ИМЕ­НА−ЛЕ­ГЕН­ДЫ. БЛАЖЕННЫЙ ВЕНИАМИН: ТВОР­ЧЕ­СКИЙ ФЕ­НО­МЕН МА­ЛЕНЬ­КО­ГО ЧЕ­ЛО­ВЕ­КА.

Он был ма­лень­ким че­ло­ве­ком — с обы­ва­тель­ской точ­ки зре­ния. И гран­ди­оз­ным твор­че­ским фе­но­ме­ном — по мне­нию зна­то­ков ли­те­ра­ту­ры

Vecherniy Minsk - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Сер­гей ПЯТКОВСКИЙ Фо­то ав­то­ра и из Ин­тер­не­та

Вениамин Ми­хай­ло­вич долгие го­ды ра­бо­тал в Мин­ске в ар­те­ли ин­ва­ли­дов, на ком­би­на­те на­дом­но­го труда — пе­ре­плет­чи­ком, кор­рек­то­ром, фо­то­ла­бо­ран­том, ху­дож­ни­ком, ри­су­ю­щим вы­вес­ки. И мало кто знал, что он был по­этом.

Тай­ное при­зна­ние

Мало кто знал? ɇо за­то ка­кие лю­ди! На­чи­ная еще с 40-х го­дов про­шло­го ве­ка Вениамин нет-нет да и вы­ры­вал­ся в Моск­ву — во­зил сти­хи на про­чте­ние по­э­ти­че­ским мэт­рам. При­ез­жал и в Пе­ре­дел­ки­но — к Бо­ри­су Пастер­на­ку. Зна­ме­ни­тый по­эт по­ни­мал, что парень от­мен­но бе­ден, и как-то пред­ло­жил го­стю 200 руб­лей. Тот взял. По­ло­жил день­ги в кни­гу. ȼ ней они и хра­ни­лись несколько де­ся­ти­ле­тий. Как па­мять о зна­ко­мом небо­жи­те­ле.

Во время их пер­вой встре­чи Пастер­нак ска­зал Ве­ни­а­ми­ну:

«Не­ко­то­рые ва­ши сти­хи мне по­нра­ви­лись». И мо­ло­дой ав­тор веж­ли­во от­ве­тил: «Мне то­же нра­вят­ся не­ко­то­рые ва­ши сти­хи».

Дру­гой небо­жи­тель, тон­чай­ший ма­стер сти­хо­сло­же­ния, о ко­то­ром го­во­рят как о на­след­ни­ке Се­реб­ря­но­го ве­ка рус­ской по­э­зии, Ар­се­ний Тар­ков­ский в сво­ем пись­ме Ве­ни­а­ми­ну при­зна­вал­ся: «Ваш дик­тат по­эта мо­щен, под­чи­ня­ешь­ся ему бес­пре­ко­слов­но».

«Мно­го лет я не слы­шал, не чи­тал сти­хов та­кой си­лы и кра­со­ты», — со­об­щал Бла­жен­но­му при­знан­ный мэтр Александр Ме­жи­ров.

Александр Куш­нер, ко­то­ро­го но­бе­лев­ский ла­у­ре­ат Ио­сиф Брод­ский на­зы­вал од­ним из луч­ших ли­ри­че­ских по­этов ХХ ве­ка, после про­чте­ния ру­ко­пи­си мин­ско­го ав­то­ра пи­сал ему: «Это по­ра­зи­тель­ные сти­хи»…

Но да­же столь зна­чи­мые пер­со­ны не мог­ли по­мочь Ве­ни­а­ми­ну опуб­ли­ко­вать хо­тя бы строч­ку.

Стена

По­че­му его сти­хи бы­ли непе­чат­ны­ми?

