«НА РАНЕВСКУЮ СТОЛИК ЗАКАЗАН, ЖДЕМ!»

На­ши ре­пор­те­ры по­про­си­ли «ве­ли­кую ак­три­су» сде­лать зво­нок дру­зьям

MK Estonia - - ЮБИЛЕЙ - Ян СМИРНИЦКИЙ.

ФАИНЕ ГЕОРГИЕВНЕ РАНЕВ

СКОЙ — 120 ЛЕТ. Ну все, ко­неч­но, раз­ра­зят­ся — ах, ве­ли­кая, сплош­ное при­ды­ха­ние, ак­три­са ве­ка, «Му­ля, не нер­ви­руй ме­ня» и про­чее. А мы ре­ши­ли вы­ки­нуть шут­ку ров­но в ду­хе Ра­нев­ской — ху­ли­га­ни­стой да­мы, ко­то­рой, как го­во­рит­ся, па­лец в рот не кла­ди. В об­щем, мы ре­ши­ли устро­ить «зво­нок с то­го света»: на­би­ра­ет Фа­и­на Ра­нев­ская в те­ат­ры, му­зеи, ре­сто­ра­ны... Кто-то по­вел­ся на шут­ку, кто-то, ви­ди­мо, это имя от нас впер­вые услы­шал.

Зво­ни­ли, есте­ствен­но, не са­ми. При­гла­си­ли пре­крас­но­го про­фес­си­о­на­ла, лю­бим­ца пуб­ли­ки, ко­то­рой не дал се­бя сфо­то­гра­фи­ро­вать да­же с за­тыл­ка — узна­ли б. Его имя не на­зы­ва­ем, на­род у нас нерв­ный, за­чем че­ло­ве­ку ка­рье­ру пор­тить. Он де­ла­ет го­лос в ду­хе Ра­нев­ской, да так, что ста­но­вит­ся не по се­бе. И вот пе­ред ним спи­сок те­ле­фо­нов, вклю­ча­ем гром­кую связь — и по­еха­ли.

Те­ат­раль­ный му­зей им. Бахру­ши­на, по­мощ­ни­ца ди­рек­то­ра Дмит­рия Ро­ди­о­но­ва.

— Я вас слу­шаю. — Го­лу­буш­ка моя, мо­гу услы­шать, с кем я раз­го­ва­ри­ваю? — Пер­вая ре­пли­ка «Ра­нев­ской».

— Вы го­во­ри­те с по­мощ­ни­ком ди­рек­то­ра ге­не­раль­но­го. Вы не мог­ли бы пред­ста­вить­ся?

— Фа­и­на. Де­точ­ка, у ме­ня оста­лись не­ко­то­рые ве­щи... вам бу­дет ин­те­рес­но. Зна­е­те, вся­кие. Ошей­ник остал­ся от Маль­чи­ка, от со­бач­ки мо­ей. Хо­ро­ший пе­сик. Мо­жет, вам что-то на­до? Кость, ко­то­рую он грыз...

— По­до­жди­те. А вы ку­да зво­ни­те во­об­ще? — В му­зей Бахру­ши­на. — Так. А ка­кие ве­щи вы хо­ти­те пе­ре­дать?

— Ошей­ник. От Маль­чи­ка. Ну еще есть те­ат­раль­ные ко­стю­мы, что им про­па­дать? — А-а... вы ак­три­са? — Да, де­точ­ка. Я — ак­три­са. Сол­ныш­ко, я не пред­ста­ви­лась? Фа­и­на я, Ра­нев­ская.

— А, по­нят­но. Яс­но. Вы зна­е­те, у нас все ва­ше уже есть.

— Как? И ошей­ник от Маль­чи­ка с ко­стью?

— Ошей­ник нам по­ка не очень ну­жен, боль­шое спа­си­бо!

Ели­за­ве­та, по­мощ­ни­ца ми­ни­стра Вла­ди­ми­ра Ме­дин­ско­го.

— Але? — Ли­зоч­ка, ду­ша моя, я не знаю, к ко­му об­ра­тить­ся... Де­ло в том, что мне уже трид­цать вто­рой год не пла­тят пен­сию. Зво­ню во все ин­стан­ции. Я — ак­три­са Те­ат­ра им. Мос­со­ве­та.

— Так. Да­вай­те мне свой мо­биль­ный, я по­про­шу, чтоб в де­пар­та­мен­те ва­ми за­ня­лись.

— Го­лу­буш­ка, у ме­ня, к со­жа­ле­нию, нет мо­биль­но­го те­ле­фо­на. — А это ваш го­род­ской? — Я шла ми­мо, мне да­ли по­зво­нить. Мо­жет, вы до­ве­де­те до све­де­ния? Уж не знаю, что де­лать — 32 го­да ни пен­сию не пла­тят, ни­че­го, как нет ме­ня... Я 60 лет про­ра­бо­та­ла в Мос­со­ве­те. — А сколь­ко вам лет? — Ой, я не пом­ню уже, го­лу­ба моя. Сколь­ко мне? С 1896-го я... — Что? — Про­сти­те ра­ди бо­га, я же не пред­ста­ви­лась! Фа­и­на. Ра­нев­ская.

