ГОРИЛЛА ВЕР­НАЯ МОЯ...

Луч­ший друг обе­зьян — об их буд­нях в нево­ле

MK Estonia - - ЧЕЛОВЕК И ПРИРОДА -

КИ­ПЕР (ОТ АНГЛ. KEEPER — ХРА­НИ­ТЕЛЬ) — СЛО­ВО ДЛЯ РУС­СКО­ГО ЧЕ­ЛО­ВЕ­КА НЕПО­НЯТ­НОЕ.

Тем не ме­нее ему слож­но по­до­брать ем­кий ана­лог. По су­ти же, в зо­оми­ре это че­ло­век, ко­то­рый уха­жи­ва­ет за жи­вот­ны­ми. Долж­ность в рос­сий­ской тру­до­вой книж­ке так и зна­чит­ся — «ра­бо­чий по ухо­ду за жи­вот­ны­ми». Ки­рилл КЛЮЧАРЁВ по­след­ние два го­да ра­бо­та­ет ки­пе­ром че­ло­ве­ко­об­раз­ных обе­зьян в столичном зоо­пар­ке. Мы пуб­ли­ку­ем рас­сказ от пер­во­го ли­ца — о том, ка­кие незыб­ле­мые пра­ви­ла су­ще­ству­ют для всех со­труд­ни­ков зоо­са­да, как лю­ди вы­карм­ли­ва­ют де­те­ны­шей, ко­то­рых бро­са­ют ма­те­ри, что при­ма­ты пред­по­чи­та­ют на зав­трак, по­че­му ки­пе­рам при­хо­дит­ся рас­ста­вать­ся со сво­и­ми пи­том­ца­ми и как они на это ре­а­ги­ру­ют.

— С че­ло­ве­ко­об­раз­ны­ми обе­зья­на­ми я ра­бо­таю боль­ше двух лет. Это се­мья го­рилл, две се­мьи оран­гу­та­нов и ста­рень­кий гиб­бон Ли­за. Ко­гда я толь­ко при­шел в обе­зьян­ник, пер­вым де­лом стал вы­стра­и­вать с ни­ми от­но­ше­ния.

Для на­ча­ла нуж­но, что­бы жи­вот­ные ви­де­ли те­бя еже­днев­но, чем ча­ще, тем луч­ше. То­гда они по­ни­ма­ют, что ты име­ешь пра­во здесь с ни­ми на­хо­дить­ся.

Са­мец го­рил­лы Зур пер­вые неде­ли про­ве­рял ме­ня на от­важ­ность. Он раз­бе­гал­ся — а ве­сит он, на ми­ну­точ­ку, по­ряд­ка 220 кг — и со всей ду­ри ша­ра­шил по ре­шет­кам. У ме­ня под­ги­ба­лись ко­ле­ни: не очень по­нят­но, как ре­а­ги­ро­вать, ко­гда на те­бя та­кая «элек­трич­ка» несет­ся. Но я все рав­но к ним хо­дил. Зур от­го­нял от ме­ня всех сво­их дев­чо­нок и де­тей, по­то­му что ви­дел в по­сто­рон­нем че­ло­ве­ке угро­зу для них. По­том по­сте­пен­но пе­ре­стал ме­ня пу­гать, на­чал под­хо­дить, брать с рук еду. Я по­нял, что заслу­жил вы­со­кую сте­пень до­ве­рия, ко­гда он поз­во­лил де­тям брать у ме­ня еду без его при­смот­ра. На это ушло 2,5 ме­ся­ца.