Вениамин Ай­зен­штадт (фа­ми­лия по пас­пор­ту) ни­чем не мог по­ра­до­вать со­вет­ских кни­го­из­да­те­лей. Нет, ан­ти­со­вет­чи­ны в его про­из­ве­де­ни­ях не бы­ло, но вот те­мы, те­мы… Ведь как то­гда фор­ми­ро­вал­ся в из­да­тель­ствах первый сбор­ник по­эта? Обя­за­тель­но в нем долж­ны бы­ли иметь­ся сти­хи, от­ра­жа­ю­щие дух времени в том его пред­став­ле­нии, ко­то­рый сло­жил­ся в го­ло­вах ре­дак­то­ров. Сверх то­го мож­но бы­ло добавить и что-ни­будь от себя. Ⱥ Вениамин Ми­хай­ло­вич пи­сал о веч­ном. Его сти­хи — как ве­щие сны. Его об­ра­зы — как ви­де­ния в пла­ме­ни ко­ст­ра, и не зря го­во­рят, что на огонь мож­но смот­реть бес­ко­неч­но. Это дол­гий, раз за ра­зом воз­об­нов­ля­ю­щий­ся раз­го­вор с дав­но ушед­ши­ми отцом и ма­те­рью. Это раз­го­вор с Бо­гом — настоль­ко ис­крен­ний, что ино­гда за него, Бо­га, ста­но­вит­ся страш­но. Это раз­мыш­ле­ния о нас под Бо­гом, а мы — это и че­ло­век, и во­ро­бей, и волк, и кош­ка (а раз так, то кто тут бо­лее пра­вед­ник?). Вот, соб­ствен­но, и все те­мы. Прав­да, они у Бла­жен­но­го как вет­ви дерева, от ко­то­рых от­хо­дят по­бе­ги вто­ро­го, тре­тье­го по­ряд­ка. Так, на­при­мер, есть на этом дре­ве и вет­ка эро­ти­ки. Я не знаю, кто еще так мощ­но и не пошло пи­сал «об этом».

Те­мы бы­ли непро­ход­ны­ми. Од­на­ко здесь мне мо­гут ска­зать: а ведь Ар­се­ний Тар­ков­ский то­же не умел уго­ждать ре­дак­ту­ре, но пе­ча­тал­ся… Срав­не­ние неумест­но. У Тар­ков­ско­го бы­ло то, что име­ну­ет­ся ста­ту­сом: успеш­ный ли­те­ра­тур­ный пе­ре­вод­чик, жур­на­лист. Но и он свою первую по­э­ти­че­скую кни­гу из­дал в 55. Из­дал в тот год, кста­ти, ко­гда его сын, ки­но­ре­жис­сер Ан­дрей Тар­ков­ский, по­лу­чил Гран-при Ве­не­ци­ан­ско­го ки­но­фе­сти­ва­ля. А ка­кой ста­тус был у Бла­жен­но­го? Не­до­уч­ка, окон­чив­ший пе­ред вой­ной один курс пед­ин­сти­ту­та. Су­ма­сшед­ший с со­от­вет­ству­ю­щей справ­кой. Ху­дож­ник, ри­су­ю­щий вы­вес­ки. Так и слы­шу ре­пли­ку под про­ку­рен­ны­ми из­да­тель­ски­ми сво­да­ми: «Нет, ре­бя­та, та­кие по­эты нам не нужны…»

«Не­до­уч­ка» и «су­ма­сшед­ший»

Эти два сло­ва здесь на­до по­яс­нить. В Бе­ло­рус­ском го­су­дар­ствен­ном ар­хи­ве-му­зее ли­те­ра­ту­ры и ис­кус­ства, где я зна­ко­мил­ся с ру­ко­пи­ся­ми по­эта, мне до­ве­лось про­ли­стать и мно­го­чис­лен­ные об­щие тет­ра­ди, в ко­то­рые Вениамин Ми­хай­ло­вич впи­сы­вал ци­та­ты, фраг­мен­ты из про­из­ве­де­ний пи­са­те­лей и по­этов. У ка­ко­го студента есть та­кие кон­спек­ты?! Ко­гда в 1990-е го­ды на­ко­нец ста­ли вы­хо­дить кни­ги Бла­жен­но­го, к нему по­тя­ну­лись ра­бот­ни­ки из­да­тельств, ли­те­ра­то­ры. Со­хра­ни­лись маг­ни­то­фон­ные за­пи­си раз­мыш­ле­ний Бла­жен­но­го на этих встре­чах. Спо­кой­ный го­лос че­ло­ве­ка, ко­то­рый не стре­мит­ся про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние, а про­сто го­во­рит, как ды­шит. Ес­ли бы Вениамин Ми­хай­ло­вич чи­тал лек­ции, на них бы хо­ди­ли не только те сту­ден­ты, для ко­то­рых они пред­на­зна­че­ны по рас­пи­са­нию, но и с дру­гих фа­куль­те­тов, из дру­гих ву­зов.

