ШЕ­СТЕР­КИ И ДЕ­ВЯТ­КИ ВЯ­ЧЕ­СЛА­ВА МАЛЕЖИКА

«Ко­гда мне пло­хо, «опо­хме­ля­юсь» энер­ги­ей зри­тель­но­го за­ла...»

MK Estonia - - ЗВЕЗДА - Ана­ста­сия ГНЕДИНСКАЯ.

У ВЯ­ЧЕ­СЛА­ВА МАЛЕЖИКА ЕСТЬ ПЕС­НЯ «ЦИФ­РЫ». По су­ти — это ал­ле­го­рия на­шей жиз­ни из ми­ра ма­те­ма­ти­ки. Ли­ри­че­ский ге­рой в ней ро­дил­ся де­вят­кой, но, так уж по­лу­чи­лось, шел по жиз­ни ше­стер­кой. И вро­де все хо­ро­шо — и трой­ки-жен­щи­ны от него без ума, и «де­вят­ки снис­хож­де­ньем на­граж­да­ют». По­ка в один пре­крас­ный мо­мент он, «рав­но­ве­сья фор­ту­ну чу­дом пой­мав», не ку­вырк­нул­ся и сам не стал де­вят­кой. Тут-то и за­го­ло­си­ли по­дви­ну­тые се­мер­ки и вось­мер­ки, так и не по­няв, на­сколь­ко ариф­ме­ти­ка на­у­ка же­сто­кая и спра­вед­ли­вая. В об­щем, весь мир — циф­ры, а мы как се­бя по­ста­вим, так и бу­дем жить. На днях Вя­че­сла­ву Ма­ле­жи­ку ис­пол­ни­лось 69 лет. На­учил­ся ли он вер­теть сво­ей жиз­нью так, как ему хо­чет­ся? За­чем снял­ся в ки­но? И как смог най­ти свой об­раз на сцене? Об этом и о мно­гом дру­гом мы по­го­во­ри­ли с ар­ти­стом.

— Вя­че­слав, а вы во­об­ще лю­би­те празд­ни­ки?

— Ес­ли чест­но, то не силь­но. По­то­му что все ве­се­лят­ся, а я этот празд­ник ма­сте­рю. В лю­бом слу­чае и на лю­бых празд­ни­ках я на сцене. Зо­вут в го­сти дру­зья и тут же до­бав­ля­ют: «толь­ко ги­та­ру с со­бой за­хва­ти...»

— Но вам ведь на сцене ком­форт­но. Ме­ня во­об­ще удив­ля­ют ар­ти­сты, ко­то­рые дер­жат зал без кра­соч­но­го шоу, без де­ко­ра­ций. Про­сто на са­мом се­бе. Вы как раз из та­ких.

— Это не сра­зу на­шлось. Ко­гда я толь­ко вы­хо­дил на боль­шую сце­ну, пы­тал­ся под­ра­жать то По­лу Мак­карт­ни, то Ро­ду Стю­ар­ту. Но на­род не цеп­ля­ло. А в ком­па­нии я мог дер­жать пуб­ли­ку на про­тя­же­нии двух ча­сов, пе­ре­ме­жая пес­ни бай­ка­ми, анек­до­та­ми. Од­на­ж­ды я по­про­бо­вал сде­лать это на сцене и по­нял, что где-то «трык­ну­ло» — мое. То со­сто­я­ние я за­пом­нил и до сих пор этот об­раз «по­ю­ще­го кон­фе­ран­сье» куль­ти­ви­рую. Для ме­ня кон­церт — это не рас­пе­ва­ние пе­сен. Вер­нее, не толь­ко пес­ни. С ка­ко­го-то мо­мен­та я на­чал вы­хо­дить на сце­ну не для то­го, что­бы до­ка­зать, что я умею петь и умею со­чи­нять. Зри­те­ли, ко­то­рые ко мне при­хо­дят, они и так это зна­ют. Я вы­хо­жу, что­бы по­об­щать­ся с пуб­ли­кой, по­де­лить­ся те­ми или ины­ми со­сто­я­ни­я­ми сво­ей ду­ши. Ча­сто я вра­чую ка­кие-то бо­ляч­ки зри­тель­но­го за­ла. Ви­дел лю­дей, ко­то­рые пла­чут на кон­цер­те.