При ра­бо­те с че­ло­ве­ко­об­раз­ны­ми обе­зья­на­ми прин­цип де­мон­стра­ции соб­ствен­но­го пре­вос­ход­ства, на мой взгляд, — невер­ный ход. Во-пер­вых, сам­цу до­ста­точ­но труд­но до­ка­зать, что ты глав­нее. Для это­го нуж­но от­крыть ре­шет­ку, зай­ти в во­льер и как-то на него на­да­вить. Но это нере­аль­но. А по-дру­го­му он не сдаст свои по­зи­ции. Зна­чит, ну­жен ин­ту­и­тив­ный под­ход. Так что с го­рил­ла­ми в этом плане все хо­ро­шо. А вот у оран­гу­та­нов слож­нее. Есть у нас бор­ней­ский оранг Джен­тон, ко­то­рый до сих пор ме­ня лю­то нена­ви­дит. Предыс­то­рия та­кая: как толь­ко я при­шел, ме­ня очень по­лю­би­ли его сам­ки, мы с ни­ми сра­зу по­дру­жи­лись. А у Джен­то­на просну­лась рев­ность. На­до ска­зать, что этот са­мец во­об­ще нена­ви­дит всех муж­чин, ко­то­рые с ним ра­бо­та­ют. Но ме­ня — осо­бен­но, по­то­му что я поз­во­ляю се­бе хо­дить по его тер­ри­то­рии и уха­жи­вать за его де­вуш­ка­ми. Он у нас немо­ло­дой, ему уже 38, а жи­вут они до 50. У него все­гда та­кое вы­ра­же­ние ли­ца, буд­то он в пе­ча­ли.

По ин­струк­ции ра­бо­чий день ки­пе­ра обе­зьян с 8 утра до 8 ве­че­ра. Я при­ез­жаю рань­ше — в 7.30–8.00. Но на ночь мы то­же оста­ва­лись мно­го раз. Ко­гда у нас ро­ди­лась ма­лень­кая Ми­ми, ее мать Ли­чи пе­ре­ку­си­ла пу­по­ви­ну и под­ки­ну­ла ее нам, про­сто оста­ви­ла у две­ри. У нас не бы­ло вы­бо­ра, кро­ме как вы­карм­ли­вать ее. А кор­мить ее на­до бы­ло каж­дые пол­то­ра ча­са, так что мы уста­но­ви­ли ноч­ное де­жур­ство. Мы вста­ва­ли по бу­диль­ни­ку, раз­во­ди­ли смесь. Она спа­ла с на­ми в од­ной ком­на­те, но в ма­не­же — в об­ним­ку с пу­ши­стым мед­ве­дем.

Ино­гда, ко­гда мы при­хо­дим, обе­зья­ны еще дрем­лют. День для них на­чи­на­ет­ся с лег­ко­го зав­тра­ка, это «че­ло­ве­че­ские» йо­гур­ты в бу­тыл­ках и пла­сти­ко­вых упа­ков­ках. Од­на из на­ших го­рилл — Шин­да — стра­да­ет эпи­леп­си­ей. Каж­дое утро мы да­ем ей ле­кар­ство — за­сы­па­ем пря­мо в йо­гурт. Что­бы от­ли­чить эту бу­ты­лоч­ку от дру­гих, сни­ма­ем с нее эти­кет­ку. Мы не про­сто вы­став­ля­ем еду в во­льер, а да­ем из рук в ру­ки, при­чем в опре­де­лен­ной по­сле­до­ва­тель­но­сти. Сна­ча­ла все­гда пред­ла­га­ем сам­цу — у го­рилл очень жест­кая иерар­хия, и са­мец име­ет пра­во на пер­во­оче­ред­ное по­лу­че­ние всех кор­мов. По­том идем по це­поч­ке: сам­ка с ма­лень­ким де­те­ны­шем, ро­див­шим­ся ме­сяц на­зад, по­том Шин­да, Паб­си — са­мая ста­рая сам­ка в груп­пе, 1971 го­да рож­де­ния, —и в кон­це де­ти. У них есть свои пред­по­чте­ния — Зур лю­бит йо­гурт со вку­сом пер­си­ка, Шин­да — че­реш­не­вый.

На­ша ма­лень­кая горилла без руч­ки Ама но­чу­ет по­ка от­дель­но, и зав­трак мы ей при­но­сим от­дель­но. Посколь­ку мы недав­но ста­ли вво­дить ее в груп­пу, ре­ши­ли по­ка про­дол­жать кор­мить мо­ло­ком. На­ли­ва­ем его в дет­скую бу­ты­лоч­ку.

