БОН­НИ И КЛАЙД СИБИРСКОГО РАЗЛИВА

Из мед­ве­жат­ни­ка в ад­во­ка­ты по уго­лов­ным де­лам

MK Estonia - - КРИМИНАЛ - Да­ни­ил Гав­ри­лен­ко. Быв­ший дет­до­мо­вец по но­чам вскры­вал сей­фы, а днем «чи­стил» офи­сы. За­вид­ная неве­ста Таня Кон­стан­ти­но­ва.

В Но­во­си­бир­ске он известен как Да­ни­ла-ФМ. Так его окре­сти­ли в тюрь­ме за го­лос — чи­стый и кра­си­вый, не ху­же, чем по ра­дио. Си­дел Да­ни­ил Гав­ри­лен­ко за кра­жи, ко­то­рых на­ко­пи­лось так мно­го, что суд не по­жа­лел дет­до­мов­ца и вка­тил ему пять с по­ло­ви­ной лет. В СИЗО он про­сла­вил­ся и как сам се­бе ад­во­кат. Без вся­кой по­мо­щи извне он су­мел-та­ки сни­зить свой срок по­чти на пол­го­да. Это очень мно­го, по­то­му что за ре­шет­кой каж­дый день — как год. Там же Да­ня встре­тил свою боль­шую лю­бовь. Та­тьяне — 30, и ей еще си­деть и си­деть. Срок по при­го­во­ру — 15 лет.

…У во­рот след­ствен­но­го изо­ля­то­ра Да­ню ни­кто не встре­тил. Сум­ка с ве­ща­ми, до­ку­мен­ты и 800 руб­лей, ко­то­рые быв­шим зэ­кам вы­да­ют при осво­бож­де­нии на еду и на до­ро­гу.

Все бы­ло буд­нич­но. Он сел на трам­вай и по­ехал домой, в пу­стую и оди­но­кую квар­ти­ру, вы­сту­жен­ную без че­ло­ве­че­ско­го теп­ла.

О сво­ем дет­стве он вс­по­ми­нать не лю­бит. Мо­жет быть по­то­му, что оно бы­ло слиш­ком ко­рот­ким и не очень счаст­ли­вым. В семь лет Да­ню опре­де­ли­ли в дет­ский дом. О том, по­че­му так по­лу­чи­лось, он го­во­рит ка­зен­ны­ми сло­ва­ми: «Мать бы­ла ли­ше­на ро­ди­тель­ских прав в свя­зи с тем, что она не вы­пол­ня­ла свои обя­зан­но­сти в мо­ем вос­пи­та­нии».

Отец в жиз­ни сы­на не при­сут­ству­ет. Он есть, и его нет. В дет­до­ме он на­ве­стил Да­ню лишь од­на­жды, ко­гда маль­чи­ку бы­ло де­сять лет, с тех пор ни­ка­ких из­ве­стий. Де­душ­ке, ко­то­рый жи­вет непо­да­ле­ку, внук то­же не ну­жен. — Зачем ты стал во­ро­вать?

— В 13 лет под вли­я­ни­ем стар­ших ре­бят, ко­то­рым бы­ло по 17–18, я на­чал со­вер­шать пре­ступ­ле­ния — кра­жи и в пят­на­дцать ока­зал­ся в след­ствен­ном изо­ля­то­ре. Ме­ня ни­кто не за­став­лял, я ра­бо­тал на се­бя, про­сто в том воз­расте не пол­но­стью осо­зна­вал об­ще­ствен­ную опас­ность сво­их дей­ствий. У ме­ня бы­ло очень мно­го краж.

Да­ня спе­ци­а­ли­зи­ро­вал­ся на офи­сах. За­хо­дил, к при­ме­ру, в биз­нес-центр, вскры­вал зам­ки и вы­но­сил от­ту­да ли­бо день­ги, ли­бо тех­ни­ку. На де­ло шел но­чью и днем. Но днем в офи­сах бы­ли лю­ди, и Да­ня де­лал так, что­бы пре­вра­тить­ся в че­ло­ве­ка-неви­дим­ку. Это не все­гда по­лу­ча­лось. — Где ты на­хо­дил по­ку­па­те­лей на тех­ни­ку?

