«МЫ ОЧЕНЬ ПРОСИЛИ ЕГО НЕ УМИРАТЬ»

Вы­жив­ший в авиа­ка­та­стро­фе на Ямале: «По­сле па­де­ния спас­лись че­ты­ре че­ло­ве­ка. Но один па­рень не до­ждал­ся спа­са­те­лей. Скон­чал­ся че­рез 15 ми­нут»

MK Estonia - - ШОК - Ири­на БОБ­РО­ВА.

21 ОК­ТЯБ­РЯ НА ЯМАЛЕ ПОТЕРПЕЛ КРУШЕНИЕ ВЕРТОЛЕТ МИ-8 АВИАКОМПАНИИ «СКОЛ», НА БОРТУ КО­ТО­РО­ГО НА­ХО­ДИ­ЛИСЬ 19 ПАС­СА­ЖИ­РОВ И ТРОЕ ЧЛЕНОВ ЭКИПАЖА. Вертолет пе­ре­во­зил вах­то­ви­ков по марш­ру­ту Су­зун­ское ме­сто­рож­де­ние — Но­вый Урен­гой. В ре­зуль­та­те авиа­ка­та­стро­фы по­гиб­ли 19 че­ло­век. Трое вы­жи­ли.

Вы­жив­ший Алек­сей Ве­ре­мьев: «По­на­ча­лу бы­ло страш­но ле­тать. По­том при­вык. Те­перь, на­вер­ное, опять бу­дет страш­но»

42-лет­ний Алек­сей Ве­ре­мьев, один из трех вы­жив­ших в той авиа­ка­та­стро­фе. Ро­дом муж­чи­на из по­сел­ка Це­лин­ное Кур­ган­ской об­ла­сти. До род­но­го се­ла Алек­сей еще не до­брал­ся. Ко­гда до­бе­рет­ся — неиз­вест­но.

— Я до сих пор в боль­ни­це Но­во­го Урен­гоя на­хо­жусь. Опе­ра­цию жду. По­том — ре­а­би­ли­та­ция. А даль­ше как пой­дет. Вра­чи по­ка не да­ют ни­ка­ких про­гно­зов, — спо­кой­но на­чал бе­се­ду Ве­ре­мьев.

Уди­ви­тель­но, что че­ло­век, ко­то­рый на­хо­дил­ся на во­ло­сок от смер­ти, ни­ко­го не ви­нит в про­ис­шед­шем, ни­ко­го не осуж­да­ет. — Как вы се­бя чув­ству­е­те?

— Уже луч­ше. У ме­ня ди­а­гно­сти­ро­ва­ли пе­ре­лом бед­ра и уши­бы по ме­ло­чи. Так что все нор­маль­но. Жить бу­ду. — Страш­но бы­ло ле­тать на вер­то­ле­тах?

— По­на­ча­лу бы­ло страш­но. По­том по­при­вык­ли. Но сей­час, ви­ди­мо, опять бу­дет страш­но. Ча­сто бо­ко­вой ве­тер мог ша­тать тех­ни­ку. Силь­но нештат­ных си­ту­а­ций я не при­пом­ню. Пер­вый раз в та­кую пе­ре­дря­гу по­пал.

— Авиа­ком­па­ния «Скол», чей вертолет раз­бил­ся, — един­ствен­ная ком­па­ния, ко­то­рая вы­пол­ня­ла внут­рен­ние рей­сы?

— Внут­рен­ние рей­сы вы­пол­ня­ли и дру­гие авиакомпании. Но вер­то­ле­ты, на ко­то­рых пе­ре­во­зи­ли ра­бо­чих, оди­на­ко­вые. Но­вой тех­ни­ки там нет.

— Меж­ду неф­тя­ны­ми ме­сто­рож­де­ни­я­ми толь­ко вер­то­ле­ты ле­та­ют? — Толь­ко вер­то­ле­ты. Пло­ща­док для са­мо­ле­тов там нет. — Жиз­ни пас­са­жи­ров страху­ют пе­ред вы­ле­том?

— Я ни­ко­гда не за­ду­мы­вал­ся об этом. И не ин­те­ре­со­вал­ся этим во­про­сом. Сей­час нам вы­да­ли до­ку­мен­ты, что мы все бы­ли за­стра­хо­ва­ны. Не знаю, на­сколь­ко это прав­да. Еще не разо­брал­ся. — Ком­пен­са­цию обе­ща­ли вы­пла­тить?