Об ис­то­рии Амы зна­ет, на­вер­ное, вся стра­на. В мла­ден­че­стве отец Зур не рас­счи­тал си­лу и по­вре­дил ей ру­ку, ее при­шлось от­нять. Я при­шел как раз в тот мо­мент, ко­гда Ама вос­ста­нав­ли­ва­лась, у нее за­жи­вал шов. Нас все­го че­ты­ре ки­пе­ра, ко­то­рые име­ют до­пуск к ра­бо­те с че­ло­ве­ко­об­раз­ны­ми обе­зья­на­ми. Мы вчет­ве­ром ее и рас­ти­ли, по оче­ре­ди. До­мой не бра­ли, все про­ис­хо­ди­ло здесь. У ма­лыш­ки сто­ял дет­ский ма­не­жик, в ко­то­ром она жи­ла. По­том она этот ма­не­жик раз­нес­ла.

До­ста­точ­но тре­пет­ный был мо­мент воз­вра­ще­ния в се­мью, мы очень пе­ре­жи­ва­ли, но все идет хо­ро­шо. На ночь мы ее уво­дим в от­дель­ную «спаль­ню», что­бы дать ей воз­мож­ность от­ды­хать от со­ро­ди­чей. Ей по­вез­ло, ес­ли так во­об­ще мож­но ска­зать, — она по­те­ря­ла ру­ку в очень ма­лень­ком воз­расте, по­это­му в бы­то­вом плане от­сут­ствие ко­неч­но­сти не мешает. Ама со­всем руч­ная, но сей­час я ее уже не вы­пус­каю из во­лье­ра.

«Глав­ное пра­ви­ло: ес­ли ты что-то от­крыл, не за­будь это за­крыть»

— У го­рилл есть во­до­пад, ко­то­рый осо­бен­но це­нит наш Зу­рик. Он са­дит­ся здесь на кра­е­шек и умы­ва­ет­ся. Ку­пать­ся це­ли­ком они не лю­бят, но мо­гут за­чер­пы­вать ла­до­ня­ми во­ду и об­ли­вать­ся. Це­ле­на­прав­лен­но мы их не мо­ем, они са­ми со­блю­да­ют ги­ги­е­ну.

Огром­ную часть вре­ме­ни, ко­неч­но, за­ни­ма­ет убор­ка. Два ра­за в день мы под­ме­та­ем во­льер. То есть как под­ме­та­ем — со­би­ра­ем об­гло­дан­ные вет­ки и экс­кре­мен­ты, а боль­ше здесь уби­рать нече­го, обе­зья­ны прак­ти­че­ски не остав­ля­ют му­со­ра.

Мно­гие ду­ма­ют, что со­труд­ни­ки зоо­пар­ка мо­гут об­ни­мать­ся с лю­бы­ми, да­же хищ­ны­ми жи­вот­ны­ми. Это не так, мы не на­хо­дим­ся с обе­зья­на­ми в од­ном по­ме­ще­нии. По­то­му что и го­рил­лы, и оран­гу­та­ны вхо­дят в ка­те­го­рию по­вы­шен­ной опас­но­сти для че­ло­ве­ка.

Един­ствен­ный пря­мой кон­такт, ко­то­рый мы мо­жем се­бе поз­во­лить, — че­рез ре­шет­ку, да­же с сам­ка­ми, ко­то­рые нас обо­жа­ют. Ис­клю­че­ние со­став­ля­ют де­те­ны­ши. Взрос­лых по тех­ни­ке без­опас­но­сти мы да­же тро­гать не мо­жем. Но у всех есть лю­бим­чи­ки, ко­то­рых мы че­шем че­рез ре­шет­ку. Для ме­ня это все на­ши го­рил­лы, они все­це­ло те­бе до­ве­ря­ют. Раз­ве что кро­ме ста­руш­ки Паб­си — у нее уже ха­рак­тер так се­бе в си­лу воз­рас­та, она ча­сто бур­чит и бы­ва­ет не в на­стро­е­нии.