— В каж­дом ме­га­по­ли­се, Но­во­си­бирск — не ис­клю­че­ние, есть лю­ди, ко­то­рые про­да­ют б/у тех­ни­ку: но­ут­бу­ки, со­то­вые те­ле­фо­ны. Они по де­шев­ке ску­па­ют и кра­де­ное. Их не ин­те­ре­су­ет, от­ку­да та или иная вещь. Но ча­ще я брал день­ги. Они мог­ли про­сто ле­жать в тум­боч­ке, в ящи­ке сто­ла — все по-раз­но­му. А по но­чам я вскры­вал сей­фы. — Так ты мед­ве­жат­ник?

— Да. Толь­ко я их вскры­вал гру­бой си­лой. Гнул же­ле­зо. Брал лом, ин­стру­мен­ты и от­жи­мал двер­цу. — А на что тра­тил день­ги?

— На жизнь. Еду по­ку­пал, в ка­фе хо­дил, одеж­ду в тор­го­вых цен­трах при­об­ре­тал, в ба­рах дру­зей уго­щал, ком­пью­тер­ные клу­бы по­се­щал. Я по­сто­ян­но в Ин­тер­не­те си­дел, в ком­пью­тер­ные иг­ры иг­рал. — Не страш­но бы­ло, что пой­ма­ют на ме­сте пре­ступ­ле­ния?

— Был мо­ло­дой и глу­пый. Со­труд­ни­ки ор­га­нов зна­ли, что это я ра­бо­таю. Я не от­ри­цал сво­ей ви­ны, не пет­лял, а все­гда при­зна­вал­ся. Ес­ли ме­ня до­ста­вят в по­ли­цию, до­про­сят в ка­че­стве по­до­зре­ва­е­мо­го, то из­бе­рут ме­ру пре­се­че­ния в ви­де под­пис­ки о невы­ез­де и от­пу­стят. Так очень мно­го раз бы­ло. А по­том про­сто я ре­аль­но на­до­ел, и сле­до­ва­тель из След­ствен­но­го ко­ми­те­та вышел в суд с хо­да­тай­ством, что­бы в от­но­ше­нии ме­ня из­бра­ли ме­ру пре­се­че­ния с за­клю­че­ни­ем под стра­жу, но суд от­ка­зал, и ме­ня опять оста­ви­ли на сво­бо­де. Я опять со­вер­шил кра­жу, и те­перь уже ме­ня аре­сто­ва­ли. — Ча­ша пе­ре­пол­ни­лась?

— Да, мне имен­но так и ска­за­ли. Я пом­ню эту фра­зу: «Ча­ша пе­ре­пол­ни­лась». С июня 2012 го­да я на­хо­дил­ся в след­ствен­ном изо­ля­то­ре, все­го 5 лет и один ме­сяц. До это­го неод­но­крат­но да­ва­ли услов­ные сро­ки. — Так сколь­ко у те­бя су­ди­мо­стей? — Ус­лов­ных бы­ло мно­же­ство, но так по­лу­ча­лось, что все они на­хо­ди­лись в ста­дии ис­пол­не­ния приговора, и в это вре­мя я со­вер­шал но­вые пре­ступ­ле­ния. По­это­му у ме­ня од­на об­щая боль­шая су­ди­мость, а эпи­зо­дов око­ло ста. Ста­тья 158-я, часть 2-я. На про­цес­се в Ле­нин­ском рай­он­ном су­де я с су­дьей ис­пор­тил от­но­ше­ния, по­то­му что упор­но от­ста­и­вал свою пра­во­вую по­зи­цию, до­би­вал­ся за­щи­ты мо­их прав и за­кон­ных ин­те­ре­сов. Ей это не по­нра­ви­лось, и она да­ла мне та­кой срок — 5 лет и 6 ме­ся­цев ли­ше­ния сво­бо­ды. Это очень боль­шой срок на­ка­за­ния. Но по­том мне уда­лось его сни­зить на 5 ме­ся­цев.

— В ис­пра­ви­тель­ном учре­жде­нии я на­хо­дил­ся очень ма­ло, мак­си­мум две-три неде­ли, — под­твер­жда­ет он. — Ме­ня эта­пи­ро­ва­ли и воз­вра­ща­ли в СИЗО, так как я пи­сал очень мно­го жа­лоб, что тре­бо­ва­ло мо­е­го лич­но­го уча­стия в су­дах. Нет та­кой прак­ти­ки, что­бы осуж­ден­ных эта­пи­ро­ва­ли из ис­пра­ви­тель­ных учре­жде­ний в су­ды. — А раз­ве в тюрь­ме луч­ше, чем в ко­ло­нии?

