Пес­ня – ве­нок, плы­ву­щий по ре­ке жиз­ни

MK Estonia - - ГАСТРОЛИ - ДМИТ­РИЙ СМИРНОВ

Ев­ге­ния Смо­лья­ни­но­ва уже бо­лее трех де­ся­ти­ле­тий во­пло­ща­ет в сво­ем твор­че­стве со­хра­не­ние рус­ско­го куль­тур­но­го наследия – по-на­сто­я­ще­му за­ду­шев­ные пес­ни, ра­зи­тель­но от­ли­ча­ю­щи­е­ся от гос­под­ству­ю­щей се­го­дня по­псы. В ок­тяб­ре пе­ви­ца даст несколь­ко кон­цер­тов в Йых­ви, Нарве, Тал­линне и Тар­ту, а в пред­две­рии га­стро­лей от­ве­ти­ла на несколь­ко во­про­сов на­шей га­зе­ты. На­род­ная пес­ня слиш­ком древ­няя, ее воз­раст так ве­лик, что уже по­до­бен веч­но­сти. Та­кое не нуж­да­ет­ся в «за­во­е­ва­нии» сим­па­тий молодежи.

– «В лун­ном си­я­нии снег се­реб­рит­ся…» – эта вещь в ва­шем ис­пол­не­нии, по­жа­луй, осо­бен­но из­вест­на, в том чис­ле и бла­го­да­ря ки­но. Пра­виль­но ли ска­зать, что это ва­ша ви­зит­ная кар­точ­ка?

– Этот ро­манс впер­вые я за­пе­ла в 1986 го­ду, ко­гда озву­чи­ва­ла пе­ви­цу Ду­ня­шу в ки­но­филь­ме «Жизнь Кли­ма Сам­ги­на», сня­том по од­но­имен­но­му ро­ма­ну Мак­си­ма Горь­ко­го. Ра­бо­та бы­ла за­хва­ты­ва­ю­ще ин­те­рес­ная – та­кая осу­ще­ствив­ша­я­ся на­яву меч­та о боль­шом ки­не­ма­то­гра­фе. Ме­ня по­про­си­ли ис­пол­нить ро­ман­сы, несмот­ря на то, что к то­му вре­ме­ни я пе­ла толь­ко ста- рин­ные на­род­ные пес­ни и ни в ко­ем слу­чае не же­ла­ла из­ме­нять свой ре­пер­ту­ар.

Ки­но об­ла­да­ет несо­мнен­ной при­тя­га­тель­но­стью, ра­ди этой пре­крас­ной це­ли я за­пи­са­ла несколь­ко ро­ман­сов в сту­дии «Лен­филь­ма» и бы­ла при­ят­но удив­ле­на, услы­шав, как это зву­чит. Ка­за­лось, пе­ла не я, но пе­ви­ца из про­шло­го ве­ка. Эф­фект был так си­лен, что зву­ко­ре­жис­сер На­та­лья Ава­не­со­ва пред­ло­жи­ла его под­черк­нуть, «на­ло­жив» на го­лос шип грам­мо­фон­ной иг­лы. Ре­жис­сер Вик­тор Титов очень об­ра­до­вал­ся на­шей уда­че и пред­ло­жил мне по­ис­кать еще ка­кие-ни­будь ро­ман­сы, что­бы на­пол­нить их зву­ча­ни­ем фильм. Так я на­шла ро­манс «В лун­ном си­я­нии», ко­то­рый, не вой­дя в фильм, проч­но за­сел во мне, и каж­дый, кто хоть раз слы­шал его от ме­ня, уже не мог за­быть, и я пе­ла его сно­ва, и сно­ва, и сно­ва… И так про­дол­жа­ет­ся по сей день. Так что, да, его мож­но на­звать мо­ей ви­зит­ной кар­точ­кой. – Принято счи­тать, что ро­ман­сы – жанр, рас­цвет ко­то­ро­го остал­ся мно­го де­ся­ти­ле­тий на­зад, и сей­час хо­ро­ших ро­ман­сов уже про­сто не пи­шут, а по­ют толь­ко ста­рые. Соз­да­ют­ся ли все-та­ки и се­го­дня по-на­сто­я­ще­му хо­ро­шие ро­ман­сы?