Кста­ти, не­смот­ря на внеш­нюю за­бав­ность, оран­гу­та­ны го­раз­до бо­лее опас­ны, чем го­рил­лы. Ес­ли со­ста­вить гра­да­цию сре­ди че­ло­ве­ко­об­раз­ных обе­зьян, то са­мы­ми опас­ны­ми бу­дут мар­тыш­ки (ко­то­рых у нас нет), по­том оран­ги, го­рил­лы и гиб­бо­ны. У го­рилл в прин­ци­пе нет це­ли при­чи­нить вред че­ло­ве­ку, они не очень лю­бят так­тиль­ные кон­так­ты с на­ми. А у оран­гу­та­нов — на­обо­рот. Для них под­ло­вить, вы­бро­сить ру­ку, схва­тить, за­тя­нуть — как нече­го де­лать. По­это­му со сто­ро­ны по­се­ти­те­лей Для по­те­ряв­шей руч­ку Амы Ки­рилл стал вто­рым папой. здесь бро­ни­ро­ван­ные стек­ла, а не ре­шет­ки. И да­же ко­гда мы ад­рес­но кор­мим на­ших оран­гов с рук, все­гда учи­ты­ва­ем, что есть несколь­ко «граж­дан», ко­то­рые не прочь в слу­чае че­го длин­ны­ми паль­ца­ми те­бя по­ка­ле­чить. Стро­е­ние их за­пя­стий та­ко­во, что ес­ли схва­тит, ни­ку­да уже не де­нешь­ся. Так что мы все­гда на­че­ку. А уж с Джен­то­ном тем бо­лее! Ко­гда я с ним ра­бо­таю, он, бы­ва­ет, плю­ет­ся. А ес­ли есть ка­кая-то па­лоч­ка по­бли­зо­сти, обя­за­тель­но по­пы­та­ет­ся этой пал­кой ме­ня про­ткнуть.

Глав­ное пра­ви­ло, ко­то­ро­му ме­ня на­учи­ли, ко­гда я толь­ко при­шел в зоо­парк, — ес­ли ты что-то от­крыл, это «что-то» на­до обя­за­тель­но за­крыть. Две­ри в во­лье­ры бло­ки­ру­ют­ся шты­рем и зам­ком. Во всех ми­ро­вых зоо­пар­ках ЧП слу­ча­ют­ся имен­но по при­чине то­го, что со­труд­ни­ки за­бы­ва­ют что-то за­крыть. В том го­ду во Вроц­ла­ве по­гиб со­труд­ник, ко­то­рый ра­бо­тал с круп­ны­ми кош­ка­ми, как раз из-за сво­ей невни­ма­тель­но­сти. Он пе­ре­гнал тигров в со­сед­нее по­ме­ще­ние для убор­ки и за­был их за­крыть. А ко­гда во­шел в во­льер уби­рать­ся, тигр вы­шел и на­пал на него. Жи­вот­ные по-осо­бо­му от­но­сят­ся к ки­пе­рам, это прав­да. Они к нам при­вя­зы­ва­ют­ся и выделяют. Но на­до пом­нить, что лю­бые, да­же са­мые ми-ми-миш­ные жи­вот­ные в зоо­пар­ке — в первую оче­редь хищ­ни­ки.

«Гиб­бо­ну че­шем пят­ки, оран­гу­та­нам вы­да­ем крас­ки»

— У нас есть еще од­на ста­руш­ка — гиб­бон Ли­за, ко­то­рая на ле­то пе­ре­ез­жа­ет на «да­чу», в до­мик на ма­лом пру­ду. Про­сто ее экс­по­зи­ци­он­ный во­льер на­хо­дит­ся в по­ме­ще­нии и не име­ет про­гу­лоч­ной ча­сти, по­это­му ей при­ду­ма­ли та­кую при­ви­ле­гию. На пру­ду у нее из­буш­ка, ка­нат­ная до­ро­га, ве­ду­щая на ост­ров, и сколь­ко хо­чешь раз­вле­че­ний. Она от­лич­но вос­при­ни­ма­ет пе­ре­езд, ту­су­ет­ся с ут­ка­ми, ей очень хо­ро­шо.

