...И ВОСХОДИТ СОЛН­ЦЕ

Жизнь Эр­не­ста ХЕ­МИН­ГУ­ЭЯ бы­ла пол­на борь­бы, люб­ви и се­мей­ных драм

MK Estonia - - ЛЕГЕНДА - Аг­ния ЛИСИЦЫНА.

ВТО­РО­ГО ИЮЛЯ, В ЖАРКИЙ ЛЕТ­НИЙ ДЕНЬ, ПЯТЬ­ДЕ­СЯТ ПЯТЬ ЛЕТ НА­ЗАД ВЫ­ХО­ДЕЦ ИЗ ИНТЕЛЛИГЕНТНОГО И ТИ­ХО­ГО ГО­РОД­КА ОУК-ПАРК БЛИЗ ЧИКАГО, ИЗ­ВЕСТ­НЫЙ НА ВЕСЬ МИР ПИ­СА­ТЕЛЬ ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ, СВЕЛ СЧЕ­ТЫ С ЖИЗ­НЬЮ ПРИ ПО­МО­ЩИ

СВО­Е­ГО ЛЮ­БИ­МО­ГО РУ­ЖЬЯ. Ему был шесть­де­сят один, и до сво­е­го шесть­де­сят вто­ро­го дня рождения муж­чи­на не до­жил два­дцать дней. Та­ким же об­ра­зом ушли из ми­ра его отец, брат и внуч­ка. О судь­бе ла­у­ре­а­та Но­бе­лев­ской пре­мии по ли­те­ра­ту­ре, пол­ной при­клю­че­ний, борь­бы, люб­ви и се­мей­ных драм, рас­ска­зы­ва­ем в на­шем рас­сле­до­ва­нии.

Уди­ви­тель­ная иро­ния судь­бы: Эрнест Хемингуэй от­ча­ян­но убе­гал от об­ра­за от­ца, ста­ра­ясь всем сво­им су­ще­ством до­ка­зать, что он не та­кой – не мяг­кий, не по­дат­ли­вый и ти­хий, а на­сто­я­щий муж­чи­на, спо­соб­ный на по­сту­пок. И как за­кон­чи­лось это бег­ство дли­ною в жизнь? Отец и сын, столь непо­хо­жие и так по­ра­зи­тель­но близ­кие, окон­чи­ли свои дни од­ним и тем же спо­со­бом. По­том­ки се­мьи уве­ре­ны, что над ни­ми власт­ву­ет фа­тум, злой рок. Но, мо­жет быть, дело в дру­гом – в есте­ствен­ной схо­же­сти и вли­я­нии друг на дру­га су­деб род­ных лю­дей, ко­то­рое силь­но, несмот­ря на все от­го­вор­ки и от­ча­ян­ное неже­ла­ние его при­зна­вать?

Бу­ду­щий сим­вол так на­зы­ва­е­мо­го по­те­рян­но­го по­ко­ле­ния, тех, кто ви­дел две ми­ро­вые вой­ны и ра­но по­зна­ко­мил­ся со смер­тью и бо­лью, ро­дил­ся в доб­ро­по­ря­доч­ной семье. Ни­че­го не пред­ве­ща-ло то­го, что юный Эрнест, один из че­ты­рех де­тей Кла­рен­са и Грейс Хемингуэй, ста­нет тем, кем в ито­ге стал. Его отец за­ни­мал­ся ме­ди­ци­ной, а мать бы­ла по­гло­ще­на вос­пи­та­ни­ем от­прыс­ков. Впо­след­ствии пи­са­тель по­дроб­но опи­сы­вал свое дет­ство, чем при­во­дил в ярость бла­го­че­сти­вых род­ствен­ни­ков. Оче­вид­но, боль­ше все­го ро­ди­те­лей воз­му­ща­ло, что их сын по­смел ре­а­ли­зо­вать свои мечты и пла­ны – увы, ни у Грейс, ни у Кла­рен­са это не вы­шло.