— Ни­кто не обе­щал, но я в Ин­тер­не­те про­чи­тал, что гу­бер­на­тор Яма­ло-Не­нец­ко­го окру­га обе­щал по­стра­дав­шим вы­дать по 500 ты­сяч руб­лей. По стра­хов­ке это или нет, так и не по­нял.

— Все вы­жив­шие в той авиа­ка­та­стро­фе в боль­ни­це или ко­го-то уже вы­пи­са­ли?

— Все ре­бя­та еще в боль­ни­це. В со­сед­ней па­ла­те мой то­ва­рищ по несча­стью ле­жит, Дмит­рий Вер­зи­лов. — В раз­бив­шем­ся вер­то­ле­те бы­ло мно­го ва­ших зна­ко­мых? — Там бы­ли по­чти все мои зна­ко­мые. Я не знал толь­ко членов экипажа.

— Рас­ска­жи­те, как устро­ен внут­ри пас­са­жир­ский вертолет? Там преду­смот­ре­ны рем­ни без­опас­но­сти?

— Боль­шая часть пас­са­жи­ров си­дит на длин­ной от­кид­ной лав­ке, ко­то­рая рас­по­ло­же­на вдоль все­го са­ло­на. Рем­ни без­опас­но­сти там есть. Мож­но при­сте­ги­вать­ся. Мож­но не при­сте­ги­вать­ся. Ни­кто за этим не сле­дит. Пи­ло­ты не объ­яв­ля­ют ни о взле­те, ни о по­сад­ке. Борт­про­вод­ни­ки то­же от­сут­ству­ют. Это же вер­то­ле­ты для ра­бо­че­го клас­са. По­гру­зи­лись и по­ле­те­ли. Каж­дый сам за се­бя. — Пи­ло­ты объ­яв­ля­ли о нештат­ной си­ту­а­ции по гром­кой свя­зи?

— Нет. Пи­ло­ты в гру­зо­пас­са­жир­ском вер­то­ле­те из ка­би­ны во­об­ще не вы­хо­дят. Да и как там объ­яв­лять, ес­ли в са­лоне сто­ит та­кой гул, что невоз­мож­но до­кри­чать­ся до бли­жай­ше­го со­се­да — ему на­до в ухо кри­чать, что­бы он что-то услы­шал. — Алек­сей, ко­гда вы по­ня­ли, что с вер­то­ле­том слу­чи­лось что-то нелад­ное?

— Че­рез пол­то­ра ча­са и по­нял. Вертолет то­гда стал как-то стран­но ви­лять, его силь­нее за­тряс­ло. Но я да­же пред­ста­вить не мог,

что он па­да­ет. По­верь­те, не так я се­бе пред­став­лял па­де­ние. Я то­гда по­ду­мал: на­вер­ное, ве­тер уси­лил­ся. Ведь вертолет и до это­го мо­мен­та тряс­ло, ви­лял он слег­ка, но здесь штор­мить ста­ло в ра­зы силь­нее. То, что воз­мож­на нештат­ная си­ту­а­ция, я по­нял, ко­гда в са­лон вы­бе­жал один из членов экипажа и стал под­клю­чать ка­кой-то при­бор. Нам он ни­че­го не го­во­рил, да­же же­ста­ми не объ­яс­нил­ся. Но вы­гля­дел он обес­по­ко­ен­ным. — Меж­ду со­бой пас­са­жи­ры хоть же­ста­ми пе­ре­го­ва­ри­ва­лись?

— Нет. Все при­тих­ли. Па­ни­ки осо­бой я не на­блю­дал. Гул в са­лоне под­нял­ся еще бо­лее силь­ный. Мно­гие си­де­ли в на­уш­ни­ках и во­об­ще не ре­а­ги­ро­ва­ли на про­ис­хо­дя­щее. — Один из вы­жив­ших рас­ска­зы­вал, что лю­ди бро­си­лись пи­сать SMS? — Я ни­че­го по­доб­но­го не за­ме­тил. Лич­но я ни­че­го не пи­сал. — Что по­том про­ис­хо­ди­ло?

