ЦИРК НА ЧЕ­ТЫ­РЕХ СЛОНАХ

Дрес­си­ров­щик Ан­дрей КОРНИЛОВ: «Я не счи­таю, что мы с сест­рой му­чи­те­ли жи­вот­ных, мы про­дол­жа­те­ли де­ла, ко­то­рое при­но­сит лю­дям поль­зу и ра­дость»

MK Estonia - - ПРОФЕССИЯ -

В ПЕ­РЕ­ВО­ДЕ С ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО «ДИ

НАСТИЯ» — ЭТО МОГУЩЕСТВО. Вот по­че­му по­ко­ле­ние, из ро­да в род пе­ре­да­ю­щее про­фес­сию и тра­ди­ции, на­зы­ва­ет­ся этим ста­рин­ным сло­вом. Сто­ле­тия пе­ре­да­ва­ясь от ро­ди­те­лей де­тям, ре­мес­ло на­би­ра­ет си­лу, ко­то­рую боль­ше взять неот­ку­да. Со­би­ра­ясь по кап­ле, она иг­ра­ет, бро­дит и в кон­це кон­цов пре­вра­ща­ет­ся в един­ствен­ный в своем ро­де со­став, элик­сир, ко­то­рый те­чет в кро­ви на­след­ни­ка и тем от­ли­ча­ет его от всех дру­гих лю­дей на све­те. Со­став кро­ви не вла­стен из­ме­нить ни­кто.

Я уви­де­ла Ан­дрея Де­мен­тье­ва-Кор­ни­ло­ва в цир­ке на Цвет­ном буль­ва­ре. Его ат­трак­ци­он зна­чил­ся по­след­ним в про­грам­ме. Не знаю по­че­му, но я все по­ня­ла, ко­гда уви­де­ла, как слон ка­тит­ся на зо­ло­том ша­ре. Так лег­ко, буд­то это неве­со­мая ба­ле­ри­на. А по­том Ан­дрей вы­ехал, стоя на двух слонах. Зал взре­вел. По­том эти сло­ны ста­ли рез­вить­ся: кру­ти­ли об­ру­чи, про­пол­за­ли друг под дру­гом, но­си­лись по бор­ти­ку, сто­я­ли на двух но­гах вниз го­ло­вой, а по­том, ко­гда ар­ти­сты ба­ле­ты в ин­дий­ских ко­стю­мах на­ча­ли исполнять та­нец и под ку­пол взмыл фе­но­ме­наль­ный гим­наст на рем­нях Сер­гей Ан­дре­ев, — все зри­те­ли как один за­дра­ли го­ло­вы, что­бы уви­деть, как че­ло­век ле­та­ет без кры­льев — так вот, сло­ни­ха взя­ла и по­вто­ри­ла дви­же­ния ин­дий­ско­го тан­ца, изящ­но по­до­гну­ла нож­ку и в такт ка­ча­ла го­ло­вой. И все бы­ло так лег­ко, за­дор­но и так изыс­кан­но, буд­то сло­нов и ар­ти­стов вме­сте с Ан­дре­ем на­ри­со­вал ху­дож­ник при дво­ре ма­ха­ра­джи, и эти ри­сун­ки ожи­ли.

Но, воз­мож­но, глав­ное про­изо­шло поз­же. Я во­шла в мет­ро и, спус­ка­ясь на эс­ка­ла­то­ре, об­на­ру­жи­ла, что все лю­ди го­во­рят о пред­став­ле­нии и вы­ступ­ле­нии Кор­ни­ло­вых: едут и аха­ют, ма­шут ру­ка­ми, рты до ушей, и по­го­лов­но все вз­рос­лые — как ма­лень­кие, и толь­ко и слыш­но — «а слон-то как прыг­нет, а этот взял и по­ле­тел, а об­ру­чи как кру­тил, это ж, при­кинь, слон, он же здо­ро­вен­ный…».