— А от за­ла вы что-то по­лу­ча­е­те?

— Да, и ме­ня мно­го раз вы­ле­чи­вал зри­тель­ный зал. Па­ру раз пе­ред кон­цер­том я на­хо­дил­ся в та­ком со­сто­я­нии, что дру­зья го­во­ри­ли: «Мо­жет, не на­до те­бе на сце­ну вы­хо­дить?» Но я-то знал: пять ми­нут пе­ред пуб­ли­кой, и зе­ле­но­ва­тый цвет ли­ца сме­нит­ся ру­мян­цем, гла­за за­бле­стят. На­вер­ное, где­то у ме­ня внут­ри про­жи­ва­ет вам­пир. Ино­гда я его под­карм­ли­ваю зри­тель­ской энер­ги­ей. Ко­гда мне со­всем пло­хо бы­ва­ет, я чув­ствую, что мне на­до «опо­хме­лить­ся зри­тель­ным за­лом».

— Слу­ча­лись экс­цес­сы во вре­мя кон­цер­тов?

— Вся­кое бы­ва­ло. Пом­ню, в Аш­ха­ба­де ко мне вы­шла де­вуш­ка с бу­ке­том цве­тов. Я ее по­це­ло­вал в ще­ку, а по­том ре­шил по­шу­тить, мол, на Во­сто­ке по­це­ло­вал жен­щи­ну — зна­чит, на­до же­нить­ся. И про­дол­жил петь. Так по­сре­ди пес­ни на сце­ну про­рвал­ся муж­чи­на и го­во­рит: «Же­нись, раз обе­щал». Я ре­шил от­шу­тить­ся, го­во­рю, мол, ка­лы­ма нет с со­бой. А он очень се­рьез­но: «Ка­лым я за­пла­чу! Же­нись, и все...» По­сле кон­цер­та мне же при­шлось его от по­па­да­ния за ре­шет­ку от­ма­зы­вать. По­том мы при­я­те­ля­ми ста­ли — на сле­ду­ю­щий же день он ме­ня на экс­кур­сию по Аш­ха­ба­ду по­вез.

— Я очень за­ви­дую ар­ти­стам — им все­гда, а осо­бен­но на дни рож­де­ния, по­клон­ни­ки да­рят необыч­ные по­дар­ки. Вас ка­кой боль­ше все­го уди­вил?

— На 50-ле­тие мне на сце­ну кон­церт­но­го за­ла «Рос­сия» при­нес­ли пе­ту­ха. Эта­ко­го, зна­е­те, ма­чо: по­ро­ди­стый, кра­си­вый. Прав­да, по­да­рок был без клет­ки — при­нес­ли его в ко­роб­ке из-под те­ле­ви­зо­ра. Так мы его и за­бра­ли до­мой, оста­ви­ли в го­сте­вой спальне и за­бы­ли. Но­чью в ту ком­на­ту от­пра­вил­ся спать ве­ли­кий по­эт со­вре­мен­но­сти Юрий Ре­мес­ник. Он о су­ще­ство­ва­нии «со­се­да», ко­неч­но же, не знал и очень уди­вил­ся, ко­гда с пер­вы­ми лу­ча­ми солн­ца ком­на­ту на­пол­ни­ло от­ча­ян­ное ку­ка­ре­ка­нье… Пе­ту­ха то­го мы по­том от­вез­ли на да­чу и по­да­ри­ли сво­ей зна­ко­мой, у ко­то­рой был ку­рят­ник. Наш ока­зал­ся са­мым же­лан­ным для ку­ро­чек — всех мест­ных «дам» он пре­вра­тил в свой га­рем. А из его со­пер­ни­ка по­том по­лу­чил­ся от­лич­ный бу-бу-бу-бу­бу-бу­льон (это «ци­та­та» из мо­ей пес­ни).

— Кста­ти, о пес­нях. Знаю, что не так дав­но вы вро­де бы но­вый аль­бом за­пи­са­ли?