— Луч­ше. Ес­ли в ко­ло­нии ад­ми­ни­стра­ция мог­ла ока­зать на те­бя силь­ное дав­ле­ние и се­рьез­но по­вли­ять на твои дей­ствия и ре­ше­ния, то в СИЗО это бы­ло невоз­мож­но. Там я чув­ство­вал се­бя бо­лее неза­ви­си­мо. Я дей­ство­вал по за­ко­ну, и ад­ми­ни­стра­ция ни­че­го не мог­ла с этим по­де­лать. — Но по­пыт­ки сло­мить во­лю строп­ти­во­го осуж­ден­но­го, на­вер­ное, бы­ли?

— Воз­ни­ка­ли непри­ят­ные мо­мен­ты. Ме­ня пы­та­лись сло­мить. Но я все вы­дер­жал. На­при­мер, ли­ша­ли те­ле­ви­зо­ра, ра­дио — де­ла­ли так, что­бы мне бы­ло очень скуч­но. В тюрь­ме без этих ве­щей очень пло­хо, по­то­му что ты си­дишь в изо­ля­ции от об­ще­ства, слов­но в ва­ку­у­ме. Кро­ме то­го, это ре­аль­ное раз­вле­че­ние в ка­ме­ре. Насла­жда­ешь­ся му­зы­кой, слу­ша­ешь но­во­сти, узна­ешь, что в ми­ре про­ис­хо­дит. — Ка­кие еще на­ка­за­ния к те­бе при­ме­ня­ли?

— Не вы­во­ди­ли на за­ня­тия в шко­лу. Еще в ка­ме­ру са­жа­ли к ребятам, с ко­то­ры­ми у ме­ня бы­ли очень пло­хие от­но­ше­ния. За­хо­дишь в та­кую ка­ме­ру, и сра­зу на­чи­на­ют угро­жать, что изо­бьют. Я гром­ко сту­чал и вы­ши­бал же­лез­ную дверь, тре­буя, что­бы ме­ня вы­ве­ли в дру­гую ка­ме­ру, так как мне угро­жа­ет опас­ность.

По фе­де­раль­но­му за­ко­ну ад­ми­ни­стра­ция долж­на обес­пе­чить каж­до­му за­клю­чен­но­му лич­ную без­опас­ность. Че­рез два ча­са ме­ня в этой ка­ме­ре уже не бы­ло. По­том я об­ра­щал­ся с жа­ло­ба­ми на эти на­ру­ше­ния в пра­во­охра­ни­тель­ные ор­га­ны, что­бы про­тив ад­ми­ни­стра­ции воз­бу­ди­ли уго­лов­ное де­ло, но мне от­ка­зы­ва­ли. — А со­труд­ни­ки СИЗО ни­ко­гда не пе­ре­хо­ди­ли чер­ту?

— Слу­ча­лось, что со­труд­ни­ки след­ствен­но­го изо­ля­то­ра при­ме­ня­ли в от­но­ше­нии ме­ня спе­ци­аль­ные сред­ства и фи­зи­че­скую си­лу. Из­би­ва­ли ру­ка­ми, но­га­ми, ду­бин­ка­ми. Это про­ис­хо­ди­ло и в ка­ме­ре, и в ко­ри­до­ре, и в по­ме­ще­ни­ях для про­ве­де­ния след­ствен­ных дей­ствий. Но из­би­е­ния бы­ли сред­не­го уров­ня: оста­ва­лись толь­ко си­ня­ки, сса­ди­ны, ца­ра­пи­ны. Дзер­жин­ский рай­он­ный суд Но­во­си­бир­ска все мои жа­ло­бы на ад­ми­ни­стра­цию СИЗО упор­но от­кло­нял, ре­а­ги­ро­ва­ли толь­ко в Но­во­си­бир­ском об­ласт­ном су­де.

У ме­ня бы­ло мно­го юри­ди­че­ской ли­те­ра­ту­ры и уй­ма сво­бод­но­го вре­ме­ни. Я си­дел в ка­ме­ре, учил за­ко­но­да­тель­ство и по­да­вал жа­ло­бы. В ме­сяц вы­хо­ди­ло 100–200, — объ­яс­ня­ет свой фе­но­мен Да­ни­ил. — Так я на­ра­бо­тал об­шир­ную прак­ти­ку. Ес­ли обыч­но­го ад­во­ка­та взять, он в ме­сяц по­да­ет 10–20 жа­лоб мак­си­мум. Я пи­сал жа­ло­бы не толь­ко в от­но­ше­нии мо­е­го уго­лов­но­го дела, но по­мо­гал и дру­гим за­клю­чен­ным. Я го­во­рил на­чаль­ни­ку СИЗО: «Вы за это от­ве­ти­те!» — и ни­ко­гда не сда­вал­ся. У ме­ня острое чув­ство справедливости, и я все де­лал для то­го, что­бы она вос­тор­же­ство­ва­ла.