РАЗБИТЫЕ МЕЧТЫ

Исто­рия се­мьи Хемингуэй мо­жет по­ка­зать­ся мно­гим до бо­ли зна­ко­мой. Не­при­тя­за­тель­ный, скром­ный лю­би­тель при­ро­ды, ти­хий кол­лек­ци­о­нер док­тор Кла­ренс в несвой­ствен­ной для се­бя на­стой­чи­вой ма­не­ре до­бил­ся ру­ки (но не серд­ца, как ока­жет­ся по­том) ам­би­ци­оз­ной, свое­нрав­ной де­вуш­ки с бу­ду­щим опер­ной ди­вы Грейс Холл. Мо­ло­дая дол­го раз­ду­мы­ва­ла, что пред­по­честь – тра­ди­ци­он­ные се­мей­ные цен­но­сти или обе­ща­ние сла­вы, и в ито­ге страх по­бе­дил че­сто­лю­бие. До кон­ца сво­ей жиз­ни Грейс бу­дет недо­люб­ли­вать сво­е­го му­жа за то, что когда-то ра­ди него от­ка­за­лась от све­та со­фи­тов и ап­ло­дис­мен­тов. Впро­чем, и сам док­тор Хемингуэй не смог ре­а­ли­зо­вать се­бя в пол­ной ме­ре. Так и жи­ли эти два несчаст­ных, но вы­пол­нив­ших свой долг пе­ред кон­сер­ва­тив­ным аме­ри­кан­ским об­ще­ством че­ло­ве­ка. Грейс ма­ло за­ни­ма­лась хо­зяй­ством, но с ра­до­стью пус­ка­лась в гран­ди­оз­ные стро­и­тель­ства и ре­мон­ты, пы­та­ясь хоть как-то до­бить­ся кра­си­вой жиз­ни. Док­тор ста­рал­ся про­во­дить все свое сво­бод­ное вре­мя на при­ро­де, за ры­бал­кой или охо­той. Соб­ствен­но, он и при­вил юно­му Эр­не­сту страсть к есте­ствен­ным на­у­кам: мальчик стал его спут­ни­ком и по­мощ­ни­ком в дни дол­го­ждан­ных вы­ла­зок в ле­са. «Не ре­ви! Когда боль­но на­столь­ко, что невоз­мож­но сдер­жать сле­зы, – сви­сти» – та­кой со­вет дал Кла­ренс сво­е­му сы­ну, и по­сле Эр­ни за­ме­чал, что па­па по­сто­ян­но на­сви­сты­ва­ет ка­кие-то ме­ло­дии. Не бы­ло это­го толь­ко ле­том – когда муж­чи­ны от­прав­ля­лись на озе­ро Вал­лун. Там, в ат­мо­сфе­ре сво­бо­ды от все­ви­дя­ще­го ока мис­сис Хемингуэй, Эр­ни с от­цом чув­ство­ва­ли се­бя счаст­ли­вы­ми.

Ма­те­ри, со­здав­шей в сво­ем до­ме свет­ский са­лон, так и не уда­лось при­вить сы­ну лю­бовь к му­зы­ке: Эр­ни нена­ви­дел за­ня­тия по ви­о­лон­че­ли и в цер­ков­ном хо­ре. «Она це­лый год не пус­ка­ла ме­ня в шко­лу, что­бы я учил­ся му­зы­ке. Ду­ма­ла, что у ме­ня есть спо­соб­но­сти, а у ме­ня не бы­ло ни­ка­ко­го та­лан­та», – ска­жет спу­стя го­ды уже по­жи­лой пи­са­тель. Об­раз ма­те­ри про­сле­жи­ва­ет­ся в твор­че­стве Хе­мин­гу­эя до­ста­точ­но чет­ко – как и его от­но­ше­ние к этой власт­ной и ка­приз­ной жен­щине. Са­мо­му Эр­не­сту ка­за­лось, что имен­но она до­ве­ла от­ца до са­мо­убий­ства – че­ло­ве­ка, ко­то­ро­го он бо­го­тво­рил несмот­ря ни на что.

В ко­неч­ном ито­ге Грейс пол­но­стью овла­де­ла во­лей сво­е­го му­жа. Ро­ди­те­ли еди­ным фрон­том вы­сту­пи­ли про­тив свое­нрав­но­го сы­на, ко­то­рый не по­же­лал ид­ти ни по сто­пам ма­те­ри, ни по сто­пам от­ца. К два­дца­ти од­но­му го­ду Эр­не­ста вы­дво­ри­ли из дома – за неже­ла­ние учить­ся в уни­вер­си­те­те и ве­сти бла­го­об­раз­ный об­раз жиз­ни. До кон­ца сво­их дней Грейс и Кла­ренс на чем свет ру­га­ли сы­на, ко­то­рый в сво­их про­из­ве­де­ни­ях ис­поль­зо­вал «гряз­ные», «непри­лич­ные» сло­ва.