— Как та­ко­во­го мо­мен­та па­де­ния и уда­ра я не по­чув­ство­вал. Отру­бил­ся в ка­кой-то мо­мент. По­те­рял со­зна­ние. Да­же не пом­ню, как это про­изо­шло. По­след­нее, что я пом­ню, — как лав­ка ста­ла ухо­дить из-под ме­ня. Я схва­тил­ся за нее и отъ­е­хал вме­сте с ней. По­том все. Про­вал. Боль­ше моя па­мять ни­че­го не за­фик­си­ро­ва­ла. И сла­ва Бо­гу. Я оч­нул­ся, ко­гда ма­ши­на лежала на бо­ку на зем­ле. Ме­ня чем-то при­да­ви­ло. Кое-как я вы­та­щил но­гу, до­полз в бо­лее-ме­нее сво­бод­ное ме­сто, усел­ся и на­чал зво­нить в МЧС. — По­сле па­де­ния осталь­ные вы­жив­шие по­да­ва­ли ка­кие-то сигналы?

— Пер­вым, ко­го я уви­дел жи­вым, ока­зал­ся Ди­ма Вер­зи­лов. Я как мог под­полз к нему, спро­сил, не зво­нил ли он в МЧС. Он ска­зал, что не успел еще. И то­гда я стал на­би­рать но­мер.

— Вы сра­зу по­ня­ли, что прак­ти­че­ски все пас­са­жи­ры по­гиб­ли? Или не сра­зу со­об­ра­зи­ли, что про­изо­шло страш­ное?

— Это по­ка­жет­ся стран­ным, но со­об­ра­жал я хо­ро­шо. Го­ло­ва бы­ла очень спо­кой­ная. Пер­вое, что стал де­лать, — кри­чать: мол, есть кто жи­вой?! Боль­шая часть тел сме­сти­лись к ка­бине пи­ло­та. Вот там бы­ла ти­ши­на. Ни­кто не из­да­вал ни­ка­ких сто­нов, хри­пов… По­сле па­де­ния вы­жи­ли че­ты­ре че­ло­ве­ка. Но один па­рень не до­ждал­ся спа­са­те­лей. Скон­чал­ся че­рез 15 ми­нут. Хо­тя мы его очень просили не умирать… — Дол­го жда­ли по­мо­щи?

— Шесть с лиш­ним ча­сов. Был силь­ный ту­ман, наш вертолет не по­да­вал при­зна­ков жиз­ни. Спа­са­те­ли ни­как не мог­ли опре­де­лить ме­сто па­де­ния. И мы не мог­ли по­дать сиг­нал бед­ствия, со­об­щить точ­ные ко­ор­ди­на­ты, по­све­тить чем-то, в кон­це кон­цов. — Что вы де­ла­ли все эти 6 ча­сов? — Раз­го­ва­ри­ва­ли со спа­са­те­ля­ми. Уго- ва­ри­ва­ли еще од­но­го вы­жив­ше­го, мо­ло­до­го пар­ня Ва­ле­ру Свет­лич­но­го, по­дать хоть ка­кой­то сиг­нал, что­бы нас за­ме­ти­ли. Он един­ствен­ный из нас мог пе­ре­дви­гать­ся. Тот пар­ниш­ка все ни­как не мог най­ти спи­чек, те­ле­фо­ны у нас се­ли, по­све­тить фо­на­ри­ком то­же не мог­ли… Мы толь­ко по­том по­ня­ли, что он пло­хо со­об­ра­жал, на­хо­дил­ся в со­сто­я­нии шо­ка. Свет­лич­ный вы­брал­ся из вер­то­ле­та и дол­го хо­дил во­круг ма­ши­ны, по­вто­рял: «Как же так? Как же так?». — На ули­це очень хо­лод­но бы­ло, вы ведь мог­ли за­мерз­нуть?

— По­ня­тия не имею, как там бы­ло на ули­це. Мы с Вер­зи­ло­вым из вер­то­ле­та не вы­ле­за­ли. Не мог­ли по­ше­ве­лить­ся. Так и про­ле­жа­ли внут­ри 6 ча­сов. — Вы успе­ли на­пи­сать SMS близ­ким?

— Я сду­ру по­зво­нил род­ным. Вол­но­вал­ся, что про­па­дет би­лет до­мой. Вот, по­за­бо­тил­ся об этом. Пре­ду­пре­дил их, что­бы сда­ли би­лет. Де­нег ведь лиш­них нет. Кто же мне все рас­хо­ды опла­тит? Ви­ди­те, на­сколь­ко хо­ро­шо го­ло­ва ра­бо­та­ла. — Ра­бо­та на Се­ве­ре сто­ит то­го, что­бы так рис­ко­вать? — На Ямале пла­тят хоть что-то. У ме­ня на ро­дине нет ра­бо­ты за та­кие день­ги. — За ка­кие день­ги? — Вах­то­ви­ки за­ра­ба­ты­ва­ют 50–60 ты­сяч руб­лей в ме­сяц.