Ко­гда мы встре­ти­лись, я пер­вым де­лом спро­си­ла у Ан­дрея, ви­дел ли он, как я кри­ча­ла «бра­во!» и сто­я­ла, за­драв обе ру­ки с под­ня­ты­ми боль­ши­ми паль­ца­ми? Са­ма знаю, что ви­дел — гла­за­ми встре­ти­лись.

Ока­за­лось, что Ан­дрей — наслед­ник зна­ме­ни­той цир­ко­вой ди­на­стии дрес­си­ров­щи­ков сло­нов Кор­ни­ло­вых, ко­то­рой ис­пол­ни­лось 130 лет. Его пра­дед и пра­пра­дед дрес­си­ро­ва­ли хищ­ни­ков, бу­рых мед­ве­дей, вер­блю­дов, зебр. Од­на­ко осо­бое ме­сто в жиз­ни Кор­ни­ло­вых все­гда за­ни­ма­ли сло­ны.

Я спро­си­ла: ка­кой у сло­нов ха­рак­тер и по­че­му он ра­бо­та­ет толь­ко со сло­ни­ха­ми?

— Де­ло в том, что мо­е­го пра­де­да чуть не убил слон-са­мец. Ко­гда у сло­на на­чи­на­ет­ся пе­ри­од по­ло­во­го со­зре­ва­ния, он ста­но­вит­ся агрес­сив­ным, и каж­дый муж­чи­на для него преж­де все­го со­пер­ник. Так вот, слон на­ки­нул­ся на мо­е­го пра­де­да, за­гнал в угол и на­чал бить. С тех пор мы дрес­си­ру­ем толь­ко са­мок. Но бы­ла у нас та­кая аф­ри­кан­ская сло­ни­ха Фло­ра, ко­то­рую при­вез­ли еще де­ду Ана­то­лию и ба­буш­ке Нине, а по­том с ней на­ча­ли ра­бо­тать ро­ди­те­ли. Фло­ра с дет­ства бы­ла агрес­сив­ной, а по­сле смер­ти от­ца ни­ко­го не при­зна­ва­ла и на­ча­ла устра­нять ав­то­ри­те­тов. Сна­ча­ла во вре­мя пред­став­ле­ния на­ки­ну­лась на ма­му. По­том на­ча­ла нападать на на­ше­го стар­ше­го дрес­си­ров­щи­ка Пет­ра Сер­дю­чен­ко, ко­то­рый по сей день ра­бо­та­ет с на­ми. Од­на­жды он сломал ногу и на репетиции при­хо­дил на ко­сты­лях. И од­на­жды она вы­рва­ла у него ко­стыль и со­вер­ши­ла на­па­де­ние. По­ня­ла, что он ис­пу­гал­ся, и че­рез три го­да, ко­гда мы ра­бо­та­ли здесь, в цир­ке на Цвет­ном буль­ва­ре, на­бро­си­лась на него и при­да­ви­ла бив­нем к по­лу. Бла­го­да­ря мол­ние­нос­ной ре­ак­ции Мак­си­ма Юрье­ви­ча Ни­ку­ли­на Сер­дю­чен­ко от­вез­ли в ин­сти­тут Ск­ли­фо­сов­ско­го. У него был разо­рван же­лу­док, сде­ла­ли 4 опе­ра­ции. Че­ло­ве­ка там за­но­во со­бра­ли, и он по сей день ра­бо­та­ет с на­ми. — А что ста­ло с Фло­рой?

— Нам по­мог Луж­ков: Фло­ру увез­ли в зоопарк. Сей­час у нас че­ты­ре сло­ни­хи, и ха­рак­тер у всех аб­со­лют­но раз­ный. На­ша стар­шая — ин­дий­ская сло­ни­ха Ран­го, ей 61 год. Она у нас про­фес­сор, сте­пен­ная ба­рыш­ня, зна­ет се­бе це­ну, зна­ет, чего от нее хо­тят и чего хо­чет она са­ма. А хо­чет она по­коя, хо­чет, что­бы ей да­ли спо­кой­но по­есть. Она у нас сни­ма­ет­ся в ки­но и пред­по­чи­та­ет жен­скую власть. Ко мне при­вы­ка­ла дол­го и дол­го ду­ма­ла, нуж­но ли ей вы­пол­нять мои ко­ман­ды.