А что ка­са­ет­ся су­ма­сше­ствия… Соседи Бла­жен­но­го по до­му, в ко­то­ром он жил, го­во­ри­ли мне, что ни­че­го та­ко­го не за­ме­ти­ли. Ин­тел­ли­гент­ный, неиз­мен­но веж­ли­вый, спо­кой­ный че­ло­век. Прав­да, бес­по­мощ­ный в бы­ту.

Впро­чем, со­от­вет­ству­ю­щая справ­ка у Бла­жен­но­го была. Ино­гда он про­во­дил неко­то­рое время в боль­ни­це. Но не сто­ит об­ра­щать на этот факт боль­шо­го вни­ма­ния, тем бо­лее что все мы чем-ни­будь бо­ле­ем. Од­на­жды ху­дож­ник жи­во­пис­но­го це­ха Ай­зен­штадт поз­во­лил себе по­кри­ти­ко­вать на­чаль­ни­ка. А тот возь­ми да и ска­жи сотрудникам: «Бе­ре­ги­тесь это­го ши­зо­фре­ни­ка!» И Вениамин Ми­хай­ло­вич вынужден был пись­мен­но по­ста­вить точ­ки над i в этом во­про­се. Он по­про­сил ру­ко­вод­ство ком­би­на­та вы­ска­зать по­ри­ца­ние на­чаль­ни­ку це­ха и при этом разъ­яс­нял: «Да, дей­стви­тель­но… в си­сте­ме бы­тоб­слу­жи­ва­ния я 16 лет на­зад тру­до­устро­ил­ся как ин­ва­лид 3-й группы с дан­ным ди­а­гно­зом. Но за 16 лет ра­бо­ты я… не дал по­во­да усо­мнить­ся в сво­ем здра­во­мыс­лии и уме­нии ве­сти себя в кол­лек­ти­ве…» И да­лее по­да­тель жа­ло­бы го­во­рит о том, что кол­ле­ги до­ве­ря­ют ему: из­бра­ли пред­се­да­те­лем то­ва­ри­ще­ско­го су­да ком­би­на­та, а ра­нее из­би­ра­ли чле­ном проф­груп­пы, проф­ор­гом це­ха. Раз­ве он не имеет пра­ва чест­но вы­ска­зать свое мне­ние?

Про­рыв

Пер­вая кни­га Бла­жен­но­го вы­шла в свет Москве в 1990-м, ко­гда по­эту бы­ло по­чти 70. В том же го­ду и в Мин­ске из­да­ли сбор­ник. Вре­ме­на бы­ли пе­ре­стро­еч­ные, но еще не настоль­ко, что­бы сбор­ни­ки сло­жи­лись так, как хо­тел ав­тор. Од­на­ко в се­ре­дине 1990-х ему по­вез­ло на встре­чу, ко­то­рая поз­во­ли­ла со­ста­вить но­вое из­да­ние по сво­е­му ра­зу­ме­нию. Ко­гда в Минск при­е­хал с га­стро­ля­ми Юрий Шев­чук, его по­зна­ко­ми­ли с по­этом. Пе­вец и рок-по­эт был так впе­чат­лен встре­чей, что при­ну­дил своих про­дю­се­ров из­дать боль­шим ти­ра­жом кни­гу Бла­жен­но­го. По­том, ко­гда Вениамин Ми­хай­ло­вич чи­тал кому-ни­будь свои сти­хи, он обя­за­тель­но дер­жал этот то­мик — «Со­рас­пя­тье» — под ру­кой. Хо­тя всё пом­нил на­изусть.

Сти­хи Бла­жен­но­го ста­ли от­кры­ти­ем для чи­та­ю­щей пуб­ли­ки. Ис­сле­до­ва­ние его твор­че­ства опуб­ли­ко­вал жур­нал «Вопросы ли­те­ра­ту­ры». По­этес­са и весь­ма ува­жа­е­мый ли­те­ра­тур­ный кри­тик Та­тья­на Бек в сво­ем по­сле­сло­вии к од­но­му из сбор­ни­ков по­эта го­во­ри­ла о нем как о «гран­ди­оз­ном твор­че­ском фе­но­мене». Вот ведь кем был, как ока­за­лось, этот ма­лень­кий че­ло­век.