— Поз­же вы ана­ли­зи­ро­ва­ли си­ту­а­цию. Ни­ка­ких пред­чув­ствий не бы­ло пе­ред по­ле­том?

— Все это глу­пость — пред­чув­ствия, зна­ки… Че­ло­век не мо­жет знать, где его на­стиг­нет смерть, ина­че не бы­ло бы несчаст­ных слу­ча­ев. Нет, у ме­ня не бы­ло ни­ка­ких пред­чув­ствий. Я ле­тел до­мой. Ду­мал об этом. Пре­бы­вал в от­лич­ном на­стро­е­нии. Вах­то­вик: «Вер­то­ле­ту не хва­ти­ло топ­ли­ва?»

Вто­рой наш со­бе­сед­ник — вах­то­вик с Се­ве­ра. С по­гиб­ши­ми ре­бя­та­ми ра­бо­тал на Ямале. Имя свое муж­чи­на по­про­сил не на­зы­вать. Бо­ит­ся ли­шить­ся за­ра­бот­ка. — Вер­то­ле­ты на Ямале дей­стви­тель­но ста­рые?

— Бы­ва­ло, ле­тишь на та­ком вер­то­ле­те и слы­шишь свист изо всех ще­лей, ка­жет­ся, пол вот-вот про­ва­лит­ся, внут­ри все тря­сет­ся. Я вот че­рез ме­сяц ту­да вер­нусь, по­смот­рю, мо­жет, из­ме­ни­лось что. Хо­тя ре­бя­та, ко­то­рые сей­час там ра­бо­та­ют, счи­та­ют, что из­ме­не­ний, да­же по­сле тра­ге­дии, не пред­ви­дит­ся. Ко­гда кто-то из на­ших на днях на­мек­нул ру­ко­вод­ству, мол, страш­но ле­тать, ему от­ве­ти­ли: «Не нра­вит­ся — не ле­тай. На твое ме­сто же­ла­ю­щих пол­но». — Са­ми лет­чи­ки не бо­ят­ся пи­ло­ти­ро­вать та­кую тех­ни­ку?

— С лет­чи­ка­ми мы эту те­му не об­суж­да­ли. Но спе­ци­а­ли­сты го­во­рят, что Ми-8 вро­де на­деж­ный вертолет, ес­ли его экс­плу­а­ти­ро­вать пра­виль­но, про­во­дить ре­гла­мент­ные ра­бо­ты, от­сле­жи­вать ре­сурс­ные по­ка­за­те­ли. — Труд­но устро­ить­ся вах­то­ви­ком на Се­вер?

— Про­стым ра­бо­чим устро­ить­ся про­сто. На Се­ве­ре су­масшед­шая те­куч­ка, мо­ло­дые там не за­дер­жи­ва­ют­ся, по­это­му для ни­зов ва­кан­сий во­все пол­но. Это до ру­ко­во­дя­ще­го зве­на там не до­ра­бо­тать­ся, ка­рье­ру на Се­ве­ре не по­стро­ишь. А обык­но­вен­ным ра­бо­чим — доб­ро по­жа­ло­вать.

— На од­ной вах­те, ко­то­рая длит­ся от по­лу­то­ра до двух ме­ся­цев, мож­но за­ра­бо­тать и 150 ты­сяч руб­лей. Ме­сяч­ная зар­пла­та вах­то­ви­ка — в рай­оне 60–80 ты­сяч руб­лей. Во­об­ще, вах­та долж­на длить­ся не боль­ше 30 дней. Но обыч­но лю­ди за­дер­жи­ва­ют­ся до двух ме­ся­цев. Один наш то­ва­рищ как-то про­ра­бо­тал три ме­ся­ца без вы­ход­ных. Очень ему нуж­ны бы­ли день­ги. По­том скон­чал­ся. То­гда ста­ли жест­че кон­тро­ли­ро­вать этот про­цесс. Во­об­ще, де­нег на Се­ве­ре пол­но, неф­ти хва­та­ет. На од­ном ме­сто­рож­де­нии мы до­бы­ва­ем до 700 ку­бов неф­ти в день, это боль­шие день­ги. Там де­сят­ки ме­сто­рож­де­ний. Вот и под­счи­тай­те при­быль.