…Эта история на­де­ла­ла мно­го шу­му в Но­во­си­бир­ске. В на­ча­ле 2015 го­да Та­тья­на Кон­стан­ти­но­ва, ко­то­рая на тот мо­мент бы­ла ин­ди­ви­ду­аль­ным пред­при­ни­ма­те­лем и име­ла свою станцию тех­об­слу­жи­ва­ния, в ком­па­нии с быв­шим му­жем и дву­мя его при­я­те­ля­ми ре­ши­лась на пре­ступ­ле­ние. Кра­си­вая де­вуш­ка под на­ду­ман­ным пред­ло­гом за­ма­ни­ла во­ди­те­ля до­ро­го­го вне­до­рож­ни­ка в без­люд­ные га­ра­жи, прыс­ну­ла ему в ли­цо стру­ей из бал­лон­чи­ка со сле­зо­то­чи­вым газом, а ее по­дель­ни­ки вы­та­щи­ли муж­чи­ну из са­ло­на, из­би­ли и за­ду­ши­ли. Те­ло жерт­вы вы­вез­ли за го­род, сбро- си­ли в вы­ры­тую в сне­гу яму, об­ли­ли бен­зи­ном и по­до­жгли. По­том об­го­рев­ший труп на­шли в при­го­ро­де Но­во­си­бир­ска.

Ав­то­мо­биль пре­ступ­ни­ки разо­бра­ли на зап­ча­сти, ко­то­рые при­ня­лись про­да­вать че­рез Ин­тер­нет. На этом они и попались: по­ли­ция вы­шла на их след по но­мер­ным де­та­лям из по­хи­щен­но­го джи­па.

Ста­тьи у Та­ни Кон­стан­ти­но­вой се­рьез­ные: 105-я, часть 2, и 162-я, часть 4 (убий­ство и раз­бой с отяг­ча­ю­щи­ми об­сто­я­тель­ства­ми).

— Не бы­ло у нее умыс­ла на убий­ство, — за­щи­ща­ет лю­би­мую Да­ни­ил. — Она шла толь­ко на раз­бой. У Та­ни есть ад­во­ка­ты, и они бо­рют­ся за то, что­бы умень­шить срок на­ка­за­ния.

Они по­зна­ко­ми­лись в след­ствен­ном изо­ля­то­ре. Встре­ти­лись на про­гул­ке. Взгля­ды, улыб­ки, сло­ва. Да­ня влю­бил­ся с пер­во­го взгля­да. Ему — 20, ей — 30, но для пары эта раз­ни­ца в воз­расте ни­че­го не зна­чит. Таня вы­гля­дит мак­си­мум на 25 лет.

На­чал­ся тю­рем­ный ро­ман с ред­ки­ми встре­ча­ми в про­гу­лоч­ном дво­ри­ке, за­пис­ка­ми. По­сла­ния шли по «до­ро­ге» — так на­зы­ва­ют тю­рем­ный те­ле­граф. За лю­бую по­пыт­ку уста­нов­ле­ния меж­ка­мер­ной свя­зи, ко­то­рая яв­ля­ет­ся са­мым рас­про­стра­нен­ным на­ру­ше­ни­ем ре­жи­ма в СИЗО, за­клю­чен­ные мо­гут быть на­ка­за­ны взыс­ка­ни­ем и да­же кар­це­ром. Но влюб­лен­ных это не пу­га­ло.

— Ко­гда Та­ню ве­ли на след­ствен­ные дей­ствия ми­мо мо­ей ка­ме­ры, она успе­ва­ла пе­ре­дать мне за­пис­ку, и мы мог­ли да­же чуть-чуть по­го­во­рить, бук­валь­но од­ну ми­ну­ту. Ко­неч­но, за это на­ка­зы­ва­ли, но я знал, что по УДО все рав­но не уй­ду, и не об­ра­щал вни­ма­ния на взыс­ка­ния.

Но всех этих ма­лень­ких зна­ков вни­ма­ния обо­им бы­ло недо­ста­точ­но. И ве­ли­кий ком­би­на­тор Да­ня при­ду­мал, как устро­ить сви­да­ние в тюрь­ме.