А сам ав­тор, как и положено пер­соне бла­жен­ной и не взыс­ку­ю­щей мир­ских по­хвал, спо­кой­но от­ве­чал на ком­пли­мен­ты: «По­этом ме­ня мож­но на­звать лишь услов­но», «Я не в пол­ном смыс­ле сло­ва по­эт»…

Клав­дия

Соседи Бла­жен­но­го по до­му № 47 на ули­це Ко­ро­ля го­во­ри­ли мне, что на­сто­я­щим спа­се­ни­ем для Ве­ни­а­ми­на Ми­хай­ло­ви­ча была его су­пру­га Клав­дия Ти­мо­фе­ев­на. Ка­зач­ка по рож­де­нию, фрон­то­вич­ка, ка­ва­лер ор­де­на Бо­е­во­го Крас­но­го Зна­ме­ни, она име­ла твердый характер и по-на­сто­я­ще­му жен­ское серд­це. Сво­е­го суже­но­го ста­ра­лась огра­дить от жи­тей­ских про­блем. Как ин­ва­лид вой­ны по­лу­чи­ла двух­ком­нат­ную квар­ти­ру. При­об­ре­ла ав­то­мо­биль и да­же пу­те­ше­ство­ва­ла с мужем — они два­жды съез­ди­ли на Кав­каз. Бу­дучи про­фес­си­о­наль­ной ма­ши­нист­кой, без кон­ца пе­ре­пе­ча­ты­ва­ла ру­ко­пи­си су­пру­га. По­сколь­ку в опре­де­лен­ные го­ды хо­ро­шую но­вую кни­гу в стране мож­но бы­ло ку­пить только по бла­ту, Клав­дия Ти­мо­фе­ев­на поль­зо­ва­лась по­ло­жен­ной ей льго­той, что­бы при­об­ре­тать све­жие из­да­ния, ко­то­рые муж от­сле­жи­вал по из­да­тель­ским анон­сам. А ес­ли кни­га все же уплы­ва­ли к чи­нов­ным лю­дям, Клав­дия Ти­мо­фе­ев­на шла по ка­би­не­там — ру­гать­ся и тре­бо­вать. А хо­дить ей бы­ло трудно — од­ну но­гу по­те­ря­ла на войне, вто­рая то­же была из­ра­не­на. Го­да­ми ей не мог­ли сделать удоб­ный про­тез.

Ко­гда она бо­ле­ла и ле­жа­ла в боль­ни­це, соседи по ее прось­бе опе­ка­ли по­эта. Од­на со­сед­ка ме­ри­ла дав­ле­ние и го­то­ви­ла го­ря­чие бу­тер­бро­ды с сы­ром, дру­гая кор­ми­ла зав­тра­ком, тре­тья при­би­ра­ла в квар­ти­ре.

Су­пру­ги жа­ле­ли и по­ни­ма­ли друг друга. Была ли лю­бовь? В му­зее-ар­хи­ве я слу­чай­но на­ткнул­ся на ма­лень­кий, ве­ли­чи­ной со спи­чеч­ный ко­ро­бок, блок­но­тик. В нем — днев­ни­ко­вая за­пись Клав­дии. Суб­бо­та, 10 ча­сов ве­че­ра. Год не про­став­лен. На­чал чи­тать и от­ло­жил блок­но­тик в сто­ро­ну. В нем — лич­ное. Ко­неч­но, была лю­бовь.

Ко­гда в 1999 го­ду она умер­ла, он не си­дел у гро­ба и не вы­шел про­во­жать. Это бы­ло вы­ше его сил.

А че­рез две неде­ли умер и он.

Урок чте­ния

Знал я од­ну ма­лень­кую де­воч­ку. Она была смыш­ле­ной и в 4 го­да на­учи­лась чи­тать. По­ло­жив книж­ку на пол, вста­ва­ла над ней и чи­та­ла про себя, только ше­ве­ля гу­ба­ми. Ес­ли в сказ­ке бы­ли страш­ные места, за­кры­ва­ла ла­до­шка­ми гла­за, а по­том че­рез ще­лоч­ку под­гля­ды­ва­ла и чи­та­ла даль­ше. Вот так и я одо­ле­вал со­чи­не­ния Ве­ни­а­ми­на Бла­жен­но­го. Об­жи­га­ет, но тя­нет до­чи­тать.

Пред­ла­гаю и вам это про­чув­ство­вать, ес­ли еще не зна­ко­мы с про­из­ве­де­ни­я­ми уни­каль­но­го ав­то­ра.

Вениамин Блаженный Я не во­все ушел, я оста­вил себя в каждом облике — Вот и недруг, и друг, и про­хо­жий ноч­ной че­ло­век — Все во мне, всю­ду я — на по­го­сте, на свал­ке, на об­ла­ке, Я ушел в небе­са — и с живыми остал­ся на­век…

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.