В си­лу воз­рас­та с ней мож­но ра­бо­тать в неза­щи­щен­ном кон­так­те. Я к ней ча­сто за­хо­жу по­че­сать пят­ки — она это обо­жа­ет. Я бы не ска­зал, что она нуж­да­ет­ся в кон­так­те имен­но с че­ло­ве­ком, это для нее как обо­га­ще­ние сре­ды. Сей­час ле­том мы ми­ни­маль­но кон­та­чим, ей не скуч­но здесь со­всем — све­жий воз­дух, по­се­ти­те­ли, лошади про­хо­дят, в об­щем, есть чем за­нять­ся. А вот зи­мой скуч­нее, тут мы и при­хо­дим на по­мощь.

Во­об­ще у на­ших обе­зьян мно­го смеш­ных при­вы­чек. С неко­то­ры­ми мы про­во­дим твор- чес­кие за­ня­тия. Вы­да­ем им мел­ки, ко­то­рые не опас­ны для здо­ро­вья, кар­тон, и они ри­су­ют. Это труд­но на­звать осмыс­лен­ны­ми ри­сун­ка­ми, но раз­но­цвет­ные ха­о­тич­ные ли­нии они вос­про­из­во­дят. Наш глав­ный ху­дож­ник — оран­гу­тан Ча­па. А Ли­чи обо­жа­ет сти­рать. Она бе­рет меш­ко­ви­ну, за­ма­чи­ва­ет в та­зи­ке, бол­та­ет, а по­том раз­ве­ши­ва­ет су­шить­ся. Зур очень лю­бит, ко­гда вклю­ча­ешь шланг на ма­лень­кую струю и он из это­го шлан­га мо­ет­ся — на­мо­чит ру­ки, брю­хо, лу­жу во­круг се­бя раз­ве­дет.

«Учим не бо­ять­ся уко­лов»

— Все оран­ги как один лю­бят раз­ные оде­яль­ца или нечто по­доб­ное, чем мож­но укрыть­ся. У нас есть боль­шое ко­ли­че­ство джу­то­вых меш­ков, ко­то­рые хра­нят­ся на скла­де. Мы все­гда смот­рим, не при­шли ли их оде­яль­ца в негод­ность. Ес­ли да — вы­да­ем в ру­ки но­вые. Де­ти очень лю­бят иг­рать в при­ви­де­ния — на­кры­ва­ют­ся эти­ми меш­ка­ми и го­ня­ют­ся по все­му во­лье­ру, взрос­лые про­сто укры­ва­ют­ся во вре­мя сна. Ино­гда мы да­ем им свою одеж­ду. В ос­нов­ном сам­кам, они очень лю­бят оде­вать­ся: Ли­чи, Ча­па про­сто обо­жа­ют на­пя­лить на се­бя что-ни­будь. При­но­сим для них ста­рые май­ки и бан­да­ны.

Мы еже­днев­но ве­дем бор­то­вой жур­нал, в ко­то­рый за­пи­сы­ва­ем все, что про­ис­хо­ди­ло за день, — со­сто­я­ние жи­вот­ных, их на­стро­е­ние, во сколь­ко вы­шли гу­лять и ушли до­мой.

А еще мы про­во­дим ве­те­ри­нар­ные тре­нин­ги и за­ня­тия, ко­то­рые на­прав­ле­ны на об­щее раз­ви­тие. Чем боль­ше на­гру­жа­ешь обе­зья­нам го­ло­ву, тем для них луч­ше. По­то­му что ес­ли их про­сто как до­маш­них ко­шек или хо­мя­ков дер­жать, ко­гда два-три ра­за в день при­нес мис­ку с едой, а даль­ше — жи­ви­те как хо­ти­те, они на­чи­на­ют ди­чать и ту­петь.

Ве­те­ри­нар­ный тре­нинг на­прав­лен на кон­крет­ные це­ли. Ес­ли на­шим вра­чам нуж­но сде­лать осмотр, мы долж­ны об­лег­чить им за­да­чу. Что­бы жи­вот­ное под­хо­ди­ло, спо­кой­но са­ди­лось, от­кры­ва­ло рот для осмот­ра, под­став­ля­ло пле­чо для инъ­ек­ции. Это не осо­бо слож­ные мо­мен­ты, но обе­зья­ны долж­ны быть к это­му го­то­вы. Что­бы не бы­ло сюр­при­зов, ко­гда при­шел че­ло­век и на­чал игол­кой те­бя ко­лоть.