— На ка­ких слонах вы еде­те стоя?

— На та­и­ланд­ских сло­ни­хах Прет­ти и Гер­де, им 26 лет. Все име­на сло­нам все­гда вы­би­ра­ла ма­ма. Ран­го — наи­бо­лее рас­пространенное имя для сло­нов в Ин­дии и Ев­ро­пе. Прет­ти по-ан­глий­ски — «при­вле­ка­тель­ная». Она у нас кра­си­вая, у нее чу­дес­ные боль­шие гла­за. Зна­ет се­бе це­ну, бо­е­вая, на­халь­ная. А Гер­да немно­го за­мкну­тая, от­стра­нен­ная. Все­гда ест от­дель­но, от­тя­ги­ва­ет кор­муш­ку в сто­ро­ну. Чуть что не так, рас­стра­и­ва­ет­ся. Зна­е­те, сло­ны из Та­и­лан­да, ес­ли что-то им не нра­вит­ся, на­чи­на­ют пи­щать, как буд­то их ре­жут. А са­мая ма­лень­кая у нас Мар­го: ей 7 лет, и она из Ки­тая. Мар­го еще ре­бе­нок, очень непо­сред­ствен­ная и та­лант­ли­вая. — А как вы опре­де­ля­е­те, что слон та­лант­ли­вый?

— Ес­ли слон вос­при­ни­ма­ет ин­фор­ма­цию и быст­ро ее вос­про­из­во­дит. За пол­го­да ра­бо­ты Мар­го на­учи­лась де­лать де­ся­ток трю­ков, ко­то­рым дру­гие сло­ны учат­ся го­да­ми. — А вы не му­ча­е­те жи­вот­ных?

— В на­ше вре­мя это осо­бо ак­ту­аль­ный во­прос. И ча­сто ло­вишь се­бя на мыс­ли, что боль­ше вхо­дишь в роль оправ­ды­ва­ю­ще­го­ся дрес­си­ров­щи­ка, чем по­вест­во­ва­те­ля. Но зна­е­те, сколь­ко на­си­лия сре­ди лю­дей, нече­ло­ве­че­ско­го от­но­ше­ния к сво­им де­тям, так ведь не за­став­лять же лю­дей от­ка­зы­вать­ся от рож­де­ния де­тей, так ведь? То же са­мое и здесь. Мы в ат­трак­ци­оне, ре­жис­се­ром ко­то­ро­го яв­ля­ет­ся ма­ма, вы­сту­па­ем вме­сте с мо­ей сест­рой На­стей. Мы чет­вер­тое по­ко­ле­ние Кор­ни­ло­вых. И де­виз на­шей се­мьи: от­но­сить­ся к жи­вот­ным как к са­мим се­бе. Они долж­ны на­хо­дить­ся в по­кое, ком­фор­те и уюте. — На ма­не­же есть что угод­но, кро­ме ком­фор­та и уюта…

— Их ра­бо­та — это необ­хо­ди­мый мо­ци­он, слон дол­жен дви­гать­ся и хо­дить по 10 ки­ло­мет­ров в сут­ки. Мно­гие не зна­ют, от­ку­да эти жи­вот­ные, а они вы­ра­ще­ны на фер­мах, а не от­ня­ты у ро­ди­те­лей. Кро­ме то­го, в Аф­ри­ке и в Ин­дии бы­ва­ет пре­вы­ше­ние по­пу­ля­ции жи­вот­ных, и то­гда их нуж­но от­стре­ли­вать или изо­ли­ро­вать, так как они угро­жа­ют лю­дям.

— И все же тигр или слон не бу­дет тан­це­вать кад­риль, ес­ли его не при­нуж­дать ко­лю­чей пал­кой?