— Да, мы од­но вре­мя ра­бо­та­ли вме­сте с ан­сам­блем «Ве­се­лые ре­бя­та» и те­перь со­бра­лись: Ана­то­лий Але­шин, Алек­сей Пузырев, Алек­сандр Че­рев­ков и я. Объ­еди­нил же нас и по­мог, что на­зы­ва­ет­ся, пре­одо­леть ле­ность Са­ша За­рец­кий — ли­дер груп­пы «Ста­рый при­я­тель». Но мы ре­ши­ли не де­лать оче­ред­ной клон, а со­здать но­вую груп­пу в ос­нов­ном с но­вым, сво­им ре­пер­ту­а­ром. Что

на­зы­ва­ет­ся, в сти­ле The Traveling Wilburys — ко­гда раз­ные му­зы­кан­ты, ком­форт­но чув­ству­ю­щие се­бя на му­зы­каль­ном олим­пе, со­би­ра­ют­ся вме­сте и за­пи­сы­ва­ют но­вый ма­те­ри­ал (участ­ни­ка­ми The Traveling Wilburys бы­ли та­кие ме­га­з­вез­ды, как Джордж Хар­ри­сон, Боб Ди­лан, Том Пет­ти, Рой Ор­би­сон и Джефф Линн. — Авт.). На­де­ем­ся, это у нас по­лу­чи­лось. Груп­пу на­зва­ли «Лю­ди встре­ча­ют­ся». За­пи­са­ли мы 16 но­вых пе­сен, по­лу­чи­ли гро­мад­ное удо­воль­ствие от этой ра­бо­ты. На­де­ем­ся, что на­ше­му ста­ро­му ше­фу Пав­лу Сло­бод­ки­ну не бу­дет стыд­но за сво­их вы­пуск­ни­ков. (Сме­ет­ся.)

— Ду­ма­е­те, удаст­ся этим пес­ням стать та­ки­ми же на­род­ны­ми, как ва­ша «Про­вин­ци­ал­ка», «Мо­за­и­ка» и дру­гие?

— Ну, со­чи­нять пес­ни то­го же «гра­ду­са» каж­дый день до­воль­но слож­но. Во вся­ком слу­чае вы­ве­сти их на ор­би­ту, на ко­то­рой они до сих пор ле­та­ют. Но па­ра пе­сен с но­во­го аль­бо­ма точ­но долж­на иметь успех. В част­но­сти, мы вы­бра­ли для ис­пол­не­ния пес­ню, ко­то­рую в 1972 го­ду на­пи­сал Давид Тух­ма­нов. На­зы­ва­ет­ся она «День без вы­стре­ла», и, по су­ти, мы ее за­пи­са­ли как та­кой па­ци­фист­ский ма­ни­фест для рус­ско­го и укра­ин­ско­го на­ро­дов, при­зы­ва­ю­щий их вспом­нить, что на­до дру­жить и стро­ить мо­сты, а не воз­во­дить сте­ны. Он спе­ци­аль­но зву­чит на рус­ском и укра­ин­ском язы­ках.

— Но мы зна­ем, что вы еще и в ки­но успе­ли за этот год снять­ся?

— Да, ме­ня при­гла­си­ли снять­ся в 16се­рий­ном се­ри­а­ле под на­зва­ни­ем «Ка­пи­тан Жу­равле­ва». И са­мое при­ят­ное, что сыг­рал я там не са­мо­го се­бя, а неко­е­го док­то­ра с эк­зо­ти­че­ским име­нем Ма­рюс Оска­ро­вич. Очень по­ра­до­ва­ло, что мне не нуж­но бы­ло из­ме­нять внеш­ность — не по­про­си­ли по­стричь­ся под ежик или сбрить бо­ро­ду. На­обо­рот, ска­за­ли, что мой экс­те­рьер как нель­зя луч­ше под­хо­дит для этой ро­ли.

— А ес­ли бы по­про­си­ли на­лы­со по­брить­ся?

— Ну, ду­маю, то­гда бы я мень­ше чем на глав­ную роль не со­гла­сил­ся. Соб­ствен­но, под­пи­сал­ся я на эти съем­ки по­то­му, что мне бы­ло лю­бо­пыт­но про­ник­нуть в мир ки­но. Я сей­час до­ста­точ­но кри­тич­но от­но­шусь к се­ри­а­лам, вот и хо­тел уви­деть про­цесс ки­но­съем­ки, хо­те­лось в него влезть.

