но все это в последнюю оче­редь, а преж­де все­го — ме­ди­ци­на. Ко­гда мои дру­зья и зна­ко­мые узна­ли о ди­а­гно­зе, мно­гие со­ве­то­ва­ли пой­ти в цер­ковь или об­ра­тить­ся к зна­ха­рям. Я не по­слу­шал, по­то­му что ви­дел, как дру­гие шли по это­му пу­ти и очень быст­ро уми­ра­ли. Хо­чу сна­ча­ла ис­про­бо­вать все офи­ци­аль­ные ва­ри­ан­ты, ле­чить­ся имен­но у вра­чей. — Вы не ве­ру­ю­щий че­ло­век? — Труд­но ска­зать. Ино­гда мо­люсь про се­бя. Ве­рю в судь­бу и в то, что кто-то ве­дет нас по жиз­ни. Мо­жет быть, выс­ший ра­зум. Но в цер­ковь не хо­жу. Сто­ять с по­кло­ном пе­ред свя­щен­ни­ка­ми, чест­но го­во­ря, не го­тов. Хо­тя ве­ра са­ма по се­бе — это непло­хо. По­рой са­мо­вну­ше­ние тво­рит чу­де­са. Но я че­ло­век на­у­ки. Мне слож­но по­ве­рить во что-то без­до­ка­за­тель­ное. А ли­це­ме­рить и ид­ти в цер­ковь при­ки­ды­вать­ся ве­ру­ю­щим мне не хо­чет­ся, тем бо­лее пе­ред ли­цом смер­ти. — Се­мья вас под­дер­жи­ва­ет? — Да, у ме­ня же­на и трое де­тей: две до­че­ри и сын. Ви­дим­ся по­чти каж­дый день. Ско­ро ро­дит­ся внук. Не­дав­но за­нял­ся по­ис­ком род­ствен­ни­ков, узнал, что моя фа­ми­лия да­ва­лась во вре­ме­на прав­ле­ния Ива­на Гроз­но­го и счи­та­лась то­гда пре­стиж­ной. Но силь­но глу­бо­ко по­ка коп­нуть не уда­лось. Вы­яс­нил, что де­душ­ка по ма­ми­ной ли­нии ра­бо­тал в Ре­чи­це на ме­тиз­ном (то­гда он на­зы­вал­ся гвоз­диль­ным) за­во­де в ме­ха­ни­че­ских ма­стер­ских, дед по от­цов­ской ли­нии был зем­ле­дель­цем, жил в де­ревне Осов Кор­мян­ско­го рай­о­на. Мои де­ти по­ка этой ис­то­ри­ей не очень увле­ка­ют­ся, как и я в их воз­расте. Но знаю: вре­мя при­дет, и ин­те­рес по­явит­ся. Хо­чу, что­бы у них оста­лось боль­ше ин­фор­ма­ции.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.