– На мой взгляд, ро­манс как жан­ро­вое яв­ле­ние име­ет весь­ма опре­де­лен­ное вре­мя бы­то­ва­ния в рус­ской тра­ди­ции. Сфор­ми­ро­вав­шись к на­ча­лу XIX ве­ка, прой­дя раз­лич­ные сти­ле­вые ме­та­мор­фо­зы, ро­манс встре­тил со­бы­тия рус­ской ре­во­лю­ции в рас­цве­те и рос­ко­ши твор­че­ской фан­та­зии его ав­то­ров и ис­пол­ни­те­лей. Я мо­гу на­звать мно­же­ство изу­ми­тель­ных и, как бы­ло то­гда принято го­во­рить, несрав­нен­ных пе­виц и пев­цов, вос­хи­щав­ших сво­их со­вре­мен­ни­ков. Это ве­ли­ко­ле­пие бы­ло пре­рва­но в 1917 го­ду. Клас­со­вая непри­ми­ри­мость за­клей­ми­ла ро­манс как при­над­леж­ность вра­же­ской, с точ­ки зре­ния боль­ше­виз­ма, куль­ту­ры. И это, ко­неч­но же, так и бы­ло.

Тра­ги­че­ские со­бы­тия, ра­зо­рив­шие го­су­дар­ство по всем на­прав­ле­ни­ям, неиз­беж­но обо­рва­ли эту тон­чай­шую вза­и­мо­связь, обес­кро­ви­ли и ра­зо­ри­ли сло­жив­шу­ю­ся тра­ди­цию, что при­ве­ло к уга­са­нию ро­ман­са и под­мене его ли­ри­че­ски­ми, за­ду­шев­ны­ми со­вет­ски­ми пес­ня­ми. Обра­ща­ясь к ро­ман­су, необ­хо­ди­мо по­ни­мать, что это – об­ра­ще­ние к куль­ту­ре опре­де­лен­но­го пе­ри­о­да жиз­ни опре­де­лен­ных лю­дей. Толь­ко так удаст­ся из­бе­жать сти­ле­вой неточ­но­сти, а зна­чит, ис­то­ри­че­ской и ху­до­же­ствен­ной неправ­ды. До­пус­каю воз­мож­ность бо­лее-ме­нее удач­ной со­вре­мен­ной сти­ли­за­ции, так ска­зать, в ду­хе рус­ско­го ро­ман­са, но в це­лом уве­ре­на, что эту тра­ди­цию мож­но вер­нуть лишь вме­сте с тем ми­ром, в ко­то­ром она воз­ник­ла и су­ще­ство­ва­ла. – На­род­ная пес­ня, с ко­то­рой ва­ше твор­че­ство то­же тес­но свя­за­но… С од­ной сто­ро­ны, не сужа­ет­ся ли, по­доб­но шаг­ре­не­вой ко­же, ауди­то­рия это­го ви­да ис­кус­ства, не ста­но­вит­ся ли он «му­зы­кой для ба­бу­шек и де­ду­шек»?

– На­род­ная пес­ня слиш­ком древ­няя, ее воз­раст так ве­лик, что уже по­до­бен веч­но­сти. Та­кое не нуж­да­ет­ся в «за­во­е­ва­нии» сим­па­тий молодежи. На­про­тив, это неопыт­ные еще мо­ло­дые лю­ди долж­ны «по­нра­вить­ся», су­меть вой­ти в муд­рость и си­лу та­ких пе­сен. У ме­ня нет вол­не­ний и су­ет­но­сти по это­му по­во­ду.