— Что у вас за роль?

— Кон­кре­ти­ку рас­кры­вать не мо­гу — я да­вал под­пис­ку о нераз­гла­ше­нии сю­же­та до вы­хо­да филь­ма в свет. Мо­гу толь­ко ска­зать, что во вре­мя съе­мок я, что на­зы­ва­ет­ся, на сво­ей шку­ре про­чув­ство­вал всю си­лу ак­тер­ско­го та­лан­та. В од­ной из се­рий, ко­гда ге­ро­и­ня вы­ли­ла на ме­ня всю свою нена­висть,

ак­три­са на­столь­ко во­шла в роль (бы­ло сня­то око­ло 7–8 дуб­лей), что ве­че­ром я по­чув­ство­вал пси­хо­ло­ги­че­ский дис­ком­форт, буд­то из ме­ня всю жиз­нен­ную энер­гию вы­со­са­ли. По­сле это­го я по­нял, по­че­му ак­те­ров в XIX ве­ке хо­ро­ни­ли за пре­де­ла­ми клад­бищ.

— Пря­мо ми­сти­ка ка­кая-то. А жанр филь­ма ка­кой?

— Не мо­гу рас­про­стра­нять­ся об этом. Но ис­хо­дя из то­го, что в на­зва­нии есть долж­ность ка­пи­тан, весь­ма воз­мож­но, что фильм свя­зан ли­бо с Со­вет­ской ар­ми­ей, ли­бо с ми­ли­ци­ей. А даль­ше, как го­во­рит­ся, жди­те пре­мье­ры.

— У вас есть пес­ня «Циф­ры». А вы са­ми ве­ри­те в ну­ме­ро­ло­гию?

— Нет, ко­неч­но. Бо­лее то­го, ко­гда я ее пи­сал, да­же не ду­мал, что она бу­дет умест­на к ка­кой-ни­будь да­те мо­ей жиз­ни. Вспом­нил об этих сти­хах толь­ко недав­но. Но 69 — это не 96. Да и все это в ко­неч­ном ито­ге про­сто циф­ры. Как мы их пе­ре­вер­нем, как бу­дем ис­поль­зо­вать, за­ви­сит от нас.

Был рож­ден я де­вят­кой, но злая мол­ва Вань­кой-встань­кой ме­ня окре­сти­ла: Слиш­ком ум­ной и лег­кой бы­ла го­ло­ва — Так ше­стер­кою в жизнь и всту­пил я. Все лю­би­ли ме­ня, все хва­ли­ли ме­ня, А во­круг — столь­ко доб­рень­ких взгля­дов! Был успех у пя­те­рок пья­нее ви­на, Снис­хож­де­нье де­вя­ток — на­гра­да! Трой­ки-жен­щи­ны — о, те без ума, И чет­вер­ки, их то­же в до­стат­ке, Пом­ню, как-то семерка со мною бы­ла, И бюд­жет мой тот­час дал осад­ку. Так и жил бы ше­стер­кой, но вот ведь судь­ба, Ба­ба-двой­ка с ко­рыст­ною це­лью За­хо­те­ла ме­ня по­ва­лить на се­бя, Не до­ждав­шись, по­ка за­хме­лею. Ну а я, ку­вырк­нув­шись, де­вят­кою стал И, рас­ки­нув­ши в сто­ро­ны ру­ки, Рав­но­ве­сья фор­ту­ну чу­дом пой­мал, Лишь за­пач­ка­лись чу­точ­ку брю­ки... И се­мер­ки, вось­мер­ки, де­вят­ки тот­час За­гу­де­ли в от­вет воз­му­щен­но: «Он за­ста­вит, пой­ми­те, по­дви­нуть­ся нас, Нам и так не хва­та­ет озо­на!» Циф­ры, циф­ры, о циф­ры, о циф­ры! Субъ­ек­тив­на оцен­ка по­рой. Толь­ко тот, кто уже на вер­шине, Мо­жет стать за по­ря­док го­рой!

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.