О бо­лез­нях и ре­жи­ме дня

— Слу­ча­ет­ся, что обе­зья­ны бо­ле­ют, при­чем за­ра­жа­ют­ся ча­сто от по­се­ти­те­лей. Сей­час, к при­ме­ру, ма­лыш­ка оран­гу­тан Ми­ми у нас на осо­бом по­ло­же­нии — от ко­го-то под­хва­ти­ла аде­но­ви­рус. Ей все­го год, и в бли­жай­шее вре­мя мы долж­ны от­пра­вить ее в зоо­парк в Ан­глии, по­это­му ее по­са­ди­ли на ка­ран­тин, что­бы она ско­рее по­пра­ви­лась.

Что ка­са­ет­ся здо­ро­вья, жи­вот­ные все­гда под на­шим на­блю­де­ни­ем. Посколь­ку я с ни­ми ра­бо­таю каж­дый день, то от­сле­жи­ваю весь цикл их бодр­ство­ва­ния. Мы при­ез­жа­ем — они просну­лись, они лег­ли спать — мы уеха­ли. Наш ра­бо­чий день за­ви­сит от них, и по­это­му мы уже зна­ем все их при­выч­ки. Та же са­мая ста­рень­кая Паб­си не очень ак­тив­на, днем спит в опре­де­лен­ном ме­сте, со­вер­ша­ет изо дня в день од­ни и те же ри­ту­а­лы. И ес­ли что-то из это­го рас­по­ряд­ка на­ру­ша­ет­ся, это сиг­нал — что-то не так. Ну и ес­ли по­нос, рво­та — это са­мо за се­бя го­во­рит. Ес­ли что-то слу­ча­ет­ся, то на­ши ве­те­ри­на­ры под­клю­ча­ют че­ло­ве­че­ских вра­чей — из Мо­ро­зов­ской, Фи­ла­тов­ской боль­ни­цы, Ск­ли­фа. Шин­ду, к при­ме­ру, на­блю­да­ет врач, ко­то­рая за­ни­ма­ет­ся про­бле­ма­ми эпи­леп­сии у де­тей.

Обе­зья­ны хо­ро­шо при­вы­ка­ют к ре­жи­му. Они зна­ют, что утром на­до пе­рей­ти из од­но­го во­лье­ра в дру­гой, а по­том им на­до вый­ти об­рат­но и по­зав­тра­кать. Это про­ис­хо­дит каж­дый день. Бы­ва­ет, что кто-то не в на­стро­е­нии и вред­ни­ча­ет — «не пой­ду, и все!». Но, как пра­ви­ло, все друж­но де­ла­ют то, че­го от них ждут. Для них это обыч­ный мо­мент. За­то они не очень лю­бят, ко­гда ка­кая-то «непо­нят­ность». Это про­стей­шие с точ­ки зре­ния че­ло­ве­ка мо­мен­ты: на­при­мер, в те­че­ние дня долж­ны прий­ти элек­три­ки по­чи­нить элек­три­че­ский «пас­тух» (огра­да под на­пря­же­ни­ем). И нам на­до пе­ре­гнать обе­зьян внутрь днем. А они же не при­вык­ли и на­чи­на­ют воз­му­щать­ся: мол, с ка­кой ста­ти, та­ко­го рань­ше не бы­ло. Ка­приз­ни­ча­ют, но в ито­ге все рав­но слу­ша­ют­ся. Кста­ти, элек­три­че­ский «пас­тух» — обя­за­тель­ная тех­ни­ка без­опас­но­сти для всех лет­них во­лье­ров. У обе­зьян он на­вер­ху, ес­ли кто-то взбун­ту­ет­ся и за­хо­чет по­лезть на­верх — упрет­ся в про­во­да. Как пра­ви­ло, ни­кто ту­да не ла­за­ет, но это стан­дарт­ная ме­ра предо­сто­рож­но­сти. Та­ко­го, что­бы кто-то по­сто­ян­но о них бил­ся при по­пыт­ке за­лезть на кры­шу, у нас нет.

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.