— Мне ка­жет­ся, что здесь глав­ное — че­ло­век. А глав­ное у дрес­си­ров­щи­ка — это тер­пе­ние и вла­де­ние всей ин­фор­ма­ци­ей о жи­вот­ном. И очень боль­шой труд. Ведь все мож­но сде­лать по-быст­ро­му, и это бу­дет хал­ту­ра. А мож­но дол­го изу­чать жи­вот­ное и как-то на­хо­дить с ним ком­про­мисс. И по кру­пи­цам все вы­стра­и­вать. Я не счи­таю, что мы с сест­рой му­чи­те­ли жи­вот­ных, мы про­дол­жа­те­ли ди­на­стии и де­ла, ко­то­рое при­но­сит лю­дям поль­зу и ра­дость. — А что бы­ва­ет, ес­ли слон за­бо­лел?

— Вы­зы­ва­ем ве­те­ри­на­ра. Ес­ли что-то непо­нят­но, на­зна­ча­ет­ся кон­си­ли­ум, при­ез­жа­ют вет­вра­чи из дру­гих го­ро­дов и при­ни­ма­ет­ся ре­ше­ние. На­при­мер, на­ших сло­нов ку­ри­ру­ет вет­врач из Мос­ков­ско­го зоо­пар­ка, мы все­гда об­ра­ща­ем­ся к нему за со­ве­том, по­то­му что он хо­ро­ший спе­ци­а­лист по сло­нам. А сей­час мы ве­дем пе­ре­го­во­ры с вет­вра­чом из Тал­ли­на. Это да­ле­ко, но на­сто­я­щих спе­ци­а­ли­стов по сло­нам очень ма­ло. Этот врач ча­сто вы­ез­жа­ет в Тан­за­нию и там спа­са­ет лю­дей от сло­нов. Недав­но он рас­ска­зы­вал слу­чай: сло­ны объ­елись пе­ре­гнив­ших фрук­тов, опья­не­ли и ста­ли нападать на ре­сто­ра­ны. И мест­ные вла­сти по­про­си­ли, что­бы он вре­мен­но усы­пил бу­я­нов и их мож­но бы­ло пе­ре­вез­ти в спе­ци­аль­ное ме­сто. — Я всю жизнь хо­те­ла узнать, бо­лят ли у сло­нов зу­бы?

— И бо­лят, и вы­па­да­ют. В те­че­ние жиз­ни у сло­нов пять раз ме­ня­ют­ся зу­бы. Ста­рые зу­бы вы­па­да­ют целиком и вы­рас­та­ют но­вые. И соб­ствен­но цикл жиз­ни сло­на за­ви­сит от сме­ны зу­бов. По­сле пя­той сме­ны жизнь под­хо­дит к концу. И зна­е­те, по­че­му го­во­рят, что клад­би­ще сло­нов — во­до­па­ды? Это ми­сти­че­ская исто­рия. Ведь пи­ща сло­нов — это вет­ки де­ре­вьев, фрук­ты и ли­стья. Ко­гда у них вы­па­да­ют зу­бы, они едят са­мую мяг­кую пи­щу, а она на­хо­дит­ся воз­ле водо­е­мов, это ка­мыш. И вот сло­ны на­прав­ля­ют­ся ту­да и там про­во­дят по­след­ние дни. ну? — Сколь­ко еды в день тре­бу­ет­ся сло

се­но, — на Око­ло зав­трак 150 жи­вот­ное ки­ло­грам­мов. съе­да­ет Глав­ноео­ко­ло 20— кг ка­ши, то есть вед­ро. Ба­на­ны, яб­ло­ки и са­хар мы да­ем во вре­мя репетиции, так как они долж­ны по­ни­мать, за что де­ла­ют трюк. В день мо­гут по­лу­чить при­бли­зи­тель­но ки­ло­грамм сахара. — А ко­гда они гу­ля­ют и как про­во­дят ле­то?