Я аран­жи­ро­ва­ла ста­рин­ные пес­ни не раз, и я знаю от­вет. На­род­ным древним пес­ням ни­ка­кой аран­жи­ров­ки во­об­ще не нуж­но. Это бы­ло нуж­но толь­ко мне, что­бы про­явить свой ком­по­зи­тор­ский по­тен­ци­ал, про­пу­стив его сквозь пес­ню, как бы сквозь во­ду веч­но­сти. Это про­сто ве­нок по во­де, кра­си­вый или не очень. Уплыл, и нет его, а во­да оста­лась. – В од­ном из ин­тер­вью на во­прос – кто ва­ши слу­ша­те­ли – вы от­ве­ти­ли: «Мне ка­жет­ся, те, кто пе­ре­жил ка­кую-то боль». Не мог­ли бы по­яс­нить?

– Я име­ла в ви­ду, что пе­ре­жи­тая боль утон­ча­ет ду­шу, де­ла­ет ее вос­при­им­чи­вей, огра­ня­ет. Че­ло­век не мо­жет про­жить без бо­ли и стра­да­ния, по­то­му что он смер­тен. Но смерть учит нас пра­виль­но лю­бить жизнь, це­нить ее как са­мый ве­ли­кий дар, ле­ле­ять ее кра­со­ту. Соб­ствен­но, об этом я и пою. – У лю­дей ис­кус­ства неред­ко спра­ши­ва­ют – как они чув­ству­ют и по­ни­ма­ют те­ку­щий мо­мент ис­то­ри­че­ско­го про­цес­са, как пред­ви­дят даль­ней­шее его раз­ви­тие? Что вам серд­це под­ска­зы­ва­ет – ку­да наш мир при­шел, ку­да дви­нет­ся, что ждет в этом ми­ре Рос­сию и рус­ских?

– Я, как и все, не знаю от­ве­тов. Знаю толь­ко, что Гос­подь – са­мый глав­ный До­мо­стро­и­тель ми­ра. У Него все от­ве­ты и про­ро­че­ства. У нас – жизнь, ко­то­рую Он нам дал. Что про­ку в судь­бах ми­ра, ко­гда нет ми­ра в на­шем серд­це, ко­гда мы недо­воль­ны Его да­ром и не же­ла­ем жить по прав­де? Что про­ку в судь­бе Рос­сии, ес­ли неко­му ста­нет в ней жить? Рус­ский че­ло­век в Бо­га ве­рит, так и жи­вет, тем и кре­пит­ся, толь­ко по­то­му и по­беж­да­ет, та­ко­во его свой­ство. А даль­ше пусть каж­дый сам до­ду­мы­ва­ет… – Ка­ким бу­дет глав­ный по­сыл, ко­то­рый вы по­ста­ра­е­тесь до­не­сти до зри­те­лей в Эсто­нии?

– Я жду на­ших кон­цер­тов, жду зри­те­лей, ко­то­рые при­дут, тех, с ко­то­ры­ми мы уже встре­ча­лись, и тех, ко­то­рых еще со­всем не знаю, а они не зна­ют ме­ня. Мои пес­ни со­еди­нят нас на несколь­ко ча­сов, а мо­жет, на всю жизнь. Пес­ня мо­жет та­кое, я знаю. И я же­лаю нам про­жить ча­сы на­шей встре­чи всей пол­но­той на­ше­го серд­ца, всей глу­би­ной и муд­ро­стью его, что­бы по­том оста­лись толь­ко ра­дость и чи­сто­та, от­то­го, что мы су­ме­ли быть друг с дру­гом на­сто­я­щи­ми, теп­лы­ми и лас­ко­вы­ми, ка­ки­ми со­тво­рил нас Бог.

С ПЕС­НЕЙ ПО ЖИЗ­НИ: пес­ни. три де­ся­ти­ле­тия Ев­ге­ния Смо­лья­ни­но­ва ис­пол­ня­ет ро­ман­сы и на­род­ные

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.