ПЕРВЫЙ ВЫ­СТРЕЛ

Лю­бовь к со­чи­ни­тель­ству про­яв­ля­лась в Эр­ни с юных лет. Как-то на во­прос, пом­нит ли он, когда ре­шил стать пи­са­те­лем, Хемингуэй ответил: «Нет, не пом­ню. Я все­гда хо­тел им быть». Его путь к все­мир­ной сла­ве и «но­бе­лю» на­чал­ся с ра­бо­ты в за­штат­ной га­зе­тен­ке «Кан­зас-си­ти» в ка­че­стве по­ли­цей­ско­го ре­пор­те­ра. Соч­ные, пол­ные жиз­ни заметки о бы­те бан­ди­тов и про­сти­ту­ток, улич­ных ни­щих и дру­гих мар­ги­на­лов – вот что ста­ло ос­но­вой его непо­вто­ри­мо­го ли­те­ра­тур­но­го сти­ля. Впро­чем, он нена­дол­го за­дер­жал­ся в Кан­за­се – к то­му вре­ме­ни Ев­ро­па по­гру­зи­лась в пу­чи­ну Пер­вой ми­ро­вой вой­ны, и наш ге­рой (ко­то­ро­го, кста­ти, не при­ня­ли в ар­мию из-за пло­хо­го зре­ния) от­пра­вил­ся на фронт в ро­ли во­ди­те­ля са­ни­тар­ной ма­ши­ны Крас­но­го Кре­ста. Свои впе­чат­ле­ния от это­го опас­но­го пу­те­ше­ствия пи­са­тель опи­сал спу­стя несколь­ко лет в ле­ген­дар­ном ро­мане «Про­щай, ору­жие!». Со­вер­шая ге­ро­и­че­ский по­сту­пок – спа­се­ние ита­льян­ско­го снай­пе­ра из-под вра­же­ско­го ог­ня, – Хемингуэй был силь­но ра­нен, до­став­лен в гос­пи­таль и вско­ре ко­ман­ди­ро­ван до­мой. О мо­ло­дом че­ло­ве­ке, на те­ле ко­то­ро­го бы­ло бо­лее двух­сот ран, пи­са­ли все боль­шие газеты и жур­на­лы. Но несмот­ря на на­гра­ды и по­че­сти, сам Эр­ни осо­знал, что «был боль­шим ду­ра­ком, от­пра­вив­шись на ту вой­ну».

Се­мья, с ко­то­рой он так дра­ма­тич­но рас­стал­ся, при­ня­ла его в свое ло­но. Но ско­ро вспых­нул но­вый кон­фликт – мать так и не при­зна­ла в сыне муж­чи­ну, во­ен­но­го и пи­са­те­ля, са­мо­сто­я­тель­но­го и по­взрос­лев­ше­го че­ло­ве­ка. В ито­ге про­изо­шел окон­ча­тель­ный раз­рыв: Эрнест пе­ре­ехал в Чикаго, же­нил­ся на пи­а­нист­ке Хед­ли Ри­чард­сон, от­пра­вил­ся в Ев­ро­пу. От­ту­да пи­са­тель по­сы­лал ро­ди­те­лям свои ру­ко­пи­си – но и Грейс, и Кла­ренс в шты­ки вос­при­ни­ма­ли то, что вы­хо­ди­ло из-под пе­ра их от­прыс­ка. «Мне ка­за­лось, что сво­им вос­пи­та­ни­ем я яс­но дал те­бе по­нять: по­ря­доч­ные лю­ди ни­где не об­суж­да­ют свои ве­не­ри­че­ские бо­лез­ни (ге­рой ро­ма­на Хе­мин­гу­эя был бо­лен го­но­ре­ей. – Прим. авт.). Ока­зы­ва­ет­ся, я же­сто­ко за­блуж­дал­ся», – воз­му­щал­ся отец. «Что ты пи­шешь? За­тем ли я ро­жа­ла те­бя, что­бы ты пи­сал та­кие от­вра­ти­тель­ные ве­щи?» – вто­ри­ла су­пру­гу мис­сис Хемингуэй. По­сле это­го в ти­хий Оук-Парк пе­ре­ста­ли ле­тать ев­ро­пей­ские пись­ма от сы­на, стре­ми­тель­но на­би­рав­ше­го по­пу­ляр­ность и из­вест­ность в ли­те­ра­тур­ных кру­гах.