— По­нят­но, спа­си­бо.

Ак­три­са Та­тья­на Ва­си­лье­ва, неко­гда иг­рав­ша я Ра­нев­ску­юв филь­ме «Звез­да эпо­хи».

— Ал­ло, Та­неч­ка! Как я ра­да, что по­па­ла! Я смот­ре­ла се­ри­ал «Звез­да эпо­хи», вы там игра­ли Раневскую.

— Да, а кто это? — Это Фа­и­на. Вы чуд­но игра­ли, од­на у ме­ня прось­ба, солн­це мое. Я все-та­ки ста­ра­лась ни­ко­гда так в жиз­ни... не кри­чать. Я вас ни­жай­ше про­шу, ес­ли вдруг вы и даль­ше бу­де­те про­дол­жать ме­ня иг­рать — умо­ляю, так не кри­чи­те, хо­ро­шо?

— Хо­ро­шо, спа­си­бо, я боль­ше не бу­ду.

Ак­три­са Нон­на Гри­ша­е­ва.

— Але? Да? — Нон­ноч­ка, про­сти, что от­вле­каю. Я — ак­три­са, мно­го лет ра­бо­таю на те­ат­ре, мно­го че­го умею де­лать. Но так сло­жи­лась судь­ба, что я ле­жу на Дон­ском, а цве­ты несве­жие... — Я про­сто сей­час на сцене стою (шеп­чет). У ме­ня съем­ка, я со­всем не мо­гу го­во­рить.

— Ду­ша моя, это Фа­еч­ка. Фа­и­на. Ра­нев­ская.

— Из­ви­ни­те, по­жа­луй­ста, я про­сто в кад­ре, не мо­гу го­во­рить. Я вам пе­ре­зво­ню тут же, как толь­ко вый­ду из кад­ра, хо­ро­шо?

— Бу­ду с нетер­пе­ни­ем ждать!

Алек­сандр Шир­виндт, худрук те­ат­ра Са­ти­ры.

— Ал-ле? — Алек­сандр Ана­то­лье­вич, до­ро­гой мой, у ме­ня во­прос жиз­нен­ной важ­но­сти. Я — ак­три­са. Мно­го-мно­го лет ра­бо-

та­ла у вас за уг­лом... в Мос­со­ве­та. Но, к со­жа­ле­нию, сей­час аб­со­лют­но нету ра­бо­ты. Род­ной мой, ес­ли вы не по­мо­же­те — не по­мо­жет ни­кто. — Так. — Мо­жет быть, есть что-то для ме­ня? Уни­зи­тель­ная си­ту­а­ция, но ес­ли бы не край­нее по­ло­же­ние, кля­нусь, я бы не по­зво­ни­ла.

— По­ни­маю, но в ка­ком плане я мо­гу по­мочь?

— Не знаю, я мно­го сни­ма­лась в ки­но. Мульт­филь­мы озву­чи­ва­ла, зна­е­те это мое — «Фре­кен Бок, Бок! Я Фре­кен Бок!», помни­те?

— Мы сей­час в от­пус­ке, от­кры­ва­ем­ся вось­мо­го чис­ла... Сей­час по­ло­же­ние та­кое, что мы ни­ко­го не бе­рем ни на до­го­во­ра, ни на ра­зо­вые. Же­сто­кая си­ту­а­ция.

— Да, мне го­во­ри­ли, сей­час что-то со­всем ужас­ное тво­рит­ся...

— Да, нам не раз­ре­ша­ют да­же вздох­нуть, по­ни­ма­е­те? Та­кая ис­то­рия, что толь­ко ес­ли кто-то дол­жен что-то очень необ­хо­ди­мое сыг­рать, то­гда идем клян­чить... Этот кайф со­вет­ский дав­но кон­чил­ся.

— Да, по­ни­маю, ду­ша моя... ес­ли б вы зна­ли, ка­ки­ми гла­за­ми на ме­ня сей­час смот­рит Маль­чик. — Маль­чик? Это кто? — Собака моя. — По­ни­маю, у ме­ня то­же две... — Ну так мне вам по­сле 8-го по­зво­нить?

— Ну на­до же по­зна­ко­мить­ся, я по те­ле­фо­ну не мо­гу по­нять, что к че­му. — Хо­ро­шо. Оста­вить ко­ор­ди­на­ты? — Ко­ор­ди­нат не на­до. А как зо­вут — ска­жи­те. — Фа­и­на Геор­ги­ев­на Ра­нев­ская. — Ну раз с та­кой фа­ми­ли­ей — то­гда зво­ни­те!

— До встре­чи, род­ной.

Те­атр ко­шек Кукла­че­ва, ди­рек­ция.