Вдо­ва На­та­лья То­ка­ре­ва: «Мы 12 ча­сов еха­ли на ка­та­фал­ке с гро­бом»

Один из по­гиб­ших вах­то­ви­ков — 38лет­ний Ни­ко­лай То­ка­рев из кро­шеч­но­го се­ла Усть-Тар­ка в Но­во­си­бир­ской об­ла­сти. До­ма его не до­жда­лись же­на На­та­лья, дочь и сын. На Се­ве­ре муж­чи­на ра­бо­тал ав­то­элек­три­ком боль­ше 15 лет. — Ком­пен­са­цию за по­гиб­ше­го вам вы­пла­ти­ли?

— По­обе­ща­ли за­пла­тить ком­пен­са­цию, но по­ка ти­ши­на. Ко­гда мы уз­на­ли о тра­ге­дии, нам по­зво­ни­ли и ска­за­ли, что все ор­га­ни­зу­ют: на опо­зна­ние нам ехать не при­дет­ся, гроб до­ста­вят, по­хо­ро­ны опла­тят. Но за все при­шлось пла­тить са­мим — и на опо­зна­ние ехать, и гроб до ме­ста до­став­лять. В Урен­гой мы по­ле­те­ли за свой счет. Из на­ше­го се­ла до­бра­лись до Ом­ска. Это 200 км. По­том до­ле­те­ли до Моск­вы. Там жда­ли пе­ре­сад­ки на рейс до Но­во­го Урен­гоя еще 8 ча­сов. Там нас по­се­ли­ли в об­ще­жи­тие. Обе­ща­ли ор­га­ни­зо­вать встре­чу с ди­рек­то­ром пред­при­я­тия, но встре­ча по­че­му­то со­рва­лась. Еще ме­ня уди­ви­ло, что к нам при­ста­ви­ли кон­вой, да­же не раз­ре­ша­ли об­щать­ся с род­ствен­ни­ка­ми дру­гих по­гиб­ших. Об­рат­но нас от­пра­ви­ли рей­сом до Тю­ме­ни. А от­ту­да мы на ка­та­фал­ке, вме­сте с гро­бом, еха­ли 12 ча­сов до сво­е­го се­ла. — Вы зна­ли, на ка­ких вер­то­ле­тах ле­тал Ни­ко­лай?

— Ко­неч­но, он рас­ска­зы­вал, жа­ло­вал­ся. Вот и в про­шлом го­ду он чу­дом уце­лел. Го­во­рил, что дол­жен был по­ле­теть на Ми-8, но не по­пал на рейс. Тот вертолет раз­бил­ся. То­гда то­же по­гиб­ли лю­ди. Но, вид­но, от судь­бы не уй­дешь. — Ко­гда вы раз­го­ва­ри­ва­ли с су­пру­гом по­след­ний раз?

— На­ка­нуне его вы­ле­та. Ко­ля как раз в вертолет са­дил­ся. Со­всем не пе­ре­жи­вал, го­лос его был спо­кой­ным. Мы до­го­во­ри­лись со­зво­нить­ся утром сле­ду­ю­ще­го дня. Но на дру­гой день те­ле­фон его был уже недо­сту­пен.

По ко­ли­че­ству по­гиб­ших авиа­ка­та­стро­фа на Ямале ста­ла са­мой круп­ной с уча­сти­ем вер­то­лет­ной тех­ни­ки за по­след­нее вре­мя. След­ствен­ный ко­ми­тет Рос­сии воз­бу­дил уго­лов­ное де­ло по ста­тье «На­ру­ше­ние пра­вил без­опас­но­сти дви­же­ния и экс­плу­а­та­ции воз­душ­но­го транс­пор­та, по­влек­шее по неосто­рож­но­сти смерть двух и бо­лее лиц» (ста­тья 263 УК). По­до­зре­ва­е­мые в де­ле по­ка от­сут­ству­ют. Пред­по­ла­га­е­мых при­чин ка­та­стро­фы в на­сто­я­щее вре­мя три: не­бла­го­при­ят­ные ме­тео­усло­вия (силь­ный ту­ман), от­каз тех­ни­ки и на­ру­ше­ние пра­вил без­опас­но­сти по­ле­та. Ни од­на из них по­ка не ста­ла при­о­ри­тет­ной.

Один из по­гиб­ших, Ни­ко­лай То­ка­рев... ...и его вдо­ва На­та­лья. — Сколь­ко пла­тят за од­ну вах­ту ра­бо­че­му?

Алек­сей Ве­ре­мьев.

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.