Всем сво­им по­ве­де­ни­ем – мно­го­чис­лен­ны­ми ро­ма­на­ми, сва­дьба­ми, про­из­ве­де­ни­я­ми, пу­те­ше­стви­я­ми и скан­да­ла­ми – бун­тарь Хемингуэй пы­тал­ся про­де­мон­стри­ро­вать от­цу то, как дол­жен ве­сти се­бя на­сто­я­щий муж­чи­на. То, что па­па всю жизнь про­си­дел в Оук-Пар­ке, меч­тая о луч­шей до­ле, вы­во­ди­ло Эр­ни из се­бя. Впро­чем, по­ка сын во­пло­щал в ре­аль­ность все свои фан­та­зии и пла­ны, отец по­сте­пен­но ска­ты­вал­ся в глу­бо­кую де­прес­сию. Тем не ме­нее его са­мо­убий­ство (Кла­ренс за­стре­лил­ся) ста­ло неожи­дан­но­стью для всех, в том чис­ле и для 29-лет­не­го Эр­не­ста. Пе­чаль­ная весть за­ста­ла его в пу­ти: со сво­им пя­ти­лет­ним сы­ном Джо­ном он на­прав­лял­ся в Фло­ри­ду. Шок был так ве­лик, что муж­чи­на сдал ре­бен­ка про­вод­ни­ку и пе­ре­сел на по­езд в Чикаго.

«Мне все­гда ка­за­лось, что отец по­то­ро­пил­ся. Но, воз­мож­но, он не мог боль­ше тер­петь. Я очень лю­бил его и не хо­чу вы­ска­зы­вать ни­ка­ких суж­де­ний», – спу­стя два­дцать лет на­пи­сал в пре­ди­сло­вии к «Про­щай, ору­жие!» уже ма­сти­тый пи­са­тель.

ДО­РО­ГА СМЕР­ТИ

За­пал и за­дор Хе­мин­гу­эя, его острое же­ла­ние жить и тво­рить силь­но вли­я­ли и на лю­бов­ные от­но­ше­ния. Он при­над­ле­жал к то­му ред­ко­му ти­пу муж­чин, ко­то­рые го­то­вы бес­ко­неч­но же­нить­ся – раз, два, три... В ито­ге Эр­ни уда­лось сыг­рать че­ты­ре сва­дьбы, и каж­дую свою же­ну он бо­го­тво­рил, да­вал лас­ко­вые и смеш­ные про­зви­ща, с каж­дой пы­тал­ся со­хра­нить дру­же­ские от-

но­ше­ния уже по­сле раз­ры­ва. Пер­вая су­пру­га, Хед­ли, по­лу­чи­ла имя Шуст­рый Ко­тик, а их пер­ве­нец, тот са­мый, ко­то­ро­го За­бот­ли­вый Па­па (так на­зы­ва­ли пи­са­те­ля и де­ти, и же­ны, и лю­бов­ни­цы) оста­вил в по­ез­де, стал Бэм­би. Вто­рая же­на, Па­у­ли­на Пфай­фер, яр­кая кра­сот­ка, мо­дель, бо­гач­ка и мод­ни­ца, неко­то­рое вре­мя жи­ла с Хед­ли и Эр­ни. Хэм не стре­мил­ся раз­ре­шить кон­фликт и вый­ти из это­го лю­бов­но­го тре­уголь­ни­ка, по­ла­гая, что жен­щи­ны са­ми раз­бе­рут­ся и ре­шат, кто из них лиш­ний. Пер­вая же­на ка­пи­ту­ли­ро­ва­ла, и Пфай­фер ста­ла офи­ци­аль­ной су­пру­гой пи­са­те­ля, ро­див ему двух сы­но­вей. К сло­ву, чем даль­ше – тем бо­лее от­ча­ян­ных жен­щин вы­би­рал Эрнест. По­сле Па­у­ли­ны в его жиз­ни по­яви­лась во­ен­ная жур­на­лист­ка Мар­та Гель­хорн, с ко­то­рой они вме­сте по­бы­ва­ли в огне Вто­рой ми­ро­вой. Сам Хэм при­зна­вал­ся, что имен­но та­кую жен­щи­ну опи­сы­вал в сво­их ро­ма­нах – силь­ную, бес­страш­ную. Впро­чем, ско­ро Мар­та ста­ла пу­гать Эр­ни сво­ей неза­ви­си­мо­стью: она без­жа­лост­но вы­сме­и­ва­ла его сла­бо­сти и при­чу­ды, этим до­во­дя его до ярост­но­го него­до­ва­ния. Как боль­шой ре­бе­нок, Па­па не мог оста­вать­ся один, без жен­ско­го уча­стия – и на сме­ну Гель­хорн при­шла по­след­няя спут­ни­ца, так­же жур­на­лист­ка Мэ­ри Уолш. Его лю­бов­ная судь­ба скла­ды­ва­лась как нель­зя луч­ше – пи­са­те­ля дей­стви­тель­но лю­би­ли жен­щи­ны, бы­ли ему вер­ны и пре­дан­ны. Но жизнь в том бе­ше­ном рит­ме, ко­то­рый когда-то из­брал для се­бя юный Эрнест, не мог­ла прой­ти бес­след­но – борь­ба со стра­хом смер­ти обер­ну­лась про­тив него же. В про­шлом оста­лись пу­те­ше­ствия по Аф­ри­ке, гон­ки по ноч­ным ули­цам Ев­ро­пы, кор­ри­да и вой­на – в жиз­ни Эр­не­ста по­се­ли­лась па­ни­ка пе­ред кон­цом. Как-то Мэ­ри за­ста­ла пу­га­ю­ще спо­кой­но­го су­пру­га, ко­то­рый за­ря­жал свое лю­би­мое ру­жье. «Это недо­стой­но», – от­ме­ти­ла жен­щи­на. Вы­зван­ные ею док­то­ра ото­бра­ли у Хэ­ма ору­жие и по­ме­сти­ли в кли­ни­ку нерв­ных рас­стройств. Там на­вяз­чи­вые идеи Эр­ни о том, что его пре­сле­ду­ют аген­ты ФБР, рас­цве­ли буй­ным цве­том. Спу­стя два­дцать лет по­сле смер­ти, ко­то­рая на­сту­пит со­всем ско­ро по­сле кли­ни­ки, ока­за­лось, что слеж­ка за пи­са­те­лем все же ве­лась.