— Гу­ля­ют каж­дый день, ко­неч­но, но это в цир­ко­вом дво­ре. А ле­том мы их вы­во­зим на при­ро­ду. Ко­гда мы ра­бо­та­ем в про­вин­ци­аль­ных го­ро­дах, у нас там боль­ше вы­ход­ных, чем в Москве. На­хо­дим во­до­е­мы, во­круг ко­то­рых лес или по­ля, раз­би­ва­ем ла­герь. И че­ты­ре дня в неде­лю жи­вем как Ро­бин­зо­ны.

— Са­мый пре­стиж­ный в ми­ре цир­ко­вой фе­сти­валь про­хо­дит в Мон­те-Кар­ло. Вы там бы­ли?

— В Моск­ву при­ез­жа­ла прин­цес­са Сте­фа­ния, при­гла­си­ла ме­ня на этот фе­сти­валь, но на­ши жи­вот­ные вхо­дят в Крас­ную кни­гу, нуж­но оформ­лять тон­ну бу­маг и при­вез­ти их в Ев­ро­пу чрез­вы­чай­но труд­но. По­это­му мы там не бы­ли.

— Вот вы ра­бо­та­е­те в эпи­цен­тре празд­ни­ка. Но я да­же пред­ста­вить не мо­гу, что та­кое праздник лич­но для вас?

— Это эмо­ции. Где я их бе­ру? В пу­те­ше­стви­ях, в дви­же­нии, в ско­ро­сти. Мы хо­дим в те­атр и на вы­ступ­ле­ния кол­лег. И чем стар­ше ста­но­вишь­ся, тем боль­ше на­чи­на­ешь це­нить труд дру­гих лю­дей, по­ни­ма­ешь, что сам это­го сде­лать ни­ко­гда не смо­жешь, и с вы­со­ты соб­ствен­но­го опы­та осо­зна­ешь, чего это сто­ит че­ло­ве­ку.

— Ска­жи­те, а вы во вре­мя вы­ступ­ле­ния в со­сто­я­нии уви­деть лю­дей, ко­то­рые ни­как не ре­а­ги­ру­ют или им не нра­вит­ся то, что вы де­ла­е­те?

— Нам очень хо­ро­шо вид­ны лю­ди, ко­то­рые не со­от­вет­ству­ют об­щей виб­ра­ции про­ис­хо­дя­ще­го. И это да­ет некий сбой. Имен­но по­это­му я не люб­лю ра­бо­тать за­каз­ные спек­так­ли, ко­гда при­ез­жа­ют бо­га­тые лю­ди и ты ра­бо­та­ешь в за­ле на 2 ты­ся­чи зри­те­лей, а там си­дят че­ло­век трид­цать, и им ни­че­го не на­до.

Я спро­си­ла Ан­дрея, а за­чем он во­об­ще нужен, цирк, и для чего лю­ди риску­ют жиз­нью? И он от­ве­тил, что цирк был со­здан для то­го, что­бы удив­лять. Я спро­си­ла: а за­чем нуж­но удив­лять? Он ска­зал: — Что­бы уви­деть в гла­зах дру­го­го че­ло­ве­ка вос­торг. Я счи­таю, что на­ше ре­мес­ло — по­ка­зы­вать лю­дям то, чего нет в их по­все­днев­ной жиз­ни. Воз­ни­ка­ет та­кой ма­ги­че­ский круг. Ко­гда че­ло­век по­лу­ча­ет от дру­гих ап­ло­дис­мен­ты, улыб­ки, про­ис­хо­дит об­мен энер­ги­я­ми. Ты от­да­ешь свою и вза­мен по­лу­ча­ешь го­раз­до боль­шую. Это очень ин­те­рес­ная те­ма. Бы­ва­ет, что ра­бо­та­ешь три пред­став­ле­ния в день, и на вто­ром си­лы за­кан­чи­ва­ют­ся. А ве­че­ром от­кры­ва­ет­ся вто­рое ды­ха­ние. И это свя­за­но имен­но с энер­ги­ей за­ла. В этот мо­мент все твои про­бле­мы схо­дят на нет.

Ан­дрей Корнилов: по­лет во­круг сло­на.

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.