— Я по­дал за­яв­ле­ние част­но­го об­ви­не­ния ми­ро­во­му су­дье, что Таня яко­бы ме­ня уда­ри­ла и при­чи­ни­ла мне те­лес­ные по­вре­жде­ния. Это ста­тья 116 УК РФ о на­не­се­нии по­бо­ев. Мы ни­чем не рис­ко­ва­ли, по­то­му что де­ло все­гда мож­но пре­кра­тить за при­ми­ре­ни­ем сто­рон. Нас эта­пи­ро­ва­ли для су­деб­но­го раз­би­ра­тель­ства в суд. Мы си­де­ли ря­дом, дер­жа­лись за ру­ки, об­ни­ма­лись один раз.

По­том Да­ни­и­ла осво­бо­ди­ли, а Та­ню от­пра­ви­ли эта­пом в ко­ло­нию об­ще­го ре­жи­ма. Ей оста­лось боль­ше две­на­дца­ти лет.

Пе­ре­пис­ка, пе­ре­да­чи и крат­ко­сроч­ные сви­да­ния че­рез стек­ло, ко­гда не до­тро­нуть­ся ру­кой, не при­жать­ся гу­ба­ми. Это все, что у них есть се­год­ня.

—Я к ней при­ез­жал один раз, — рас­ска­зы­ва­ет Да­ня. — Пе­ре­да­чу при­во­зил с продуктами. Я люб­лю Та­ню. Она кра­си­вая, ум­ная, на­стой­чи­вая. Она зна­ет, что я го­тов на ней же­нить­ся. Но там слож­ная си­ту­а­ция. Есть еще один че­ло­век, ко­то­рый то­же ее лю­бит и пред­ла­га­ет за­муж. Яро­слав слу­жил в спец­на­зе и в ОМОНе, и он Та­ню «при­ни­мал» — про­во­дил за­дер­жа­ние. Сей­час он уже уво­лил­ся от­ту­да. Жи­вет у нее до­ма. По­ка Таня ему от­ка­зы­ва­ет, а ее ма­ма, Га­ли­на Ми­хай­лов­на, хо­чет, что­бы они по­же­ни­лись. Она ко мне хо­ро­шо от­но­сит­ся, но счи­та­ет, что мы не па­ра. — А ка­кие у те­бя от­но­ше­ния с Яро­сла­вом? Все-та­ки вы со­пер­ни­ки!

—Я с ним неод­но­крат­но встре­чал­ся. У нас хо­ро­шие от­но­ше­ния. Мы до­го­во­ри­лись, что Таня са­ма примет ре­ше­ние. До­ста­точ­но ска­зать, что по­сле осво­бож­де­ния из СИЗО я несколь­ко дней жил у Яро­сла­ва и Га­ли­ны Ми­хай­лов­ны. Жаль, что Таня не мо­жет мне да­же по­зво­нить, — пе­ча­лит­ся он. — В ко­ло­нии ты име­ешь пра­во зво­нить на опре­де­лен­ные но­ме­ра, ко­то­рые успел вве­сти на кар­ту. Таня мо­жет зво­нить толь­ко ма­ме и Яро­сла­ву. Оста­ют­ся толь­ко крат­ко­сроч­ные сви­да­ния раз в два ме­ся­ца. В про­шлый раз был я, те­перь по­едет Яро­слав. — Про­сти, но на тво­ей стра­нич­ке в со­ци­аль­ной се­ти не толь­ко Таня…

— У ме­ня есть зна­ко­мые де­вуш­ки. С Олей мы то­же по­зна­ко­ми­лись в тюрь­ме. Оля от­бы­ва­ла на­ка­за­ние за гра­беж. Она уже осво­бо­ди­лась, и мы встре­ча­лись. Но с Та­ней у нас дру­гое.

Вто­рой ме­сяц сво­бо­ды. По­за­ди дет­дом и тюрь­ма, впе­ре­ди — но­вая и незна­ко­мая са­мо­сто­я­тель­ная жизнь. В пла­нах — запись кли­па од­но­го из хи­тов Ва­ле­рия Меладзе и по­ступ­ле­ние на юри­ди­че­ский, что­бы стать ад­во­ка­том. А по­ка он во­лон­тер в об­ще­ствен­ном дви­же­нии «Русь си­дя­щая». По­мо­га­ет тем, кто от­бы­ва­ет срок. Ведь уго­лов­ное за­ко­но­да­тель­ство он зна­ет на­изусть.

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.