Жизнь, как сю­жет од­ной из его книг, обо­рва­лась вы­стре­лом из лю­би­мой дву­ствол­ки, мо­дель ко­то­рой впо­след­ствии на­зо­вут Hemingway. Ее мно­го лет на­зад, еще до смер­ти от­ца, при­сла­ла муж­чине мать. За­чем? Био­гра­фы так и не смог­ли дать от­ве­та на этот во­прос. Элек­тро­шо­ко­вая те­ра­пия, неспо­соб­ность не то что пи­сать, раз­го­ва­ри­вать чет­ко и яс­но – имен­но эти при­чи­ны на­зы­ва­ют­ся в ка­че­стве ос­нов­ных, когда речь за­хо­дит о са­мо­убий­стве Хе­мин­гу­эя. Но со­глас­но био­гра­фии, ко­то­рую из­дал его млад­ший брат в 1962 го­ду, та­кой ис­ход был един­ствен­но воз­мож­ным для ле­ген­ды по­те­рян­но­го по­ко­ле­ния. Бес­си­лие пе­ред кон­цом, же­ла­ние во всем кон­тро­ли­ро­вать свою жизнь – в том чис­ле и ее по­след­ние мгно­ве­ния – вот что дви­га­ло Хе­мин­гу­эем. Че­рез два­дцать лет за­стре­лил­ся и сам брат Ле­стер, во всем под­ра­жав­ший сво­е­му ве­ли­ко­му род­ствен­ни­ку. Еще спу­стя че­тыр­на­дцать лет не ста­нет и внуч­ки Эр­ни, Мар­го. Го­во­рят, что она бы­ла по­хо­жа на сво­е­го де­да как две капли во­ды.

1 На обо­жа­е­мой Ку­бе бла­го­дар­ные по­клон­ни­ки ор­га­ни­зо­ва­ли му­зей пи­са­те­ля (1). Его страсть к Ост­ро­ву сво­бо­ды ка­са­лась и по­ли­ти­ков. С Фи­де­лем Каст­ро (2). 2

Се­мья Хемингуэй ка­за­лась счаст­ли­вой и бла­го­по­луч­ной. И тем не ме­нее в их истории бы­ло шо­ки­ру­ю­щее ко­ли­че­ство са­мо­убийств. Кла­ренс и Грейс с детьми. Эр­ни на фо­то – край­ний спра­ва.

Бар, где уста­нов­лен бюст пи­са­те­ля, зна­ме­нит тем, что когда-то Хемингуэй ста­щил от­ту­да уни­таз (3). С чет­вер­той же­ной, жур­на­лист­кой Мэ­ри Уолш (4).

Об опас­ном и пол­ном при­клю­че­ний бра­ке Мар­ты Гель­хорн и Эр­не­ста Хе­мин­гу­эя был снят фильм с Ни­коль Кид­ман и Клай­вом Оу­эном в глав­ных ро­лях.

Все жен­щи­ны и де­ти Боль­шо­го Па­пы бы­ли друж­ны меж­ду со­бой. С тре­тьей же­ной Мар­той и сы­но­вья­ми от первых двух бра­ков (1). За­яд­лый ры­бак, Хэм все­гда гор­дил­ся сво­и­ми тро­фе­я­ми (2). «Ста­рик и мо­ре» – про­из­ве­де­ние, при­нес­шее пи­са­те­лю Пу­лит­це­ров­скую и Но­бе­лев­скую пре­мии (3).

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.