— Сол­ныш­ко, это те­атр ко­шек? У ме­ня ни­жай­шая прось­ба. Я — ак­три­са, мно­го лет ра­бо­таю в раз­ных те­ат­рах, но сей­час вы­нуж­де­на уехать да­ле­ко-да­ле­ко. А у ме­ня есть со­бач­ка хо­ро­шая. Ку­да ее при­стро­ить, а? — В при­ют толь­ко. У нас не возь­мут. — Со­бач­ка за­ме­ча­тель­ная, ее зна­ет вся Москва, она прак­ти­че­ски цир­ко­вая, не в по­след­нюю оче­редь из-за ме­ня.

Да­вай­те им ска­жем, что это моя собака, ме­ня, мо­жет, пом­нят еще. Фа­и­на Ра­нев­ская я. — Сколь­ко ж вам лет? — Ну я ж жен­щи­на, пы­та­юсь со­блю­дать ка­кие-то услов­но­сти... да не в этом суть. По­мо­ги­те мне!

— Не возь­мут со­ба­ку. Нет. Да­же со­ба­ку Ра­нев­ской. От­да­вай­те в доб­рые ру­ки.

Ак­три­са Ла­ри­са Удо­ви­чен­ко.

— Але? — Ла­рис, это вы? Ду­ша моя, так ра­да, что до­зво­ни­лась. Это ак­три­са. Слу­шай­те, я не долж­на бы­ла зво­нить, но де­ло в том, что на ка­ком-то у них глав­ном ка­на­ле на­ча­ли на­ко­нец-то что-то сни­мать, и мне ска­за­ли, что на цен­траль­ную роль при­гла­сят вас. Ла­ри­сонь­ка, я так это­го хо­чу! Мы с ва­ми так схо­жи! Они ищут ка­ки­е­то ва­ри­ан­ты, а я го­во­рю: «Не на­до! Пус­кай иг­ра­ет толь­ко Ла­ри­са! Я ее от­лич­но знаю, я ви­де­ла ее ра­бо­ты». Ла­ри­соч­ка, ес­ли вы сво­бод­ны, они вро­де на­чи­на­ют по­ста­но­воч­ные в ок­тяб­ре... вы сво­бод­ны?

— Я во­об­ще в Вене сей­час. И я не мо­гу ни­че­го от­ве­тить. У ме­ня есть мой агент, ко­то­рый за­ни­ма­ет­ся мо­ей за­ня­то­стью, ве­дет пе­ре­го­во­ры...

— Сей­час не об этом. Вы мне ска­жи­те глав­ное: ес­ли вам по­зво­нят — вы со­глас­ны? Да или нет?

— Ну как я мо­гу ска­зать? Нуж­но знать сценарий, кто сни­ма­ет...

— Я са­ма не в кур­се по­дроб­но­стей, но фильм про ме­ня. — А кто вы? —Я — Фа­и­на, Ла­ри­соч­ка, Фа­и­на. — Фа­и­на — ка­кая? — Та са­мая, Геор­ги­ев­на. Ра­нев­ская. — А-а, по­нят­но (сме­ет­ся). Жень­ка, это ты? (Ка­кой Же­ня — оста­лось непо­нят­ным.)

— Ла­ри­са, ну ка­кая раз­ни­ца? У ме­ня толь­ко од­на ми­ну­та оста­ет­ся: да или нет?

— Да­вай­те я вам но­мер аген­та при­шлю...

— Я не до­терп­лю до но­ме­ра аген­та. Умо­ляю! Мне важ­но, что­бы вы игра­ли!

— Фа­и­ну? Раневскую? Вы зна­е­те, я со­вер­шен­но и не Фа­и­на, и не Ра­нев­ская.

— Ла­ри­са, я луч­ше знаю кто вы. Вы — Фа­и­на Ра­нев­ская.

— Ка­кой-то стран­ный раз­го­вор по­лу­ча­ет­ся. Мне ка­жет­ся, агент луч­ше зна­ет...

Са­мый из­вест­ный мос­ков­ский ре­сто­ран, от­дел бро­ни­ро­ва­ния.

— Служ­ба бро­ни­ро­ва­ния к ва­шим услу­гам. Ана­ста­сия.

— Настень­ка, хо­чу за­ка­зать столик на чет­ве­рых на суб­бо­ту, на один­на­дцать ве­че­ра. У ме­ня день рождения... — Очень при­ят­но. 23.00. Вас чет­ве­ро? — Да-да, за­пи­сы­вай­те столик на лю­бую фа­ми­лию — Си­ма Бир­ман, Ве­роч­ка Ма­рец­кая, Рин­ка Зе­ле­ная. Все бу­дем. — А вас как, про­сти­те? — Фа­и­на Геор­ги­ев­на Ра­нев­ская, на­род­ная ар­тист­ка СССР.

— Хо­ро­шо, Фа­и­на Геор­ги­ев­на, очень при­ят­но вас слы­шать, столик вас ждет, при­ка­же­те за­жечь све­чи?..

Мар­га­ри­та Ль­вов­на из ки­но­филь­ма «Вес­на» (1947 год).

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.